русалочий пролив

кажется, чонгук на минуту потерял все свои слова и эмоции. это величественное творение природы возвышалось на три чана* над морем. серые массивные скалы не приветливо столпились на входе — приглядись, и покажется, что туда и лодка не втиснется. — капитан, нам туда. — неожиданно раздался спокойный голос сомина. — будь осторожен. по пути нет подводных камней? сомин покосился на карту, хотя и так знал ответ: — на удивление, нет. всё самое интересное начинается в ущелье. вы уверены, что не хотите свернуть? свернуть? кажется, это слово слишком часто мелькало в разговорах про то самое место, которое страшит моряков. трясясь от страха, никто так и не смог объяснить капитану, в чем заключается опасность этого ущелья. кто-то шептал про опасных чудищ, кто-то про галлюцинации и ещё невесть что. таких на своём пути чонгук встречал большое множество, но легенды про этот пролив никак не оставляли возбужденное сознание любого, кто хоть раз слышал про мёртвое ущелье. чонгук не верил в сказки, и не хотел потратить двое суток на то, чтобы добраться до место назначения, вместо того, чтобы скоротать время. — держи курс на ущелье. я подменю тебя в скором времени. вечерело. ошибка или же благо свыше? пока что чонгук и сам не знал, что ждёт его среди высоких сырых скал и множества собственных страхов. чонгук подменяет сомина через несколько минут, слишком возбужденный, чтобы провести хоть минуту не у руля его жемчужины. с каждым десятком минут серые скалы были все ближе, а настроение у команды падало в пропасть. более не было весёлых выкриков и смеха, никто не пел их ставшей традиционной песнь на удачу. капитан уж было открыл рот, чтобы запеть до боли родные мотивы, но поспешно передумал. чем ближе корабль оказывается к скалам, тем страшнее и опаснее выглядит пролив. кажется, что они в любой момент могут сменить курс, но чонгук, будто зачарованный ведёт корабль прямо ко входу в ущелье. через несколько минут они оказываются относительно близки к проливу, и команда убирает паруса, поспешно лазая с одного яруса на другой. позже минхек устанавливает большую лампаду, чтобы освещать плотный туман, скопившийся в ущелье. у чонгука сердце бьётся в глотке, и пальцы на руле потеют до невозможности, но он капитан. он должен быть собран, отвественнен. да и с тонущего корабля не побежит как крыса, а остальным поможет даже ценой собственной жизни. капитан сглатывает, и объявляет — негромко, ведь в этом месте даже не хочется повышать голос, — скоро всё начнётся. — господа, — наиграно тянет чонгук, задирая голову, — мы входим в ущелье. кажется, на жемчужине так тихо ещё не было никогда. как и говорили поддатые пьяные моряки — в ущелье достаточно места для корабля, но даже самому хочется втянуть живот и стать меньше, чтобы протиснуться между скал. по бокам от корабля острыми краями торчат из воды камни — скользкие и опасные, при любом неправильном движении капитана они с радостью могут разрушить дерево и оставить всю команду здесь. сверху скал, на выступах, сидят белые чайки, негромко гогоча и разбивая тишину. чонгук, крепко вцепившись в руль, ведёт жемчужину, и готовится к достаточно резкому повороту, когда слышит голос. голос? вся его команда молчала, затаив дыхание и боясь пошевельнуться. быть может, ему показалось. думы чонгука посещают другие мысли, в то время как он поворачивает. напротив корабля ещё одна выступающая из моря скала, до неё ещё надо добраться, но именно она привлекает внимание чонгука. на карте, купленной ещё много лет назад, этот выступ жирно обведен, будто предупреждая о чем-то. но о чем? жемчужине предстоит двигаться ещё не менее двадцати метров до того выступа и поворота — предпоследнего в ущелье. однако подводные камни, царапающие дно корабля, ухудшали положение. ох, если бы капитан знал, что это вовсе не камни, а остатки предыдущих кораблей, покоящиеся на дне, то развернулся бы и не стал рисковать. поймав мысль о необходимости проверки корабля после возвращения, чонгук чуть не пропускает ещё один звук. это… пение? не выдержав интереса, капитан поворачивается к членам команды, пристроившимся на палубе сзади. не более и не менее трех десятков человек сейчас также уставились на чонгука в удивлении. когда он, наконец, решает развернуться, то едва не теряет управление, увидев перед собой нечто.