По ту сторону реки. Янтарная рябина

Белую розу срываю, Красную розу дарю, Желтую розу разлуки Я под ногами топчу. Верила, верила, верю, Верила, верила я! Но никогда не поверю, Что ты меня разлюбишь! И вот эта песня прогудела последнюю ноту. Ростислав ещё долго смотрел, как догорают тела его родителей. Ни холода, ни морозы, ни моторная погода не были вратами сейчас. Вяземский лишь смотрел, смотрел, как горит огонь, смотрел, как поднимается дым. Смотрел… Ярополк заприметил эту картинку. Его вдохновил вид красного длинного плаща Ростислава, близ которого находились руки, что сдерживали меч. На светлые волосы падал лучик солнца, будто спешил, но не застал. А перед парнем горели две лодки на реке. Блэк с чего-то решил, что когда освободится, то обязательно для себя нарисует эту картину на холсте. Ростислав продолжал стоять. Он печалился. Там лишился он себя. Где серый туман укрывает землю, где у старых сосен, согнутых ветром, тихо плачет ночь. Там, где река в тёмной глубине прячет чужие сны, а холодные звёзды тонут в чёрной воде. Где тропа зарастающей травы ведёт в никуда, где одинокий фонарь над заброшенной пристанью дрожит в сыром воздухе. Там, где корабли уходят в неизвестность, оставляя за собой только шёпот волн. Где письма, не найдя адресата, ложатся пеплом на камни. В окнах старого дома, где по стеклу скользят капли дождя, как несказанные слова. Где за дверью пустая комната, а в ней – тень, что когда-то звали именем. Где половицы скрипят, но не встречают шагов, где время замерло в ожидании тех, кто не вернётся. Где в зимнем поле блуждают ветра, где снег укрывает следы, как будто их и не было. Где тихо падают снежинки, ложась на губы, на ладони, на плечи – но никто не почувствует. Где скрипят деревья под тяжестью льда, и в этом звуке – чей-то забытый голос. В старых письмах с выцветшими чернилами, в песнях, что никто не поёт. Там, где осень оставляет золотые листья на воде, где весна не обещает тепла. Где замёрзшие птицы не ищут дорогу домой. – «Там нет меня. Но я помню это место», – подумал Вяземский. – «И всегда буду помнить». Повернувшись, Ростислав увидел лишь людей, окружавших его: то ли они друзья, то ли враги? Подняв взгляд, он присмотрелся к человеку, одетому во всё чёрное, трепетно закрывающему лицо капюшоном. Святослав… даже для похорон в белое не переоделся. Самому Ростиславу было тяжко. На него в последующие дни навалится слишком много: политика, правление, самочувствие – всё… Часы торопились, лишая секунды в прошлом. И вот наступал важный момент – церемония коронации. Надеть на князя княжеский венец. Несмотря на то что расследование об убийстве княжеской семьи продолжалось, нельзя было оставлять Соленск без правителя. Ростислав ожидал сию минуту как собственную смерть. Он тревожился. Не смог выкинуть из головы свои будущие дни. Уже как несколько ночей он не мог спать. Трудно видеть одно и то же. Эх, если бы был живой Славомитр… Почему человека покидает то, к чему привыкает его душа? В своих покоях Вяземский надел парадный костюм, подготовленный лично для него. Но ни один из драгоценных камней не мог скрыть трещину в душе. Перед началом церемонии к нему постучались. В комнату вошёл Севастьян. Ростислав обернулся. – Я рад, что ты зашёл, – устало сквозь уловки боли проговорил парень целителю. – Мне надо успокоиться. Руян подошёл ближе. – Не переживай. Всё будет хорошо. Ты не один. Ростислав сглотнул прежде, чем слабо кивнуть. Выдавить улыбку было сложно, но радостную от печальной тоже отличить возможно. – Ты не представляешь, как сильно ты для меня важен, Севастьян, – Ростислав положил свои руки тому на плечи. В сию минуту в комнату постучались. Ростислав не хотел уходить, не договорив. Он проигнорировал стук и посмотрел в глаза Севастьяна. – Обещай, что никогда не предашь меня. Обещай, что ты будешь самым последним человеком, который это сделает. Мне очень важна твоя поддержка в моей жизни. Руян улыбнулся и два раза кивнул головой. – Если я когда-то предам тебя, отсеки мне голову, но не прощай ни за что на свете. Ладно? Ростислава это немного развеселило; он наконец-то искренне улыбнулся и обнял Севастьяна. Он стал для него другом. Вновь стук. Надо идти. Чтобы не нарушать правила временной церемонии, Ростислав вместе с Севастьяном вышли из комнаты. – Ростислав Даромилович, – склонились перед ним стражники. – Вам пора. Найдя во взгляде Севастьяна сильную поддержку, Ростислав направился вперёд. Снаружи толпа подняла гул. Все хотели увидеть своего князя. Будучи теперь как птицей в высоте небес, всё прошло. В себе другой сегодня он. Ростислав ожидал свой приход в новую часть жизни. Его отец стал князем в двадцать три, а он – в семнадцать. Двери распахнулись. Ростислав сначала закрыл глаза от света. Перед тем как надеть ему на голову княжий венок, надо для начала искупаться в озере, что находилось в центре княжества; там окунуться с головой и продержаться двадцать секунд перед тем как вынырнуть. Толпа людей тут же зааплодировала после появления Ростислава. Он улыбнулся им – было радостно осознавать, что народ его ждал. Проведя наследника до открытой без верха кареты, чтобы его было видно, стражники усадили юношу в центр. Карета, упряжённая коричневыми лошадьми, медленно, очень медленно поехала по дороге. Люди шли сзади и сбоку, сопровождали нового правителя. Но это лишь желающие – основная часть уже ждала карету с Ростиславом у озера. На него сыпались оторванные головки цветов; в основном это сухоцветы, ибо достать зимой цветущий, к примеру, георгин практически невозможно, если только не магия. Уже на месте на глаза Ростислава пали кареты. Муромцев с их личным цветом – белым – он узнал сразу. Солвецкие, Корсаковы, Малаги и прочие столпились, но в отдельной части. Крики и хлопки в ладоши заглушали депрессию в сердце Ростислава. Он вышел из кареты, направляясь прямиком к ледяной воде. Юноша снял с себя плащ, но раздеваться до пояса отказался. Не хотел, чтобы все видели его шрамы, а аргументировал это слишком холодной зимой. Жрец это принял и согласился на сие условия. В одной, парадной, вышитой камнями и золотой нитью розовой рубашке – а розовый любимый цвет Ростислава – парень зашёл в воду. Он был рад, что не согласился раздевается, ведь уже его ноги замлели от холода… Он повернулся к людям лицом, опускаясь вниз, чтобы там продержаться. Двадцать секунд без кислорода не так уж сложно. Под водой Ростислава, на удивление, не накрывали видения с братом Владимира Мономаха. Холод скользил по коже, пристально заставляя её покраснеть. Такое состояние приведёт в форму любого. Двадцать секунд прошли быстро, особенно когда парень думал не про время. Выйдя из реки, он вдохнул. Толпа тут же закричала, хлопая в ладоши. Поднимавшийся небосвод, казалось, даже развенчался от туч. Ростислав услышал музыку, бившую из берега. Он вышел ко всем. Жрец надел на шею Вяземского кулон со знаком Перуна. К ним поднесли в хрустально-янтарной коробке княжий венец. Теперь он будет принадлежать Ростиславу. Князь наконец-то узрел его. Раньше видел на голове отца, теперь будет на своей. Венец напоминал золотую диадему с небесными мотивами. Он состоял из тонкого обруча, украшенного симметричными золотыми листьями, расходящимися вверх по сторонам. В центре композиции находился солнечный орнамент с лучами, дополненный небольшой подвеской в виде жемчужины снизу. Также по дуге ободка проходили жемчужные вставки, придающие ему ещё более благородный вид. Руки жреца взяли это украшение и надели на голову князя. Ростислав склонился перед мужчиной на колени, опуская голову. Княжий венец плавно наделся на макушку парня. К венку шёл алмаз в виде маленькой капельки – его прижимали к центру лба князя, чтобы он блестел. Ростислав поднялся и прямо посмотрел на людей. – Клянёшься ли ты, новоиспечённый князь Соленска, служить верой и правдой и не очернять долг перед людьми? – спросил верховный жрец. – Клянусь. – Клянёшься ли ты использовать дарованную тебе власть лишь в добрые и благородные помыслы? – Клянусь. – Боги тебя наделили этой властью, чтобы спасать княжество! По имя Перуна и силы Велеса я провозглашаю тебя новым князем, коим ты являешься по праву своего рождения! Князь Вяземский Ростислав Даромилович! Вот и свершилось… Он – князь. Он больше не запасной вариант. Ростислав сам не верил. Конечно, глупо кривить душой и говорить, что он не был рад получить власть и стать князем, но юноша также боялся, что не справится, что разочарует людей, что натворит ошибок. Это то, что его душу не покидало. После получения княжьего венка Ростислав направился раздавать деньги и еду бедным в честь его начала правления. Он лично выделил сумму из казны и, подчитав, сколько нужно, занялся открытой благотворительностью. Люди были рады, и досталось каждому. Благотворительные идеи на протяжении нескольких веков активно поддерживали также Муромцы. Торжество и пир начались после благотворительных акций. В княжеском дворе Ростислав сделал обход своих имений в главном огромном зале, где люди и солдаты выстроились, дабы князь смог пройти мимо них. Каждый приветствовал Ростислава и давал клятву ему служить верностью до смерти. Главное, чтобы это были не пустые безносые слова на ветер. Коронация имела смысл бедной роскоши под зимним солнцем.

***

Мучившаяся Рогнеда от верных признаков предвещённой смерти сутки лежала на кровати, пока Дворецкий благополучно решал эту проблему. Пару раз к ней захаживал Гоголь, чтобы проверить самочувствие. Посовещавшись, двое наставников пришли к единому верному соглашению в этой повторяющейся истории: Рогнеде нужно отказаться от магии, но тут стоял вопрос ребром: как, если это с большей частью невозможно? Тогда в ход пошла хитрость и счастливый случай: поскольку Рогнеда служит богине Морене, а под её руководством расхаживают по земле ещё и Мары, значит, девушка должна обменять у богини свою колдовскую обитель на служение в Марах. Рогнеда была согласна. Она не сильно печалилась об таком обмене, даже наоборот – была горда столь прознающей участи последующих её лет. – Повезло тебе, Рогнеда, что ты носишь метку Морены, а не какого-то другого божества, ибо обменять было бы не на что, и тебя бы ждала смерть, – говорил Даниил Дворецкий, пока подготавливал вещи для ночного обряда. Николай Васильевич был рядом с ними, он как смотритель. Рогнеда усмехнулась. Ну хоть здесь ей удача улыбнулась. – Я благодарна судьбе, – ответила она, поднимаясь и начиная собираться. – А куда это ты? – возмутился Дворецкий. – Ещё рано. Нам нужно часам к двум, а сейчас лишь восемь. Ты ещё поспать успеешь. Лучше отдохни. Она легла обратно в тёплую кровать, чтобы заснуть и, обняв подушку, уйти от проблем в сон, где можно не думать об этом. Да, в настоящей жизни ждёт неприятная обыденность, но её нужно пережить. Рогнеда не понимала: неужели боль действительно делает сильнее? Она уже в этом не уверена.

***

Празднование коронации продлилось до ночи. Ростислав смотрел туманным взглядом на толпу. Парень касался мнимым движением кубка, налитого до середины медовухой. Блеск созерцал сияние. Князь серьёзно глядел на всех. Белимир решил потанцевать: он вышел в самый центр и, не отказывая себе, пошёл в пляс. Разливая содержимое кубка, юноша крутился, танцевал и веселился. – Громче! – выкрикнул он музыкантам. Ростислав вдохнул, но сидел на месте. Его взгляд пал на Зорлаву, что сидела с Добрыней. Вяземский попросил взять племянника на руки; когда ему его подали, парень обнял малыша, которого не смущали празднования и звуки на фоне. – Он очень спокойный, – сказал Ростислав Зорлаве. Девушка кивнула. – Ему разве не пора спать? – вновь поинтересовался он. – Время не детское… – Скоро пойдём. Я тоже устала, и если вы не против, то я бы хотела отдохнуть и покинуть праздник. – Конечно! – Ростислав передал Добрыню Зорлаве. – Шагай вместе с Добрыней и отдыхай. Тут всё равно больше нечего интересного не совершится. Зал, наполненный разгульными людьми и таким же настроением, поглощал принятие нового правителя. Свет, танцы, крики, смех – позабыли об погибшем Даромиле, будто его и не было. Но горевать не стоило, ведь нужно принять в уважение смерть. Ростислав ловил на себе весь день неприятные взгляды главного воеводы Ирмослава: то ли тот чем-то недоволен, то ли ещё что-то, но это нужно исправить, ведь им вместе предстоит двигаться дальше. Святослав был приглашён на коронацию, и даже сегодня он не изменял чёрному цвету. Что же его так втянуло в этот цвет? Клином не выбить. Ростислав выпил ещё и потом ещё – вовремя остановился. Непослушная рука то и дело тянулась к кубку. – «Хватит на сегодня!» – это крутилось в голове. Но разве всегда люди следуют тому, что твердит разум? Святослав встретился с Данишевским; на этом празднике они, как ни в чём не бывало, улыбнулись друг другу и кивнули. – Всё отлично? – бросил незначимую фразу Милославский. – Всё закончилось потрясающе. – Лучше, чем можно было, – ответил Алексей, стоя боком и поглядывая на других. – Даже Орловы тут как тут. – А чего им ещё не прийти да не поглазеть на плоды своих стараний? – И то правда… А Ростиславу когда признаемся? Ведь виновников ищут. – Не найдут! – хмыкнул Святослав. – Княжеские воины не знают, с кем имеют дело. Им не по зубам вычислить правду, а правду знаем лишь мы. Так что! – усмехаясь, Святослав щёлкнул пальцем по кубку Алексея. – Не переживайте. А расскажем тогда, когда Ростислав полностью войдёт в игру. – Но поиски не будут прекращены… – Алексей медленно повернул голову, глядя на парня. – Ну и пускай хоть надломятся, пока будут искать убийцу своего любимого князя. Нам-то что? Не мы же пашем, прочёсывая и расследуя каждый сантиметр. Вяземский сделал шаг, доверившись мне, а на остальное мне плевать. Данишевский улыбнулся, кивая. Обменявшись взглядами, оба отошли друг от друга по разные стороны зала. Ростислав вроде в полной комнате, но ощущал себя одиноким. Он начал задумываться: что изученные дни пройдут, и когда-то все так же соберутся, сделают его главным виновником собрания, но его там не будет… Похоронный обряд. Огнедар, Ярополк, Севастьян и Дмитрий подошли к Ростиславу. – Ну! – улыбнулся Солвецкий. – Чего сидишь, будто тебя засватали не по желанию? Идём с нами. – Уверен? – переспросил тихо Ростислав. – Ещё как! – ответил Огнедар и силой потащил Ростислава с собой к людям. – Выйди близко к кругу. Побудь с народом! Ты же князь. Князь. Князь. Князь. Титул княжича стремительно сменился князем. Ростислав старался найти в себе силы, дабы заговорить и улыбнуться. Его опять поздравляли, пожимали руку, желали лучшего. Традиции и законы. – Не подведи нас! – улыбнулся Ратибор. Ростислав ответил улыбкой. – Не подведу, – глаза парня нашли Святослава. Он стоял поодаль от других. Нелюдимость… Князь остановил на нём своё внимание. Милославскому это было неинтересно. Он, развернувшись, поспешил удалиться сквозь шумную, но такую пустую толпу. Вяземский сорвался с места, не говоря ни слова, чтобы догнать Святослава. В коридоре, где людей не было, он успел его впустить в поле зрения, ведь следовал за ним. Неужели он просто не исчез на сей раз? – Святослав! – позвал князь его. Милославский не спеша обернулся, встречая того слабовато удивлённым взглядом. Свет созерцал их тела, а за окнами темнота. – Вяземский? – тон Святослава не изменился, несмотря на то что титул Ростислава изменился. – Разве ты не должен быть с теми, с кем обязан? Ростислав остановился перед ним. – Почему ты уходишь? – Вяземский, я хотел выйти на улицу и побыть одному. Ты чего попёрся следом? Дел нет? – шутя отозвался тот. – Есть… но я бы хотел хотя бы на сегодня забыться и избежать реальности. – Пытаешься свалить всю ответственность на завтрашний день? – усмехнулся маг. – Тебе не кажется, что ты пытаешься оттянуть последний час, лишь бы не соприкасаться лицом к лицу с суровым окружением? Ты больше не мальчишка, Вяземский. Ростислава это вернуло в грусть. Как же он не хотел жить в этой реальности! Он искал малейший повод избежать её, и тут Святослав был верен в своих предположениях, хотя какие предположения? Это факт. – Как думаешь, если я сегодня в последний раз поживу былым, а с завтрашнего дня начну новый путь, то я смею пока что побыть прежним Ростиславом? Святослав усмехнулся, хоть и не понимал, к чему тот ведёт. – Можешь. Если тебе станет легче. Ростислав, возможно, никогда бы не решился на этот шаг, но благо часть алкогольного напитка подогрела в нём эту смелость, несмотря на то что разум понимал, что он делал. Затмевая остатки собственного недопонимания и быстрого толчка, Ростислав в замкнутом для себя пространстве подошёл ближе. Святослав молча смотрел; ему было интересно. Ростислав безнадёжно понимал последствия своего поступка, но опять-таки хотел всё это скинуть за завтра. Не сегодня. Нет. Он мягко поцеловал Святослава в губы, обнимая его за шею. Милославский мог предвидеть что угодно, но не это… маг никак не отреагировал: просто стоял, даже губами не пошевелил. Он не ответил на этот поцелуй, но это не значит, что ему было всё равно. Ростислав открыл глаза и медленно убрал руку от шеи Святослава; отстранился от его губ. Князь сделал шаг, потом ещё один и третий, пока в молчаливом потоке не развернулся, уходя назад к своим людям в зал, оставляя Святослава следить за ним взором с чувством поцелуя на своих губах. Ни Милославский, ни Вяземский ничего не сказали. Это лишь минута секрета и тишины. Вернулся Ростислав за стол празднования в странном омуте печали и предвкушения. Что он сделал и зачем? Ведь Святослав даже слова ни плохого, ни хорошего не молвил. На кой ему это надо было? Ему оставалось надеяться, что Святослав это забудет, но вряд ли… тот трезвый всегда как стёклышко, и если кто-то что-то и забудет, то это точно не Милославский.

***

Колдовстворец. Озеро. Три часа ночи наступили быстро, и троица, состоящая из Гоголя, Дворецкого и Рогнеды, тихо направилась за озеро. Рогнеда теряла силы и жизненные тоже. Единственное, что она жалела, так это то, что никому ничего из своих близких людей не сказала. – «Ничего», – подумала она. – «Будет неожиданная новость». Магия, с которой она просто не справилась, начала поедать её изнутри. Такое бывает, и разные ведьмы с колдунами погибали в бою с самим собой. Можно выиграть, конечно, войну, но погибнуть от себя. – Раздеваться придётся, – сказал Дворецкий. – Не переживай, я взял тебе тюль для обряда. Наденешь на голову, она закроет тебя до пят. – Ещё свечи нужно поставить на голову, – подытожил Гоголь. Рогнеда кивнула в знак понимания и принятия. Да и куда ей деться? Умирать-то не хочется. Перед началом она сняла с себя одеяния, надевая длинную, белую, кружевную тюль на голову; та, словно шторка, окружила её. Николай поставил ученице на голову три больших свечи, что блестели огнями в темноте. Холод недостижимый подкрался к ней. Девушка держалась гордо и упёрто. Она знала названную цену богами. Прогнуться может кто угодно, но не она. Не она. Рогнеда зашла в воду. Частички замершей воды не раскалывались в пути. Она шла вперёд, знала, что обязана это делать. Остановилась девушка по пояс в воде. Свет с головы падал на плечи; она подняла взгляд, встретившись с тем, а потом опустила его, глядя прямо сквозь кружево. Дворецкий достал красное длинное полотно, поджигая его и поднимая вверх. Гоголь помогал в обряде и призыве Морены. На него надежд возлагалось больше. В рядах из красивых подношений для богини были предоставлены фрукты, овощи и вино. Их обложили на берегу озера. Для внушительного призыва понадобилась практически вся оставшаяся сила Рогнеды. Её метка на руке сразу же откликнулась и покрылась жгучими чувствами. Девушка зашипела и подняла руку чуть выше, рассматривая её. Метка красная будто воспалилась. Даниил Дворецкий, а также Николай Гоголь были взволнованы; они будто стояли на краю своих эмоций: на одной стороне слово «надо», а на другой – «страшно». Конечно, людям обычно приходится делать то, что им совсем не хочется, то, что отталкивает их желания. Николай Васильевич начал читать заклинание, а вскоре к нему присоединился его коллега. Мужчины в один голос заговорили. Рогнеда ощущала, как последние части магии покидают её, чтобы залечивать внутренние раны. Морена знала. Морена видела. Морена откликнулась. Рогнеда улыбнулась и грустно подняла взгляд. Теперь она станет Марой? Теперь она будет служить всё той же богине, но в другом формате. Теперь она другая… Разве не это она боялась? Но, как известно, страху нужно смотреть в лицо. Николай зажёг свечку белого цвета, а Даниил ту, что окрашена в чёрный. Они слили их в единство. Присутствие чего-то более сильного, чего-то более мощного почувствовала Рогнеда. Будто связь с Мореной лишь укрепилась. Девушка поглядела на метку, но след от той начал исчезать. Она… уже? Так просто? Так безболезненно? Да неужели? – Беги, – послышался в её голове чей-то голос. Рогнеде показалось, что сама богиня это сказала. Рогнеда не стала долго расценивать эти слова; она обернулась и поняла, что просьба бежать была не пустой… На них напали неизвестные люди из тёмного леса. Рогнеда испугалась и закричала, когда она оступилась, свечи с её головы рухнули в воду, тушась. Николай и Даниил вступили в бой. – Рогнеда, прочь отсюда! – грубо дал приказ Дворецкий. – Беги за помощью! Кто-то из воды вылез и схватил её за тюль, тянув вниз. Она визгнула и, сняв с себя тюль, освободилась. Девушка побежала голая к берегу. Дворецкий удачно справился с одним из нападавших и, подняв из земли красный плащ, подготовленный для Мары, бросил его к Рогнеде. – Держи! Она схватила вещь, надевая на себя. Магические вспышки в воздухе и даже выстрелы из оружия проскальзывали в пространстве. Рогнеде удалось вырваться из этого круга бойни. Она не понимала, ни кто эти люди, ни что им надо, но она узрела – их не так много, в основном среди них какие-то сущности. Девушка бежала и бежала босиком по снегу. За ней увязалось какое-то жуткое существо, но она смогла оторваться. Ноги практически онемели от холода, но она бежала, не тормозя, не останавливаясь, ведь знала, что за этим стоит её жизнь. Она лишилась магии, она лишилась сил, которые выделяли её, и теперь остаётся только выживать своими физическими способностями. Опираться на теорию и былой опыт, наверное, сейчас бесполезно. Рогнеда неслась, не замечая под собой груды неровной поверхности снегов. Один раз упала и вскрикнула. Поднявшись, Рогнеда обернулась, надеясь, что отстала от погони. Впереди её ждал Колдовстворец. Она бежала к нему сломя голову сквозь ледяной ветер и слёзы, что стирались. Но это было лишь начало. Странные сущности, как она заметила, когда прибежала, напали на школу. Они агрессивно были настроены. Рогнеда остановилась недалеко от входа. Одно из окон на её глазах выбили. Свет из свечей загорелся внутри Колдовстворца. – Морена… что же это творится? – ужаснулась бывшая ведьма. – Владимира… Мира! Рогнеда влетела в школу. Она переживала за подруг. Она бежала вверх по лестнице, по пути встречая учеников, некоторые уже посвящённые. – Ты где была? – остановил её Мстислав. – У озера Николай Васильевич и Даниил Дворецкий! Нужно немедленно найти наставников, чтобы они успели их пасти! – Я этим займусь! – отозвался Мстислав и, повернувшись, побежал наверх. Рогнеда же торопилась в Янтарный двор. К Владимире. Влетев туда, она заметила, что целительницы никуда не уходят – они остаются на месте. – Что снаружи? – спросила целительница. Рогнеда, замёрзшая и почти голая, не могла ответить ни слова. Она в панической атаке и в ужасе покрутила головой, начиная плакать. – Я… я… я не знаю! Женщина поднялась с места и, чтобы успокоить девочку, обняла её, утешая и гладя по голове. Рогнеда вцепилась руками в платье Милонеги, а пальцы не до конца её слушались из-за того, что заморозила их. – Тише… тише, милая. Сейчас во всём разберутся. Ты почему так одета? – Я… я больше не ведьма. Я – Мара. Милонега удивлённо распахнула глаза. – А почему? – Я не смогла справиться с магией, поэтому наставник, чтобы я не умерла, предложил моей богине обменять одно служение на другое, – целительница не успела что-то сказать; Рогнеда пошла в комнаты. – А как Владимира? – зайдя вовнутрь, она застала блондинку, которая не спала, а также со страхом, будто напуганный котёнок, глядела на двери. – Рогнеда? – Орлова смогла подняться с кровати, удерживаясь на ногах. Она всё слышала о том, что с ней произошло. – Это правда? Ты теперь Мара? Рогнеда заплакала ещё больше и, подбежав, обняла Владимиру, кивая головой. Орлова спокойно думала. Она провела пальцами по запутанным волосам подруги, чтобы ту успокоить. – Садись на кровать. Тут тепло, – посоветовала Владимира, усаживая рядом Рогнеду и укрывая её одеялом. – Вот так. Сейчас тебе станет легче и теплее. – Там… там снаружи на нас напали! – трясясь от паники, рассказывала Рогнеда. Её руки не могли сомкнуться. Владимира утешающе обняла её ладони своими. – Я не знаю кто это или что! – А где это произошло? – На озере! На том проклятом озере! – Рогнеда приклонилась головой к груди Владимиры. Целительница, наблюдавшая за ними у двери, покачала головой. Какой ужас… На улицу выбежала Мирослава. Она, как только узнала, что Николай Васильевич на озере, не раздумывая побежала туда, даже не надевая верхнюю одежду. Скарникова ухватила с собой со стены комнаты один меч. Девочка встретила на своём пути одно странное существо и разобралась с ним ударом меча. Другие наставники были где-то недалеко. Ирило даже просил Миру уйти, но она не послушалась его. Возле озера Николай и Даниил превосходно давали отпор, несмотря на то что из них было всего двое. – Николай Васильевич! – закричала Мира, добежав до него и вступая в бой с теми, кто окружил наставников. – Мирослава! Куда ты лезешь? – закричал Дворецкий. – Пускай, – вступился за неё Гоголь, но тише. Пару заклятий Мира пропустила мимо себя; одно чуть её не зацепило, но спас девушку меч, который она так ровно поставила возле себя. Ирило отбил атаку у озера, заставляя сущностей войти обратно в озеро. – А ну прочь пошли! – приказал Ирило тем. Бой пошёл на пользу. Через время эти чёрные сети усилиями Колдовстворца удалось отбить. Школа выдохнула с облегчением, но паника, что снова всё начнётся, их не покидала. Хотя если сказать, что некоторые ученики, которые вступили в бой, были не рады, то это была бы ложь. Некоторые лишь желали поучаствовать в подобных потасовках. – Кажется, боги дали нам отбиться, – выдохнул Ирило. Мире даже стало жарко из-за вечно крутящих поворотов. – Что это вообще сейчас было, кто-то скажет? – поинтересовалась Мирослава. – Это атака, – ответил Дворецкий. – Но кто её подготовил, это уже другой вопрос. – Леший, пойми, что в княжестве происходит, – ответил Николай, глядя на пустое озеро, с какого ещё недавно вылезали сущности.

***

Рано утром Ростислав собирался пойти в путь к Колдовстворцу. Ему доложили несладкие вести, и это нужно решить. Князю уже запрягли лошадь. Он лишь стоял рядом с Аргамаком, поглаживая его. Несмотря на то что он уже приступил к своим обязанностям, с головы не выходили личные проблемы. Святослав. На кой чёрт он вообще вчера без разума его поцеловал? Милославский, наверное, теперь считает его полным дураком. Ростислав думал да гадал, но вот спросить у самого Святослава о том, что вчера было, он не решался – сам же заварил эту кашу! Да вот даже у Ярополка с Мирославой было всё как-то проще. Пока он гладил коня, к нему подошёл Ирмослав, отдавая записку от главной наставницы Лучезары. Ростислав кивнул, понимая, что ему уже второй раз написали… – Ладно, – сказал он главному воеводе. – Уже скоро будем. Ирмослав кивнул, отходя от князя прочь вместе с запиской. Ростислав проследил за ним взглядом, удерживая животное за поводья. Он не заметил, как позади него уже давно образовался известный всем силуэт. Подойдя к нему, прозвучал голос: – Первый день правишь, а уже погром. Ростислав, ужаснувшись, повернулся лицом к Святославу. – А… Святослав? – Ну я! – он усмехнулся и подошёл ближе, опуская взгляд то вниз, то вверх, рассматривая новый княжеский образ юноши. – Хорошо выглядишь. Но раньше ты был лучше. Ростислав не знал, куда деть свой взгляд. Ему было стыдно за вчерашнее и в целом… А этот Святослав ещё и тянет разговор, как кота за хвост. Как назло, на нервы действует. – Если ты не против, я отправлюсь. Мне надо ехать. Святослав никак не отреагировал, а Ростислав на это не рассчитывал… Видя молчание мага, князь просто и муторно запрыгнул на коня, давая приказ отъезжать. Милославский с довольной, но практически незаметной улыбкой проследил за ним взором: – Езжай, Вяземский. Езжай. Ростислав весь путь думал об этом; его мучило творившееся, но он старался уйти прочь в лес других мыслей – сосредоточиться на чём-то ином, но не получалось. Ему было до боли стыдно. В Колдовстворце ждали приход нового князя, а людям в княжестве было очень интересно, какую политику будет вести их нынешний правитель, а главное – с чего начнёт? Главная наставница – Лучезара с нетерпением ждала на приход бывшего ученика и теперешнего князя. Когда Ростислав к ней явился под трепетом охраны, она выдохнула, поднимаясь со стула. – Моё почтение, Ростислав, – улыбнулась она. – Взаимно, Лучезара. – Как видишь, в Колдовстворце произошла нескладная история. Нас вчера пытались атаковать. Благо мои наставники и ученики дали отпор, и никто не пострадал. – Кто же это сделал, Лучезара? Есть доводы или выводы? – юноша подошёл ближе. – Нет. В том-то и дело. Даниил Дворецкий и Николай Гоголь вместе с Рогнедой Моревной были у озера. На них напали, – рассказывала она, вспоминая слова очевидцев. – Это дело нужно расследовать. – Я понимаю. Можете не переживать – я сделаю всё, что в моих силах. А кстати! – встревожился он. – А что Рогнеда там делала у озера? – Она… она стала Марой, – Ростислав поражённо глядел на наставницу. – Не смотри так. Девочку чуть не угробили её собственные силы. Но боюсь, что долго она у нас не будет. Ей нужно уйти в храм для Мар. – Рогнеда стала Марой? – в шоке, но детально прожёвывая каждое слово, переспросил Ростислав. – Я ничего подобного не слышал. – Это же произошло лишь недавно – как ты мог об этом узнать? Князь кивнул. И то правда. Наверное Ярополк про это не знает... В дальнейшем событии Лучезара проводила Ростислава по коридорам, рассказывая о большем соображении вчерашнего. Вяземский слушал её, кивая и не перебивая. Ирило, что не удивительно, всегда находился с ними; когда надо – тогда поддакивал.

***

Во дворе Солвецких Огнедар вместе с Ярополком разговаривали. Блэка Вяземский по каким-то причинам не пустил с собой в Колдовстворец – обещал, что всё расскажет, когда лично там побудет. Несмотря на рвение Ярополка пойти с ним, ведь там его сестра и девушка, Ростислав решил иначе. – Что-то он как-то меняется на глазах, тебе не кажется? – не унимался Блэк, опираясь ногой прямо на скамейку. Рядом с ребятами находились две лошади. – Это ты обиделся на Ростислава за то, что он не позволил тебе пойти вместе с ним? – усмехнулся Огнедар. – Не переживай. Ростислав сейчас сильно волнуется. Он живёт таким сложным периодом – ему нужно привыкнуть. – Я надеюсь. Ребят перебил приход Ивана Корсакова. Парень долго думал, как бы правильнее заявиться к Огнедару и попросить прощения, да и тут он насобирал уверенность. Его появление удивило Огнедара: он поднял брови и, скрестив руки, с вызовом поглядел. – Чего забыл? Отца пока дома нет, поэтому ничем помочь не могу. Ярополк посмотрел на Огнедара, надеясь, что тот уймёт свой прилив гнева. – Огнедар, я по другому поводу явился к тебе, – заявил Корсаков. – Я извиниться хотел. Ты был прав. Владимира на самом деле обычная девка без капли нравов и важности принципов! Теперь я в этом убедился. Солвецкий и Блэк от шока аж переглянулись, перепроверяя: они одно и то же услышали? – А… а каков повод? – Огнедар не отходил от Ярополка. – Есть причины? – Да! Она призналась, что никогда меня не любила, а лишь использовала. Огнедар это и так давно знал, и для него это стало далеко не первой новостью. Он усмехнулся. – А я тебе давно про это говорил. Так ты ж меня не слушал. – Я знаю. Знаю! Ну прости! – просил Корсаков. – Пожалуйста. Ярополк глядел, как те двое примерялись, и Огнедар вроде бы как принял эту дружбу назад. – А чего по княжеству гуляет слух, что вы якобы жениться планируете? – уточнил Блэк, стоявший рядом. Корсаков скривился от этой мысли и отрицательно замотал головой. – Кто? Я? На ней? Нет. Я больше на слепую любовь не поведусь. Это наши семейные дела, и мы не желаем выносить их на поверхность, но точно могу заявить, что моя семья никогда с Орловыми не посватается. Ярополк вдохнул. Семь пятниц на неделе. То хочу, то не хочу, то люблю, то нет. Пойди пойми их всех!