Путь Гордого Бессмертного Демона 2.0

«Блятьблятьблятьблять», — вне себя от паники взвыл Ло Бинхэ. Кто бы мог подумать, что он выдаст себя так скоро. Черт бы побрал этого главного злодея и его проницательность! Что он сделал не так? Не был достаточно счастлив, стирая чужие вещи? Не здоровался с адептами, подметая дорожки? В панике Ло Бинхэ силился придумать хоть одно стоящее внимания оправдание. Как вдруг, в еще большем ужасе он осознал: да ведь он всё делал не так! Всю прошедшую неделю он не вылезал из бесконечных ООС, выдаваемых системой за каждую мелочь. Неудивительно, что один из самых умных героев книги заподозрил что-то неладное! «Система, почему ты не предупредила, что такое вообще возможно?!» — от безысходности Ло Бинхэ готов был разрыдаться на месте. Его тираду система встретила наигранно безразличным тоном: [Для чего, пользователь думает, существует предупреждение ООС? Системные ограничители существуют не только для того, чтобы усложнить жизнь пользователю.] «…Не только?» — эхом повторил Ло Бинхэ. На этот раз Система не отозвалась. Отмерев, он заметил, что полог повозки опустился, и изучающий его взгляд исчез. Мерные шаги и тихие разговоры учеников слышались тут и там, пока младший ученик в глубокой задумчивости отстегивал приготовленных лошадей. Ло Бинхэ не знал, что и думать. С одной стороны, можно было сказать, что его пронесло: главный злодей, хоть обычно и подозревал молодого адепта во всех смертных грехах, сейчас неожиданно решил закрыть глаза на все странности. С другой же стороны, он понимал — казнь его явно отложена до лучших времен. «И сдался этому небожителю никчемный паренек для битья» — горестно подумал Ло Бинхэ. Запрягаемые им кони нетерпеливо топтались на грунтовой дороге, поднимая клубы пыли. С еще большим неудовольствием он заметил, что из всех присутствующих адептов, он — единственный оставшийся без лошади. Мимо него с заметным бахвальством прогарцевал Мин Фань. — Похоже, что лошадей действительно не хватило. Но как хорошо, что даже в этом вопросе мы можем положиться на шиди! Раз уж тебе недостает тренировок, тебе выпала отличная возможность это исправить! — радости Мин Фаня действительно не было предела, пока Бинхэ и взглядом не удостоил столь смелого и явно слабоумного юношу. Этот юный адепт по-настоящему искусно отыгрывал безмозглое пушечное мясо для главного героя. У такого большого ордена и не найдется лишней лошади для одного из учеников прославленного горного лорда? Смешно! Уловив слегка заметные изменения в лице главного героя, Мин Фань не преминул ехидно полюбопытствовать: — Чего? Что это за выражение лица такое? Тебе что-то не нравится? Ло Бинхэ же спокойно ответил: — Прекрати. Одно равнодушно брошенное слово вместо тысячи едких фраз — в этом отношении Ло Бинхэ как никто другой подходил на роль главного героя. Не успел спор двух адептов разгореться, как поодаль послышалось веселое девичье щебетание. Звучный голос, казалось, насмехался над младшими адептами, над их приземленными делами, как и над всем окружающим миром в целом. Прямо над головой главного героя прозвучал заливистый смех Нин Инъин: — А-Ло, если тебе не досталось лошади, то поезжай со мной! … Вот уж действительно все неприятности мира падают на голову главного героя. Ведь согласись Ло Бинхэ на легкомысленное предложение любимой шицзе, то сможет ли избежать новых издевательств со стороны товарищей? Но, что более важно, разве сможет он и дальше действовать в рамках ООС под неусыпным взглядом главного злодея? Ло Бинхэ силился подобрать правильные слова для отказа, как его раздумья прервал знакомый глубокий тенор: — Прекратите галдеж. Мужчины и женщины не должны пресекать границы приличий; это касается и твоей заботы о товарище. Мин Фань, сколько можно мешкать? Почему мы до сих пор не отправились? «Твой драгоценный Мин Фань и пальцем не пошевелил за всё время подготовки экипажа», — недовольно процедил про себя Ло Бинхэ, но вслух озвучивать мысль не стал. Всё же, на этот раз холодность учителя пришлась ему на руку: меньше стычек с адептами — меньше ООС. Идиотская улыбка Мин Фаня на этих словах стала ещё шире. С важным видом он принялся раздавать приказания и поторапливать младших учеников, будто успех всей поездки зависел от одних лишь его поручений. Ло Бинхэ молча закатил глаза. Через пару минут экипаж тронулся. Первые полчаса Бинхэ старался не отставать от экипажа слишком сильно. Краем уха он то и дело ловил обрывки чужих разговоров. Из всего сказанного он успел уяснить некоторые важные вещи: система не соврала, и то действительно была «ученическая» поездка. Что-то вроде экскурсии или наглядного пособия для юных адептов, как именно бороться с нечистью и изгонять злых духов. Само же дело, хоть и не было примечательным, но вызвало недюжинное волнение у молодых учеников. Убийцу, что орудовал в небольшом городке, прозвали Кожеделом, а само дело так бы и пылилось в списках заклинателей, если бы за него не взялся Шэнь Цинцю, решивший устроить урок на свежем воздухе. Спустя час, в воздухе начали прорезаться нотки ехидного смеха; стук копыт лошадей замедлился. Сначала один адепт проехал мимо Ло Бинхэ, поднимая клубы пыли в воздух аккурат перед лицом главного героя; затем уже другой адепт намеренно провел свою лошадь по уличной грязи, которая тотчас окропила одежду Ло Бинхэ. То и дело молодые адепты проезжались мимо юного соученика, в буквальном и переносном смысле втаптывая того в грязь. Последний же обреченно брел в хвосте процессии, что есть силы матеря своего друга-идиота, что настрочил такой глупый и клишированный роман. Сплошные декорации из унижений и бесконечно безмозглых в своей жестокости персонажей! Что тебе сделал этот бедный ребенок, Цинхуа? С глубоким вздохом, Ло Бинхэ продолжил идти. Нин Иньин же возмущенно щебетала над ухом любимого шиди: — А-Ло, что в прошлый раз, что в этот, они продолжают потешаться над тобой! Ты им что, какая-то собака на привязи? И почему учитель позволяет им подобное поведение! «Оттого и позволяет, что сам этого оборванца терпеть не может», — мысленно заключил за нее Бинхэ. Вслух же он кротко произнес: — Уважаемого наставника не стоит беспокоить по подобным мелочам. То было отчасти правдой — беспокоить изящного гада Ло Бинхэ и впрямь не горел желанием; тот уже и так что-то явно подозревает. Нин Инъин же была другого мнения о всем происходящем. Надув щеки, она в ту же секунду возмущенно прогарцевала по направлению к повозке. Живой и звучный голос ученицы словно лезвие прошелся по ушам главного героя: — Учитель! Посмотрите на тот беспредел, что творят соученики с собственным шиди! «Нин Инъин, спасибо тебе конечно, но это было абсолютно лишним», — Ло Бинхэ осторожно покосился на окно экипажа. Легкая ткань полога приподнялась и пара безучастных глаз остановилась на юном адепте. Весь пыльный и грязный, запыхавшийся главный герой представлял собой действительно жалкое зрелище. Что, в прочем, нисколько не смутило Шэнь Цинцю. Без малейших угрызений совести, тот произнес: — А что с ним? Сукин ты сын! Будто сам не видишь! Внутренне Бинхэ метался между искренним негодованием и желанием скрыться с глаз этого негодяя куда подальше. Когда юная ученица вновь обратилась к учителю, ее голос был полон искреннего негодования: — Разве вы не видите? Над ним издеваются ваши же ученики, а вы и не спешите их остановить! Учитель, чему же вы их тогда научите? Безнаказанности и жестокости? Конечно же, Ло Бинхэ знал, что речам Нин Инъин не суждено было достигнуть сердца учителя. Мелочный гад был придирчив к главному герою подобно одержимому злому духу, что питался чужими несчастьями. Более того, Бинхэ был уверен: его собственные страдания не просто доставляли учителю удовольствие — он ими питался, словно вампир. И неизвестно, скольких учеников он испил на своей проклятой горе, чтобы заполучить вечную молодость и прекрасное бледное лицо. Эта изощренная рептилия — настоящий мерзавец и… — Ло Бинхэ, подойди. Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба. У Ло Бинхэ, в который раз за день, сердце ушло в пятки. Разрази гром того, кто сотворил этот сюжет! Ледяной тон, презрительный взгляд красивых глаз: вот она — его казнь. И ни одно из предположений о том, зачем именно ему понадобился адепт, не предвещало ничего хорошего. Мин Фань и остальные адепты предвкушающе переглянулись в полной уверенности, что сейчас Ло Бинхэ опять жестоко изобьют. Чем еще удивительней для них стало то, что произошло дальше. Перед подошедшим главным героем распахнулась дверь экипажа. А когда Ло Бинхэ бесстрашно взглянул в глаза своей будущей смерти, что молча сверлила его взглядом, Нин Инъин неожиданно весело воскликнула: — А-Ло, отчего же ты замер? Скорее садись, учитель приглашает тебя ехать с ним! Лицо Ло Бинхэ сменило все краски, когда он, наконец осознал услышанное. То есть, таращась таким презрительным и надменным взглядом, его учитель приглашал его… поехать с ним? Не менее поражённые товарищи Ло Бинхэ резко замолчали и уставились на главного героя. Такого поворота событий не ожидал никто. Резко опомнившись, Бинхэ наконец смог произнести: — Благодарю за проявленную заботу, учитель, — после чего осторожно забрался в повозку. Дверь за ним захлопнулась. Весь грязный и пыльный, в затертой от долгой ходьбы одежде, он смотрелся совсем не под стать изящной обстановке внутри. Словно нелепому и чумазому оборванцу вдруг позволили не просто таращиться на дорогие безделушки через витрину магазина, а любезно пригласили внутрь, усадили и предложили чашку чая. Усевшись подальше от учителя, Ло Бинхэ постарался как можно быстрее слиться с зеленой обивкой сидений. … В повозке Ло Бинхэ не знал куда себя деть. Признаться, поначалу он полагал, что все происходящее — изощренный план Шэнь Цинцю по выпытыванию признаний из Ло Бинхэ. Где, как ни в уединенной повозке, сокрывшись от лишних глаз, было бы столь же удобно провести допрос? Вот только экипаж тронулся, пейзаж начал медленно плыть за окном, а Шэнь Цинцю с прежним бесстрастием попивал свой чай. Не смея открыто взглянуть на наставника и тем самым заработать очередной ООС, Ло Бинхэ краем глаза наблюдал за прекрасным мужчиной перед собой. Поначалу казалось, что сидящий перед ним небожитель о чем-то глубоко задумался. Он сидел столь тихо и неподвижно, провожая плывущий за окном пейзаж, что, невольно, и сам Бинхэ слегка расслабился, но бдительности решил не терять. Лишь когда короткий смешок донесся со стороны мужчины, Ло Бинхэ не удержался от одного-единственного любопытного взгляда. Только сейчас он убедился: Шэнь Цинцю действительно не было до него никакого дела. Откинувшись на спинку экипажа, прикрыв глаза от знойного солнца, прекрасный главный злодей улыбался собственным мыслям самой мягкой из всех возможных улыбок. Обласканный теплыми солнечными лучами, со столь согревающей улыбкой на лице, он мягко приложил веер к губам. Бинхэ завороженно проследил за этим движением, позабыв и о мнимой опасности, и о возможной потере баллов за ООС. Но штрафа не последовало. Лишь его собственное сердце отдавало легким стуком в висках. В ту же секунду, почувствовав на себе чужой взгляд, Шэнь Цинцю распахнул глаза. Пойманный с поличным, Бинхэ смущенно отвел взгляд. Взгляд его учителя мигом похолодел, приняв прежние черты надменной снисходительности и отстраненности. Резким движением руки он открыл веер и прикрыл нижнюю часть лица. Ло Бинхэ же, взглянув на веер в руках наставника, с еле сдерживаемым волнением сглотнул. Кажется, будь они на светском приеме, то это легкое движение веера означало бы поцелуй. Может ли быть такое, что… Силясь выдворить непрошенные мысли, Бинхэ тряхнул головой. Что за похабные мысли — это же Шэнь Цинцю! Куда завернет сюжет этой писанины, если главный герой, вместо обещанного возмездия и отмщения, трахнет главного злодея? Ло Бинхэ, очнись! И правда: то был вовсе не званый вечер, а всего лишь ложный ученик и подозревающий его учитель, что по воле случая делили один экипаж. Так и поехали.

***