Enchanter

      Тэхён нервничает весь следующий час. Все остальные блинчики пригорают как один. Мысли его обременены предстоящей встречей и диалогом с папой. Настрой родителя очевиден из тона разговора по телефону. И хотя Ким обозначил свою позицию: оппа не в праве забрать его, Тэ всё ещё страшит то, что подобное может случиться. Сердце непрерывно трепещет от надвигающегося и неизбежного. Ким уже успел пожалеть, что сказал адрес Чонгука. Остаётся надеяться, что папа не станет оскорблять мужчину в его же присутствии и повторять все те слова, что сказал в последнюю их встречу. Даже Бам крутится всё это время у омеги, ощущая его тревогу.       Всё валится из рук. Чонгук вовремя подхватывает чашку, не позволяя ей упасть на стол. Молчалив и спокоен, тоже кружит рядом со своим мальчиком незаметной тенью.       Но в мыслях тоже корит себя, что опрометчиво согласился выдать свой адрес. Не оттого, что информация исключительно конфиденциальна и стоит думать о собственной безопасности, нежели оглашать адрес всем подряд. Нет. Стоило устроить встречу на нейтральной территории, откуда он мог бы увести своего омегу, тут же ситуация несколько сложнее. Выгонять кого-либо из собственной квартиры ему ещё не приходилось, и он надеется, что никогда подобного не случится, тем более родителя Тэхёна. Однако настроен он крайне решительно – не позволит забрать Тэхёна, если тот сам не пожелает уйти. Сущность мужчины тоже ощущает напряжение, оттого и места найти себе не может: к омеге своему тянется, желает успокоить и защитить. Чон тянет Кима к себе, останавливая суету мальчика. Усаживает на колени и за талию рукой ближе притягивает. А парень уже давно не здесь. Почти не реагирует на мужчину, пока тот не поворачивает голову на себя, касаясь свободной рукой скулы. Глаза медовые находят морионовые, пытаясь отыскать успокоение в их глубине.       — Я рядом. Всегда тут с тобой, — тихо выдаёт альфа. Напоминает банальные, но столь важные вещи сейчас. Тэхён не один.       — Я не хотел, чтобы впервые вы встретились при таких обстоятельствах: когда оппа желает вернуть меня в родительский дом.       Чону не ведомо, насколько осведомлены родители омеги о его личной жизни. Что Тэ рассказал о мужчине, а что утаил и приберёг для себя. Но даже при таких обстоятельствах догадки селятся в его разуме. Родители хотят вернуть омегу себе. Забрать у него Тэхёна. Сущность зубы скалит, принимая позицию оборонительную. Не отдаст своё. Не в тот момент, когда обрёл. И ни в какой иной. Не в этой жизни.       — Почему они хотят вернуть тебя домой? — сам себя отвлечь старается, ощущая подступивший гнев и собственничество. Грех новый берёт на себя.       Ким молчит некоторое время, руками обвивая шею и ближе вжимаясь в Чона. Стоит озвучить всё сейчас, ведь неизвестно, что позволит себе сказать оппа в присутствии мужчины. Так пусть знает правду от него.       — Мы близки с папой. Я многим делился с ним. И когда чувства и влечение к тебе охватили меня, конечно, он узнал об этом.       — Он оказался против? — предполагает альфа.       — Нет. Изначально нет. Но потом… Оппа думает, что ты просто развлекаешься и через какое-то время тебе надоест всё это. Он беспокоится. И это нормально. Но сейчас это переходит все границы разумного.       — Его мысли мне ясны. Но ты ведь знаешь, что не являешься минутным развлечением. Мы говорили не раз об этом уже. Я не заинтересован ни в ком другом. Только ты – моё очарование.       Тишина нарушается звонком в дверь, а после лаем Бама.       — Мне страшно, — сознаётся Тэ, вставая с бёдер мужчины.       — Я буду рядом. Дай мне знак, и я вмешаюсь в разговор, прекратив его, — заверяет альфа. Взгляд его падает на дисплей камеры, что транслирует омегу на входе территории в комплекс. Сердце пропускает удар. Он не может сознаться парню, но Чон тоже боится. Потерять Тэхёна. Рука нажимает на кнопку, открывая дверь для гостя.       — Хочешь поговорить вдвоём? Я могу уйти в кабинет, — предлагает мужчина. Страх, что омегу могут убедить в лживых идеях, добавляется к прошлому.       — Нет, мне нечего скрывать от тебя. Смысл его прихода ясен. Вряд ли он захочет обсуждать что-то иное, — бормочет парень, подходя к альфе. И пока он позволяет себе прижаться к накаченной спине мужчины, окольцевав его талию, уткнувшись лицом меж лопаток, все проблемы отходят. Чон накрывает руки омежьи своими. Согласен так простоять хоть всю жизнь, пряча своё сокровище за спиной, чтобы никто не увидел и не отобрал.       Новый звонок нарушает их маленькую идиллию. Взгляд устремлён на дисплей, что показывает того же омегу, но теперь перед дверью в квартиру. Одна дверь отделяет троих людей. Она слишком символичная, и открытие её может привести к непоправимым последствиям. Чонгук чувствует себя тем самым котом Шрёдингера: он ощущает себя одновременно счастливым и потерявшим всё, пока дверь закрыта. Покуда не произошло ничего. Почему ему не предоставлен выбор? Он желает быть за дверью, прятать своего мальчика, не открывая тайн и слов, что принёс с собой пришедший человек. Чон рискует наступить на старые и заржавевшие грабли вновь, что принёс с собой Сокджин. Его настоящее подвергается опасности быть омрачённым прошлыми ошибками жизни. Знала бы дверь его квартиры: сколько всего на себя берёт сейчас.       Приходится сделать шаг. Омега не разъединяет рук, всё ещё прячется за спиной Чонгука, синхронно шагая за ним. И пока альфа намеревается сделать ещё один, чтобы дотянуться до кнопки, Ким останавливает его. Выходя из своего укрытия, встаёт перед альфой, протягивая руку вперёд и открывая дверь.       Порыв вернуть мальчика назад охватывает Чона, в то время как входная дверь открывается, являя гостя.       Взгляд находит Тэхёна моментально, после чего поднимается на мужчину за ним, встречаясь с тем взглядами. Тьма зрачков и тяжесть взора не несут ничего хорошего, пока владелец их шагает в квартиру чужую.       — Оппа, — омега нарушает тишину. Впервые за долгое время не рвётся в объятия папы, радуясь встрече. В памяти свежи все слова.       — Тэхён, — Сокджин тянет руку, желая обнять ребёнка своего.       Несмело, но шаг всё же приходится сделать. Джин обхватывает его лицо, пристально разглядывая и втягивая смешавшийся аромат ребёнка, но так и не находя на шее символичной отметины.       — С тобой всё в порядке? — взгляд его хмурый.       Тихое и одинокое «Да» шепчет Тэ. Скрывать ему нечего. В этом доме никто не желает ему зла, не замышляет против него плохое. Нет в мыслях чужих воспользоваться маленьким омегой, играя на его чувствах. Но обида от прошлого разговора и холода сегодняшней встречи пробирается в душу Кима. Желает быть прижатым к своему альфе, находиться в его объятиях и ощущать спокойствие.       — Оппа, это Чонгук, мой альфа, — опомнившись, говорит Тэхён, убирая руки со своего лица и оборачиваясь на мужчину.       — Чонгук, это Сокджин, мой оппа. Знакомьтесь.       — Добрый день, — спокойно выдыхает Чон. Взгляд его и душу не трогает подобное знакомство, потому что ему ясна цель визита старшего омеги. Оттого и все внутренние рецепторы направлены исключительно на своего мальчика. Чтобы вовремя уловить его состояние и остановить происходящее, покуда будет это в его силах. Отсутствие длительной совместной жизни не позволяет ощущать в полной мере состояние партнёра, хотя прошедшая течка достаточно сблизила их, но сущности внутри приходится быть в постоянном напряжении от ситуации. Удивительно, как раньше он мог уловить отголоски вишни и альфья часть была направлена исключительно в ту сторону. А сейчас, найдя и обретя своё, его не волнует ничего более маленького омеги, что распространяет феромоны лилий.       — Хм, — тихо выдаёт Сокджин, отводя взор от двух фигур, позволяя взгляду своему пройтись по интерьеру за чужими спинами.       — Не будем стоять в дверях, — не предлагает, приказывает Чонгук, разворачиваясь и проходя вглубь своей квартиры. Предоставляя возможность сказать что-то личное, если в подобном имеется необходимость.       Тэхён проводит папу в гостиную, где, прислонившись к стене, стоит альфа. Словно цербер, следит за происходящим. Сокджин в полной мере вдыхает смешавшийся аромат моря с лилиями, в неверии смотрит на своего сына и Чона. Может ли кто-то выйти из-за угла с камерой и сказать, что это глупый розыгрыш? Нет? Тогда позвольте проснуться ему от кошмара, ибо в нём он начинает терять сознание, хватаясь за голову. Тэхён, идущий рядом, подхватывает папу под локоть, усаживая на диван. Чон тут же направляется в сторону кухни за водой, отвлекаясь на скребущегося за дверью кабинета Бама. Приходится мысленно извиниться от того, что они закрыли питомца за дверью иной комнаты, не позволив познакомиться с новым человеком. Но его омега попросил о подобном, уведомив, что оппа не дышит любовью к собакам.       — Папа, ты в порядке? — встревоженно спрашивает Тэ.       — Да. Просто… — Взгляд его впивается в фигуру Чона, вновь появившуюся в поле зрения. — Не каждый день знакомлюсь с альфой сына.       Чонгук оставляет стакан с водой на столике перед гостем.       — Приятно познакомиться, — ухмыляется альфа.       Тишина ощущается напряжением.       — Тэхён, позвони отцу, он очень беспокоится за тебя, — Джин переводит взгляд на сына.       — Хорошо, я позвоню ему, — парень кивает головой в подтверждение своих слов.       — Сейчас, Тэхёни. Позвони прямо сейчас.       Взгляд мечется между Чонгуком и папой, останавливаясь на первом с неподдельным беспокойством в глазах. Но альфа лишь слегка кивает, подталкивая мальчика к звонку.       Сокджин следит за своим ребёнком, что скрывается на кухне с телефоном в руках, дожидаясь, пока не услышит разговора с Намджуном.       — Чонгук, — произносит он имя. Внутри всё сжимается.       — Сокджин, — альфа отходит от стены, усаживаясь на противоположный край дивана, позволяя тонким ноткам вишни добраться до его носа. Сущность улавливает давно забытое.       — Что ты творишь, Чон? — шёпотом возмущается тот, оглядываясь, как бы сын не вышел из кухни.       — Я знакомлюсь с родителем своего омеги, — он откидывается на спинку дивана.       — Прекращай этот цирк, — цедит Джин.       — Не понимаю, о чём речь.       — Как ты мог? Он мой сын!       — Я знаю, что он твой сын.       — Чонгук, образумься! Он юн, не порти ему жизнь.       — Мои намерения к Тэхёну прозрачны. Ты думаешь слишком скверно обо мне.       — Чонгук, я прошу тебя, оставь мою семью, — взмаливается тот.       — Я не отдам тебе Тэхёна. Моя сущность признала его своим омегой, как и его меня, — резкая смена тона заставляет Сокджина дёрнуться от альфы.       — Этого не может быть! — Боль от слов давит изнутри, пока слёзы появляются на чёрных глазах.       — Чонгук, пожалуйста, — он тянется к альфе, желая взять того за руку, передать ту боль сердца за своё чадо. Но Чон лишь одёргивает свою руку, невесело ухмыляясь.       — Жизнь ставит всё на места, Джин.       — Ты мне мстишь. Он ведь не нужен тебе. Это всё твоя глупая месть мне за прошлое, — омега прячет лицо в руках, скрывая свои слёзы.       — Ты бредишь, Сокджин. Твой разум сходит с ума уже слишком давно.       Ему больно видеть омегу в таком состоянии. Воспоминания о нём были заполнены тёплыми картинками о юношестве и предательстве, жестокости и боли. Но даже при таком раскладе мужчина не позволял себе думать скверно об омеге. Но состояние Джина сейчас заставляет пугаться Чона, продолжая улавливать горечь в феромонах вишни.       — Отпусти его, прошу тебя, Чонгук, — омега убирает руки от лица, судорожно втягивая воздух, подсаживаясь ближе к мужчине. — Ну же, Чонгука, прошу, услышь меня, — рука его касается бёдра альфы, ненавязчиво похлопывая.       — Услышь ты меня. Тэхён принадлежит мне, — пытается донести Чон.       Пока сущность омежья в истерике бьётся и кричит: «Это я принадлежу тебе».       — Он мой сын, Чонгука, — давит в себе боль, касаясь предплечья.       — Ты опоздал, — взгляд уходит к окну. Нет желания видеть омегу в таком состоянии. Они не поймут друг друга и не уступят.       — Он годится тебе в сыновья. Не смеши общественность.       — Кому какое дело. Никого не касается, сколько ему и мне лет. Кажется, это беспокоит лишь тебя.       — Он юн и влюбчив, Чон. Это всё закончится, когда он поймёт, какой ты, — бьёт по больному, самому уязвимому.       — Он так не поступит со мной, — глаза зло сверкают, возвращаясь к Сокджину. Не этому омеге рассуждать о подобном.       — Чонгук, — вновь начинает Джин, но речь его, как и рука, одёргиваются. Тэхён возвращается к ним.       — Оппа, — смена положения людей заставляет напрячься.       — Да, Тэхёни, — тот оборачивается с натянутой улыбкой.       — Отец приехал тоже в Сеул? — просьба о совместном семейном ужине не внушает былой радости. Но то была воля Намджуна. Он не виноват ничем перед своим ребёнком. Оттого и Тэ не видит в его предложении иного умысла, кроме как примирить своих омег.       — Конечно, мы приехали вместе. Ему нужно подписать какие-то бумаги, — отмахивается Сокджин, пока его левая рука продолжает покалывать от касаний.       — Аппа хочет устроить семейный ужин.       — Это отлично, очень кстати, — реакция настолько естественная, что Тэхён даже не подозревает об осведомлённости папы.       — Собирайся, помогу тебе добраться до квартиры, — он поднимается с дивана, не обращая внимание на недовольство альфы, направляясь к окну.       — Я так и не понял. Ты потерял ключи от вашей квартиры с Чимини? Тебе стоит оставить дубликат у нас на подобный случай. Я пробыл там сегодня слишком долго, — продолжает болтать старший омега.       Двое оставшихся напрягаются слишком синхронно, ловя взором друг друга. Молчаливые взгляды наполнены слишком большой тревогой, особенно у Кима. Его страх претворяется в жизнь.       — Не стоит. Пусть отец отправит мне адрес и время, и я приеду, — он так и замер посреди комнаты. Реакция и лёгкое изменение в феромонах лилии заставляют Чона подняться с дивана и направиться в сторону омеги. Сущность скулит, желая защитить и спрятать от любых обстоятельств, что приносят дискомфорт его мальчику.       Чонгук встаёт за спиной, собственнически окольцовывая рукой тонкую талию. Являет свой выбор, показывает принадлежность. Целомудренный поцелуй за ушком и окутавший запах моря успокаивают.       — Не упрямься, тебе не стоит здесь оставаться, — Джин оборачивается, пресытившись видом на Сеул. Увиденное злит разум и сущность. Эмоции меняются слишком быстро, не успевая быть спрятанными.       — Оппа! — если старший намеревается начать вновь старый разговор, пусть уходит прямо сейчас, как бы больно ни было младшему. Но он не позволит клеветать на альфу и оскорблять себя даже собственному папе.       — Тэхён, ты идёшь со мной, — шипение и злость от неконтролируемости ситуации сносит все разумные границы, являя истинное отношение омеги к происходящему. Не отдаст сына этому альфе. Костьми ляжет, но не отдаст.       — Нет, — уверенно молвит Тэ. Являть свои ответы, пока за спиной стоит его мужчина, легче.       — Тэхён! Прекрати! Немедленно иди сюда! — сквозь зубы цедит старший. Всё внутри кипит от злости и смешанных эмоций, от неподчинения, невозможности уберечь дитя своё и ревности. Но в последнем Сокджин боится признаться даже себе.       — Он никуда не пойдёт, — Чонгук влезает в бессмысленную перепалку.       И фраза эта выводит из себя лишь больше старшего омегу.       — Он несовершеннолетний и подчиняется мне, — юридически Сокджин прав, но Чон не позволит забрать Тэхёна.       — Он. Никуда. Не пойдёт, — выделяя каждое слово, повторяет альфа. Его наполняет неправильность и отвращение к происходящей ситуации: они словно делят парня, как какой-то предмет.       — К чёрту! Ты пожалеешь об этом, Чон. — Джин разворачивается на носках, собираясь как можно скорее покинуть эту проклятую квартиру. И неправильный запах моря с лилиями, что оседает глубоко внутри.       — Я жалел слишком долго в своей жизни. Не позволю подобному повториться вновь, — взгляд его провожает некогда знакомый силуэт, что приносил счастье и боль в своё время. Сейчас же его сердце не трогает ничего. Кроме одного маленького омеги, что сильнее вжимается в грудь мужчины. Его смысл.       Входная дверь громко захлопывается, позволяя выдохнуть Тэхёну и развернуться в крепких объятиях. Всё его существо отчаянно нуждается в альфе, пока Чон ловит его руки своей, оставляя на тыльной стороне трепетные поцелуи, желая успокоить своего взволнованного мальчика. Медовые глаза опечалены случившимся. Конфликтовать с папой тяжело душой. Подобное приносит непостижимое чувство неправильности. Но иному не суждено было случиться.       — Слушай своё сердце и душу, только там найдёшь правильные ответы. Тебе будет казаться, что ты поступаешь неправильно. Но спроси себя сам, подошёл бы тебе иной вариант развития. Не позволяй сомнениям селиться внутри тебя. — Мудрость приходит с годами и опытом, а подобного у Чонгука предостаточно. И он намерен делиться всем, что есть у него, со своим омегой. А сейчас не желает видеть печаль во взгляде напротив, что селит гнусные сомнения в своих действиях и поведении.

***

      — Где Тэхён? — первым делом спрашивает Намджун, не наблюдая сына за Сокджином.       — Тэхён решил остаться со своим мужчиной, — Джин достаёт из небольшого пакета уже открытую бутылку красного сухого.       — Ты извинился перед ним? — он так долго и упорно старался донести, что случившееся непродолжительное время назад событие в их доме крайне задело Тэтэ. Взывал к разуму мужа и снисходительности, подталкивал примириться с сыном, найти подход и вернуть былое спокойствие в их семью. И какое же воодушевление постигло его, когда пару дней назад Сокджин сам предложил отправиться в Сеул и поговорить с Тэхёном.       — За что мне извиняться?! — Джин делает два крупных глотка из бутылки.       — За свои слова. Чего ты добиваешься? Хочешь отвернуть его от себя совсем? Или надеешься, что я буду примирять вас?       — Он вернётся сам, когда произойдёт непоправимое, — лицо его украшает издевательская ухмылка, так несвойственная Сокджину.       — О чём ты говоришь? — альфа не собирается играть в загадки. Если есть что-то неизвестное ему, пусть Джин поделится. А коли не собирается открывать тайны, должен молчать о них. Однако фатальность фразы заставляет испугаться мужчину. Речь идёт об их сыне. Как омега может говорить подобные вещи с таким тоном? Разве не должен он стремиться уберечь от всего их дитя? Конечно, Тэхён вырос, но это не мешает им беспокоиться и стараться уберечь от возможных падений сына.       — И прекрати уже пить! — крепкая рука выхватывает открытую бутылку вина, расплёскивая часть на пол.       — Этот мужчина... Он... — Сокджин заикается на полуслове. Кончики пальцев, что касались альфы, начинают вновь покалывать, пока омега уставился на свою кисть, словно видит её впервые.       — Почему ты называешь его мужчиной? Он настолько старше Тэхёна? Он упоминал, что альфа взрослее его, но неужели разница так бросается в глаза?! — бутылка громко ставится на стол, подальше от мужа, чудом не треснув.       — Он почти наш с тобой ровесник, — тихо проговаривает омега, усаживаясь на край стула. Собственные ноги предательски подкашиваются от воспоминаний сегодняшней встречи.       — Что? — брови стремятся глубоко на лоб, пока зрачки расширяются.       — Нет, подожди, ты видел его? Он столь не внушил тебе доверия? Быть может, это, конечно, не нам решать, но если намерения его серьёзны в отношении нашего сына... — рука проходится по короткой стрижке на голове, останавливаясь на задней части шеи. Альфа старается найти компромисс у себя в голове, взывая к голосу разума.       — Я видел его, — давит из себя Джин.       — И кто он? Чем занимается? Как выглядит? Ты знаешь его имя? Можем обратиться к определённым людям и узнать информацию про него.       — Я знаю не только его имя, я просто знаю его. Ты тоже, — отрешённость взгляда пугает альфу, заставляя подойти к своему мужу. Сущность внутри беспокоится за своего омегу.       — Кто он? — мужчина присаживается на корточки у ног Сокджина, собирает руки его в свои.       — Это Чонгук, — имя обжигает внутренности. Он не повторял его столь часто за последние несколько лет, сколько сказал сегодня.       — Так... Что за Чонгук? — разум ковыряет в воспоминаниях в попытках найти кого-то, связанного с этим именем.       И находит. Давно забытое и прожитое.       Чон Чонгук был знаком им обоим. И не принёс с собой в их жизнь ничего хорошего.       Чёрные глаза поднимаются, впиваясь в противоположные и открывая сокрытое.       — Чон Чонгук.       В своём возрасте ему впервые за несколько лет хочется прикинуться непонимающим происходящего. Желание его узнать, что это какой-то другой Чон Чонгук, настолько велико, что поспорило бы с масштабом планеты. И альфа разрешает себе этот глупый и наивный вопрос. Ставка на зеро.       — Ты понял, какой Чонгук, — руки вырываются из супружеских, укладываясь на груди, пока мужчина опускает голову на колени Сокджина. Тихий, неверящий, нервный смех слышен снизу.       — Твой Чонгук? — боль в глазах альфы режет, как и его слова.       — Мой? — изумлённо спрашивает омега. Уму непостижимо. Пусть обвинит его в чём угодно, но не в том, что Чон его. Это единственное, что не случилось в его жизни. Чонгук никогда не был его.       — А чей же ещё? Это что, шутка какая-то? — альфа отодвигается от мужа и полностью усаживается на пол, складывая руки на согнутые колени. В голове не укладывается, как подобное могло произойти. Тишина заполняет комнату, позволяя Джину вернуться в воспоминания своей молодости, что он всегда берёг у себя в памяти.       — Он сказал тебе, чего хочет?       — Что?       — Что ему нужно от Тэхёна? Он... выдвинул какие-то условия? Или что-то ещё. Я не знаю. Это ты виделся с ними, не я! — Тон повышается от бессилия над ситуацией.       — Какие условия, Намджун? Это не какая-то сделка. Очнись, — омега тоже не знает, что делать, тоже тонет в панике и отчаянии.       — Ты знал, — вдруг предполагает тот, складывая всё прошлое поведение мужа с одним единственным фактом. В голове никак не мог сложиться пазл, в котором Сокджин оказывается столь против альфы сына. Ему казалось это чрезмерной опекой. Теперь же он ощущает себя глупцом, который был в неведении всё это время.       — Предполагал, — омега отводит голову, не желая смотреть на мужчину, а взгляд вновь цепляется за вино.       — К этому были какие-то предпосылки?       — Что? — Джин неверяще оборачивается на мужа. Всё-таки взяв алкоголь в руки.       — Ты же виделся с ним за эти годы, — омега втягивает судорожно воздух от произнесённого. Он-то наивно надеялся оставить подобное в неведении Намджуна. Как долго он знает? И как много?       — Ого! Неужели даже не будешь отрицать? — Альфа поднимается с пола, находя в себе силы бороться с ситуацией. — Быть может, он говорил что-то подобное, угрожал тебе…       — Он бы никогда не посмел угрожать мне, — уверенно произносит омега. Чонгук никогда не показывал неуважения в его сторону. И не позволил бы себе подобного.       — О-о, ну конечно. Тогда каким образом наш сын оказался именно с ним?! — Резкий удар ладони по столу заставляет вздрогнуть.       — Неужели это совпадение? — Наигранно тихо проговаривает Джун.       — Я не знаю. Не знаю, правда. Мне тоже страшно, что он может отыграться на Тэтэ или отомстить таким образом, что в конечном итоге просто разобьёт сердце нашему сыну. Зайти в своей мести дальше, — глаза наполняются солёной водой, являя одну из истин происходящего.       — Неужели все омеги в твоём роду слабы перед этим альфой? — Намджун бьёт больнее, зная слабые места супруга. Боль и полнейшее непринятие ситуации заполняют мужчину. Если судьба так смеётся над ним, это слишком жестоко. Он не сможет спасти второго омегу.       Ответа не поступает. Сокджин вновь припадает губами к горлышку бутылки спасительного алкоголя, позволяя альфе покинуть комнату.

***

      Чонгук не покидает Тэхёна на протяжении всего дня, изредка отвлекаясь на телефонные звонки от Мин Гю, который прибывает в панике всю последнюю неделю, судорожно передвигая встречи Чона изо дня в день. Они потеряли пару возможных контрактов, о чём омега не перестаёт жаловаться. Вторую сторону совершенно не устроил тот факт, что встреча была перенесена трижды, так и не случившись. Чонгук отмахивается от подобного, уверяя в том, что ничего катастрофического не произошло, и обещая завтра появиться в офисе. На что Мин Гю чуть ли не клянётся не выпустить мужчину из собственного кабинета, пока они не утвердят все встречи и не подпишут документы. Подобное случалось, и альфа отшучивался или сухо флиртовал в ответ, но сейчас фраза впервые вызывает неправильное чувство. Оставаясь без ответа со стороны мужчины.       Тэхён в своё время прибирает спальню, раскладывая все вытащенные вещи обратно по полочкам, собственноручно разбирает гнездо. Течка более не беспокоит его. Ныне в списке тревожащих его вещей первым пунктом значится оппа. Ким не может найти ответов ни на что: чем он заслужил сказанные в родительском доме слова? Отчего Чонгук так не полюбился папе? Зачем его желают забрать? Что вообще ему делать во всей этой ситуации. Жизнь лихо закрутила его, плетя интриги там, где их не должно было быть – между ним и родителем. Она ставит его на развилке тех самых дорог, где предстоит сделать выбор.       Каким должен быть выбор Тэхёна?       Ответа на вопрос он так и не находит за день. Как судьба посмела поставить его в ситуацию, где нужно выбрать между родителем и альфой, в котором он видит свою судьбу, как бы громко это ни было сказано. Безусловно, он ещё молод, и любая влюблённость будет казаться той самой судьбоносной. Но сущность его признаёт своего альфу. Ему неведомо, как это должно произойти, и отсутствие большого опыта позволяет опираться на те маломальские ощущения, что омега испытывал рядом с другими альфами. Чувство, что он ощущает рядом с мужчиной, не идут ни в какое сравнение. И с другой стороны, Сокджин – его родной и горячо любимый папа, что всегда поддерживал во всём его. Тэ чувствовал в нём своего друга, всем делился с родителем, не утаивая ничего, искал совета и поддержки. И как же так случилось? Что делать, если оппа заставит выбирать? Тэхёну кажется, что тот может прибегнуть к подобному, не ожидает такого от Чонгука. Тот тоже желал их примирения, но папа…       Оставшийся вечер проходит в тихих и неважных диалогах о погоде, завтрашнем дне и прогулке с Бамом. Чон позволяет себе предаться мечтам, что так выглядит его ежедневная жизнь. Никто из них не начинает разговора о произошедшем днём. Но отныне мысли мужчины обременяются возможным диалогом с омегой. Стоит ли рассказать Тэхёну всё сейчас или надеяться, что Сокджин пожелает благоразумно оставить всё в прошлом. Возможность потерять парня страшит, не позволяя диалогу случиться.       Со следующим рассветом Чон первым делом интересуется о том, чего желает его маленький омега этим утром. Его душа изводится в приятной истоме, стоит только услышать новое желание мальчика, а потом видеть блеск глаз от свершившегося. Тэхён просит остаться вместе в постели на весь день, укладываясь на грудь мужчины. Тихий глубокий смех заполняет комнату. Его омега не желает покидать одеяло и подушку. Это заставляет умиляться, вызывая тёплую улыбку.       — Мне нужно появиться в офисе. Дела не ждут, — альфа оставляет свой поцелуй на виске, аккуратно перекладывая Кима на желанную подушку, тем самым давая возможность омеге погрузиться в мир грёз.       Прохладный душ позволяет немного привести мысли в порядок, наметив предстоящий план на день, где в первой половине дня он действительно не покинет своего кабинета, посвящая всего себя насущным проблемам. Но к обеду обещает себе вернуться за Тэхёном. И, возможно, стоит проведать Юнги. Задуманному не суждено случиться, когда дверца душевой кабины слегка приоткрывается, пропуская под воду непоседливого омегу. Сон покинул его, стоило альфе встать с постели. Маленькие ладони укладываются на крепкие мышцы спины, оглаживая её и переходя на грудь, позволяя вжаться в мужчину в поисках тепла.       — Холодно, — пыхтит Тэ, сильнее прижимаясь в мускулистое тело.       Вода теплеет, как и сам мужчина под воздействием омеги. Поворачивается в его руках, обнимая в ответ, оставляя их в таком состоянии просто постоять под струями воды некоторое время. Руки тянуться к шампуню, выдавливая средство на руку, пока Тэхён доверчиво подставляется под ласку, причмокивая губами, позволяя заботиться. Сущность альфья по полу катается, от счастья лапкой подёргивая. Как же чужды были ему подобные базовые вещи, как совместный душ. Прежде Чонгук не подпускал Дохёна до себя в таком плане. Ему казалось странным желание принять душ вместе, кроме порыва страсти. Сейчас же, намыливая каштановые волосы своего мальчика, что доверчиво закрыл глаза и вверил всего себя в крепкие руки, всё внутри трепетно сжимается.       Позже Чон готовит завтрак, оставляя омегу собираться. Его гормональный фон до невозможности сбит. По-другому не объяснить то чувство, что альфе доставляет неимоверное удовольствие всё то, что касается его очарования. Сейчас это готовка еды на две персоны, а не только для себя. Такая простая вещь теперь приносит слишком много положительных эмоций.       — Как проходит твой обычный день на работе? — появление омеги не заставляет себя ждать. Тэхён, как и в душе, подбирается со спины, утыкаясь носом между лопаток.       — Офис, переговоры, объекты. Всё меняется в зависимости от срочности дела.       — Могу я поехать с тобой? — он оставляет одинокий поцелуй на лопатке, выглядывая на содержимое сковородки.       — Конечно, если хочешь. Но должен предупредить сразу: это будет безумно скучно. Я не смогу уделять тебе время ежеминутно, как происходит это дома. Меня не было слишком долго. В офисе скопилось ещё больше дел.       — Ничего, я возьму учебник по мировой экономике. Мне нужно будет пересдать её в сентябре. Не хочу оставаться без тебя тут.       — Ты провалил экзамен? — Чонгук с изумлением поворачивается.       — Меня завалили, — он недовольно закатывает глаза.       — Быть не может! Как посмел профессор завалить тебя?! — театрально возмущается альфа.       — Ну хватит, — сопит Тэ, отправляясь к шкафу с посудой, чтобы сервировать стол.       По дороге в офис мужчина предлагает купить омеге его любимую сахарную кому. На что получает горящие глаза и расплывшуюся улыбку на лице. Такими их и встречает Мин Гю вместе со всем офисом: счастливыми от присутствия друг друга, преисполненными чувствами, со стаканами кофе, обязательно горьким, что невозможно пить, и до тошноты сладким, а ещё с учебником по мировой экономике и тетрадью по ней же. Смех Чонгука заполняет тишину коридоров, открывая двери лифта, в котором альфа несколькими мгновениями ранее прижал к стене своего мальчика, что сиял ярче всех звёзд, украв томный и возбуждающий поцелуй. И когда цифра этажа подходила к нужной, неизбежно отстраняя возлюбленных друг от друга, нуждающееся «ещё один, Чонгук-а» было протяжно явлено в их уединении.       Невозможно противостоять его желаниям. А вид, как недовольно надуваются губы, получая отрицательный ответ на просьбу в очередном поцелуе, вызывает смех. Кажется, мужчина давно так часто не смеялся и не улыбался в своей жизни. Каменное лицо, обременённое тяготами жизни, отпечатком пройденных испытаний, что не сломили, но на определённое время подкосили Чона, не позволяя двигаться, всегда сопутствовало мужчине. Разбавляемое лёгким флиртом и ухмылками, так присущими альфе.       Мин Гю хмурится от услышанного. Господин Чон не часто позволяет себе проявления эмоций. Говорит строго и по факту, и увидеть улыбку, не быструю и вежливую, а искреннюю, было настоящей наградой, не говоря уже о чём-то большем. Интерес берёт своё. Что заставило объект его обожания показать свои эмоции в столь ранний час?       Увиденное обескураживает, заставляя потерять дар речи и любые мысли. Руки опускаются, как и нижняя челюсть. Омега. Совсем юный, с растрёпанными тёмными волосами, миловидным лицом и глазами, что смотрят только на Чонгука.       — Господин Чон, — блеет секретарь, привлекая внимание, что было направлено исключительно на парня рядом с ним, к своей персоне. Он так долго прихорашивался сегодня утром: выбрал свой любимый серый костюм-тройку, встал раньше, дабы сделать укладку. Чтобы увидеть хоть какой-то новый взгляд на себе от альфы. Чонгук так давно не был в своём офисе в Сеуле, что Мин Гю глупо надеялся, что по нему соскучатся. Наивный омега и не подозревал, что теперь все взгляды, слова, чувства и эмоции Чона обращены только к одному – маленькому и очаровательному омежке.       — Доброе утро, Мин Гю, — альфа поворачивается лишь на пару секунд, чтобы не озвучить приветствие с отвёрнутой головой из приличия. Вновь возвращая своё внимание на Тэхёна.       — Можешь зайти минут через пять, и я выслушаю тебя, — взор морионовых глаз всё же останавливается на секретаре, после чего вновь устремляется к своему спутнику.       — Нет, через десять минут, — рука его показывает направление к двери юному омеге, пропуская вперёд.       Глаза Кима жадно загораются, желая рассмотреть кабинет своего альфы, пока дверь за ними громко закрывается. Но Чонгук не позволяет свершиться задуманному сиюминутно, забирая стакан кофе, ставя на полку рядом со своим. И утягивает Тэхёна в ещё один, как и просил минутами ранее омега, поцелуй.

__________