Путь Гордого Бессмертного Демона 2.0

Если каждое взаимодействие с учителем кончалось упавшей челюстью и завороженным взглядом, то сейчас Ло Бинхэ начал серьезно переживать за свою жизнь: взаимодействовать с Шэнь Цинцю придется часто и тесно, а скрывать свою поддельную личность — еще внимательнее и усерднее. И потому, с большим трудом стерев глупое выражение со своего лица, он принял твердое решение не поддаваться на дьявольские чары Шэнь Цинцю. Вечером того же дня вся процессия прибыла в Шуанху. Небольшой город находился в сотне ли от хребта Цанцюн. Хоть в списках заклинателей он едва ли мог сравниться в иными процветающими северными столицами, сейчас этот городок казался до невозможного милым и прекрасным. С наступившими сумерками дорогу перед заклинателями осветили красные огни, и в их тусклом свете вся жизнь города была как на ладони. Павильоны и прилавки теснились вдоль узких улочек, а из постоялого двора доносился мягкий смех посетителей и щебет услужливых барышень. Не привыкший к местному колориту Ло Бинхэ то и дело выглядывал из окна экипажа, с упоением ловя стройные звуки пипы. На роскошно убранную повозку любопытно оглядывались местные жители и торговцы, и главный герой время от времени ловил на себе чужие, не менее любопытные, взгляды. В глазах горожан Ло Бинхэ действительно был тем самым наивным и несмышленым ребенком, коим его хотела видеть система. Смотря на прилипшего к окну ученика, Шэнь Цинцю лишь строго произнес: — Долг заклинателя важнее увеселений. По прибытии тщательно подготовься к заданию и изучи дело. Бинхэ поспешил принять благопристойную позу и согласно кивнул. Конечно, как главный злодей и строгий учитель, Шэнь Цинцю был против любого приятного времяпрепровождения своего ученика. И тем не менее, впервые выбравшись из плена работы, Бинхэ не хотелось уходить из подобного места с пустыми руками. Пока учитель сердито сверлил взглядом радостные лица адептов, Ло Бинхэ уже придумывал очередной грандиозный ООС план по вылазке в город. Совсем скоро вся процессия остановилась у поместья некого мастера Чэня. Шэнь Цинцю отворил дверь экипажа, прошествовав сквозь ворох учеников прямо к главному входу. Вслед за ним выкарабкался и сам Ло Бинхэ. Все такой же пыльный, с потрепанными и испачканными грязью одеждами, он хотел было последовать за удаляющейся фигурой учителя, как вдруг, словно из неоткуда, ему в голову прилетела холодная мокрая тряпка. В какой-то прострации подросток скинул ткань со своей головы и наткнулся прямо на недовольное лицо Мин Фаня, что шел вслед за ним. С нарастающей злобой Ло Бинхэ откинул тряпку обратно в руки шисюну. Мин Фан же, со столь же явственно растущим недовольством, отчеканил: — Ты. Либо сейчас же вытрись от пыли, либо переоденься. Своим жалким видом ты только опозоришь учителя, — и столь же небрежным жестом вручил тому сверток верхних одежд, мыльный корень и многострадальческую тряпку. Ло Бинхэ недоверчиво покосился на шисюна. — Разве тогда я не опоздаю на встречу с заказчиком и не пропущу детали дела? Мин Фань на это лишь злобно расхохотался: — Да кому ты нужен на этой встрече. Там будет присутствовать лишь первый ученик и его мастер. Ло Бинхэ недовольно поморщился, принимая одежду из рук шисюна. Даже тут этот нахальный паренек не преминул пощеголять своим статусом и уважением со стороны наставника. А ведь теперь он точно знал, что на этой миссии ключевая роль принадлежит именно ему — функция ООС в награду за успешное выполнение задания не выдавалась просто так! Да и какого черта его учитель наказал ему проверить детали дела, если ему даже находится в одной комнате с важными свидетелями не полагалось по статусу? Как ни посмотри, а игнорировать этого Кожедела он точно не может. Не успел Ло Бинхэ раздумать о том, как бы заговорить старшего соученика и получше выудить подробности убийств из отчетов, как впереди послышался недовольный голос учителя: — Мин Фань, хватит прохлаждаться. Поторопись. На этих словах старший ученик поспешно догнал учителя и, ни разу не обернувшись на Ло Бинхэ, почтительно последовал в искусно расписанные покои поместья вслед за Шэнь Цинцю. С приличной стопкой одежды в руках и обреченным вздохом, Ло Бинхэ не оставалось ничего другого, как последовать в соседние здания вслед за остальными адептами, попутно сетуя на жизнь. Ни секунды не унывающий голос Нин Инъин настиг его через мгновение. — Брат Ло, брат Ло, давай я помогу тебе расчесать волосы! — со счастливой улыбкой девочка посмотрела на своего спутника, что неловко стряхивал с себя пыль. «Ну что за дела, неужто мне нельзя уповать хоть на минуту спокойных раздумий?» — горько стенал в своих мыслях Ло Бинхэ. Однако, памятуя о треклятом ООС-ограничении, он постарался придать себе как можно более теплое выражение лица. Обернувшись к соученице, Ло Бинхэ смущенно улыбнулся. — Не стоит, шицзэ, я в полном порядке, — с этими словами он неловко потрепал свои спутавшиеся волосы, в ту же секунду поднимая целое облако пыли. Нин Инъин, весело смеясь, выхватила у него из рук единственные чистые стопки одежд. — А-Ло, ну почему ты такой смешной! — мягко взяв Бинхэ за руку, она отвела его чуть поодаль от остальных адептов, а затем произнесла, — давай, иначе учитель снова накажет тебя за неподобающий вид. Ловким движением рук она стянула с главного героя верхние одежды, по всему видимому, намереваясь переодеть нерадивого шиди прямо тут, на улице. Ло Бинхэ же счел все происходящее просто верхом неприличия: в подобных культиваторских новеллах даже легкое движение руки могло быть воспринято как заигрывание, а тут молодая девушка сама раздевала его прямо на улице! Стоило Бинхэ подумать об этом, как система бодро воскликнула: [Расположение Нин Инъин к вам возросло. Уровень крутости главного героя: +40. Продолжайте в том же духе!] Ло Бинхэ так и опешил. Получается, сейчас между ним и старшей соученицей разыгрывается одна из романтических сцен злосчастного романа? Тем временем Нин Инъин уже протягивала платок, чтобы вытереть остатки пыли с лица Ло Бинхэ. Едва тонкие пальцы успели коснуться его щеки, как он перехватил запястье девушки. «Ну уж нет! Никаких любовных сцен между несовершеннолетними, пока я нахожусь в теле этого ребенка!» С неловкой улыбкой, Ло Бинхэ поспешил оправдаться. — Тебе не стоит пачкать столь искусно вышитую вещь о мое лицо, — Ло Бинхэ опустил руку шицзэ под удивленный взгляд последней, — шисюн был достаточно добр, чтобы дать мне и новые одежды, и мыльный корень, так что я сейчас же приведу себя в порядок у источника. Нин Инъин казалась слегка расстроенной от поспешного отказа шиди. — Но твои волосы… — начала было она, но Ло Бинхэ поспешил уверить ее: — С ними правда всё в порядке, немного пыли еще никому не вредило. Догони остальных, пока я умоюсь у источника. В расстроенных чувствах, Нин Инъин отняла руку и спрятала платок за пояс. — Хорошо, но… — неожиданно для Бинхэ, она подняла голову и решительно посмотрела на главного героя, — в таком случае, я зайду позже и проверю, всё ли с тобой в порядке. И если кто-то из шисюнов вновь будет докучать тебе, то им не поздоровится! На столь наивное и милое заявление Ло Бинхэ лишь улыбнулся и поспешил взять встречное обещание о том, что и сама Инъин хорошо отдохнет после долгой дороги. Лишь помахав соученице, поспевающей вслед за остальными адептами, Ло Бинхэ счел свою миссию успешно выполненной. Уже у источника пред Ло Бинхэ открылось диалоговое окно, и Система выдала очередное предупреждение: [Потерянное количество любовных сцен в данном эпизоде: 2. Система вынуждена выдать штраф в размере…] «Стой-стой-стой, какие еще любовные сцены? Ей едва исполнилось 16!» — смывая с волос остатки пыли и грызи, Ло Бинхэ начал недовольно отчитывать бесстыдную Систему. [На данный момент разница в возрасте между главным героем и Нин Инъин составляет несколько месяцев. Кроме того, в романе не предусмотрено сцен с поцелуями до шестнадцати лет, и постельных сцен до восемнадцати, соответственно.] Бинхэ готов был взорваться от негодования. Со злостью зачерпывая воду, он возразил: «Зато я куда старше этого тела! Неужели нельзя ввести любовную линию после обучения, годам, скажем, к восемнадцати?» [Сюжет новеллы ПГБД предусматривает следующие необходимые любовные линии: 1. Первая подростковая любовь главного героя. 2. Поверженная гордая злодейка. 3. Праведный и неприступный цветок, сорванный главным героем.] В попытке заглушить голос Системы, Ло Бинхэ резко окунул голову в источник. Однако навязчивый голос пробирался даже сквозь толщу воды, не переставая зачитывать правила здешнего сюжета. [За каждую нераскрытую позицию романтической линии к вам будут применяться соответствующие штрафные санкции. К тому же, первая подростковая любовь не может быть отыграна в двадцать. В связи с этим, за потерянные эпизоды система вынуждена вычесть…] «Да подожди ты!» — воскликнул Ло Бинхэ, выныривая из холодного ручья, — «Эпизод же еще не закончен? В таком случае я еще могу нагнать пропущенные сцены, кхм… как-нибудь…» [… В таком случае Система рассчитывает на скорейшее восполнение утраченных сцен.] Диалоговое окно свернулось с характерным звуком, оставляя мокрого и негодующего Ло Бинхэ наедине с собой. Если бы сейчас ему под руку попался Шан Цинхуа, он бы точно утопил его на месте. Но вместо этого, хорошенько поразмыслив и наспех вытерев волосы о старые одежды, он поспешил в главный зал, где надеялся услышать, если не подробности дела, то хотя бы обрывки гуляющих сплетен. К его счастью, в приемной поместья всё ещё горел свет и слышались тихие голоса. Притормозив и едва ли не залетев в комнату, поскользнувшись на мокрых следах от собственных волос, он тут же припал к двери и начал прислушиваться к происходящему внутри. Однако уже через минуту Ло Бинхэ понял, что спешил зря — из комнаты доносился лишь до противного любезный голос старика и столь же сдержанный, но от этого не менее противный, голос Мин Фаня. И если последний хотя бы пытался выдать себя за приличного человека, то пожилой мужчина, судя по звукам, нисколько не стеснялся лапать какую-то девушку, попутно лебезя перед «милыми чаровниками». Ло Бинхэ скривился от омерзения. В словах старика не было и толики дельной информации, зато пошлости лились как из рога изобилия. Из всего сказанного он успел уловить лишь пустые разговоры о провизии, стоимости номеров и глупые расспросы старика о совершенствовании адептов. На очередном уточняющем вопросе о сути двойного совершенствования, терпение Ло Бинхэ лопнуло и он перестал слушать бредни пожилого извращенца. В смешанных чувствах, он отстранился от двери. И почему ему так не везет? Приложив руку ко лбу и прикрыв глаза, он принялся сосредоточенно думать. Из всех возможных вариантов, наиболее выигрышным ему представлялся лишь один — будучи ответственным за погрузку и разгрузку вещей, Ло Бинхэ может уличить момент и изучить часть отчетов, написанных Мин Фанем, или, что еще лучше, — его учителем. Хоть сянься романы и не входили в список его настольных книг при жизни, в свое время он успел прочитать достаточно детективов, чтобы сразу же узнать очередное клишированное убийство. А уж в том, что убийство будет клишированным, он не сомневался — из-под пера Шан Цинхуа не могло выйти нормального сюжета. В раздумьях, парень хотел было покинуть место преступления, но, словно по злому року судьбы, он уткнулся носом прямо в чужое ханьфу. В очень знакомое чужое ханьфу. Прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах, стоял человек, облаченный в искусно расписанные одежды зеленого оттенка; человек с идеально ровной осанкой, с прямыми шелковыми волосами и острым подбородком. Бинхэ даже не нужно было поднимать голову, чтобы тотчас осознать — перед ним стоит Шэнь Цинцю! Учитель, который явно успел уличить ученика за подслушиванием, сейчас прожигал презрительным взглядом оцепеневшего Ло Бинхэ. Спустя долгие секунды молчания, Шэнь Цинцю произнес: — Что ты здесь делаешь? Обжигающе ледяной взгляд главного злодея выдержать мог не каждый. Но Ло Бинхэ был бы не главным героем, если бы, сглотнув, не начал с три короба врать все, что только пришло в голову. — Ваш ученик лишь хотел найти собственные комнаты после посещения источников, — не переставая тараторить, Бинхэ склонился в почтительном поклоне, прижимая мокрые одежды к груди. — Однако этот ученик был невнимателен и заплутал в коридорах. Услышав разговор, он подумал, будто то были голоса его шисюнов, и потому не решался входить, боясь что те вновь его изобьют. Этот ученик просит прощения у уважаемого мастера! Про себя же Ло Бинхэ бессовестно усмехнулся. В своей прошлой жизни он уяснил одно простое правило: если тебя застукали за очередной магазинной кражей и убежать не получается — дави на совесть что есть силы; если твоего отца поймали с очередной дозой — прими вид столь жалкий, что у добродушного полицейского рука не повернется оставить ребенка сиротой. Теперь же, с мокрыми волосами и слипшимися ресницами, с испуганным взглядом, он кротко просил своего учителя не винить его в том, что тот побоялся очередных побоев. Словно мокрый котенок, которому хулиганы нацепили железную банку на хвост. Будь главный злодей хоть сто раз злодеем, разве сможет он обвинить столь несправедливо обиженного ученика? Внутренне Бинхэ возликовал, услышав усталый вздох. Вслед за ним послышался звук раскрываемого веера, и учитель сказал чуть теплее: — Поднимись. Бинхэ послушался. Стараясь сделать как можно более невинное выражение лица, он послушно уставился на своего мучителя. На что тот, прищурившись, холодно ответил: — Гостевые комнаты находятся дальше за поворотом, — проговорил он, и по тону его голоса было непонятно, указывает ли он правильную дорогу нерадивому ученику, или уличает того во лжи. Но Ло Бинхэ, решив играть до последнего, натянул улыбку благодарности и кротко произнес: — Благодарю учителя за беспокойство! Я тогда… пожалуй пойду, — с тем же невинным выражением лица, он хотел было улизнуть прямиком в безопасное место, однако резко взметнувшийся веер преградил ему дорогу. От стремительно приближающегося отблеска серебряной вышивки, промелькнувшей перед глазами, Ло Бинхэ невольно отступил на пару шагов и зажмурил глаза. Проклиная всех известных ему богов, Ло Бинхэ сжал голову в плечи, ожидая очередной удар по лицу. Однако, к его собственному удивлению, удара не последовало. Вместо этого его лицо обдал легкий поток ци, непривычно мягкий и теплый, подобный легкому весеннему ветру, что раскачивал ветви бамбука на пике Цинцзин. Мальчик растерянно открыл глаза. Мокрые дорожки на его лице исчезли, на ресницах больше не виднелись редкие капли воды, а волосы и вовсе высохли; лишь пара небольших лужиц у двери служили напоминанием того, что совсем недавно парень посещал источник. Когда Ло Бинхэ вновь посмотрел на учителя, веер последнего уже принял привычное положение, а на главного героя снисходительно смотрела пара изумрудных глаз. — Если ты заболеешь, то мне снова придется тратить на тебя лекарства. Иди и высуши одежду. Свободен. На этих словах злодей сложил веер и с прежней холодностью окинул взглядом главного героя. Тот же, абсолютно ошарашенный осознанием того, что он не только избежал наказания, но и каким-то образом заслужил благосклонность учителя, так и продолжил бессмысленно таращиться на главного злодея, пока из секундного забытья его не вывел голос Системы: [Кхм… Полагаю… Расположение Шэнь Цинцю к вам возросло. Уровень крутости главного героя: +60] Словно ошпаренный кипятком, Ло Бинхэ попятился назад, сбивчиво поблагодарив мастера, а затем и вовсе без оглядки понесся по коридору, прижимая к груди свои старые одежды. Этот красивый на рожу гад только что украл у него из-под носа романтическую сцену?! Блять! Да он и впрямь самый настоящий злодей! Главный злодей так и продолжил стоять в коридоре, смотря вслед стремительно убегающему ученику. Уже выбегая из длинного холла, далеко позади себя, Ло Бинхэ услышал яростную брань Мин Фаня, подскользнувшегося на мокром полу у двери.

***

У гостевых спален Ло Бинхэ едва ли успел вовремя увернуться от летящей к нему Нин Инъин. — А-Ло, А-Ло, учитель разрешил нам пойти на ярмарку! — счастливо затараторила та, едва завидев шиди в коридоре. «И когда только успел», — пронеслось в голове Бинхэ. Облокотившись на бумажную перегородку, он кое-как перевел дух после недавнего забега. — А как же Кожедел? — Ло Бинхэ предпринял слабую попытку воспротивиться, однако тут же погряз в ещё более воодушевленной болтовне ученицы. — А-Ло, я так долго не спускалась с пика, и неизвестно когда нам вновь выпадет подобная возможность. Учитель сказал, что мы приступим к его поимке только утром. А-Ло, мы просто обязаны туда пойти! — глаза Нин Инъин светились неподдельным счастьем, на которое решительно невозможно было ответить отказом. Полностью выровняв дыхание и взвесив все «за» и «против», он все же кивнул молодой соученице, и та залилась счастливым возгласом, а после, ни секунды не мешкая, потянула Бинхэ в сторону выхода. Всё-таки, так было намного удобнее: Ло Бинхэ действительно планировал выбраться в город, а жертвовать накопленными баллами, чтобы расплатиться за очередной ООС, совсем не хотелось. Поэтому, ступая по вымощенной гравием дороге, он послушно шел вслед за светящейся радостью ученицей. На небе уже показался месяц, и лунный свет, смешиваясь с теплым свечением фонарей на улицах, погружал улицы в проникновенную и необычайно теплую атмосферу. Вслед за мерным свечением расписанных фонарей, послышались веселые зазывания торговцев, приятный запах уличной еды и расслабленный гул местной молодежи. Они все шли и шли, и с каждым шагом настроение Ло Бинхэ становилось всё лучше. Беззаботность городка заставила его невольно расслабиться и, закрыв глаза на все заботы, он послушно поддался чарам местных нравов. Кого заботят те случайно заработанные 60 баллов? Пусть главный злодей и был тем ещё развратником, в списке его жертв абсолютно точно не было ни одного парня. А Нин Инъин, что бойко подбегала к прилавкам и разглядывала вереницу диковинных товаров, рядом с Бинхэ уж точно ничего не грозило. Если старик посмеет хоть пальцем тронуть его соученицу, он отгрызет ему сначала тот самый палец, а потом и всю руку. Весело улыбаясь, Нин Инъин подводила его то к одной, то к другой лавке и за прошедший час успела накупить целую дюжину вещиц, нагромождая ими идущего вслед за ней шиди. Поразмыслив о том, что таскать в руках целый ворох мелких вещей, то и дело боясь выронить очередную безделушку, — это верх неудобства, он решил вернуться к торговцу корзинками на другой стороне улицы. На его оклик Нин Инъин лишь коротко кивнула головой, не отводя взгляд от расписанных бумажных фонариков. Ло Бинхэ, беззлобно посетовав на её ребячливость, лишь молча направился к прилавку. Вывалив на стол целых ворох предметов, он улыбнулся и произнес «Мне ту, что побольше», обращаясь к седому лавочнику. Старик продолжал медлить, смерив слишком уж юного подростка с целой кипой вещей недоверчивым взглядом, однако резко подобрел, завидев пару медяков в руке адепта. Ло Бинхэ начал неспеша сваливать всевозможные диковины в только что купленную корзинку. Как вдруг его идиллию разрушил девичий крик. Знакомый девичий крик. Торговцы, что минуту назад беззаботно трепались о том и сем, сейчас в ужасе озирались на площадь. Черное нечто с неимоверной скоростью пронеслось мимо Бинхэ, и, прежде чем он успел что-то сделать, темное марево полностью поглотило Нин Инъин. На земле, где секунду назад стояла молодая девушка, лежала лишь тонкая шпилька ручной работы и пара медных монет. Корзинка выпала из рук Ло Бинхэ, и он, сломя голову, помчался искать подмогу.

***

Учитель нашелся в собственной хижине. Мин Фань едва ли успел рассказать план о поимке убийцы, как его прервал грохот открывшихся дверей. Ло Бинхэ, бледный как полотно, умоляюще воскликнул: — Учитель! Плевать, что перед ним тот еще гадкий ублюдок; плевать, что его вполне могут убить за такой проступок. Сейчас этот ублюдок был единственным, кто мог спасти Инъин! Не обращая внимания на недовольное ворчание Мин Фаня и холодный взгляд учителя, Ло Бинхэ упал на колени и поспешно заговорил: — Шицзе Нин Инъин и ваш покорный ученик несколько часов назад отправились на городской рынок. Однако когда этот ученик отвлекся, сгусток темной энергии направился прямо к ней и, приблизившись, … полностью поглотил ее! Ваш ученик не стал ждать, и сразу же вернулся за подмогой к Учителю… Мин Фань, что до этого лишь внимательно слушал, лишь благодаря присутствию учителя не набросился на шиди. — Ло Бинхэ, ты ублюдок!.. — яростно прошипел он, сжимая кулаки. Однако удар Ло Бинхэ принял не от шисюна. Учитель, чья холодная маска равнодушия грозила вот-вот сорваться, одним движением руки запустил чашку с чаем прямо в главного героя. Та пролетела аккурат мимо головы мальчика, тут же вдребезги разбившись о стену. Смотря на мешанину фарфоровых осколков, Ло Бинхэ оставалось лишь послушно принять заслуженное наказание. Глаза учителя светились неподдельной ненавистью, когда он отослал Мин Фаня для защиты остальных учеников, а затем презрительно сузились, когда взгляд его вновь упал на главного героя. Когда старший ученик выскочил из покоев наставника, а Бинхэ приготовился молча выдерживать любые побои, Шэнь Цинцю лишь сухо произнес: — Иди сюда. Покажи мне, где вы находились перед ее исчезновением. Бинхэ, больше не волнуясь ни о приличиях, ни о наказании, потянул наставника за руку, выводя на прохладу ночного города. Рыночная площадь была зловеще пустой. Торговцы, заслышав о пропаже молодой девушки, поспешно собрали всю утварь, а взволнованный ворох людей укрылся в своих домах, надеясь избежать той же участи. Мигом исчезло то яркое и беззаботное празднество, оставляя за собой лишь страх и предчувствие беды. Молча, учитель и ученик пробирались сквозь словно из ниоткуда взявшийся туман. Ло Бинхэ то и дело невольно бросал взгляд на учителя. Мужчина сосредоточенно хмурился, проверяя ближайшие лавки на предмет нечисти, однако едва показавшись, темный след вновь растворялся среди зеленоватого тумана. Как бы Ло Бинхэ не хотел помочь, сделать он ничего не мог. Если первоклассный мастер не справится, то он и подавно ничего не сможет сделать. Оставалось лишь послушно ходить вслед за Шэнь Цинцю, стараясь не затеряться в тумане и тем самым не создать еще больше проблем бессмертному мастеру. Как вдруг, прямо из-за спины Шэнь Цинцю повеяло сильной, неимоверно сильной чистой энергией инь. Лицо Ло Бинхэ стало серьезным, и, тихо приблизившись к учителю, Бинхэ прошептал: — Учитель, в той стороне. Шэнь Цинцю, тоже замерший от подобной волны, лишь коротко кивнул. Чем дальше они шли, тем труднее было дышать. В воздухе веяло скользкой плесенью, которая оседала в легких и мешала вздохнуть. Ни закрыть нос, ни дышать через ткань рукава — не помогало ничего. Словно ртуть или кислота, темная аура въедалась в кожу, подрывая циркуляцию истинной ци в теле ученика. Шэнь Цинцю, с той же гордой осанкой и веером в руках, ступал сквозь миазмы темной энергии, гордо подняв голову. Невольно Ло Бинхэ поразился его силе — ведь он, как совершенствующийся высшей степени, обладал намного более чутким восприятием темной энергии. Скорее всего, сейчас ему приходится намного хуже самого Бинхэ; и даже так, ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни капли страха — лишь сосредоточенное спокойствие и железный, леденящий взгляд. Засмотревшись на силуэт учителя, Ло Бинхэ заметил стремительно приближающуюся тень позади учителя, формой напоминающую ту, что однажды уже поглотила Нин Инъин. Однако ни сказать, ни воскликнуть он не успел: едва Ло Бинхэ двинулся, как его ноги окутала тьма и пригвоздила того к земле, словно кандалы. Перед глазами — пелена, а сквозь дымку едва виднеется бессильно упавшая фигура учителя. Хлопок, и спустя мгновение в сознании Бинхэ становится так же темно и пусто. Очнувшись в темной, пропахшей сыростью комнате, Ло Бинхэ невольно испытал дежавю — скоро подобное пробуждение и впрямь войдет в привычку. Встать тоже не получалось: едва Бинхэ дернулся, как в кожу на его руках впилась жесткая веревка и позади себя он услышал тихий всхлип. Рядом с ним обнаружилась связанная Нин Инъин.Дрожащим голосом, она не переставала звать своего учителя: — Учитель! Учитель, ну очнитесь же скорее! Их учитель тоже тут?.. Ло Бинхэ, с трудом сдерживая приступы тошноты, смог различить бессознательную фигуру мужчины на полу, что, по его предположению, и был учителем. Однако, стоило его взгляду проясниться, как он готов был провалиться сквозь землю от шока. ЕГО! УЧИТЕЛЬ! РАЗДЕТ! Шэнь Цинцю, к ужасу Ло Бинхэ, сейчас предстал перед ним в абсолютно неподобающем и пошлом виде. Причем, в пошлом настолько, что Ло Бинхэ тотчас осознал — если они и выберутся отсюда живыми, тот этот черт сразу же открутит ему голову, не желая оставлять лишних свидетелей. Картина была и впрямь удивительная. Связанный Шэнь Цинцю лежал на голом полу, с широко разведенными руками и ногами, и вздымающейся, ровной грудью. Сам он был без сознания, а из одежды на нем остались лишь тонкие нижние одеяния, за чертами которых угадывались в меру рельефные мышцы пресса и столь же изящные, длинные ноги. И если с непристойностью позы Ло Бинхэ еще мог смириться, то на его лицо он старался вовсе не смотреть — то было просто верхом неприличия. Слегка раскрытые губы Шэнь Цинцю были красными, припухшими, а дыхание частым и влажным, будто лихорадочным. С виду и правда казалось, что у него жар: все его лицо раскраснелось, и даже на груди проступил легкий румянец, перекочевав на соски прямо с розовых щек мужчины. Растрепанные пряди волос, словно в попытке скрыть непристойную картину, разметались на груди Шэнь Цинцю, создавая еще большее сходство с опороченной невинной девой. Изменилось даже его привычное выражение лица — сейчас оно было не холодным, а абсолютно невинным и расслабленным. Лишь легкая складка меж бровей и редкие проступившие слезы на ресницах придавали его лицу еще более жалостливый и затраханный вид. От такого открывшегося ему вида Ло Бинхэ забыл и об опасности, и о вполне возможной смерти от руки убийцы. Может ему через Систему закинуть сотню другую токенов, чтобы этот ублюдок еще и простонал? Голос в его голове важно продекларировал: [Донаты не поддерживаются этой моделью Системы. Впрочем, поздравляю пользователя за важное продвижение по сюжету. Уровень злодейства Шэнь Цинцю снижен. Уровень крутости главного героя: +200] Конечно уровень злодейства снизился: как можно быть злодеем в таком-то виде? Мало того, ему за это еще и баллы начислили! Нин Инъин все еще взволнованно причитала, пока Бинхэ раздраженно отвел взгляд от царящего непотребства. Раздражению его действительно не было предела. Сюжет ПГБД во всей красе и всей своей нелогичности вновь развернулся перед ним, как если бы он в первый раз читал эту дрянную новеллу. Во-первых, как горный лорд, великий бессмертный, оказался так просто схвачен каким-то убийцей, который даже в основной сюжет не вошел? Конечно, чтобы и тут главный герой покрасовался на фоне злодея — но ему-то нечем! И это уже не говоря о том, что оригинальный Шэнь Цинцю был силен именно в борьбе с демонами! Во-вторых, почему главный злодей оказался не просто схвачен, а раздет и связан, причем в настолько развратной позе и с таким пошлым видом, будто собирался участвовать в порно косплее на самого себя? Неужели даже тут сказывалась пошлость оригинального романа? В своих мыслях Ло Бинхэ пропустил тот момент, как сомкнутые веки учителя дрогнули и Шэнь Цинцю начал медленно приходить в себя. Убийца, что до этого прохлаждался в соседних комнатах, влетел в комнату, будто то было не легкое движение ресниц, а мощнейший заряд энергии ци. С выжидающим видом и непристойной улыбкой, убийца склонился над Шэнь Цинцю, пока тот продолжал смотреть в потолок невидящим взглядом. — Проснулся-таки, Великий Бессмертный! — надорванный смех убийцы разорвал царивший вокруг мрак. Не получив ответа от Шэнь Цинцю, убийца продолжил толкать свою, явно заготовленную и отрепетированную, злодейскую речь. — А горделивый почтенный мастер оказался не так уж и велик. Похоже, первая среди всех школа хребта Цанцюн — обыкновенная кучка заклинателей, и, в таком случае, недалек тот день, когда демоны захватят мир людей! — убийца растянул губы в кривой ухмылке и вслед за ней грянул новый взрыв хохота. Наконец, заговорил и учитель. — Кожедел? — глухо прохрипел Шэнь Цинцю. Голос всё еще не слушался бессмертного мастера, но взгляд его был столь же пронзителен, что и раньше — не осталось ни следа от того наивного и милого Шэнь Цинцю. — Верно! Как умен Великий Бессмертный, как умен! Жаль только, что даже твой острый ум не смог спасти тебя от злого рока! Ах, мастер меча Сюя, но как бы ты ни ломал голову, тебе ни за что не разгадать, кто я! Во взгляде Шэнь Цинцю проступили едкие искры веселья. — Отчего же не разгадать? Ты — Ди-эр. Демон, заслышав слова заклинателя, так и замер с неловкой улыбкой на лице. Потеряв терпение, он скинул с себя накидку, и перед Бинхэ предстала молодая незнакомая девушка с дергающимся от гнева глазом. Ло Бинхэ расстроенно прикусил губу. Что же, ему даже шанса не дадут поучаствовать в этом деле? Убийца просто взял и раскрыл себя, а о полноценном расследовании даже речи не шло. Будто кто-то взял и одним махов перелистнул с десяток страниц, прямо на развязку романа. Убийца воскликнул не менее обиженно: — Да, это я! И все же, тебе не догадаться отчего я избрал облик этой хрупкой и невинной девушки! — скрестив руки на груди, он самодовольно усмехнулся и посмотрел на заклинателя сверху вниз. Шэнь Цинцю же продолжал рубить с плеча: — Каждый раз, совершая убийство, ты тут же снимаешь кожу с убитой жертвы. Однако, освежевав труп, ты сталкиваешься с проблемой: куда же деть тело убитой? Поэтому всякий раз надеваешь кожу убитой жертвы и занимаешь ее место, а тело последней жертвы выдаешь за тело предыдущей; оттого тебя и не смогли поймать обычные люди. Внутренне Ло Бинхэ взвыл волком: «Да я будто краткий пересказ бульварного детектива читаю! Что за дела?» Помрачнев, Ди-эр процедила: — Не важно, это совершенно не важно! Какое тебе дело до убийств теперь? Сейчас ты в моих руках, а значит не сможешь меня остановить! Со зловещей улыбкой и горящим взглядом, убийца окинул взглядом связанных учеников. Нин Инъин зарыдала с новой силой: — Демон! Не приближайся! Учитель, спасите меня! Убийца озорно захихикал: — Твоего Учителя спеленало моей «Нитью, связующей бессмертных, и духовная сила в его теле сейчас не способна циркулировать. Теперь стало понятно, почему его учитель не припечатал этого второсортного злодея к стенке еще в самом начале диалога — он попросту не мог этого сделать. И все же, даже услышав, что его учитель совершенно не способен дать отпор демону, Ло Бинхэ, до глубины души пораженный глупостью сюжета, не смог оценить всю трагедию их положения. Ведь если после такой, до ужаса глупой и скомканной, сцены все они умрут, и прах их пустят по ветру, то, право, — земля пухом героям этой новеллы. Можно сказать, отмучались. Тем временем Кожедел, как истинный проходной босс низшего уровня, пустился в разговоры с самим собой: — Как же мне это опостылело; когда бы мои силы не оказались подорваны, не было бы никакой нужды менять маску за маской. Кожа этой девчонки шелковиста, кроме того, у нее есть множество товарищей. Пожалуй, она протянет довольно долго. А когда я высосу ее энергию досуха, придет черед Мастера… Возможность войти в твое тело, Меч Сюя, станет для меня второй жизнью. Ло Бинхэ: — … … Шэнь Цинцю: — … … «Что ты там говорила про отсутствие постельных сцен до восемнадцати?» [Если бы один пользователь не вмешался в сюжет, ничего подобного бы не случилось.] Вслед за Кожеделом, из ума выжил и сам Шэнь Цинцю. Будто желая скорейшей смерти своей любимой ученицы, он нарочито вежливо спросил: — Разве ты не нацелен исключительно на хорошеньких юных девушек? — Я никогда не говорил, что выбираю только молодых и красивых дев. Если их кожа восхитительна — я убиваю. Большинство мужей в этом уступает девам, а старикам не угнаться за весной жизни, — Кожедел, будто за непринужденной полуденной чашкой чая, продолжал вываливать Шэнь Цинцю все свои злодейские планы. Неожиданно его глаза вспыхнули зеленым светом, а черты исказились в завистливой гримасе; тварь протянула руки, стремительно окрашивающиеся в малиновый, и принялась оглаживать торс Шэнь Цинцю: — Но бессмертный заклинатель — совсем другое дело. Пусть ты и мужчина, но кожа у тебя до того гладкая и нежная… Я… так давно не использовал мужскую… От вида чужих рук, блуждающих по оголенному телу учителя, Ло Бинхэ покрылся мурашками, силясь сберечь остатки самообладания. Его учитель казался до того смущен чужим рукам, бесцеремонно оглаживающим его кожу, что плечи его невольно сжались, а скулы безудержно наливались румянцем. Когда руки, блуждая по бледному красивому телу, принялись оглаживать грудь, то и дело задевая розовые соски, губы заклинателя поджались, сдерживая шумный вздох. Как он ни пытался отодвинуться, у него не получалось сделать ни одного движения — красные нити врезались в мягкую кожу, оставляя столь же красные следы на хрупком теле, а потому мужчине оставалось лишь, потупив взгляд, отдаться ласкам демона. — Ах, какое же хорошее тело, — длинный язык девушки прошелся по лицу Шэнь Цинцю, а затем, пометив шею заклинателя влажным укусом, вновь спустился к груди и очертил концом языка нежные ореолы сосков. — Как же мне не терпится им овладеть! Господи, да за что ему это? Нет, если бы в его прошлой жизни он нашел подобную порнушку, он бы был вне себя от счастья. Но не сейчас же! Как вдруг, ни с того ни с сего Шэнь Цинцю усмехнулся. Кожедел настороженно поинтересовался: — Чего это ты улыбаешься? Мужчина в задумчивой неспешности проговорил: — Я смеюсь над тобой, ведь ты держишь сверкающий ларец, отказываясь от жемчуга. Здесь три человека, но ты все еще не смекнул, кто лучше всех подойдет для следующего обличья. Ло Бинхэ напрягся. Вместе с неожиданным смешком Шэнь Цинцю улетучился и спокойный настрой Бинхэ. Сколь комична ни была ситуация, в которую он попал, умирать ему не хотелось. Ровно как и смотреть, как на его глазах с молодой девушки живьем сдирают кожу. Кожедел, казалось, этим неожиданным маневром не впечатлился. С легким недоверием он перевел взгляд с Шэнь Цинцю прямиком на Нин Инъин. Девочка сжалась от леденящего душу ужаса. — У…Учитель, вы… вы же сейчас не взаправду, да? Шэнь Цинцю, проигнорировав мольбу ученицы, предусмотрительно поправил Кожедела: — Не туда смотришь. Тот, что левее. Ло Бинхэ переменился в лице, расслышав каждое слово. На него словно вылили ушат ледяной воды. Ведь кто, как ни Шан Цинхуа прописал, что из всех живых (и неживых) существ романа, главный герой — самый прекрасный? Этот бессовестный злодей решил спасти свою задницу, жертвуя задницей самого Бинхэ! Как ни посмотри, таким образом он действительно мог убить одной пулей двух зайцев — и избавиться от свидетеля собственного позора, и свою собственную шкуру спасти. Кожедел хмыкнул: — Раз тебе вздумалось перехитрить меня, мог предложить что-нибудь правдоподобнее. Хоть кожа, висящая на костях этого ребенка, и хороша, сравнится ли она с той, которая принадлежит заклинателю, сформировавшему золотое ядро? Шэнь Цинцю склонил голову к плечу и злобно рассмеялся: — Неудивительно, что твое духовное развитие пострадало, — с таким-то зрением! Пораскинь мозгами хорошенько: кем я, Шэнь Цинцю, являюсь? Будь мальчишка неплох только внешне, стал бы он моим учеником? Пожелай я найти смазливых последователей и никого более, каждый год очередь желающих войти в школу Цанцюн достигала бы небес! Ло Бинхэ еле слышно заскрежетал зубами. Как же обманчива бывает внешность. Шэнь Цинцю же ковал железо, пока горячо: — Если сомневаешься, можешь с легкостью проверить. Подойди и ударь мальчишку со всей силы. Тогда увидишь, что я не хитрю. Фыркнув, Кожедел пробормотал: — Весьма любопытно узнать, что же ты сделаешь, — и, приблизившись, взмахнул рукой, чтобы ударить Бинхэ. Как вдруг, словно из ниоткуда, яркая вспышка ослепила Ло Бинхэ, и на все помещение обрушился неимоверной силы грохот.