Enchanter

      Вечернее солнце мелькало сквозь листву, пока Тэхён неспешно шагал домой. В ушах ещё стоял шум волн, а тело охватывала спешная паника при воспоминании о сегодняшнем занятии.       Сонсэн-ним Ли.       Он снова стоял слишком близко. Снова «случайно» касался его руки. Снова его взгляд скользил по Тэхёну, будто ощупывая. А мысли о том, что учитель захочет его поцеловать, приводили в откровенный ужас.       Нет. Так больше продолжаться не может.       Тэхён резко дёрнул головой, словно отгоняя навязчивые образы. Он представил, как завтра подойдёт к администрации клуба, как попросит перевести его к другому инструктору... А потом представил, какими насмешливыми глазами на него посмотрит Ли Вон-щи, если узнает.       От этого стало ещё хуже.       Как он будет себя чувствовать после такого? А что о нём подумал бы Чонгук, случись подобное? От воспоминаний об этом альфе сердце трепетно сжимается. Хочется поскорее вновь увидеть его и прижаться посильнее. Омеге интересно, вызывает ли он хоть каплю подобных чувств в мужчине, что испытывает сам. Ему хотелось бы в это верить.       Погружённый в раздумья, он почти не заметил, как дошёл до дома. Но едва переступив порог, тут же насторожился – в воздухе витал знакомый феромон.       — Оппа! — Тэ налетает на старшего омегу с объятиями, вдыхая лёгкий запах вишни.       — Тэхёни, — Джин нежно треплет его по волосам и обнимает в ответ.       — Мне столько всего нужно рассказать тебе! — воодушевлённо говорит он.       — Хорошо-хорошо, я уже готов слушать тебя. Начинай хоть сейчас, — Джин выпускает его из объятий и присаживается на диван в гостиной. Тэ следует его примеру. Скидывает обувь и забирается с ногами.       — Нет, сначала расскажи, как твой форум, — омега уже был готов начать бесконечно долгий разговор о Чонгуке, когда вспомнил, что у папы наверняка тоже есть новости.       — Всё хорошо, Тэтэ. В сентябре будет новая выставка. Все готовятся к ней.       — Оппа! Твои работы будут в Сеуле вновь?! — Тэ неприкрыто восхищается Сокджином. Творчество его папы любят, его работы продаются, он приглашён на многие значимые выставки в стране. Как же он гордится своим родителем.       Но, если признаться честно, это пришло не сразу. Отец привил любовь к творчеству папы, в то время как Джин твердил: «Не всем нравится живопись, Намджун. Ничего страшного, если нашему сыну это не по душе». Джун же, в свою очередь, брал Тэхёни в охапку и возил на выставки, где были представлены работы Сокджина, объясняя ему происходящее и прививая любовь к прекрасному, в том числе и гордость за родителя и его талант. Тэхён с тёплой улыбкой вспоминает те времена, когда он просил объяснений у папы о происходящем на его картинах, как перебирал его эскизы, а пару раз вляпался в не засохшее масло на холсте, испортив итог. Тогда Джин тяжело вздыхал, просил не лезть в его мастерскую и садился всё исправлять. Время шло, и теперь Тэ готов приходить на каждую выставку и говорить, что эту работу написал его папа и он им очень горд.       — Возможно, они ещё не определились с темой выставки, но хотят получить пару-тройку моих работ, — задумчиво отвечает оппа, прикидывая, что именно он мог бы отдать на экспозицию.       — Ну так что там с твоими новостями? Намджун сказал, что ты пропал из дома. Боялся, что твой матрос увёз тебя в море и не вернёт. Даже мне звонил, спрашивал, стоит ли ему вмешаться. Не доводи нашего дорогого отца до такого состояния.       Тэхён вымученно стонет, закрывая лицо ладонями. Он и не думал, что отец настолько беспокоится за него.       — Оппа-а! Всё не так. Забудь сонсэн-нима. Кажется, я влюбился, и точно не в него, — выдаёт Ким, переходя к самому важному.       — Вот так новости, сын. Я думал, это несерьёзно. Меня не было буквально меньше недели, и тут уже такое! — причитает папа.       Парень вздохнул, подтянув колени к груди, и уткнулся подбородком в сложенные руки. Его пальцы ухватились за край рукава, пока он готовился рассказать Джину правду.       — Он… — голос дрогнул, и Тэ замолчал на секунду, словно боясь, что слова не передадут и десятой доли того, что творилось у него внутри. — Когда он рядом, я… я будто перестаю дышать. Просто смотрит – и всё. А я…       — Тэтэ… — Сокджин мягко протянул руку и накрыл ею ладонь сына.       — Он… — тот снова запнулся, но на этот раз улыбнулся, и в его медовых глазах вспыхнули искорки. — Он такой… серьёзный, хмурый, иногда даже кажется, что злой. Но когда он смотрит на меня… — Парень прикрыл веки, словно заново переживая эти моменты. — В его глазах столько тепла, оппа. И когда он улыбается… — Тэхён засмеялся, лёгкий румянец разлился по его щекам. — Моё сердце готово прыгнуть ему в руки.       — А что насчёт него? — мягко спросил оппа, слегка наклоняясь вперёд. — Он… отвечает тебе взаимностью?       Тэхён замер, и его радость на секунду померкла. Он опустил взгляд, проводя пальчиками по узору на диванной подушке.       — Не знаю, — голос звучал тише, неувереннее. — Иногда мне кажется, что да. Он смотрит на меня так… будто я что-то для него значу. Но потом вдруг отстраняется, становится холодным. Говорит, что я слишком молод… и что у меня будет другой альфа… Но я не хочу другого.       — Неужели ты действительно влюбился? — Фраза звучала настолько утвердительно, что оба омеги становились всё более уверенными в этом, а Тэхён и вовсе покраснел, засмущавшись. — Тэ, но он ничего не позволяет себе?       — Оппа! — Тэхён поднимает голову с колен Сокджина, немного смущённый вопросом. — Нет, — тихо добавляет он. Немного грустно. Ему бы хотелось, чтобы Чонгук себе что-нибудь позволил. Сам не лезет, неопытен в соблазнении альф, тем более такого мужчины, как он. Вдруг Чон избалован жизнью и телами омег и не захочет Тэхёна в своей постели. И мысль эта бьёт по его омежьей самооценке. Но о подобном парень не думал ранее, чего не скажешь о поцелуе. Ему бы хотелось ощутить губы мужчины на своих, но Чонгук не позволяет себе даже подобного. А альфа ведь явно не хранитель целомудрия. Как минимум, Тэхён сам видел его бывшего омегу. Так почему же мужчина не делает ничего? Тэхён его не привлекает в этом плане? Как омега.       Какой же несусветной глупостью было начать думать о подобном в середине дня. Встречи с мужчиной сегодня не будет, и он не сможет ничего предпринять. А что бы он сделал? Спросить прямо не решился бы, да и целоваться сам не полез бы. Так и продолжил бы ходить с этими мыслями.       Хотя альфа наверняка, увидев его задумчивые глаза, попытался бы выяснить причину подобного. Ведь одних бы объятий хватило, чтобы перестать на время думать о подобном.       Но пока Чона нет рядом, омега продолжит тонуть в этих бесконечных мыслях в собственной голове.

***

      Мужчина фурией влетает в здание. Он поставил свою жизнь на слишком ускоренный режим в ближайшие сутки. Ему нужно как можно скорее вернуться к омеге. Сам не понимает зачем. Просто нужно чувствовать присутствие Тэхёна рядом с собой, и его запах лилий тоже. Альфа делает глубокий вдох и старается максимально сконцентрироваться на предстоящих проблемах по работе. Ему это нужно. Поскорее всё решить тут.       Офисная тишина разряжается грохотом звонких шагов: мужчина врывается внутрь офиса, как ураган. Он двигается слишком быстро, будто время вокруг него сжалось до предела, будто каждую секунду промедления кто-то безжалостно вычёркивает из его жизни.       Нужно успеть. Нужно закончить всё здесь. Быстрее.       Но мысли путаются, цепляясь за одно-единственное, невыносимо навязчивое желание – вернуться к нему. К Тэхёну. К его тихому присутствию, к теплу, которое разливается внутри, стоит лишь оказаться рядом. К этому густому, сладкому аромату лилий, что окутывает и успокаивает.       — Чонгук-щи, у вас сегодня три встречи. И господин Мин просил передать, что имеются срочные проблемы, которые требуют вашего непосредственного решения, — подбегает Мин Гю, как только видит Чонгука в поле зрения.       — Отмени встречи. И где Юнги? — спрашивает Чон, проходя в свой кабинет.       — Он был тут. Я сообщу ему, что вы пришли.       — Спасибо, Мин Гю.       — Что-нибудь ещё, господин Чон? Может быть, сделать для вас кофе? — предлагает омега.       Кофе. Одно слово триггерит в Чоне воспоминания о Тэхёне. Картинки вновь всплывают в голове: объятия. Как же правильно держать в своих руках этого омегу. Тот лёгкий поцелуй в позвонки заставляет внутреннего альфу скулить в бессилии. Нестерпимо хочется чувствовать омегу рядом.       — Господин Чон? — тихо проговаривает Мин Гю.       — Не нужно кофе. Зелёный чай подойдёт, — кофе теперь хотелось пить только с маленьким омегой, что находится в Пусане.       — Чон Чонгук! Ты вновь в Сеуле, и… — взгляд скользит по кабинету, — и рядом нет того милого мальчика. Я рассчитывал, что ты привезёшь его сюда. Хотел познакомиться с ним лично. Или он в прошлом? Тогда поделишься его номером?       — Юнги! — альфа рычит. Это будет мучение. Нужно было уговорить Тэхёна съездить в Сеул. Все и вся будут напоминать ему об омеге. А внутренняя сущность начинает реагировать с каждым разом всё острее. Чон и так как оголённый провод со всеми обострившимися чувствами далеко от парня, ещё и слышит потенциальную угрозу в сторону Тэ. Омегу хотят забрать. И своему зверю не объяснить, что это всего лишь шутка друга, который любит молодых и прекрасных мальчиков. Внутренний альфа видит конкурента и скалится, готовый защищать омегу. На секунду Чон теряет контроль, начинает рычать, а чёрные глаза вспыхивают красным. Юнги шарахается.       — Друг, друг, полегче! Я понял. Омега твой. — Мин старается успокоить внезапную вспышку Чона. Это немного остужает чужую сущность, а фраза, что «омега его», вовсе успокаивает альфу.       — Придурок, — слегка потряхивая головой, стараясь отделаться от наплыва ярости, говорит Чонгук, как только чувствует, что контролирует себя.       — Не знал, что у тебя всё так серьёзно с этим омегой. — Юнги садится в кресло напротив альфы.       — Юнги-я, хватит разговоров об омегах, — предупреждающе говорит Чон.       Хватит разговоров о нём.       — Да, ты прав. Есть проблемы с конкурентом. Они хотят тендер на государственную клинику в Сеуле. Люди серьёзные, начали угрожать, — выдаёт всё Мин.       — Контракт подписан, все бумаги уже оформлены. Это не просто какая-то застройка частного дома. — Чон не желает отдавать эту сделку. Они добивались этого договора слишком долго. Пришлось несколько раз менять условия. Но если всё получится, он поимеет с этого хорошие деньги. И ещё лучшие связи государственного уровня.       — Я знаю. И они тоже. Но эти иностранцы никак не унимаются. Однозначно хотят отмыть деньги. Суммы огромные, легко можно будет вывести из страны, — продолжает Юнги.       Чонгук запускает пятерню в волосы, накидывая себе варианты, как можно будет отделаться от этих людей.       — Мы их знаем? — спрашивает Чон, поднимая глаза на друга.       — Не думаю. Гельмут Нильсон. Какой-то немец. Взялся словно из ниоткуда в прошлом году и начал строиться в Инчхоне, Сувоне. И вот полез в Сеул, — резюмирует Юнги. — Он хочет встречи. С тобой лично, Чонгук.       — Пусть будет так. Послушаем, что он предложит, — Чон старается сохранять спокойствие, не думать, что из-за одного возомнившего о себе слишком много иностранца он был вынужден оставить маленького омегу. Тэхён полноправно овладел мыслями мужчины. Кажется, теперь они все принадлежали лишь ему. Даже потенциальный конкурент его не волновал так сильно. Ещё полгода назад Чонгук бы не отреагировал на подобное так спокойно. Но сейчас его внутренний альфа думал лишь о том, что это претендент на застройку, а не на омегу. С этим он может разобраться легко.       День летит быстро. Чонгук слушает отчёты о строящихся объектах, утверждает условия для новых заказчиков. От кого-то приходится отказаться: слишком невыгодные предложения для них.       — Господин Чон, уже восемь вечера, — Мин Гю тихо заходит в кабинет, отрывая альфу от чтения очередного контракта. Чонгук мельком бросает взгляд на часы. И правда, нужно сворачиваться. Но он хотел переделать как можно больше дел в Сеуле, чтобы не дёргали сюда хотя бы неделю. Кажется, он не найдёт в себе больше сил оставаться без Тэхёна рядом. Слишком нервно выходит.       — Да, я вижу. Мин Гю, почему ты всё ещё не ушёл? Рабочий день закончился два часа назад, — альфа поднимает взгляд на жмущегося у дверей омегу.       — Вы… Вы всё ещё здесь. Вдруг бы вам понадобилась моя помощь, — немного смущаясь, говорит он, глядя на альфу.       Брови в удивлении взлетают на лбу. Так было всегда? Его секретарь ведёт себя так постоянно? Мин Гю работает на него уже несколько лет, и раньше подобного за ним не замечалось: этих смущённых взглядов. Или это из-за пропитавшегося феромонами альфы кабинета? Может, у него самого всё-таки предгон, и омега подсознательно чувствует это, стараясь угодить. А Тэхён тоже старался бы угодить ему? Владелец мыслей альфы занимает своё место, а разум услужливо подкидывает картинки. Омега бы смущался ещё сильнее рядом с ним или стал бы более тактильным. Его феромоны бы тоже стали выделяться активнее, стараясь привлечь мужчину ещё больше. Лилии распространялись бы вокруг, привлекая и других альф. Зрачки краснеют, а Чон хватается руками за край стола, стараясь удержать себя на месте. Ему нужно в Пусан. Сейчас же. С ума сходит без своего мальчика.       Мин Гю, видя вспышку сущности, принимает это на себя. Неосознанный скулёж вырывается из него. Хочет угодить этому альфе, оказаться под ним, укрыться в его запахе моря, сейчас таком резком и солёном. Секретаря натурально ведёт.       Чон возвращает свой взгляд на того, а сущность приходит в восторг. До чего же он может довести омегу, не желая его. Что же тогда будет с Тэхёном, которому принадлежит отныне всё внимание альфы?       Градус происходящего снижает звонок Юнги из Инчхона: появились очередные проблемы на стройке. Ждут Чонгука. Этого не было в сегодняшних планах. Никакой лишней поездки в противоположную сторону от Пусана. Но Юнги настаивает на приезде Чона. Выбора не остаётся. Альфа хлопает крышкой ноутбука, поднимаясь со стула.       В то время как секретарь всё ещё стоит в углу кабинета, жадно вдыхая прекрасный феромон начальника. Надеется, что был хорошим омегой, и его покорность отметят.       — Мин Гю, ты прекрасный сотрудник, но не стоит задерживаться. Даже если было бы что-то срочное, я бы смог решить это. Ты усердно работаешь, поэтому так же усердно отдыхай, — альфа наконец-то берёт себя в руки и выходит из кабинета, оставляя парня одного.

***

      — Мы не уложимся в срок, придётся переделывать фундамент, — резюмирует Мин. Он надеялся, что до этого не дойдёт.       — Почему об этом не было известно изначально? — Чонгук злится. По какой причине о неправильности фундамента узнаётся после его закладки, а не на этапе проектирования? Конечно, они не успеют. Придётся платить неустойку за сдвинутые сроки. Он был уверен, что Юнги держит всё под контролем здесь.       — Ну-у… — тянет альфа. — Я знал, мы пытались договориться, выставить всё так, будто они утвердили проект таким. И по началу всё было нормально. Подумаешь – метр вправо, метр влево. — Чонгук прожигает его взглядом.       — А сейчас они не унимаются, упёрлись, что нужно всё сдвинуть, — продолжает Мин.       — Юнги-я, ты курируешь этот проект! Мы вычтем все убытки с тебя.       Что за хрень? Голова начинает просто раскалываться от происходящего. Что ещё выяснится за этот день? Может, его фирму вообще прикроют? Телефон начинает вибрировать. Чонгук, глядя на дисплей, видит скрытый номер.       — Чон Чонгук-щи, это Гельмут Нильсон. Как насчёт встретиться сегодня в «Арене»? У меня есть для вас одно выгодное предложение, — тянут на том конце телефона. Конечно, как он мог забыть об этом чёртовом немце?       — Я буду в течение часа, — сухо отвечает альфа, сбрасывая звонок. — Это по поводу тендера. Нужно ехать. Он ждёт в «Арене», — поясняет Чон.       Уже разворачивается, чтобы пойти в сторону машины, но останавливается.       — Я не знаю, Юнги. Если не получится договориться, согласуйте всё и переделывайте фундамент. Попробуй снизить сумму неустойки за сроки. Всё равно ничего не поделать, если они там упёрлись у тебя, — измученно проговаривает он. Чонгук устал. Ему не двадцать и даже не тридцать. И чем старше он становился, тем быстрее усталость накапливалась за день в его теле. Он работает сегодня уже часов восемнадцать, а не спал ещё больше. Пришлось ехать ночью, чтобы трафик был меньше, и успеть к утру. Этот день его измотал. Но даже сейчас он не заканчивается.       К двенадцати они подъезжают к ночному клубу. О да, Чонгуку для полного счастья не хватало только громкой музыки. Удивительно, как быстро секьюрити понимает, кто они, и проводит на второй этаж к отдельному столику, где сидят трое мужчин.       — Чонгук-щи, Юнги-щи, я рад встрече, — молодой мужчина лет тридцати со светлыми русыми волосами и голубыми глазами встречает Чона. Неужели этот парнишка собрался отобрать у него этот сладкий заказ? Альфа протягивает руку, представляясь Гельмутом Нильсоном. Удивительно, это и правда он. На пару секунд Чонгуку становится даже смешно. Этот несмышлёныш явно полез не туда.       Немец приглашает их за стол, интересуясь, что хотят выпить их гости. Или, может, они хотят увидеть какого-нибудь омегу «для поднятия настроения», усмехаясь, спрашивает один из альф.       — Я не отдам тендер на клинику, — Чон сразу переходит к делу, не желает задерживаться здесь. Он воспринимает происходящее как нечто просто отнимающее его время. Он мог уже заехать к папе и направиться в Пусан, а не видеть наглого парня, возомнившего невесть что. Даже тот факт, что он назначит встречу в ночном клубе, смешон.       — Не будьте так категоричны, Чонгук-щи, — эта напускная вежливость начинает раздражать Чонгука. Он не изменит своего мнения.       — Моё решение не изменится, — альфа запускает руки в карманы брюк, оглядываясь на Юнги.       — Мы можем сотрудничать. Я предоставлю рабочих или материалы. Возьмёмся за дело вместе, а с прибылью разберёмся потом, — не унимается парень.       — Послушай, что же я получу от столь выгодного сотрудничества? Хм. Кажется, только больше проблем и каких-то ненужных людей вроде тебя, с которыми нужно будет считаться. Нет, мне это не подходит.       — Послушайте, Чонгук-щи. Больше проблем вы получите, если откажетесь от сотрудничества, — взялся угрожать. Забавно. Мужчина продолжает улыбаться, чем ещё больше раздражает.       — Мы общались до этого. И я сказал, что вы сами и всё, что касается вас и нашего тендера, не интересует. Вы захотели встречи с Чоном, но и тогда я предупреждал, что наше мнение с ним одинаково. И вот он тут говорит вам всё то, что говорил я не раз. Ответ не изменится, — Юнги тоже хочет поскорее свалить отсюда. Его тело и мозг желают уехать в другое место, взять себе сладкого мальчика, выпивку и оставить этот день.       — Я не прошу принять решение прямо сейчас. Мои люди отправят вам предложение, а мы можем встретиться через какое-то время и обсудить всё, — продолжает немец.       Чонгук на услышанное разворачивается и спускается на первый этаж. Поскорее к выходу, подальше от шумной музыки и лишней траты времени.

***

      Сегодня в море Тэхён чувствует себя рассеянно. Он забывает какие-то базовые мелочи по типу банального расправить парус, на что сонсэн-ним уж слишком снисходителен. Вьётся рядом, продолжает ненароком касаться омеги, а Ким реагирует уж чересчур бурно. Парень старался максимально избежать физического контакта с альфой. Так требовал его внутренний омега. Поэтому он в режиме «всё сам». И даже когда сонсэн-ним утром подал руку, чтобы помочь зайти на яхту, он проигнорировал жест. Что, в свою очередь, не осталось без внимания альфы. Другой бы уже отступился, подумал, что омега дурной и ветреный, не может определиться в себе. А Ли Вон, словно подстёгиваемый подобными отказами, проявляет своё внимание настойчивее.       — Тэ, как насчёт обеда сегодня? — сонсэн-ним подходит к парню, слегка касаясь его спины.       — Обед… сегодня… — тянет Тэ, стараясь придумать очередной повод отказа. — Сегодня не выйдет. Папа вернулся, просил помочь ему.       — Тогда, может быть, ужин? — не сдаётся тот.       — Боюсь, сегодня я занят весь день. — Вообще-то омега ждёт одного конкретного альфу из Сеула и не хочет занимать своё время какими-то обедами или ужинами с другими мужчинами. Да, не будь Чона в его жизни, он бы наверняка согласился провести обед вместе. Но теперь всё иначе.       — Тогда завтра? — сколько отказов этот альфа готов получить сегодня ещё?       — Не уверен, — сконфуженно проговаривает Тэ. Ему хочется, чтобы альфа отошёл от него, перестал касаться даже сквозь одежду. Ему неприятны феромоны хвои рядом с собой. Единственное, что его успокаивает сейчас, — море вокруг.       Как сонсэн-ним не поймёт, что все эти отказы омеги не просто желание поломаться и чтобы его поупрашивали. Ему просто неинтересен другой альфа. Его сердце сходит с ума по другому мужчине. Как же сильно он надеется, что после занятия увидит чёрный «Мерседес» и Чона рядом, сразу ринется к нему в объятия.       Желаемое не случается, и Тэхёну приходится отправиться домой в одиночестве. Может быть, альфе пришлось задержаться. Глупо, наверное. Но Тэхёну хотелось верить, что Чонгук вернётся накануне вечером. Или придёт сегодня утром, чтобы опять забрать его и увезти куда-нибудь подальше. Тэ поехал бы куда угодно с ним.       Но мужчина не появился даже к окончанию занятия. Неужели забыл? Нет, Чонгук бы так не поступил с ним.

***

      — Сокджин… — Намджун осторожно касается его плеча, чувствуя, как напряжены мышцы под пальцами. Вино давно перестало быть просто напитком – оно стало барьером, стеной, которую омега возводил между ними с каждым новым бокалом. — Довольно. Пожалуйста.       Тот не отвечает, лишь перекатывает тёмно-бордовую жидкость в хрустале, наблюдая, как она оставляет на стенках медленные следы.       — Раньше тебе не нужен был весь этот… — Намджун жестом указывает на бутылку, на полупустой графин, на пятна вина на мраморной столешнице. — Ты писал, и этого было достаточно. Ты был гениален. Ты есть гениален.       Сокджин глухо смеётся.       — Гениален? — Он откидывается на спинку кресла, и свет лампы выхватывает резкие тени под его глазами. — Гениальность не продают метрами, Джун. Её не заказывают, как обед в ресторане. А я что? Гениальность заканчивается там, где начинается коммерция.       — Ты думаешь, я не вижу, как они смотрят на твои работы? — Намджун шагает ближе, и паркет слегка скрипит под его весом. — Не слышу, как шепчутся за твоей спиной? Они замирают перед твоими холстами. Даже эти… чёртовы портреты.       — Они замирают перед ценником, — отрезает Сокджин. — Перед именем. Перед статусом и перед славой. Перед той очередью, которую они выжидают, чтобы получить от меня портрет.       — Но на твои портреты такой спрос! Твои другие работы разлетаются только так, особенно на аукционах. А помнишь, как на выставке какой-то бизнесмен готов был скупить целый зал твоих работ. А их всего было три! И он просил показать ему что-то ещё. А ты нос поднял и сказал, что больше ничего не продашь. Помнишь? — Намджун искренне старается вытащить своего мужа из этой непонятной и затяжной депрессии. Он же всем сердцем любит этого омегу всю свою жизнь. Пусть Джин только скажет, что хочет, и Джун расшибётся, но сделает. А тот с возрастом, наоборот, только больше закрывается от него, всё меньше подпускает к себе, перестал делиться переживаниями. Как альфе вообще реагировать на подобное.       — Я помню. Многое помню, Намджун, — омега пристально смотрит в глаза альфы. А там, глубоко внутри, обида и боль, с которой Сокджин жизнь всю живёт.       — Я дома! — раздаётся с первого этажа. Тэхён вовремя вернулся домой. Намджун лишь кивает несколько раз, глядя на мужа, запоминает. Сам себе обещает вернуться к этому разговору.       Сокджин остаётся стоять на открытом балкончике своего кабинета рядом с мольбертом, с бокалом в руках. Его внимание привлекает тонированный чёрный «Мерседес», что останавливается перед воротами их дома. Он не видел раньше эту машину в их районе. Неужели кто-то из соседей решил пополнить свой автопарк? Взгляд цепляется за альфу, что выходит в костюме из авто. Мужчина выглядит знакомо, но стоит боком. Джин не может разглядеть его, хмурится. Но то, что происходит в следующее мгновение, поражает его напрочь. Его Тэхёни бежит к воротам и буквально влетает в объятия потенциального владельца авто. Тот прижимает его к себе крепко, глаза даже прикрывает, словно наслаждается происходящим. Омега жмётся ближе, поднимая свою голову и что-то говоря альфе. Тот лишь улыбается тепло.       Альфа немного разворачивается, держа в своих объятиях его сына. Так что его лицо теперь можно разглядеть получше.       Бокал падает из рук Сокджина, осколками разлетаясь по мрамору, пачкая его светлые брюки красным вином. «Это ведь не Чон Чонгук?» — единственная мысль, что бьётся в голове художника.

***

      — Я безумно скучал, — шепчет Тэ, сильнее вжимаясь в Чонгука.       — Я тоже. Тоже скучал без тебя, — сознаётся альфа. Он наконец-то спокоен, хоть измотан и выжат. Не спал больше суток, но чувствует себя правильно, находясь рядом с омегой. Запах лилий его успокаивает, и в ответ мужчина выпускает больше своих феромонов, чтобы окутать Тэхёна ими полностью. Хочется укрыть и спрятать. Чон не смог бы себе позволить поехать домой спать. Вся его сущность просилась к омеге. Оттого он жадно вдыхает запах лилий. Кажется, жить без него не сможет. Он очарован этим запахом и его владельцем. Наконец признаётся себе.       — Я обещал тебе сюрприз. Ты помнишь? — шепчет мужчина в волосы омеги, оставляя в волосах поцелуи невесомые.       — Да, — глаза загораются в предвкушении.       — Хочу тебя кое с кем познакомить, — альфа выпускает омегу из своих объятий. Тэхён застывает на месте, с испугом лёгким смотрит, как Чон идёт к задней двери машины. Боги, у Чонгука ведь нет внебрачного ребёнка или что-то вроде того. А как реагировать, если это ребёнок? Ким не успевает найти ответ на свой вопрос. Мужчина спасает его от подобных ненужных раздумий. С заднего сидения выпрыгивает доберман, радостно виляя хвостом при виде своего хозяина. Волна облегчения накрывает Тэ.       — Это Бам, мой бедовый пёс, — Чон ловит того за поводок, наблюдает, как на лице омеги появляется милая квадратная улыбка, пока он присаживается на корточки, желая познакомиться с питомцем. Альфа подпускает собаку ближе, зная, что тот не навредит, никогда не укусит и не напугает омегу. Тут скорее пугают его.       Бам стесняется, прячась за ногами владельца. Видит парня, хвостом виляет, на Чонгука глядит, ждёт разрешения. Мужчина треплет по голове и тихо говорит: «Можно». Тэ ждёт, руку вперёд выставляет, чтобы Бам понюхал её, познакомился. Тот несмело подходит, замирает весь, принюхивается к запаху омеги. То на хозяина смотрит, то на юношу. Ближе ступает, обнюхивает омегу по кругу, вновь возвращаясь к его лицу. Гавкает раз и начинает прыгать рядом с Кимом, хвостом сильнее виляя. А тот руки тянет погладить, хочет ласку свою подарить. Тэхён приподнимается, пёс замирает, ожидая дальнейших действий от него. Ким подходит и гладить нежно по голове и холке начинает, нахваливая. «Красивым и хорошим мальчиком» называет. А Бам, не избалованный омежьим вниманием и лаской мягкой, ближе ластится, покорённый новым человеком в его жизни.       Как и хозяин его. Сдаётся сразу такому искреннему выражению чувств. Чон только брыкаться пытался, не желал быть покорённым полностью. Он и сейчас признаться себе в подобном боится. Это же отдать своё сердце в руки полностью. А он, обожжённый подобным опытом, теперь боится вверить всё в руки прекрасного омеги, вот и пытается держать всё под контролем. У Бама же всё проще. Его никто не предавал, сердце открыто любви, и он с радостью принимает и отдаёт это чувство.       — Он такой прекрасный, Чонгук, — Тэхён покорён доберманом, таким ласковым и нежным. На секунду задумывается даже, может, ему тоже завести питомца. Но быстро выбрасывает эту мысль, вспоминая, что он студент и порой забывал покормить себя, а тут такая ответственность. Нет, это пока не для него.       Ким поднимает взгляд вновь на Чонгука, немного хмурится от непонимания. А как же пёс живёт, если Чонгук постоянно где-то, а последнее время проводит вообще в другом городе. Бам наверняка скучает по нему.       — Он живёт с моим папой, когда я уезжаю. Оппа просто забирает его вечером после университета. Может с ним погулять и вернуть. Бам полностью доверяет ему, — Чонгуку отчего-то хочется всё объяснять омеге.       — Не против немного пройтись? Бам явно устал сидеть в машине всю дорогу, — продолжает альфа. Тэ с улыбкой принимает приглашение прогуляться с милым доберманом и его хозяином.

___________