По ту сторону реки. Янтарная рябина

Ночное сплетение аур и грусти предвещало лишь уходящее время; оно запоминается навсегда. Грустная, лёгкая и ненавязчивая мелодия играла в голове среди мыслей и памяти. Покой всегда один, главное – его найти и не терять. Ростислав сидел на полу, прижимаясь спиной и головой к шкафу. Закрытые глаза рисовали части счастливых дней там, где пчёлы в гречневом покое и запах лета. Горевшая свеча рядом стекала воском на ровный подсвечник. Мягкий огонь переводил здешнюю ничтожность и слабость, как перевод через границу собственного и чужого. Что значит потерять всё? Это значит лишиться главного в жизни, но стать обречённым можно лишь тогда, когда потерялось настоящее «Я». Тот самый внутренний мирок, он битвами, слезами, смехом да грехами живёт в каждом. Вяземскому хотелось спеть что-то грустное, что-то потерянное, но голова не думала. Просидел он так где-то около полутора часов. Стук в двери. Княжич открыл глаза, отстраняясь прочь от шкафа. – Войдите! – крикнул он. Святослав зашёл, хотя странно, что он решил постучать; обычно Милославский заходил, не спрашивая, а тут такая милость… – Грустишь? – Святослав подошёл и сел рядом, глядя на Ростислава. – Грущу… а что? – … повод как всегда один? – Один. Святослав улыбнулся; он опустил левую ногу, а правую приподнял для удобства. Ростислав всё время смотрел в сторону, как в уходящий берег перед прощанием. – Ростислав. Даромил не вечен. Ты рано или поздно займёшь его место; нужно лишь время… народ тебя хочет. – Не вечен… я запутался, Святослав. Я и зла ему не хочу, но меня сжигает боль и обида, – он встретился взглядом с глазами мага. – Что мне делать? Я знаю, что являюсь слишком мягким, но не могу поступать иначе. Это знали, казалось, все вокруг. – Не терять силы и верить в собственную преданность к себе, – дал совет Святослав. – Всё будет хорошо. Главное – в это верить и жить этим; тогда осознание перестанет искать оплошности. – Как же у тебя всё просто… как же просто! – Потому что всё и есть просто, но люди любят усложнять. У тебя есть преимущества – народ и Совет. Если Даромил не идиот, он это поймёт; я уверен, что он уже это понимает, но просто его эгоизм и гордыня не дадут жить спокойно ни тебе, ни ему самому. Как же жутко, когда всё понимаешь, но не можешь принять. Святослав не собирался слишком давить на княжича, но если он искал подходящий момент, чтобы наконец-то расправиться с князем – это он. Возможно, Даромилу остались считанные года, возможно, меньше. Милославский не торопился рассказывать Ростиславу все тайны; эта карта другие карты покрывает. Маг обнял Ростислава, чтобы успокоить. Тот ответил тем же. Для Святослава такой хороший выстроенный путь к Ростиславу – только победа; ведь тот, кто нужен, практически привязан к нему. – Всё будет хорошо, – успокаивал его Святослав, поглаживая по спине. – Всё хорошо…

***

Во время прогулки по полю Ярополк и Мира строили планы на будущее. Он сразу сказал, что хочет жениться на ней, и всё у них будет прекрасно. Она лишь смеялась и кивала головой, подтверждая их планы. – У нас будет самая счастливая и благополучная семья! – продолжал Ярополк. – Мы будем жить здесь, в княжестве, построим дом и будем выращивать цветы. Мирослава додумала ещё кое-что. – А как же деревья? – И деревья! – Ярополк коснулся её ключицы пальцем. – Всё будет. Время играет в нашу пользу, – парень обнял девушку. Он так жил, мечтал, смотрел на мир. Юноша подарил поцелуй Мирославе в голову. – У нас с тобой будет всё, нужно лишь дождаться. Она обнялась с ним, растворяясь в этом покое и тишине, бросая прошлое в огонь без сожаления. Их маленькую идиллию нарушил Огнедар, что вылез не пойми из каких кустов, по пути падая и опять поднимаясь. – Вот же! Растут! – ругался он. Замечая Ярополка, он улыбнулся. – Ну что? Свидание уже закончилось? – Огнедар… ты, кажется, немного ошибся! – ответила Мира. – Погуляй ещё немного. – Да сколько можно? Я уже час тут как лягушка по болотам прыгаю! – Огнедар пришёл сюда с Ярополком, но чтобы друг мог побыть с девушкой наедине, ему приходилось где-то гулять одному. – Огнедар… дай мне ещё несколько минут, – попросил Ярополк осторожно. Солвецкий закатил глаза. – Только ради тебя! Вот только потому что ты меня просишь! – заявил Огнедар и, развернувшись, опять пошёл в кусты да деревья. Мира и Ярополк рассмеялись. – Это Огнедар… – улыбнулся Блэк. Стоило Огнедару залезть в кусты, как он наступил на маленького лесного духа – тот совсем небольшой, крохотный, но пушистый. Несмотря на своё миниатюрное строение, зубки у этого существа были очень острыми. Почуяв небезопасность, дух вцепился в ногу Огнедара. – Ай! Больно! – закричал Солвецкий, падая на спину и пытаясь отбить духа прочь. – Уйти! Уйти! Уйти, кому сказал! – в ход пошли руки, но дух был настолько настырным, что не слушался. – Ярополк! – закричал Огнедар из кустов не своим голосом. – Ярополк! – крикнул он громче. Блэк в этот момент целовался с Мирой, но услышав душераздирающие крики, он отстранился. – Ты это слышишь? – спросил он у неё. Скарникова закивала головой. – Ярополк! – опять позвал его Огнедар. Парочка мигом бросилась к кустам, чтобы понять, что тут чёрт возьми происходит? Забежав, они увидели, как Огнедар махал ногой в воздухе, чтобы сбить лесного духа. Мирослава хорошо с контачила с такими существами; она подошла к лежавшему на земле парню. – Не кричи… ты его пугаешь! – она руками взяла духа; тот пушистый и приятный, но ощутив на себе чьи-то руки, дух напрягся, делая пушистость более колкой. Она улыбнулась ему и подсадила на дерево, чтобы тот смог скрыться в местности. – Вот так. Беги… Солвецкий обиженно смотрел на всех, кто тут был. – Он меня хотел съесть! – заявил парень. – Нет! – отрицала Мира. – Он тебя испугался, а укусил потому что думал, что ты хочешь ему навредить. Ярополк помог подняться Огнедару с земли. Солвецкий то и дело бурчал себе под нос обиженные слова.

***

Со временем Муромцы всё же выпустили на продажу и обозрение тот самый камень, спроектированный в честь сына, а благотворительный дом «Анисья» ещё строился. Зорлава по окончании срока родила сына; его назвали – Добрыня. Мальчик родился здоровым. Впрочем, Белимир, как и обещал, на ней женился. Церемония была пышной и совсем не скромной. Якун был рад, что сын вроде бы как взялся за голову; к тому же свадебная церемония начала свою подготовку ещё до того, как Зорлава родила. По всем традициям было сватовство – без него никак. На невесте находилось два платья: одно белое до того, как верховный жрец принял их брак, а во второй раз она переоделась в красное. Считалось, что на свадьбе невеста не должна смеяться до того, пока не станет полноправной женой, потому что она переходила из одной семьи в другую, и предки, а также духи рода присматривались к ней. Белый цвет символизировал смерть, а значит, на время свадьбы она умирала, а потом опять приходила к жизни после свадебного обряда и меняла цвет платья на красный. Белимир сдерживал своё обещание отцу и пока никого к себе в покои не звал, несмотря на то, что порой очень даже хотелось. Гостей было много – раз уж устроили пир, так путь будет роскошный! Белимир даже хотел написать приглашение Ростиславу на свадьбу и просветить его, что теперь тот дядя, но было две проблемы: первая – он не знал, где на данный момент жил его брат; вторая – помнил об приказе князя не допускать княжича ко двору. Тот, что Ростислав теперь дядя, он и сам узнал. Святослав прекрасно видел, как тот мучается от этих невзгод, не зная, что теперь сказать. – Хочешь к ним? – Милославский подошёл к парню, пока тот стоял к нему спиной. Ростислав всё время пытался угодить кому-то, а что хочет он сам – боялся даже себе признаться. – Мне нечего сказать. – То, что сдуто ветром, человеком не вернуть… Святослав не стал доконать его; он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Ростислав лишь тогда, после закрытия двери, повернулся. Кто знает, возможно, сейчас, ведя себя так расстроенно, он совершал ошибку. Скоро зазвучит новый день в эхе и голосах. Счастливый конец?

***

Год спустя. Регулус решил, что этот Новый год и Рождество они проведут в Великобритании. Ярополку эта идея и нравилась, и не нравилась, а вот Рогнеда была категорически против, но Регулус настоял. Если Рогнеда знала английский, у неё уже был опыт в Великобритании, то вот Ярополк вообще не понимал ничего, лишь так поверхностно, но зато он решил, что хочет учиться в Швейцарии, и ради этого нужно овладеть немецким. Регулус не понимал, на кой чёрт тому понадобился диплом, но парень чётко принял решение; правда, когда именно подать документы, он не знал: каждый год ему что-то мешало, и это всё связано с княжествами. Ярополк, разумеется, учился, однако даже понятия не имел, когда у него будет свободное время для вольного поступления. Одно юноша знал: он хотел получить высшее образование. Ярополк спал в своей комнате, пока Регулус не вошёл к нему, предварительно разбудив, открывая рано утром занавески на окнах. – Сынок, просыпайся! Нам пора. Ярополк кое-как потёр сонные глаза. Теперь уже семнадцатилетний юноша поднялся с кровати. В доме было тепло и терпимо. Кое-как собравшись, он пошёл в ванную, потом оделся. Свои дорогие и брендовые вещи парень бережно сложил ещё вчера. Он посмотрел в окно. Ещё так темно… Перелёт в целом Москва – Лондон в самолёте должен быть спокойным. Рогнеде уже пятнадцать. Пока её брат собирался и проводил кучу утренних процедур, она красилась. Регулус смотрел, чтобы всё было на месте, особенно документы. – Давайте быстрее! – попросил он. Ярополк спустил целый чемодан с кучей вещей; даже у Рогнеды было меньше. Его отец не был уверен, что это всё очень важное. – Сынок, ты шутишь? Куда столько? Мы на праздники летим… – Папа, тут всё нужное! – Ярополк сел на чемодан, улыбаясь. – Всё без чего я не могу жить. Рогнеда улыбнулась и, надев верхнее пальто, открыла двери. – Такси приехало. Давайте! Вся дорога в аэропорт была немного волнующей. Трасса, улицы, фонари – всё сливалось. Ярополк нервно крутил руку, обивая её от окна, пока Регулус не коснулся руки сына, убирая её прочь. – Прекрати… Прибыв на место, все выложили свои чемоданы, дожидаясь уже рейс. Перелёт в Великобританию был комфортным. Ярополк выспался на Регулусе, правда. Рогнеда посмотрела в зеркало, поправляя красную помаду на губах и тушь на ресницах. Стюардесса объявила об окончании рейса. Самолёт начал спускаться по полосе. Регулус переживал. Сириус, отец и другие родственники – он надеялся, что в этот раз неприятностей будет максимально мало. По крайней мере, ему так хотелось. Ярополк пытался своими «чудными» знаниями английского хоть что-то понять. – Куда я только попал? – спросил он. – Я тебе говорил: учи английский, учи! – ответил Регулус. Словарный запас и знания языка не стали слишком уж сильной проблемой; Регулус решил нанести на сына чары, дабы тот понимал речь окружающих. Конечно, магия не заменит настоящих знаний, но иначе ничего из вариантов более приближённых не было. Троица приехала на такси на улицу Гриммо, 12. Ярополк рассматривал страну, пока ехал в машине. Улицы и постройки так кардинально отличались от России. Он не думал ни о чём, а только водил пальцем по окнам, предвкушая встречу с родственниками, которых он никогда не думал увидеть. Это чувство пресекало лёгкую панику. Выйдя на улицу и наконец-то вдохнув запах чужого города, Ярополк улыбнулся, оглядываясь. Красиво… Рогнеда, уже знавшая всё тут, не очень-то и радовалась. – Прошу вас! – указал рукой вперёд Регулус. Ярополка удивило то, что им пришлось ждать на морозе, пока не будет окружающих людей, чтобы войти в дом и те не видели ничего. – Мне вот интересно: а если бы люди не уходили? Нам что, пришлось бы сутки на улице стоять? – возникал юноша, заходя вовнутрь. – Привыкай! – отозвалась Рогнеда. – Дальше тебя ждёт знакомство с родней! – саркастично сказала она, явно не доброжелательно. Регулус остановился, глядя на двоих. – Я прошу вас перестать так себя вести! Пообещайте мне, что вы оба не станете причиной постоянных конфликтов. Принцепс, Эмма! Девушка закатила глаза, поднимая чемодан и проходя мимо дяди. – Я Рогнеда… Ведьма открыла двери, входя вовнутрь. Регулус двинулся следом, и только Ярополка осенило следующее: – А они хоть знают, что мы явимся? – мальчик бросился за семьёй, но уже на входе зацепился за крючок рядом и ухватился за отца. Тот закатил глаза, помогая подняться сыну. – Извиняюсь… Сириусу всё это время жилось с Орионом ой как непросто, но они мирились с существованием друг друга, точнее, игнорировали… Услышав, что кто-то вошёл, Сириус сразу почему-то подумал про брата и не ошибся. В прихожую зашли три человека, среди которых не трудно узнать свою дочь, брата и племянника? Мужчина приподнял брови. Вот это уже интересно… – Регулус? – он подошёл к ним. – Эмма? – Я Рогнеда! – раздражённо ответила девушка. – Неужели так сложно запомнить? Ярополк улыбнулся, находя это знакомство уже забавным. – Здравствуй, Сириус… Вот познакомься: это мой сын Ярополк. Точнее, Принцепс… – Я Ярополк. Сириус надеялся, что ничего, ключевое слово «ничего» не будет слишком уж плохо… Блэк насторожился такому появлению. Через какое-то время Блэки собирались за столом для полного знакомства. Орион то и дело косился на внука и внучку. Рогнеда недовольно смотрела на всех. Сириус анализировал масштабы начинающего ужаса. Регулус вёл себя максимально непринуждённо, и лишь одному Ярополку было всё до фонарей; он рассматривал кухню и эльфа. Обстановка этого неловкого молчания накалялась. Регулус улыбнулся, будто всё хорошо. – Как поживали всё это время? Орион скрипя зубами посмотрел на сына. – Как видишь… всё просто замечательно… было! – Как же взаимно! – ухмыльнулась Рогнеда, ставя локти обеих рук на конец стола. Орион возмутился от такой наглости. – Тогда что ты до сих пор делаешь в моём доме? – Это квартиры, – поправил Ярополк, не понимая, что своим «умным» ответом только подлил масла в огонь. – Дома они немного другие. – Да какая разница! – закричал Орион. Регулус хорошо знал отца; он хорошо знал семью, слишком хорошо, чтобы не понять, что знакомство не заладилось. – Давайте не будем ссориться, а просто спокойно поедим? – попросил вежливо Регулус. Орион уже давно понял, что проиграл эту часть жизни своим сыновьям, и теперь ничего не остаётся, кроме как терпеть их всех! Мужчина наклонился к своей тарелке, чтобы поесть, и никого не видеть. Ярополку этот дед показался смешным и забавным, и чего только Рогнеда на него так наговаривала? Он выглядит как типичный, вечно нервный сосед. Парень усмехнулся своим весёлым мыслям. Орион покосился на него… Сириус обратился к брату. – Он у тебя немного сумасшедший? Регулус ничего не ответил. Вдох и выдох. Ещё раз. Вдох и выдох. Нужно спокойствие и умиротворение. Пока все принялись за трапезу, Ярополк не мог разобраться с жёстким мясом и, потянув его сильно, случайно отпустил. То прилетело прямо к Ориону: сначала в тарелку, а потом на брюки. Орион медленно поднял взгляд, оценивая, что жир из продукта теперь на его ткани брюк. – Ой… – виновато улыбнулся Ярополк. Рогнеда отложила столовые приборы, чтобы видеть кино получше. – С меня хватит! – Орион встал из-за стола и ушёл прочь. Сириус тоже не мог найти общий контакт и комфорт среди родственников, поэтому он встал и покинул кухню следом за отцом. Ярополк возмущённо поднял брови. – Молодец, братец. Благодаря твоим стараниям мы поедим в тишине, – поблагодарила его Рогнеда, хотя имела весёлый подтекст. – Я же не специально! – оправдывался Ярополк. Юноша посмотрел на отца. – Ты мне веришь? – Я верю, сынок. Ты не переживай за деда, он отойдёт… лучше кушай. Ты же с дороги! Ярополк кивнул. Поселились они весьма объективно. Ярополк сказал, что будет жить в комнате отца вместе с ним и никуда больше не пойдёт, а Рогнеда практически выгнала Сириуса из его же комнаты, аргументировав это тем, что она тут жила и уже привыкла. Орион закрылся от новоиспечённых родственников на ключ. Этим вечером Рогнеда вспомнила одну очень важную деталь. Она нашла Сириуса в другой комнате, в которой он поселился, и зашла туда, хлопая дверью. Блэк только улёгся и тут слышит, что опять кого-то принесло. Увидев дочь, он сглотнул – даже не знал, что сказать. Он так давно её не видел; он её не знал, лишь чувствовал колкий характер девочки. Она носила каблуки и, гремя ими, подошла к нему. – Где тот кулон, который ты забрал у меня на кладбище? – заговорила она. Сириус непонятливо поглядел. – Какой кулон? – Который ты забрал у меня, будучи в образе собаки! – раздражённо ответила она. Кажется, воспоминания рекой стали стекать. Он немного начал понимать, в чём дело. Кулон… Он его сначала скрыл, а потом и вовсе забыл ей его отдать. Точно… Сириус поднялся на ноги, указывая ей на двери. – Идём. Рогнеда последовала за ним в его комнату. Там Блэк открыл шкафчик, в котором валялось всякое барахло. Он хотел выбросить кулон, но по неизведанным причинам этого не сделал. Пару раз провернув всякие вещи, он достал ценность семьи Кэрроу и отдал ей его прямо в руки. Девушка победно улыбнулась, сжимая предмет в ладони, пока цепочка свисала. – Спасибо, – Рогнеда обошла Сириуса кругом и села на кровать. – Это всё? Она подняла карие глаза на него. – А что ещё надо? – Рогнеда искренне не понимала, что от неё хочет человек, который даже не смог поздравить её два раза с днём рождения? – Всё! Сириус молча кинулся покидать комнату, давая дочери покой с собой наедине. Побыть для неё было как раз званным желанием. Девушка закрыла комнату на ключ и, выключив свет, легла под одеяло, чтобы удовлетворить себя. Раздвинув ноги, она засунула руку себе под нижнее бельё для получения удовольствия. Закрыв глаза, последовали попытки сосредоточиться, но на ум ничего не приходило – только если представить Муромца? Но это не то… Рогнеда открыла глаза, не убирая пальцы от половых губ и клитора. Нежно трогая их, она выдохнула через рот, желая почувствовать появившуюся природою смазку. В расслабленном темпе девушка сжала второй рукой свою грудь через бюстгальтер: сначала не сильно, но потом пальцы обхватили участок более жёстко. Ткань белья мешала ей полностью расслабиться; радовало, что он был кружевной, а не поролоновый. Не сумев довести себя до возбуждения, она разочарованно вытащила руку из трусов, молча глядя в потолок. На новом месте приходилось опять свыкаться к запаху и кровати. – Чёрт! – проговорила Рогнеда в тишине и откинула одеяло прочь, потому что жарко. – Может, на подушку сесть? – беззаботно спросила она саму себя, но потом выбросила эту мысль. Не хотелось ей сегодня ничего подобного. В комнате Регулуса Ярополк стелил наволочку, хотя его отец не понимал, зачем, но раз тот так хотел… – Сынок… прекрати трусить пододеяльниками! И так пыли много. – Практически закончил, – через время Ярополк переоделся и лёг на кровать рядом с отцом, обнимая свою подушку. Регулус тяжело вдохнул, рукой погладил сына по волосам и, выключив свет, лёг спать на другой бок. Проснулся он сразу, как только уснул; оказывается, Ярополк забрал всё одеяло себе. Регулус цокнул, пытаясь хоть немного перетянуть на себя, и, несмотря на то, что немного одеяла ему удалось оттянуть, всю оставшуюся часть Ярополк так и не вернул.

***

Ночью зимние гадания могут привести как к плохим, так и к хорошим следствиям. С неба звёзды будто падали рядом. Девочки кричали и танцевали, таская с собой огромную звезду. Рассыпая ягоды калины под ноги, они проводили гадания на суженого, да на судьбу. Много кто так делал, особенно если в доме гуляет молодость. Лишь одна тонкая грань в эти ночи между мирами настолько сильная, что можно в свою жизнь привлечь лечебное и болезненное. В дни между зимними славлеными праздниками в княжестве поселилось что-то очень страшное и злое. Дети поголовно стали болеть, голоса отнимались, а ноги переставали ходить. Целители верно пытались понять смысл этих странных черед заболеваний. Это дело стало таким громким, что даже Августин Руян лично прибыл в окраины княжества, чтобы разобраться. Однажды эту череду ужасных последствий подхватил и ребёнок Белимира. Добрыня перестал реагировать и даже не мог плакать. Зорлава то и дело не отходила от сына, несмотря на то, что Севастьян просил её выспаться и успокоиться. – Ты поможешь? – как-то тихо спросил Белимир у целителя. Глазами он смотрел на ребёнка и не мог понять, что же творилось? Что за вереница чёрных полос накрыла их княжество? Наверное, все боялись, что дети начнут умирать. Севастьян рассматривал ручки Добрыни и не понимал, в чём дело: ребёнок по его наблюдениям здоров – абсолютно здоров. Ну нет никаких у него отклонений или болячек. – Это моя работа, Белимир. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Но честно, я никогда впредь не сталкивался с чем-то подобным. Здоровье детей в княжестве сыпется как песок, и никто не может помочь! Это похоже на магическое воздействие. Слёзы на глазах Зорлавы подступили, но она терпеливо их сдерживала. – Магическое воздействие? – переспросил Белимир. – Но кто это мог сотворить? – Я не знаю. Пока жизни Добрыни ничего не угрожает, я буду всегда наблюдать за ним, но дело не в том, что происходит с ним, а в том, что какая-то жуть поселилась в Соленске, и пока с ней не разобраться, с большей вероятностью целители не помогут. Белимир не это ожидал услышать, но спасибо, что есть хоть какие-то прогнозы. В связи с такими ужасами Даромил запросил помощи целителей у других княжеств, таких как Ратиславия и Ашорск. Князья, конечно, отправили морями своих лекарей. Все опасались, что странная болезнь перейдёт на их территории. В Колдовстворце обстановка была не лучше. Многие дети, что учились здесь лишь первый год, заболевали. Свечи не гасли даже ночью. Гоголь понемногу прикидывал, что творится, но пока ему нужны были доказательства. Он обратился к человеку, похожему на него самого – к Мирославе. – Мне нужна твоя помощь, – сказал он ей, когда попросил выйти. Мира поставила на стол деревянную тарелку, в руках которой держала ложки для больных. Она была из тех, кто вызвался помогать и ухаживать за детьми. – Тебе не снились никакие сны? – спросил преподаватель её за дверями. Мирослава задумалась. Её длинные волосы слегка закрывали лицо. – Нет, а что? – У меня есть одна догадка, что происходит. Ты можешь мне помочь? Она, несомненно, согласилась, только вот переживала немного. Наставник повёл её к себе в кабинет и уже там поведал суть дела, начиная рыться по своим полкам в поисках каких-то книг и записей. Ощутимый ветер сдувал некоторые страницы, хотя в комнате окна были заперты. Треск свечи провоцировал неведомую сторону другого мира и иной части загадок. Мира подошла к наставнику, пока он перебирал записи. – Есть одна маска… это очень сильная ритуальная маска. В древние времена наши предки использовали её для не очень хороших поступков, к примеру – накликать болезни. Я много читал и искал информацию на эту тему, – мужчина положил раскрытую толстую книгу на стол. – Я предполагаю, что это она. Мира прижалась к столу двумя руками, заглядывая в текст книги. На страницах была нарисована очень невнятная по деталям маска на всё лицо: чёрная и с тремя тёмными перьями, торчащими из головы. Маска смерти… – Её относят к сотворению вещей Чернобога, – вспомнила Мирослава. – Это не совсем вещь Чернобога. На ней делали заклятия для него, но эта маска не имеет ничего общего с дарами богов. – И где её искать? – спросила она. – Найти её можем мы с тобой… по метке, – объяснил Гоголь. Пока он говорил, то даже не заметил, как его знак на руке слегка почернел. – Нам она не страшна; у нас есть метка Чернобога – это что-то вроде спасения от неё. А вот когда с более слабым местом в княжествах она закончит – с детьми, то перебросит свои силы на других. Значит, в Соленске действительно поселилась смерть, и она угрожает другим княжествам. – Я расскажу Владимире, она что-то посоветует! – воодушевлённая знаниями и умом подруги, решила сказать Мира. Не успела девушка развернуться, как преподаватель остановил её, удерживая за руку. – Нет! Пока мы никому не можем это говорить. До поры… – Почему? Нам могут дать людей… – Ты ещё не поняла, что опасность грозит всем, кроме таких как мы с тобой? – повторил наставник, опуская руку ученицы. – Мира, ты меня слушаешь? Скарникова кивнула. Она пообещала, что будет молчать.

***

Гриммо, 12. – Открывай двери! – кричал Орион в ванную комнату, стуча кулаками. – Открывай! Рано по утрам раздался голос Ориона на весь дом. Даже картины проснулись от его пения. Оказалось, что Ярополк пошёл в ванную комнату с наушниками, так и не вышел ни через час, ни через два, а деда за дверью просто не слышал. Рогнеда, читавшая свой журнал, смеялась. – Это надолго! Ярополк там может часами сидеть и не слышать. Проще до Китая пешком сходить, пока он оттуда выйдет. Ориона это злило, бесило и раздражало – да всё вкупе! Он последний раз ударил по двери и пошёл к Регулусу. Найдя сына в комнате, он ворвался туда, не стучась. – А ну быстро реши этот вопрос! Сколько можно? Я в родном доме даже в ванную сходить не могу! – возражал Орион, крича. – Твой сынок скоро потоп устроит там! Он нас утопить вздумал? – Я не могу вмешиваться в такие дела, – спокойно ответил Регулус. – И чем я тебе помогу? Если ты не достучался, то я тем более. Сириус предпочитал сидеть на кухне, чтобы не слышать этот гомон. Впрочем, Ярополк всё же вышел из ванной, правда, спустя ещё час после того, как крики Ориона затихли. – Я тебя! – показал Орион кулак внуку и быстро зашёл в освобождённую ванную. – А я что? – спустя минуту молчания, спросил юноша. – Кто успел, того и ванна… Регулус не знал, как будет здесь жить и как вообще собрать эту «семью» в купу. С каждым разом терялись хоть какие-то надежды.

***

Николай Васильевич повёл ученицу через леса и густоту забытых дорог. Зимний, холодный, одинокий лес окружался пустотой, одиночеством и скукой. Будто внутренняя бедность человечества вырвалась наружу и околдовала. Мира была без шапки и без платка, несмотря на морозы, так же как и Николай. Его чёрная мантия, напоминающая более дизайн империи, по крайней мере, контактировала на фоне судных лесов. Слишком разные, только одинаковые судьбы. – Вы уверены, что нам сюда? Гоголь шёл дальше. Звуки и виденья не покидали его разум; он не мог очистить голову. – Николай Васильевич? – она выбила его из размышлений. Мужчина, как из-под гипноза и назойливого сна, оторвался. – С вами всё в порядке? – Да, всё хорошо. – Как вы считаете, кто мог заставить эту маску начать работать таким ужасным способом? – Не знаю… возможно, тот, кому это выгодно? Яся, к примеру. Про неё ничего не слышно. Мирослава, разорвав чувства пополам, закрыла их в пройдённые все дни. Она знала, что Яся больше не проблема, поэтому слишком очевидно: либо это её приспешники, либо появился новый враг. Она повернула голову. В стороне одиноко торчало застывшее болото. Шагами, идя к нему, девушка заглянула вовнутрь. Мелькающая энергия. Она везде будет длинной. – Мирослава! – позвал Николай. – Что ты там нашла? – Ничего… просто болото. – Тогда иди сюда! Девушка подбежала к наставнику; она умудрилась немного подвернуть ногу, наступив в груды снега, но это не страшно. Не резкий, медленный, но наполняющийся шёпотом мембранный звук плоти разливался по лесу, как в гробовой доске, что закрыла вверх. Этот шёпот… Он был не из здешнего мира. Другой. Потусторонний. Злой и бесчеловечный. Мира замерла… – Вы тоже это слышите? – тоненько спросила она. – Да… тут что-то не то. Держись поближе ко мне. Из стен леса стали выползать духи. Опасные духи, желающие напиться энергии и высосать жизненные силы. Запах смерти распылился, как парфюм из рук последней дороги. Духи оказались очень предварительными и настороженными. Они стали бросаться на людей, нападая. Сначала Николай отбился, но понял, что нужно не заклинаниями бросаться, а провести обряд. Не всех существ, духов, нечисти и прочих можно победить в ближнем бою заклинаниями – нет, для многих нужно искать ритуал, чтобы избавиться; ведь бывает так, что иногда те становятся лишь сильнее, если бросать в них магию, даже если она оборонительная. Нужно уметь беречь силы и правильно разбираться. В таком мире всё не просто, и порой ошибки стоят минимум жизни, а максимум… – Уходим! – приказал Николай. Оба бросились бежать по снегу прочь. Мирослава упала, но подняв руки, увидела, как белоснежный снег стал кровавым, понемногу тая. Она испугалась, что это её кровь, но когда огляделась и вновь посмотрела на руки – там никакой крови уже не было. Она поняла, что к ней приходило ведение, и оно не доброе. – Мира! – позвал её Николай. Она второпях догнала наставника. Шум не прекращался. Ветра выли, зовя своих предков. – Мне привиделась кровь на руках! – поставила его в известность девушка. – Не к добру… ой, не к добру… Надеясь, что нехорошие силы за ними больше не следуют, они забрели в другие дороги, хотя неожиданная встреча заставила их остановиться. Перед наставником и ученицей стоял прозрачный призрак полной женщины. Вокруг её рта было всё красное, будто она ела то ли бруснику, то ли калину. – Куда? – завизжала она, смеясь. – Дальше дорогу живым закрыто! – её смех опять звучал, будто это шло от насмешек. – Дальше конец! – будто ненормальная, разрывалась от веселья она. Мирослава, как оленёнок, бросала взгляд то в одну сторону, то в другую. Она боялась, но даже не думала убегать. – Эта женщина охраняет лес мертвецов? – догадалась Мира. – Куда вы меня привели? – Успокойся… всё хорошо. – Сюда нельзя просто так ходить! – обеспокоенно молвила девушка, понимая, что любой неизученный дух может подсесть к ней и поедать молодость, красоту, жизнь и силы. А ей всего четырнадцать! – Раз привёл, значит знал, что ничего с нами не случится. – Мы должны от неё откупиться! Николай достал золотые древние монеты из кармана. Их было четверо – число роковых историй. Мужчина положил их кругом недалеко от смеющейся женщины. Та пропала после положенных монет. Вход был открыт. Мирослава побежала за наставником, не желая отставать даже на шаг. В той местности было уже не так живо. Вороны были вовсе не вороны, а разложившиеся мёртвые птицы – они летали, не издавая ни звука. Снег холоднее, чем обычно, а деревья скрипели от любого движения; их ветви, истощённые и древние на взгляд, могли сломаться от чего угодно – будь то сильное действие или слабое. На глаза Мире попалась белка; её хребет был виден – кожи нет, но она всё равно бегала. Под ногами валялась чья-то человеческая синеватая кисть с кольцами. – Они украденные, – объяснил Николай про кольца. – Не его. Мирослава ещё никогда не была в таком жутком месте. Славянские леса… Забавно, как все эти ушедшие в покой жизни не умеют значить их долю и года. – Что мы здесь делаем? – Тише! – попросил Николай. – Не тревожь мёртвых. Мирослава умолкла. Куда здесь свернуть, чтобы не вступить на вечность? Куда идти? Но в таких местах не нужно лишних фраз. Виденья, что могли бы стать ядом, стали помощниками. Николай берёг их. Закрыв глаза, какая-то потемневшая картинка в изъянах сменилась белым светом. Для кого-то это всегда будет тенью, а для кого-то ясностью. На одной из таких сторон он увидел то, что искал – маску смерти. Она висела на небольшом дереве. Он подошёл к ней, садясь рядом, не трогая, анализируя энергию той. – Если это она, то почему её с собой не забрали те, кому она нужна? – тихо шёпотом спросила Мира, опасаясь быть услышанной. – … «Кто-то ходил здесь, но маску не забрал; возможно, искали не её, а глаза в маске случайно открыли», – написал наставник на снегу пальцем для неё. Мужчина аккуратно надел белые перчатки на руки. Дотянулся до маски, взяв её. «Откапай землю», – вновь написал он для ученицы. Мира растопила снег колдовством. Дальше пошла земляная магия, которую она не любила. Сейчас нужно было отбросить все знаю и не знаю. Девушка прятала моральные пули заклятых и тайных душ. Осознав, что вот это тот момент, когда знания и опыт нужны, её руки соприкоснулись с землёй. До чего же выросло удивление, когда земля поистине послушалась и разрыхлилась в стороны. Внимание Николая сначала было приковано к чарующей земле, потом уже к ученице. Он ничего не сказал. – «Получилось» – радостно подумала она. Всё получилось… Николай достал из кармана заговорённую землю; та была засыпана в бархатном бордовом мешочке. Второй рукой он положил предмет в землю, а с мешочка достал крупицы земли, начиная ею закрывать глаза маски. Острая боль, как нож по сердцу, прорезала. Колдовство не хотело подчиняться, желая остановить свой упокой. Гоголь игнорировал эти попытки; ведь это не что иное как жалкие игры непокойной маски. Вот и второй глаз её он засыпал. Когда всё было доделано, мужчина руками заблокировал выход. Загребая землю, которую развела Мира, он полностью создал такую небольшую «могилку» окончательно. Закончив дело, пальцем было нарисовано знак Чернобога для полных блокировок. Мирослава могла выдохнуть с облегчением. Они покинули это место. – Теперь всё будет вновь, как прежде? – поинтересовалась Мирослава, когда они были поодаль от мёртвого леса. – Я надеюсь. – А как так вообще получилось? Спокойный зимний день без метелей и морозов в сей раз приносил радость без лишних вьюг. Николай разрастил одну теорию, надеясь, что она станет версией и фактом. – Этой маске давно закрыли глаза землёй, чтобы она смерти не приносила. После того как её хозяина не стало, маска несла смерть и разруху, ведь никому не повиновалась, и единственный способ – только заворожить её. Так вот… решено было закопать её в мёртвой стороне, – Гоголь поглядел назад. – А кто-то, судя по всему, ходил в этих местах, и то ли случайно, то ли специально сбил с маски землю. А она искала своих жертв в эмоциональном потоке среди живых. Предмет-то сделан на смерть и болезни. Мирослава с ужасом представила, что было бы, если бы Николай не разгадал этот секрет.