Enchanter

      — Ты пил, — утверждает мужчина после очередного тягучего поцелуя. Спускаясь на тонкую шею, оставляя там лёгкий укус. Язык продолжает вырисовывать свои узоры, скрывающиеся за губами альфы.       Чон носом утыкается в саму железу, чтобы насытить свою сущность лилиями. Тщетно. Он-то знает, что начинает чувствовать ломку в ближайшие полчаса отсутствия Тэхёна рядом. Оттого и идёт на поводу этого желания. Он бредит этим цветком. Рука с талии ползёт на макушку, закапываясь в волосы, чтобы оттянуть их. Голова парня следует за рукой альфы, открывая свою беззащитную шею. Так нельзя делать. Это неправильно. Ни при одном другом альфе. Но это Чонгук. Его Чонгук. Подобная вольность отдаётся приятно в районе сердца.       Чон помнит, как ещё утром этот омега, сидя на его коленях, открыл свою шею. «Это явно было приглашение», кричит сущность внутри. Не мог ведь этот чудесный мальчик так дразниться. Это было бы крайне необдуманно с его стороны.       Тэхён позволяет протяжному стону вырваться, когда альфа притягивает его ближе. Так он ощущает возбуждение Чонгука своим телом. Вновь впивается в шею поцелуями. Альфья составляющая требует оставлять на нём как можно больше своих феромонов.       — Что? — мозг включается долго и медленно, возвращая всю концентрацию к словам.       — Ты пил, — повторяет Чонгук.       Он отрывается ненадолго от шеи, чтобы поймать этот пленяющий туманный взгляд омеги. Отбрасывает локоны, упавшие на лицо, чтобы носом пройтись по нежной щеке.       Это совершенно нечестно. Как Тэ может отвечать что-то, когда Чонгук делает нечто подобное?       — Да, — мозг способен только на такой ответ.       — Я думал, мне показалось, когда мы были в машине. Но сейчас я чувствую это яснее.       — Что? — омега всё ещё не понимает. К чему эти глупые фразы. Они ведь могли просто продолжить то, что делают.       — Я чувствую на твоих губах алкоголь, — резюмирует альфа.       Хорошо, Тэхёну всё-таки придётся включиться в этот диалог.       — Я выпил вино, — ему нечего стесняться. И врать тоже не было в планах.       Рука с крепких плеч возвращается к груди мужчины. Ему нравятся эта упругость под руками. «Альфа сильный, ему можно довериться, он хорошо нас защитит». Омежья часть Тэ всё больше ему поддакивает.       — Тебе это не нравится? Если омега выпивает.       Ох, Чонгук, ты явно забываешь, что парень ещё юн и, быть может, любит отстаивать себя и всё подряд. Чонгук, Чонгук.       — Нет, я не придаю этому никакой эмоциональной окраски. Я всего лишь высказал факт.       — Тогда что? В твоём возрасте уже не пьют? — парень бровку выгибает одну.       — Тэхён, ты что-то имеешь против моего возраста?       — Никак нет, — омега отстраняется, сбираясь с бёдер мужчины.       — Я серьёзно. Это важно для меня. Тэхён, пожалуйста, — Чон руку свою протягивает в сторону парня, не сдвигаясь с места. Жестом просит вернуться и обсудить важную для него тему.       Этот диалог должен был когда-то случиться. Тема возраста всё ещё болезненна для мужчины. Он считает это некоторой проблемой, которая может превратиться в катастрофу в будущем.       Да. Возможно, сейчас Тэхён не отдаёт себе отчёт, не берёт всерьёз подобный фактор, как возраст. Его сердце трепещет при виде альфы, и всем естеством своим он тянется к мужчине. Ким не думает о далёком будущем, живёт здесь и сейчас. Это поколение, которое альфе не удавалось понять до конца. Ему было чуждо не думать о своём будущем и не строить планы, не продумывать варианты событий и иметь запасной план, особенно если это касалось чего-то важного. Омега же полностью принадлежал нынешнему времени, опираясь на такие банальные для него базисы. Ему казалось глупым рассчитывать каждый свой шаг на десятилетия. Немыслимо! Сколько на это придётся потратить времени? Когда ему останется время наслаждаться происходящим? Оно ведь всё вокруг, вся жизнь здесь окутала и закрутила его в свой круговорот.       Именно в этом мужчине виделась проблема. Никто не может действительно дать гарантии Чонгуку, что спустя время, допустим, лет через пять, когда Тэхёну будет двадцать четыре, а Чонгуку уже сорок два, тогда он окончит институт, возможно, захочет построить карьеру или найти свою реализацию в этом мире. А мужчина захочет детей. Он ведь готов к этому уже сейчас. В нём есть эта огромная скопившаяся забота и любовь. И как же сильно он желает одарить ей Тэхёна и их, о Боги, будущего ребёнка.       Так вот, это будет тот момент, когда Тэ даже не захочет думать о детях, решится пожить в своё удовольствие хотя бы ещё ближайшие лет пять.       Тогда ему будет двадцать девять, а Чону сорок семь. Он будет уставать, хотеть провести время в своём доме или квартире, предпочтёт спокойный отдых активному, а Тэхён нет. Они будут ругаться громко и ярко, а может невнятно и глухо, от чего ещё болезненнее. Он будет считаться с альфой просто из-за уважения. Бросать пресловутое «Ты не понимаешь, Чонгук». И надеяться, что всё наладится. Но придёт день, когда омега поймёт, что это не то. Всё это не то. Поймёт и будет молчать, думать, что сейчас такой период. Просто нужно немного времени, и всё стабилизируется. Он ведь так сильно был влюблён в Чонгука в свои двадцать, бесконечно мечтая о нём. Всё наладится.       Нет.       Это будет длиться ровно до того момента, пока Тэхён не уйдёт. Наконец осознав, что чувств нет. Внутри, где раньше всё бурлило только при виде мужчины, будет пусто. Будет больно и тяжело, но он примет это решение. Он оставит альфу умирать одного. Чон почему-то уверен, что действительно умрёт, если Тэхён уйдёт от него. Тем более, имея за плечами десятилетние отношения.       Кажется, что если омега уйдёт сейчас, у альфы, возможно, получится восстановиться и продолжить существовать.       Способен ли он отпустить парня сейчас? Скорее да. Он не в праве привязать того к себе, тем самым сделав его несчастным. Но он бы непременно отправился за ним. Приглядывал бы издалека, как обезумевший. Заходил бы в ту же кофейню, из которой вышел Тэ, садился на тоже место. И жадно впитывал неуловимый аромат лилий. Потом он начал бы представлять, что Тэ всё ещё тут, рядом. Или отошёл в уборную. Представлял бы диалоги с ним. И рассказывал о происходящем в жизни. А ещё обязательно заказывал бы два кофе, оставаясь сидеть за столиком. Холодный американо и сахарную кому со сливками сверху. Жаль, что пришлось бы видеть оседающие сливки, ведь второй кофе так и остался бы стоять нетронутым. Продолжая ожидать своего владельца. Как и Чонгук.       Со временем он начал бы бредить, что не останется незамеченным его папой, Юнги или даже Мин Гю. Кто-то предложил бы пойти к психологу, потом к психиатру, а по итогу его бы просто сдали в психушку, которую он чудом избежал в юности.       Но в том случае, где они прожили бы пять или десять лет вместе, и Тэхёни решит уйти, Чонгук перестанет существовать априори. Просто ляжет в их кровать и не сдвинется больше, пока лилии не убьют его.       Есть ли хоть один шанс, что Тэхён не захочет двигаться по жизни? И его желанием будет замереть рядом с мужчиной, родить ему ребёнка, в идеале не одного, и просто любить. Чонгука.       Конечно, по теории вероятности этот шанс должен быть у Чонгука. Хотя бы один малюсенький. И одинокий, как и сам альфа.       Но с противоположной стороны весов слишком много других вариантов развития событий, и каждый из них уменьшает шанс на счастье мужчины.       У него даже нет гарантий на тему того, что омега захочет остаться с ним через полгода или год. О каких совместных десяти годах идёт речь?       Может, Тэхён решит уйти через месяц или три, просто поймёт, что не потянет график жизни Чонгука и его характер. Или встретит другого альфу, только своего возраста, с которым больше совместных интересов и планов на жизнь. А темп и видение будущего совпадут. Это приносит немыслимую боль, что в подобном случае, как и в любом другом, он примет решение Тэ и будет уважать его. Как и принадлежать этому омеге. Сможет ли он подпустить к себе кого-то другого? Увольте. Это не в его политике.       В каждом чёртовом варианте будущего Чон видит своё одиночество. Беспросветная тьма скалится, ожидая прихода альфы. Они давно не виделись. Она соскучилась.       Быть может, поэтому он так отчаянно старается проникнуть в мысли омеги. Понять, чего тот хочет, что можно ожидать от него. Как подступиться, чем заманить в свои сети, чтобы оставить там навсегда.       — Я слушаю тебя, Чонгук, — парень берёт его за руку, но садится уже рядом. Не на его бёдра, просто рядом.       Это началось сейчас? Именно в этот момент? Он стал отдаляться от него?       Данный день и вечер Чон будет вспоминать той самой точкой, когда всё пошло не туда?       Прекрати. Он просто сел.       Депрессивные мысли доведут тебя, Чон.       — Я всё ещё старше тебя. И не в силах это изменить, — начинает мужчина, поглаживая большим пальцем тонкое запястье.       — Чонгук-а, пожалуйста, — брови его заламываются. Неужели этот бесконечный день не намерен заканчиваться? Неужто все решили заводить с ним бессмысленные диалоги?       — Но это правда.       — Я знаю, что ты старше меня. Правда, я не глупый! — он начинает закипать быстро. Все считают его безмозглым. Неужели он видится таким? Сначала родители, теперь альфа. Что за фигня? Это у них кризис средних лет или что-то в этом роде?       — Свет очей моих, не злись, — альфа голову склоняет к руке, целуя костяшки.       — Чонгук-а, — он умирает и рождается заново от этих старомодных, но метких для его сердца слов. Они словно проникают внутрь, выжигая себя внутри. Рукой свободной зарывается в чёрные волосы.       — Меня это волнует, и я хочу услышать твои мысли. Поговори со мной, — альфа просит открыться. Подарить ему надежду. Тот самый шанс, чтобы жить дальше.       — Меня это не пугает и не смущает, если ты об этом, — Тэ готов говорить просто по той причине, что мужчина попросил. Ведь когда он являет миру (Чонгуку) своё желание, тот исполняет его тоже. Омега отвечает взаимностью.       Этого достаточно и одновременно недостаточно. Он не может требовать каких-то клятв и заверений сейчас, что Тэхён его никогда не оставит.       — Понимаешь, я не думаю, что тебе тридцать семь...       — Не говори это вслух, — перебивает его Чон, поднимая голову, чтобы видеть омегу. Он никогда не стеснялся своих лет, возраст его не заботил, но теперь, когда вслух произносится цифра Тэхёном, она кажется слишком чудовищной.       — Не говорить чего? Твоего возраста? — уголки губ омеги поднимаются. — Тебе тридцать семь, Чонгук.       Конечно.       Он продолжит это делать.       — Так вот, я не думаю, что тебе тридцать семь, а мне девятнадцать каждый раз, как только вижу тебя. По правде говоря, это последнее, о чём я подумаю, — заверяет его Тэхён.       — Это сейчас. Пройдёт время…       Тэ не даёт закончить фразу, не желает слышать. Что там придумал мужчина.       — Пройдёт время, потом ещё пройдёт время и ещё. А потом мы умрём. Конец.       — Ты слишком наивен, — альфа укладывает свою голову на колени Тэхёну, устраиваясь удобнее на диване. Это уютно и приятно. Сущность внутри жаждет видеть такое в своей квартире в Сеуле. Чтобы вечерами они стыковались в таком состоянии после тяжёлого дня. Их окружал бы феромон мужчины, пропитавшийся во всё вокруг за долгое количество лет. Невесомо дополняемый лилиями. Сущность удачно подкидывает картинки их возможной совместной жизни. Хотелось бы верить. Но.       — И ты совершенно не думаешь о будущем, — продолжает Чон.       — Что ты хочешь услышать от меня? К чему ведёшь этот диалог? — Тэ глядит прямо в глаза морионовые.       А действительно, какой итог старший хочет получить?       Это страх кричит в нём. Всё до боли просто: желает быть брошенным сейчас, пока чувства его не так сильны. Стремится вразумить омегу, чтобы тот сам отказался от него сейчас. Понял бы всё, встал и ушёл.       Призраки прошлого кусают больно. Вселяют панику.       — Я не уйду. Не хочу! — смело заявляет омега.       — Есть недопустимые вещи по типу модного абьюза или изношенного временем физического и морального насилия. И это то, после чего должны уходить люди из отношений. И я тоже уйду после подобного. Мне только предстоит узнать тебя. Пока нет ничего, что оттолкнуло бы меня от тебя.       Он готов упасть в колени и остаться там на всю жизнь. Излишняя влага скапливается в глазах, и Чон начинает моргать чаще. Его очарование. Смысл.       — Не знаю, что в твоей голове, но я бы хотел… Ну. Знаешь, — произносить громогласные речи — всё ещё не его профиль. Юноша начинает смущаться, краснея ушками.       — Мой смысл жизни. Я плохо тебя слышу отсюда. Повтори, пожалуйста, чего желает твоя душа? — как же сильно это доставляет ему удовольствие. Смущать Тэхёна стало фаворитом его повседневных дел. Сразу после их поцелуев и объятий.       — Чонгук-а-а, — омега голову откидывает, чтобы щёк видно не было порозовевших.       — Понимаешь, я в таком возрасте… Нужно говорить чётче и желательно чаще. Память может подводить меня. Повтори, прошу тебя.       — Нет.       — Ну не упрямься, Тэхёни, — голос ласковый и обволакивающий. Море вокруг становится насыщеннее. Альфье эго раздувается.       Сокджин всегда говорил Тэтэ одну простую вещь, банальную истину: лучшая защита — это нападение. И не то чтобы сейчас омега собрался нападать на кого-то, но и отвечать тоже не было в его планах. Предложить отношения взрослому мужчине. Вот ещё.       — Ты смущаешь меня, — выдаёт он, руками похлопывая по предплечью, чтобы альфа приподнялся.       — Тебя не смущает расстёгивать мою рубашку и трогать меня, но сказать что-то выше твоих сил? — Чон следит пристально за Тэхёном, уходящим от него. Тот оборачивается, губы его поджимаются, а глаза сужаются. Не спуская взгляда с альфы, он берёт в руки подушку с края дивана, кидая ту в Чонгука.       Альфа ловко ловит её рукой, прижимая к груди.       — Я травмирован. Мне нужна твоя помощь. Вернись ко мне, — он провожает омегу до поворота на кухню, где решает спрятаться младший.       Что хотел бы Тэхён, остаётся загадкой для Чонгука. Парень не сознаётся ни под щекочущими его пальцами, ни под нежными и требовательными губами на изящной шее. Альфья сущность с вожделением принимает тот факт, что омега не противится ему, вместо этого доверчиво подпускает ближе.       — Я не убирал вещи, в которых ты спал вчера. Можешь спать в них же, — предлагает Чонгук, когда дело доходит до сна.       — Да, хорошо.       Телефон омеги начинает вибрировать. Юноша кидает взгляд на дисплей. Оппа. Взгляд возвращается к мужчине.       — Я пока схожу в душ.       Тэ благодарен ему за это. Он сможет спокойно поговорить с папой один на один. Звонок обрывается, а альфа скрывается в ванной комнате.       — Оппа, — Тэ набирает сразу. Сокджин отвечает с первого гудка. Собирался вновь повторить свой звонок.       — Тэхён, — голос серьёзен и насторожен.       — Я обещал предупредить, если мои планы изменятся. Я предупреждаю. Они поменялись.       — Тэхёна.       — Папа, правда, всё хорошо. Я в порядке, — он старается успокоить Джина.       — Постарайся не натворить ошибок, — обречённость и беспомощность от ситуации сковывают Сокджина.       — Я люблю тебя, — шепчет Тэтэ.       — И я тебя люблю.       Звонок заканчивается так же быстро, как и начался. А омега отправляется в спальню. Бам преданно следует за ним.       — Что, дорогой? — парень присаживается на кровать, обращая внимание на добермана. А тот только рад этому, хвостом вилять активнее начинает.       — Ты такой красивый, — продолжает тот, гладя вдоль позвоночника.       — Такой хороший мальчик, да? — треплет нежно по голове. Бам в ответ облизывать руку начинает, принюхиваясь.       — Пахну цветочками. Тебе не нравится? — Тэ губу нижнюю смешно выпячивает, не получая ответа.       — Конечно, ты дитя моря. Куда тебе до цветочков моих.       Бам гавкает, впервые нарушая этот монолог, показывая своё недовольство. Терпит, как и хозяин его, пока не дойдёт до крайности. Словно всё понимает.       — Тэхён-а, — альфа появляется спустя минут пятнадцать в тех же домашних шортах и с полотенцем на шее, что удачно впитывает влагу, капающую с волос.       — Можешь идти в душ, — Чон продолжает стоять в проходе.       Тэ лишь глубоко выдыхает, потирает ладони о свои колени и всё же встаёт.       — Да, я… Да. Пойду в душ.       Шаг, другой, ещё несколько. И вот он стоит перед обнажённым торсом альфы, что преградил ему путь.       Судорожный вдох, и Тэ поднимает глаза на альфу: тот с идеально сложенными и ничем не прикрытыми мышцами.       — Тэ, — тон его обеспокоенный, словно не понимает, чем может быть вызвано такое заторможенное поведение омеги.       Ответа не поступает. Ким лишь поднимает немного брови, как бы давая понять, что он тут и слышит Чона. В то время как сущность омежья внутри по полу катается. От такого вида альфы. Ведь весь его вид кричит призывно. Мозг отключается, хочется прикоснуться, вновь ощутить, как приятно будут перекатываться мышцы под пальцами, а после ловить приятное покалывание в них. Омега внутри добавляет картинок, как он взял в рот сосок Чонгука, на что получил стон в благодарность. Альфе бы понравилось, если Тэхён сделает что-то подобное сейчас. Сущность требует действий. Кончики ушей безбожно краснеют, и зрачки расширяются от воспоминаний.       — Тэхёни, — Чонгук губами ко лбу прислоняется. Волнение берёт своё. И он начинает искать причины поведения омеги. Вдруг тот чувствует себя нехорошо. Температура не отличается от обычной, свойственной омеге.       Запах лилий ярче становится, дразня альфью сущность. Чон ловит глазами парня. Что происходит?       — Мне нужно в душ, — эта фраза стоила всех усилий. Невозможно думать, когда на тебя находит возбуждение.       — Хорошо, — настороженно выдаёт мужчина, пристально глядя на омегу.       Тэ юркает мимо плеча альфы, ускоряя свой шаг на пути в ванную комнату. Когда замок на двери закрывается и Тэ садится на край ванной, ему кажется, он не выйдет отсюда. Взгляд опускается на приподнявшееся возбуждение, а между ягодицами становится влажно. Как если бы у него началась течка или он возбудился. Омега внутри негодует, почему они не остались рядом с альфой. Не позволили случиться чему-то поистине прекрасному.       Парень стягивает футболку и брюки, оглядывая свои трусики через зеркало. Он, очевидно, возбуждён. Такое случается, и это нормально. Тэхён поворачивается задом и оглядывает влажное пятно. Да, возможно, у него есть небольшая проблемка.       Он надеется, что прохладный душ нейтрализует это неожиданное недоразумение.       Вода не спасает. Он словно нагревается ещё сильнее. Сердце в груди заходится быстрее, а дыхание учащается. Тэ отрывает голову от стены, что была ему опорой, и опускает взгляд на налившийся кровью член. Как это возможно? Прохладный душ всегда спасал его, если подобное происходило утром. Он не касался себя даже в течки. Подавители были его спасением. Случалось, что он тёрся об одеяло или подушку. Это приносило ему нужную разрядку, если течка накрывала его неожиданно, а лекарство не успело подействовать. Тут нет ничего, обо что он в теории мог бы потереться, как бы это не звучало в его голове.       И теперь он совершенно не знал, как устранить эту проблему. Время идёт. Чонгук может начать беспокоиться. Что, если он подойдёт к двери и учует его, такого нуждающегося? Он мог бы просто оставить дверь приоткрытой, и альфа придёт к нему. Такому маленькому и неопытному омеге. Сущность недовольно фырчит и требует призывно открыть дверь и ждать. Тэ готов начать биться головой об стену. Он не поступит так. Это неправильно. Действующая часть его мозга судорожно пытается придумать, что можно сделать. Он мог бы одеться и уйти. Двери ванной комнаты и входная не так уж и далеко. Если мужчина будет на кухне и не увидит его сразу, он бы успел уйти.       Нет! Это ужасно! Просто отвратительно поступать подобным образом с Чонгуком. Сбежать от него, словно тот какой-то насильник, а он жертва. Он бы нашёл его. Тэхён не успел бы даже выйти с территории жилого комплекса, альфа настиг бы его. Это построило бы лишь стену непонимания между ними. Помимо этого, оказаться возбуждённым ночью в городе, очевидно, не лучшая идея. Поэтому быть пойманным Чоном – самый лучший вариант. Омежья часть только радуется такому исходу, где в результате он окажется в этих сильных и властных руках. «Ощутить, как я буду хорошо заполнять тебя». Слова альфы играют сейчас против него. Омега уверен, что Чон справится просто на отлично с его заполнением. И он бы обязательно принял всё, что Чонгук дал ему.       Тёплый сгусток смазки вытекает из Тэ, на что он начинает хныкать. Рука тянется к ягодицам, желая смыть её, чтобы не было следов от происходящего. Пальцы проезжаются между ягодиц, останавливаясь там. Неосознанно он начинает водить указательным пальцем по дырочке, пока не погружается фалангой внутрь. Стон, столь яркий и громкий, оглушает его. Даже шум воды не спасает. Капля предэякулята появляется на головке, тут же смываемая прохладной водой. Омега жмурится от новых ощущений, выпуская палец. Грудная клетка поднимается заметнее. Он задыхается. Вокруг лишь лилии. Тэ съезжает по стенке. Сил стоять больше нет. Мозг затуманен сладким возбуждением, он не в силах контролировать это. Парень сползает, полностью ложась на спину в ванной. Теперь огромный поток воды бьётся о его грудь, живот, пах и бёдра. Он представляет Чонгука, который мог бы осыпать его поцелуями ровно по этой же траектории. Очередной стон, но этот глушится в изгибе локтя. Парень кусает себя за плечо, когда рука обхватывает член, проезжаясь на пробу вверх-вниз пару раз.       Ноги подгибаются в коленях, раскрывая себя больше. Его небольшой член остаётся без внимания, пока рука движется ниже к дырочке. Он начинает круговые движения, приносящие дразнящее удовольствие.       Как бы это делал Чонгук? Сущность кричит о том, что они были бы окутаны феромонами моря. А альфа принёс бы столько удовольствия, был бы нежен с таким маленьким омегой.       Палец проскальзывает внутрь с очередной порцией выделяющейся смазки и мыслями о Чонгуке. Возможно, ему должно быть стыдно от того, что он делает тут, сейчас, в чужой квартире, представляя мужчину, что находится в нескольких метрах от него. Его рука начинает жить своей жизнью, когда пальчик совершает поступательные движения, погружаясь уже на две фаланги. Подобное с ним впервые, чтобы возбуждение было столь сильным и требовательным к себе. Он был лишён подобных чувств раньше, поэтому член призывно дёргается, когда омега проникает глубже, кончиком пальца задевая простату, принося непривычное удовольствие. Это ярко и ново. Ощущения утягивают его за собой на дно, тело содрогается в приятной судороге, а впалый животик окрашивается белыми каплями, тут же смываемыми водой, дабы не смущать омегу своим присутствием ещё больше.       Тэхён продолжает лежать так ещё какое-то время, впитывая в себя произошедшее, пока капли воды возвращают его в реальность. Всё пропахло лилиями, и он впервые не рад этому. Ему хотелось бы скрыть все следы своей небольшой шалости. Теперь произошедшее не вызывает в нём отторжения, лишь приятную и нашкодившую улыбку. Он ведь только что кончил, представляя Чонгука. В его квартире, пока сам мужчина находился за стеной. Хочется засмеяться от абсурда. Тэ садится в ванной, всё ещё не уверенный, смогут ли выдержать его ноги. Смущённо хихикает, прикрывая глаза, чтобы вода не попала в них.       Стук в дверь слышен даже сквозь шум воды.       — Тэхёна, ты в порядке там? — слышится из-за двери.       Он рад, что альфа не постучал в дверь, пока он занимался тут своим шкодничеством. Омега внутри бухтит, что мужчина мог помочь. Вообще-то.       — Да, всё хорошо.       Ему действительно стоит выйти. Он провёл здесь достаточно времени.       Брюки и футболка оказываются сложенными, когда он готов выйти. Пришлось надеть свои трусики, благо пятно почти высохло, и футболка Чона прикрывает часть его бёдер. Щёки вспыхивают уже сейчас, когда он представляет, как посмотрит мужчине в глаза. Остаётся надеяться, что это будет списано на результат длительной водной процедуры.       — Тэ, — выдаёт альфа, как только дверь открывается. Чон буквально ждал его последние минут пять. Взгляд встречается с обеспокоенными глазами.       — Чонгук-а, — пищит омега. Он лишь надеется, что альфа не слышал всех его стонов и яркого аромата лилии. Последнее точно вряд ли, потому что мужчина хмурится и заметно принюхивается. После чего брови ползут вверх.       — Тэхён-а, — тон становится глубже, а взгляд пристальнее. Сущность внутри, не до конца ещё понимающая происходящего, обостряется. Лилии дурманят его сознание априори, но сейчас он улавливает тягучие нотки цветов, такие сладкие, что можно ощутить на кончике языка. Мужчина нервно сглатывает, ещё раз оглядывая омегу перед ним. Отмечая прекрасные ноги и то, как правильно выглядит его футболка на Киме. Ему они больше идут. И его феромон будет преследовать омегу, давая понять, что этот мальчик занят.       Сущность внутри изводится, требуя контакта с омегой. Почему от него так сладко и маняще пахнет? Чон на грани разума. Нет. Нет-нет-нет. Он не будет. Не будет. Руки сжимаются и разжимаются в попытке сбросить напряжение. Это сильнее его.       — Думаю, тебе стоит пойти спать. Ты наверняка устал сегодня, — мужчина говорит больше на автомате, немного отступая, чтобы пропустить Кима.       — Да, наверное, — омега лишь голову опускает и проходит мимо.       Когда шаги прекращаются, он оборачивается, чтобы убедиться, что Тэхён ушёл спать. Нога делает шаг вперёд и ещё один, прикрывая немного за собой дверь, в то время как Чонгук жадно вдыхает яркие феромоны лилии.

___________