русалочий пролив

на их корабле всегда есть еда и питье. это то необходимое, на чем нельзя экономить золотые, и к счастью, у чонгука есть возможность обеспечивать провизией целый корабль на несколько десятков человек. если пресную воду они закатывали в бочках на корабль с излишком, то и остальное лежало на полках, дожидаясь своего часа. все крупы, каши, овощи — всё это также хранится в трюме и на кухне, где орудует их повар. сегодня днем, в период знойного солнца, капитан опустил якорь, и приказал остальным рыбачить. так что, к вечеру у них имелось достаточно рыбы, чтобы накормить всю команду. пока минхек и другие относили рыбу в небольшую кухоньку, чонгук достал нагрудный компас из-под рубашки, чтобы свериться с верным направлением. после ужина они поднимут якорь и направятся в сторону пролива, однако сейчас ему необходимо удостовериться, что течением корабль не повернуло в другую сторону. небольшой компас в руках верно показывает направление в сторону пролива чонсоп, маленькая стрелочка чуть дёргается, однако даёт понять, что они в правильном направлении. капитан улыбается, пряча компас и бросая последний взгляд на красную от заката водную гладь. ему пора хорошо подкрепиться. когда чонгук заходит на кухню, там вовсю кипит работа. — привет, капитан! — машет ему юнхо — их повар, переворачивая тушки рыб в соусе. — сейчас поставим выстрел. — хорошо, — едва улыбается чонгук, проходя дальше. он цепляется пальцами за кувшин, висящий средь других на крючках, и набирает воду из стоящей рядом бочки. вдоволь напившись, чонгук и его команда выносят ведра с рыбой в полумрак. — юнхо, там есть ещё? — кричит кто-то их повару, а тот, кажется, говорит что-то в ответ — уже не разобрать. моряки ставят выстрел на мачту, крепят его шкертом, и подвешивают большой казан. кто-то достаёт спички и поджигает древесину, которую юнхо принёс с кухни. вечереет. повар елозит большой ложкой по казану, переворачивая золотистые тушки рыб, пока у остальной команды уже текут слюни. чонгук, сидя среди команды, вновь задумывается о деньгах. совсем скоро им получится скоротать путь и прибыть на ёмщиль к самому началу ярмарки. и если чонгук не знал, куда тратить свои золотые, то его команда знала в этом толк. минхек, к примеру, уже несколько месяцев копил на свадьбу, поэтому исправно работал на корабле и пытался продать как можно больше товара на рынках. юнхо, кажется, собирался купить доски, чтобы ремонтировать прохудившуюся крышу дома. сокчон поделился с чонгуком, что в этот раз сделает большой подарок родителям — корову в их хозяйство. у каждого человека были свои планы, один лишь чонгук тратил все золотые на корабль и приносил родителям. позже, когда закат полностью исчез за горизонтом, сону и тэмин поднимают якорь. чонгук в своём кабинете одевается, накидывая на себя шкуру, чтобы не было холодно. с зажженой лампадкой и картой он становится за руль, осматривая тёмные воды. они всегда манили моряков своей неизвестностью — что скрывается за ними? сокровища, неведомые твари? однако несмотря на любовь к воде даже самые опытные моряки никогда не покидали корабль по собственной воле — море таит опасности, которые без труда способны проломить любому человеку черепушку. чонгук и случая вспомнить не может, когда кто-либо собирался искупаться в знойную жару, даже когда любая мысль о прохладе возбуждала мысли, а пить хотелось так, что казалось язык присохнет к небу. прохладный ветер пробирается под рубашку к капитану, и парень ежится, кидая взгляд на карту — он положил её на стоящую рядом бочку, над ней на оттяжки повесил лампадку, чтобы та болталась в воздухе и освещала палубу. массивный нос корабля разрезает черную водную гладь, пока чонгук, задумавшись, глядит на компас. — так, — шепчет он, сверяясь с картой, — нужно повернуть западнее. вместе с этой фразой он хватается руками за деревянный руль и поворачивает корабль в нужную сторону. благо, ночной ветер стал им попутным. и так, стоя на палубе и гордо держа руль на подгоняемом ветром корабле, чонгук проводит всю ночь. утром его подменяет сомин — ещё один член их сплоченной команды. к утру чонгук стал совсем вялым, но твёрдо следовал маршруту, изредка отвлекаясь на редкие всплески проплывающих мимо рыб. к утру вода спокойная, отливающая синевой, однако сил на любование природой не остаётся. таким его застает сомин — как всегда молчаливый, с прищуром смотрящий на капитана. издалека могло показаться, что взгляд его недобр, однако если узнать моряка поближе, то можно понять, что так он выражает заботу. в его руках кружка с водой из бочки и остатки каши, которую юнхо сварил сегодняшним утром. в утренней безмятежности сомин щурится на правый глаз, смотря на капитана с тёплой улыбкой. ему даже не нужно произносить слов — чонгук всегда чувствует его приближение и оборачивается. — капитан, позволите мне подменить вас. управлять целым кораблём — сложное дело, но чонгук даже не представляет, что бы делал без сомина. то ходит в плавания со своих десяти лет и не раз имел дело с рулём, поэтому именно этому моряку: верному команде, молчаливому, с вертикальным шрамом вдоль глаза, полученным от пиратов, капитан может доверять. конечно, во времена штормов чонгук считает нужным вести корабль самому, но в остальных случаях они дежурят посменно. вот и вчера сомин стоял за рулём первую половину дня, пока чонгук отсыпался и изучал карту. — позволю, конечно. — усмехается чонгук, забирая с собой потухшую лампадку. он оставляет карту сомину и накидывает на плечи того шкуру, уходя в сторору кухни. кашу чонгук доедает за столом со всеми — ещё одна традиция, которую капитан не может пропустить. помимо свежих новостей и разговоров капитан узнает, как кому спалось, и что нового случилось за ночь. особенных новостей не оказывается — обычно все спят как убитые, и разве что, шторм может хоть как-то удивить моряков. чонгук устало улыбается, но позже громким голосом сообщает, что намеревается отлучиться в каюту, чтобы поспать. в его планах — проснуться ближе к пяти вечера, перекусить тем, что попадётся под руку и вновь вести корабль. сегодня они не будут делать остановки на поимку рыбы и ужин — уж слишком близка их цель, и капитану хочется успеть проехать в ущелье до полной темноты. по карте видно, что оно совсем не длинное, но тем не менее, корабль поджидают множество подводных камней и невесть какие ещё приключения. но всё это будет позже. чуть позже, потому что сейчас деревянная застеленная койка уж слишком манит теплом. всё будет, надо только подождать. когда чонгук просыпается, его голова гудит от топота и криков, доносящихся сверху. прислушавшись, по интонации становится понятно, что общее настроение приподнятое и никто не разводит панику. уж чего чонгук не любит так это негативных общественных настроений у себя на корабле. встав с койки, чонгук потягивается, утепляется и делает глоток из стоящей рядом посуды. холодная вода будто обжигает, приводя в чувства. остатки воды идут на руки, чтобы умыть лицо и окончательно проснуться. на палубе кипит работа — полным ходом идёт подготовка к сегодняшнему самому главному путешествию: собираются лишние верёвки, все лишнее убирается с палубы. ближе к ущелью они снимут паруса, ведь скорее всего жемчужина не может пройти с объёмными парусами через высокую груду камней. подслушивая пьяных моряков в кабаках, чонгук узнал много об этом месте — какие опасности могут поджигать их на каждом шагу, и про обвалы, и про подводные камни. всё то, что так или иначе перманентно присутствовало в жизни капитана и не представляло особого страха. он не боится. да, это новый путь, но он того стоит. многие уговаривали его сменить направление и объехать этот пролив. да, кажется, в народе у него какое-то странное название. на карте он обозначается мёртвым проливом, но, кажется, местные моряки называют его словами похуже. однако тогда пьяный и воспаленный мозг чонгука, кажется, не решился обрабатывать и запоминать эту информацию. задумавшись о предстоящем, чонгук даже не обратил внимания на открывающийся перед жемчужиной вид. теперь стало понятно, почему корабль так оживился. вдалеке показалось то самое ущелье.