Путь Гордого Бессмертного Демона 2.0

Это была, черт бы ее побрал, настоящая молния! Стоило выбеленной руке приблизиться к лицу Ло Бинхэ, как все помещение озарил яркий свет и присутствующих накрыл громкий и протяжный грохот. В панике главный герой закрыл глаза, боясь ослепнуть то ли от мощного заклинания, то ли от неожиданно нагрянувшей небесной кары. Упаси боже, чтобы этот главный злодей вознесся прямо тут! Однако мысли Ло Бинхэ утонули в очередном раскате грома, и словно из ниоткуда прямо на него пронеслась вспышка молнии. Все произошло столь быстро, что Ло Бинхэ, мгновением ранее дрожащий под рукой Кожедела, подмяв под себя ноги, страшился уже новой участи — быть испепеленным на месте. И тем не мене, энергия, что скопилась подобно шаровой молнии, все же не достигла многострадальческой макушки Ло Бинхэ — миновав юного адепта, она врезалась аккурат между лопаток Кожедела. Раздался нечеловеческий крик, и Ло Бинхэ невольно содрогнулся от подобного вопля. В голову ударил запах горелой плоти. Когда зрение его прояснилось и перед глазами перестали ходить разноцветные круги, он с ужасом и отвращением воззрился на убийцу. Вернее на то, что от него осталось. Открывшаяся его взгляду картина была похожа на кошмарный сон. Если секунду назад, ядовито улыбаясь и плеща злобой, к нему тянула руку личина прекрасной девушки, то сейчас на него смотрел освежеванный кусок мяса. И он действительно «смотрел» на главного героя: глаза, оставшиеся без век, покоившиеся в расколотом черепе, словно пара колец в шкатулке, остановились на нем. Рука, занесенная над головой мальчика, лишившись жил и необходимых связок, рухнула прямо ему на колени. И тут, словно с потерянной конечностью к живому трупу вернулось осязание, кровавое месиво перед ним начало хвататься за собственное тело, в припадке безумия. — Мразь по имени Шэнь Цинцю, что ты сделал?! — оставшаяся рука существа крошилась о свое собственное тело, стираясь в мешанину из гнили и костей, а остатки кожи слазили с лица Ди-эр, — Я спрашиваю тебя, что ты мать его сделал?.. Крик Кожедела, жестокий и безумный, в самом конце сменился на мольбу и истерический ужас. Содрогаясь всем телом, она выплевывала рыдания, словно сгустки застоявшейся крови. Ло Бинхэ хотел бы забыть увиденное, откинуть от себя зажаренное тело, но его движения все еще сковывала веревка. Он рьяно пытался освободиться, а затем похолодел от пронзившего его вдруг осознания, и резко обернулся. Тело Нин Инъин не двигалось, а её конечности безвольно лежали, покрытые отлетающей от Кожедела гнилью и свежей кровью. Ло Бинхэ, хотел закричать, но из горла вышел лишь едва различимый хрип. А затем неистовый вопль прекратился. Вместо него он услышал всплеск крови, звук рвущейся кожи и разделываемой туши животного. Ло Бинхэ поднял взгляд и оцепенел. Все его тело сковал немой ужас. Хоть то был и демон, но, стоило клинку пройти сквозь его туловище, как из свежих ран полилась настоящая кровь. Первый удар рассек грудь Кожедела до середины. Раздался еще один удар. Затем еще один. Лишь лязг металла при очередном замахе отдавался в ушах Ло Бинхэ, а перед его глазами плоть отделялась от живого тела. Разделанные куски мяса упали перед учеником, и Шэнь Цинцю смахнул кровь с меча. Быть может, Ло Бинхэ смог бы заметить дрожащую руку учителя и бледность на его лице, но что он мог сейчас видеть, кроме лужи крови, что стремительно подступала к его связанному телу? Он впервые видел убийство. Впервые видел расчлененного человека перед собой. В его жизни умерло достаточно людей, чтобы он перестал грезить о счастливой старости, полной детей и внуков. Достаточно людей оказалось на больничной койке, чтобы понять, как одно неосторожное движение может сделать кого-то калекой. Но здесь, в этой бессмысленной мешанине, придуманной братом-Самолетом, разве было место переживаниям о смерти? В мире, где умершего человека можно достать из ада, где потерянные конечности можно вырастить, словно огурцы на грядке, пришить друг к другу, окропив отваром из легендарного растения, — разве это безумие подчинялось логике и рассудку? Однако человек перед ним был мертвым — обрасти он, с болью и криками, новой кожей, насади эти куски мяса на голый скелет — разве можно было стереть из памяти то, как твое туловище нарезают и шинкуют, словно швейцарский сыр? Слышать об убийствах и всем сердцем желать жестокой смерти преступнику — это одно; присутствовать при этом убийстве — совсем другое. Ло Бинхэ перевел взгляд на окровавленные сапоги мастера. Его учитель перешагнул через изрубленное тело демона и, не опуская меч в ножны, приблизился к фигуре юного адепта. Клинок направился прямо на него, и Ло Бинхэ едва смог двинуть заледеневшими от страха конечностями, в попытках отползти. В лезвии Сюя он увидел свое собственное отражение, испуганное и загнанное. Где тот небожитель, что смущенно отводил взгляд пару минут назад? В сознании Ло Бинхэ вдруг вспыхнули отрывки из романа, опускаясь на его плечи осознанием, здравым смыслом, что пришел слишком поздно — когда бежать уже некуда. Это Шэнь Цинцю сжег приютившую его семью в их собственном поместье; это Шэнь Цинцю убил своего учителя, чтобы присвоить себе его почести и богатство; Шэнь Цинцю зарезал Лю Цинге в пещерах Линси, пока тот медитировал в уединении; именно он, из чувства мести и беспомощной злобы, подстроил ловушку Юэ Циньюаню, в которой тот, пронзенный тысячью стрел, умер в попытке спасти своего любимого шиди. Конечно, Шэнь Цинцю убьет его, не моргнув и глазом. Расчленит его также, как и убийцу? Отрубит руки и ноги, убивая тем же способом, что его пытали в оригинальном романе? Или просто и действенно отсечет ему голову, одним ударом избавляясь от свидетеля его недавнего позора? Лезвие клинка проскользнуло у самых глаз Ло Бинхэ. Задыхаясь от подступающих слез, от несправедливости и страха, он видел только серебристый отблеск перед своим лицом. Зрение его помутнилось. Мгновение, удар — и дыхание Ло Бинхэ замерло. Связывающие его веревки осыпались, стоило мечу проскользить вдоль его фигуры. За его спиной безвольно рухнуло тело и послышался всплеск. Ло Бинхэ опустил взгляд вниз. Нин Инъин лежала в растекшейся кровавой луже, без сознания. Меч Сюя устремился обратно в ножны, и Шэнь Цинцю склонился к юной ученице, придерживая ее голову и проверяя пульс. Ло Бинхэ же остался сидеть в той позе, что и прежде, рассматривая кровавое месиво перед собой мертвым взглядом. В своем забытьи он не сразу услышал голос наставника. Однако, расслышав его вопрос, был готов скрежетать зубами от ненависти и раздражения. Наставник протянул нарочито медленно, смотря прямо в лицо адепту: — Ты так сильно испугался, просто впервые повстречав демона? Дыхание Ло Бинхэ сбилось и скулы его задрожали. «Просто?» «Просто демона?!» Не услышав ответа на свой вопрос, Шэнь Цинцю продолжил: — Желающему защитить приходится уничтожить. Ло Бинхэ сжал кулаки. Из оставшихся сил, борясь с подступающей злостью и парализующим страхом, он произнес: — Перед тем, как… — вымолвил он, и сам не узнал свой голос. Он звучал так, будто вместо Кожедела на части разорвали его самого. — Хочешь спросить, что я сделал бы, не ударь по крыше молния? Ло Бинхэ молча кивнул, и взгляд его похолодел. — Слишком много подавленной энергии ци; взрыв произошел бы в любом случае. Молния ускорила процесс. Бинхэ смотрел на него с бессильной злобой. Этот ответ — нет, эта отговорка — не оправдывала ни одного его действия. Эта тварь не могла знать, что ударит молния; эта тварь планировала тянуть время, пока Кожедел живьем сдирает кожу с Ло Бинхэ, и ждать всплеска неконтролируемой ци. Этот человек, не будь на нем вервия, — всё также стоял бы, смотрел на истерзанного главного героя и веселился. Неизвестно, что отразилось тогда во взгляде Бинхэ, но его учитель, словно догадываясь о мыслях ученика, приказал ледяным голосом: — Встань. Бинхэ не двинулся. Взгляд его напоминал загнанную дикую собаку, готовую перегрызть горло обидчику, а затем издохнуть самому. Весь в крови, перед порубленным телом — зрелище было до того жутким, что голос учителя невольно дрогнул. Однако, даже в такой ситуации он продолжал разыгрывать этот театр. С нажимом в голосе, ещё более высокомерным тоном, он продолжил: — Можно ли счесть это упреком твоему Мастеру? Ло Бинхэ начал медленно подниматься, не сводя взгляда с изумрудных глаз учителя. Когда он встал на ноги, он сложил руки в почтительном жесте. Без поклона. Не отводя взгляд. — Нет. Для вашего ученика будет честью отдать жизнь за Учителя. — Произнес он столь ледяным тоном, что кровь стыла в жилах. Губы Шэнь Цинцю вздрогнули, а во взгляде промелькнуло сложное чувство, но он ничего не ответил. Повернувшись обратно к старшей ученице, он проверил ее голову на наличие повреждений. Очевидно, что девочка потеряла сознание во время взрыва. Ло Бинхэ же всё это время молча смотрел на него. Через некоторое время подоспел и Мин Фань. Горстка адептов с мечами наготове, взъерошенные и взволнованные, ворвались в помещение. Где-то за ними семенил и старик Чэнь, что проснулся от взрыва и грохота неподалеку. Мин Фань, поймав взглядом окровавленную и бессознательную ученицу, тут же бросился в комнату, и забыв о приличиях, принялся расспрашивать мастера о случившемся. Шэнь Цинцю лишь холодно констатировал: — Принеси лекарства и верхние одежды. Убийца обезврежен, Нин Инъин ранена. Ло Бинхэ… тоже мог пострадать. Уловив запинку в голосе мастера, Мин Фань обратил внимание на еще одного человека в комнате, что до этого лишь молча наблюдал за воцарившейся суматохой. Насилу оторвав взгляд от ученицы, он обратился к человеку, что стоял позади остальных, словно тень. — Эй, ты в поря… — начал он и тут же осекся. Человек…нет, некто перед ним больше походил на демона, чем на человека. Неподвижный, с прямой спиной и наливающимися кровью глазами, окровавленный шиди смотрел на него хищным и нечитаемым взглядом. Мин Фань взволнованно перевел взгляд на учителя. — Мастер, с ним всё нормально? Учитель кивнул, серьезно и задумчиво: — Не в себе. Как только закончим, проводи его в комнаты, к остальным. Мин Фань послушно кивнул, и хотел было уйти, как неожиданно, словно вспомнив что-то, резко обернулся. Разглядев, наконец, наготу учителя, он смущенно отвел взгляд и почтительно пролепетал: — Этот ничтожный будет признателен, если вы скажите, где искать одеяния этого бессмертного мастера. Шэнь Цинцю, казалось, только сейчас заметил отсутствие одежды и свой смущающий внешний вид. Слегка покраснев и кашлянув в рукав, он нарочито бесстрастно произнес: — Они… кхм… скорее всего, в повозке… — Прямо по коридору от входа, налево, вторая дверь. Шкаф во внутренних покоях, — наконец подала голос темная фигура у стены. От ледяных ноток в его голосе лицо Мин Фаня побледнело, — белый сундук с позолотой — верхние одеяния; зеленый сундук — нижние одежды. Пояс и подвески в свертке на кровати. Мин Фань так и опешил. Впрочем, его учитель казался не менее удивленным. Приняв столь возвышенный и гордый вид, который только был возможен в его положении, он кивнул головой молодому адепту: — Всё так. Ступай. Мин Фань удалился, а Ло Бинхэ с тем же нечитаемым выражением лица смотрел на Шэнь Цинцю. Тот с еще большим недоумением воззрился на юного адепта. «Человек, что знает внутренние покои как свои пять пальцев, и не смог найти гостевых комнат?»

***

Уведомления Системы вспыхивали одно за другим, словно цепочка пушечных выстрелов. [Расположение Шэнь Цинцю к вам возросло. Уровень крутости главного героя: +50 баллов]. [Расположение Мин Фаня к вам возросло. Уровень крутости главного героя: +10 баллов]. [Получено высокоуровневое снаряжение «Вервие бессмертных». Сила главного героя +50 баллов]. Ло Бинхэ сидел на плетеной кровати, обхватив голову руками. [Стартовая миссия завершена: +200 баллов. Функция ООС разморожена. С этого момента вы полностью контролируете учетную запись Ло Бинхэ. Примите поздравления! Пожалуйста, продолжайте свою деятельность!]. Ученики, к собственному несчастью делившие с ним одну комнату, обходили бедного шиди за километр, то и дело перешептываясь. За все это время Ло Бинхэ так и не сменил испачканные кровью одежды. [Пользователь!] Один удар мечом — отсечена рука. Второй удар — разрезана грудь. Третий, четвертый… И человека разделывают, словно тушу животного. [Пользователь, почему вы молчите!] Меч направлен на него. Грудную клетку разрывает, жжет, и нагретый чужой кровью метал задевает заходящееся в бешеном ритме сердце. Вместо глубокого вздоха — наполненный кровью рот, а вместо крика — сдавленный хрип. [Запускаю сканирование голосовых связок пользователя…] Руки Бинхэ снова зашлись мелкой дрожью. Какой-то адепт подошел к нему, и спросил, все ли в порядке. «Ты что, совсем из ума выжила?» — через силу бросил Ло Бинхэ, не обращая внимания на мельтешащего рядом с ним ученика. [Отлично, с головой всё хорошо. Пользователь пришел в себя?] «Почему я не умер?» — произнес он, игнорируя вопрос системы. [Уточните свой вопрос. Вы говорите про стартовую миссию или про ваше перерождение в целом?] «Сегодня. Сейчас. Я должен был умереть от руки Кожедела. Что за идиотская молния и скопление энергии?» Система ответила не сразу. И все же, сжалившись над находившимся в тихой истерике главным героем, она стала медленно прояснять Ло Бинхэ все нюансы отведенной ему роли. [В рамках данного мира вы — главный протагонист романа "Путь гордого бессмертного демона". У каждой роли есть свои бонусы, в вашем случае — главный герой обладает абсолютным бессмертием. В случае возникновения смертельной опасности, вы будете непременно защищены своей ролью. До тех пор, пока количество ваших баллов не будет равняться нулю.] Ло Бинхэ слушал внимательно, а под конец речи молча кивнул. Адепт, что до этого крутился вокруг него и тихо предложил бутыль с водой, расценил этот кивок как согласие, и потянулся к походной сумке. «Умрут все, кто попытается меня убить?» […Необязательно. Скорее, обстоятельства сложатся так, что вы не умрете. Или же умрете, но не до конца.] «…Ясно. Спасибо», — выдавил из себя Ло Бинхэ. [Система рада помогать вам по мере продвижения сюжета!] Радостный звон системы продолжал отдаваться в его ушах. Подколы Мин Фаня, соблазнительный Шэнь Цинцю — вся глупая и бессмысленная комедия, дотошно выстроенная Шан Цинхуа забавы ради, окрасилась черной сажей в лице мерзотности этого мира. Конечно, в героических эпосах невозможно обойтись без рек крови, покушений на жизнь главного героя, злых козней и страданий. Но читать о горах трупов легче, чем видеть их самому. Ло Бинхэ шумно выдохнул, как вдруг увидел флягу прямо у своего лица. Молодой адепт, наконец, завидев реакцию Ло Бинхэ, неловко улыбнулся: — Шисюн, ты хотел воды, — произнес он. Ло Бинхэ принял фляжку из его рук и посмотрел на него удивленно и чуть нахмурившись, пытаясь вспомнить лицо и имя адепта. Тот, вовремя спохватившись, замахал руками и неловко наклонил голову на бок: — Шисюн Ло меня, скорее всего, не знает. Меня зовут Ци Цзысинь. Я здесь совсем недавно, — паренек лучезарно улыбнулся, однако отчего-то эта улыбка казалась не менее надломленной, чем состояние главного героя. Ло Бинхэ уставился на него волком, и мысленно поблагодарил всех богов за то, что сейчас ему не надо было играть роль наивного дурачка. Так и не притронувшись к фляге, он начал вдоль и поперек перекапывать сюжет романа у себя в голове, пытаясь вспомнить персонажа с похожим именем. Как назло, внешность паренька тоже не дала ни единой подсказки — наоборот, та казалась абсолютно обычной. Черты лица ровные, даже красивые — но абсолютно неприметные. Не было в его внешности ни грубых углов, ни нежного изящества, ни опознавательных черт. Фамилия Ци… неужто родственник Ци Цинци? Отправлен на обучение к Шэнь Цинцю, подобно Лю Минъянь? Однако воспоминание о дорогом учителе отозвалось в голове гулким шумом и участившимся сердцебиением. Руки снова задрожали и Ло Бинхэ сжал их силой, подавляя предательскую волну страха. Не хватало еще заработать панические атаки из-за этого ублюдка. Ци Цзысинь тронул Ло Бинхэ за плечо и затем, к еще большему удивлению главного героя, накрыл его руки своими ладонями, в неловкой попытке унять чужую дрожь. Тот хотел было вырвать свои руки из чужого захвата, но прикосновение вышло столь мягким и заботливым, что его намерение воспротивиться так и осталось одним лишь намерением. А затем нежный голос достиг его слуха. — Первые задания могут быть непривычными. Однако, даже среди кровавых рек найдется место белому лотосу, — Ци Цзысинь вдруг осекся, увидев темнеющие глаза Ло Бинхэ, и поспешил исправиться, — то есть, под кровавыми реками я имел ввиду не то, что все убиты, просто выражение такое... А белый лотос, это про благие намерения... Он виновато опустил голову и, хоть сейчас Ло Бинхэ не испытывал ни единого хорошего чувства, он всё же произнес тихое «Спасибо». Это хрустальное, едва уловимое среди всеобщей суматохи слово, казалось, было готово разлететься на тысячи осколков от неосторожного комментария или неловкого движения. Однако адепт напротив Ло Бинхэ едва уловимо, словно обволакивая своим успокаивающим тоном, также тихо ответил: — Не за что. Ло Бинхэ сконфуженно отвел взгляд. Злость, подобно осадку, все еще плескалась на дне его души, однако сейчас она уступила место смущению и подступающей мягкости. В неловкой попытке сгладить ситуацию, он хотел было отпить воды из протянутой Ци Цзысинем фляги, как неожиданно понял, что руки его все еще были в крови. Спохватился он поздно — кирпичная кожа уже была покрыта темными багровыми пятнами. Смущенно и несколько сконфуженно, он ткнул ее обратно в грудь адепту, в попытке избавиться, наконец, и от чересчур милого адепта, и от столь глупо скомпрометировавшей его вещи. Однако, к его большему ужасу и растерянности, в багровый начали окрашиваться еще и белые одежды Ци Цзысиня. Не только на обрамленная кожей фляге, но уже и на груди заклинателя красовались свежие красные пятна. Испачкать своего благодетеля кровью низкоуровнего демона — что за грубость! Ло Бинхэ мысленно отвесил себе грубую затрещину. Однако, завидев потерянное лицо своего собеседника, Ци Цзысинь лишь мило, и невинно рассмеялся, поспешив заверить своего шисюна: — Не волнуйся, у этого адепта полно сменных одежд, — перехватив флягу, он аккуратно прощупал места на одежде Ло Бинхэ, где кровь была особо багровой, — Ты ранен? Мне принести бинты? Ло Бинхэ, за несколько недель унижений и оскорблений отвыкший от столь доброго отношения, невольно содрогнулся, и адепт, приняв его вздрог удивления за приступ боли, нахмурился, а затем уверенно проговорил: — Сиди здесь, я схожу за лекарствами. Постарайся не напрягать руку, — адепт подорвался со своего места, и на том месте, где до этого покоилась тепло его прикосновения, легким веянием прошелся холодок. С неким трепетом и благоговением, он провел пальцами по тем местам, которых успела коснуться рука Ци Цзысиня. Паренек же тем временем торопливо шел по коридору, и шаги его становились все тише и тише, по мере того, как он удалялся от гостевых комнат. Откинув голову к потолку, Ло Бинхэ повторял про себя одно имя: Ци Цзысинь. Ци Цзысинь. Брат самолет никогда не распалялся на второстепенным персонажей, и тем более, на других адептов, если те не оказывались помпезно повержены главным героем, или же не входили в его гарем после пары жарких постельных сцен. Где в этих помпезных похождениях было затеряться такому милому и доброму адепту? Тот скорее всего, был обычным простым парнем, которому просто не посчастливилось попасть на ненавидимый Ло Бинхэ пик. Его друг Шан Цинхуа обычно не удостаивал подобным персонажам и пары строк. Конечно, сотня глав на великие свержения главного героя и пару строк на «все адепты пика ЦинЦзин были убиты». Глухой обиде и ненависти не было предела, и забывшись, Ло Бинхэ тихо и печально посмеялся, глядя в потолок. Ци Цзысинь вошел в комнату с целым ворох бинтов, мазей и целебным отваром, что так и грозился перелиться через край при каждом неловком движении адепта. Завидев соученика в бессильной истерике, в его глазах промелькнула едва уловимая горечь. Неловким движением он сгрузил лекарства на стол, и, когда чашка с отваром готова была перевернуться прямо на бинты, Ло Бинхэ легко придержал край белого фарфора. — Спасибо, шисюн Ло! Было бы неловко, пролей я лекартсво на бинты, — боясь взглянуть в глаза Ло Бинхэ, он оставил отвар на столике у кровати. Ло Бинхэ, оправившись от произошедших событий, смягчил взгляд и выжидающе смотрел на фигуру адепта - Ци Цзысинь несколько раз хотел заговорить, но каждый раз останавливался, будто не мог подобрать нужных слов. Прошло несколько секунд перед тем Ци Цзысинь начал сбивчиво и смущенно говорить: — Шисюн Ло, я хотел сказать… Я не совсем знаю, что случилось, однако… В общем… Даже если с твоими шисюнами или с твоим учителем что-то случится, ты ни в коем случае не пострадаешь, — закончив свою сбивчивую речь, он посмотрел в пол, избегая взгляда главного героя с таким упорством, будто тот убьет его на месте за любое неправильно сказанное слово. Однако Ло Бинхэ не спешил никого убивать. Наоборот, после произнесенных слов адепта, в глазах его промелькнули нотки любопытства и насмешки. Увидев проблеск в глазах главного героя Ци Цзысинь неожиданно резко и твердо произнес: — Я не лгу и не издеваюсь! Если что-то случится, то я непременно… сделаю что-нибудь! — глубокомысленно заключил Ци Цзысинь и скрестил руки на груди. Ло Бинхэ просто не мог не усмехнуться. Конечно ему ничего не будет. Однако молодой адепт казался столь уверенным в своих словах, что Ло Бинхэ невольно проникся тем, насколько добрым и наивным был этот проходной персонаж. — Шиди Ци не принес с собой мыльный корень и ковш для умывания? — спросил он, пользуясь добротой адепта. — Конечно принес, — и стройная фигурка потянулась к сосуду у соседней кровати. — Если честно, я взял их еще тогда, когда ты вошел в комнату. Но сколько бы я не звал тебя, ты всё не отзывался. Легким движением руки он выудил белую ткань и свитков, и Ло Бинхэ успел посетовать и о испачканных одеждах своего нового приятеля, и о белоснежной ткани. Он-то горьким опытом научен, что в этом мире отстирать кровь практически невозможно! Ло Бинхэ принялся неловко утирать пятна крови с лица, пока Ци Цзысинь рассказывал все известные ему новости. — Мастер всё уладил сразу после твоего ухода. Нин Инъин привели в чувство, однако из-за сильного всплеска ци она все еще не в себе, впрочем, тебе тоже наверное досталось. Но это временно, она скоро придет в норму. Сейчас Мин Фань отлаживает все вопросы о документах, — бодро рассказывал Ци Цзысинь, активно жестикулируя. — А он умеет работать с документами? — Ло Бинхэ вдруг удивленно уставился на Ци Цзысиня. Тот невольно прыснул в кулак. — Представь себе. Да еще умудряется с поразительным отличием писать доклады и составляет отчеты. Когда его в первый раз увидел — тоже не поверил. Но он, кажется, только рядом с тобой становится глупее собаки, — адепт вновь обворожительно улыбнулся. — Мы останемся здесь до утра, так что можешь передохнуть, — добавил он, когда Ло Бинхэ вновь промокнул тряпку в небольшом ковшике и стер последние следы крови с рук. И тут Бинхэ невольно поинтересовался: — Ты ведь мой шиди, верно? Когда тебя приняли в ученики? Ло Бинхэ действительно задавался этим вопросом почти весь их разговор. Кое-что в его голове не укладывалось — и он смог понять, что именно: всю неделю после своего переселения он носился от поручения к поручению, и, конечно же, наизусть выучил если не имена, то хотя бы лица своих шисюнов, старейшин, и, да что уж там, даже кухарок. — Этот шиди прибыл на пик лишь пару дней назад. Приглашенный ученик, — ответил Ци Цзысинь, заметно смутившись. Ло Бинхэ лишь молча прикинул — стало быть, ученика и впрямь прислали на это задание, дабы тот набрался опыта в истреблении демонов. Слово за слово, и беседа между двумя адептами текла столь обыденно и легко, что отвлекала и от кровавых воспоминаний, и от невеселых мыслей о будущем. Темы их разговора перетекали одна в другую, словно тихий ручей. Вернее, говорил в основном Ци Цзысинь — он же и менял темы, словно по щелчку пальцев, а Ло Бинхэ слушал не столько смысл его слов, сколько журчание его нежного голоса. Хоть Ло Бинхэ и не был ранен, он все же решил воспользоваться добротой адепта и выпить принесенный ему отвар. На языке он почувствовал вкус ромашки, привкус ягод и, кажется, успокаивающий настой из отжатых лесных трав… Адепт продолжал говорить о всём на свете, а Ло Бинхэ лишь изредка кивал и слушал небылицы про травы и настои. Затем, в легкой прострации, он прикрыл глаза. Голос доносился откуда-то издалека, едва касаясь сознания главного героя. В своих думах он думал о том, что сердце этого адепта было по-настоящему целомудренным. Оставленный один на этом жестоком пике, в этом безжалостном мире демонов и заклинателей, в будущем его кости будут подогреваться пламенем пожара, устроенного самим Ло Бинхэ. Сквозь слипающиеся веки, он разглядывая фигуру сидящего рядом с ним адепта. «Как было бы славно, останься всё так, как сейчас!» А затем и вовсе провалился в глубокий сон. Нежные руки стянули с него кровавые одежды, укрыли одеялом. Где-то на периферии сознания он услышал очередное уведомление: [Расположение Шэнь Цинцю к вам возросло. Уровень крутости главного героя: +100. Продолжайте в том же духе!]