Enchanter

      Во время обеда Чон, как и предполагалось изначально, уводит омегу радовать его желудок. На что Тэхён еле сдерживает улыбку в предвкушении. Пребывание в офисе альфы оказалось действительно слишком монотонным: как бы сильно парень ни старался занять себя делами, дабы не выглядеть беспомощным ребёнком, который не может провести время сам с собой. Но вся ситуация буквально выглядела именно таким образом. Хотя первое время Ким не мешал мужчине, усевшись в кресло в другом углу кабинета с учебником, в то время как взгляд его ястребом следил за подозрительным секретарём, что постоянно норовил дотронуться до его альфы ненароком. То бумаги передаёт, то укажет, где подписать нужно. Всё это крайне раздражало и не позволяло сосредоточить свои мысли на тенденциях развития мирового рынка, покуда секретарь не покинул помещения.       После чего омега позволил себе слишком многое: щёки его румянятся до сих пор от мысли, что он уселся на колени Чонгука, обвивая свои руки вокруг чужой шеи и утягивая в поцелуй. Волновало ли его, что кто-то может войти и увидеть подобное? Совершенно нет. Заботил ли тот факт, что Мин Гю может вновь вернуться, словно забыв подписать очередной документ? Тоже нет. Хотелось ли Тэ этого? О да! Чтобы этот чересчур позволяющий себе омега осознал, что мужчина занят.       Альфу и его эго тешило подобное поведение: видеть и знать, что Тэхён неравнодушен к нему, доставляло слишком много удовольствия, чтобы отказывать себе в подобном. Тихий обед с видом на реку Ханган прерывается звонком Мина, от которого беспечное состояние мужчины пропадает. Новость о том, что Нильсон явился в больницу к Юнги, наставив на того оружие, угрожая в открытую, отбивает аппетит. Но то, что Мин волновался в этой всей ситуации не за себя, а за какого-то омегу, заставляет думать, что Чон находится в параллельной реальности. Первое, что беспечно заполняет мозг мужчины – с каких пор он пропустил столь важное событие в жизни друга?       Второе и не менее важное: будет ли он спокоен в этой жизни?       Быть может, его кто-то проклял или криво посмотрел? От чего все беды валятся на Чонгука, не позволяя спокойно и счастливо жить свою жизнь. А ведь всё началось с самого юношества. Неужели он расплачивается за грехи свои из прошлых жизней? Почему судьба так несправедлива к нему?       Разве не может он просто быть?       Юнги нервничает, заставляя предаться панике. Его слова о том, что этот немец совершенно безумный и не остановится, пока не получит их контракт, вселяют сомнения. Чонгук действительно не придавал этому подобного значения. Признаться честно, он даже не особо воспринял то, что у Юнги сломана нога из-за этого же мудака. Все мысли кружились вокруг Тэхёна, выбросив всё лишнее и не касающееся парня подальше. Неприятное скребущее чувство в купе с тошнотой подступает к горлу. Ему становится дурно от себя. В мыслях ни разу не промелькнуло связаться с другом, вновь расспросить более точно и с подробностями. Предположить, что если Нильсон или его шавки нашли Юнги в ночном клубе, то это уже не просто звоночек, а удар в колокол.       Мужчина не позволяет раздумьям и философским рассуждениям поглотить себя. Чувства сковывают, заставляя ощущать себя загнанным в клетку. Но только пока Тэхён не обнимает его сбоку.       Тэхён.       Вот кого нужно точно уберечь и защитить. Мысли подбрасывают картинки, где на месте друга оказался бы юный Ким. Из-за него. Нет. Подобного он себе не сможет простить. Любопытство внутри раздувается. Его поглощает желание расспросить Мина об омеге, который заставляет того беспокоиться. Неужели есть тот, кто забрался в мысли и чувства его друга?       Безумие продолжает набирать свои обороты ближе к вечеру, когда альфа отдаёт поводок с Бамом в руки Тэ, вверяя своего питомца омеге. Пока телефон его разрывается звонком от Мин Гю.       Тот плачет в трубку навзрыд.       — Чонгуууук-щи, я... Там они, — слова не подбираются. Не позволяя узнать мужчине случившееся.       — Что случилось? — чётко и по факту. Ему нужны ответы, дабы решить проблему.       Приходится подождать ещё некоторое время, вслушиваясь во всхлипы секретаря. Пока взгляд следит за другим омегой.       — Неизвестные мужчины ворвались в офис. Я задержался на работе, когда они... Просто вошли сюда и наставили на меня пистолет.       Чон пропускает вздох, громко сглатывая. Взгляд устремляется в небо с немым вопросом. Ему не нужно даже спрашивать о том, кто это был и чего хотели эти люди. Подобных совпадений не случается. Мин Гю не его омега, друг или родственник, но он всё ещё его сотрудник, за которого мужчина несёт ответственность. В том числе и за случившееся. Как подобное произошло, когда вход в здание осуществляется буквально исключительно по пропускам? Мог ли это быть сговор? Кто-то из его работников слил информацию и позволил подобному случиться? Почему один обезумевший немец решил запугать всех вокруг него, но не нашёл дороги к нему, дабы решить вопрос напрямую?       Бойся своих желаний, Чонгук.       — Где ты сейчас?       — Всё ещё в офисе, я закрылся в кабинете аналитиков. Мне страшно, — очередной всхлип слышится по ту сторону.       — Мин Гю, ты цел?       — Да-а, они… кажется, хотели только напугать. Если бы им нужно было иное, это бы уже случилось.       Страшно и больно слышать от человека, что он мог умереть какое-то время назад. Ещё страшнее понимать, что подобное могло произойти из-за тебя. При этом человек вообще не причастен к ситуации.       — Хорошо, я вызову тебе такси.       — Нет! — слишком резкое и громкое.       — Они ещё там?       — Нет, я никого не слышу. Просто. Просто мне очень страшно. Я не хочу выходить.       — Хорошо-хорошо. Я понимаю. Я приеду сейчас сам. Всё будет хорошо. Не волнуйся.       — Не приезжай, вдруг они тут и… Я не знаю. Вдруг они убьют тебя. У них ведь было оружие.       — Всё будет в порядке. Просто оставайся там. И позвони мне сразу, как только услышишь чужие голоса или что-то подозрительное. Я скоро буду.       День не оставит его в покое. Чон смотрит на дисплей сброшенного звонка, блокируя экран. Телефон укладывается в карман брюк, возвращая своё внимание полянке с идеальным газоном. Сердце падает, когда взгляд не находит Тэхёна. Всё самое страшное ураганом проносится в голове.       Бойся своих желаний, Чонгук.       Ведь сейчас судьба на твоей стороне.       Громкое «Тэхён» заставляет людей в округе оборачиваться.       — Не кричи, — бухтеж справа заставляет оглянуться.       — Тэхён! Прекращай так делать! Я умру от страха в один из моментов! — рычит омеге в глаза. Он слишком восприимчив ко всему, что касается Кима.       Парень поднимает руки в примирительном жесте. Пока мужчина направляется в его сторону.       — Я не хотел пугать тебя. Просто там пришли женщины с двумя вредными собачками, а Бам хотел поиграть. А хозяйки собак начали возмущаться, чтобы Бам не подходил. Мы обиделись и ушли, — выдав на одном дыхании, жалуется мальчишка. Как бы хотелось иметь проблемы такого масштаба, чтобы всё, что тревожило тебя, это то, что с твоей собакой не захотели играть на прогулке.       — Пойдём домой. Я отведу вас и съезжу в офис.       — Я хочу с тобой.       — Нет, — выходит слишком резко, от чего Ким останавливается.       — Чонгук.       Ради его безопасности. Он ведь не простит себе, если с парнем что-то случится.       — Нет.       — Пожалуйста, — шепчет он.       Не оставляй меня.       — Тэхён, ты не понимаешь, — сквозь зубы проговаривает мужчина. Руки его спрятаны в карманы брюк. Не даёт даже возможности прикоснуться и успокоить своим присутствием.       — Объясни. Я ведь не глупый, — шаг его замедляется, покуда он не останавливается вообще.       — Тэхён. Потом.       — Нет! Чонгук, ты не будешь поступать так со мной! — тон голоса колеблется между стойким и жалостливым, пока сам омега борется с подступающими слезами. Он не слышал всего диалога, лишь отрывки фраз и имя Мин Гю. Всё внутри боязливо сжимается, а слова папы звучат пророчески. Неужели оппа был прав. Подобные мысли приносят ощущение горечи во рту, пока губы кривятся. Сущность внутри подбито скулит. Он впервые видит Чона в таком состоянии, что направлено в сторону Кима.       — Я отведу тебя домой и уеду по делам, — он разделяет слова небольшими паузами, стараясь не сказать лишнего.       — Куда? Куда ты поедешь?       Тэхёну кажется это вопросом жизни и смерти. Тем самым решающим всё.       Что же, в его возрасте позволено мыслить так трагически и глобально.       — К Юнги. В больницу.       Что-то глухо падает внутри. Он разглядывает лицо Чона, пытаясь найти в его глазах и мимике причину лжи. А в собственных копится влага всё с большей скоростью.       — Я хочу домой, — он рубит с плеча. Боль от сокрытого разрастается в районе живота.       Рука тянется к ладони мужчины, передавая поводок Бама. И как только кожаный ремешок покидает его руку, Тэ разворачивается на пятках. Первый шаг даётся трудно, он приносит чувство тошноты, как и второй. Омега внутри громко скулит, требуя вернуться к альфе. Но решимость и гордость Тэхёна сильнее этого. Они сговорились с желанием, чтобы Чон вернул его сам. Не отпустил, не позволил случиться подобному.       — Куда ты идёшь? — голос спокойный, словно происходящее его не беспокоит.       Воображение подкидывает стоящего рядом Сокджина, который повторяет бесконечно: «А я тебе говорил». Как банально и клишировано. Его оппа слишком часто оказывался прав.       — Домой.       — Моя квартира в другой стороне.       Ответа не поступает, хотя обида предлагает выдать что-то из разряда того, что дом Тэхёна и квартира Чона – разные места. Но парень боится показаться слишком неблагодарным и принести альфе боль.       — Тэхён, остановись! — размеренные шаги доносятся из-за спины. — Я сказал тебе остановиться.       Сердце заходится от ощутимо ярких феромонов моря. Сущность требует подчиниться, пока тело прошибает лёгкой дрожью.       — Тэхён! — он не кричит. Приказывает словами и исходящей аурой, которой невозможно не подчиняться. Вдохнуть становится всё сложнее. А Чонгук продолжает давить, не получая требуемого результата.       Его дёргают за руку, разворачивая насильно. И первое, что отчётливо выделяется от привычного образа мужчины – ярко-красные глаза, налитые кровью, и часто вздымающаяся грудная клетка. Чонгук зол. Об этом буквально кричит весь его вид.       — Чего ты добиваешься?       Слёзы, что так яростно старался побороть Ким, побеждают, одиноко скатываясь по лицу, словно обрамляя его.       Ярость, боль, отчаяние и невозможность контролировать ситуацию мешаются во что-то непосильное для мужчины. Ему нужен Тэхён, благоразумный и сумевший найти подход к его сущности. Но то, что произносит омега, бьёт сильнее возможного. Губы шевелятся, принося новую боль.       — Не трогай меня! — Ким одёргивает свою руку.       Он забыл, что парню нет и двадцати. Ему свойственно влюбляться и остывать в своих чувствах. Его мальчик – максималист: получая колкость, он отвечает ещё большей.       Чонгук должен быть разумнее и мудрее в их паре, но пока что ведёт себя также. Как и в свои двадцать. Быть может, он повзрослел, а мозг его остался, замер в своём развитии. По крайней мере, в эмоциональном. Сущность ломается от двойственности чувств и ощущений, не понимая, что делать.       — Тэхён, пожалуйста.       — Нет. Иди! Тебе нужно было к Юнги. Он ждёт, — обида с ревностью правят словами Кима.       Мужчину разрывает чувство ответственности за Мин Гю как за своего сотрудника и невозможность противостоять своему мальчику. И почему Тэхён решил показать свой характер именно сейчас? Агрессия сходит, возвращая глазам привычное состояние, но альфа всё ещё не в силах контролировать феромоны.       — Пожалуйста, Тэхёна, поверь мне сейчас. Позволь увезти тебя домой. Я вернусь и объясню тебе всё.       И как только смеет говорить он о доверии, когда лжёт о встрече?       — Хорошо.       Хорошо?       — Спасибо, — он тянется, чтобы взять Кима за руку. Чону жизненно необходимо почувствовать омегу сейчас. Успокоить себя и сущность. Разобраться с Мин Гю и скорее вернуться к Тэхёну. Он готов на многое ради своего мальчика.       Но внешнее подчинение Кима никак не распространяется на тактильный контакт: являет свою обиду. Не позволяет касаться.       Тишина преследует их, пока они втроём бредут до дома и в лифте, и нарушается только просьбой помыть лапы Бама, оправдывая это спешкой. Очередное «Хорошо» не наводит подозрений, и мужчина хватает ключи от машины, направляясь из квартиры.

***

      Офисный отдел встречает его тишиной и пустотой. Нет разбросанных бумаг или погрома. Всё как и всегда. Быть может, он слишком проникся историей Мин Гю, представив себе одну из сцен кино с ограблением офиса в целях найти искомые бумаги.       Стол секретаря пустует. Дверь в свой кабинет закрыта. Open space также спокоен. Всё, как и должно быть в вечернее время дня. Тишина.       Альфа дёргает ручку двери кабинета аналитиков. Мышцы лица расслабляются от осознания происходящего. На грудь опускается что-то тяжёлое, от чего становится труднее дышать. Спокойный вид омеги, расположившегося на небольшом диванчике с телефоном в руках, вызывает разочарование. Мин Гю безучастно листает новостную ленту соцсети.       Неужели он видится тем человеком, кого легко развести на подобное? Чон ведь бросил всё потому, что во главе приоритетов стояла жизнь человека, не просто какого-то незнакомца, а его сотрудника, что предан ему достаточное время, чтобы сложились доверительные отношения. Гуманность кричит в нём, что будь в опасности незнакомец, а в противовес стояло провести время с Тэхёном, то он бы всё равно выбрал жизнь человека. При упоминании любимого имени потянуло внутри. Отстранённость в глазах даёт понять, что интерес к происходящему Чонгук теряет слишком быстро, разочаровываясь в секретаре. Мысли его поглощены другим омегой, на которого он впервые повысил голос. Оставил своего мальчика, о чём сокрушается теперь. Велика ли будет плата за подобный поступок?       — Чонгук-щи, — блеет парень, поднимаясь с диванчика.       Альфа даже не удосуживает его взглядом. Глаза бродят по пустующим рабочим местам сотрудников, виду из окна, открывающему соседние высотки Сеула, полу. Везде, не касаясь Мин Гю. Его утягивают размышления о том, стоит ли уволить омегу за подобную выходку? Что вызвало подобный поступок? Ведь никогда прежде парень не позволял себе подобного.       — Чонгук-щи, Вы... Вы правда пришли за мной, — секретарь шмыгает носом, на что Чон всё же поднимает свой взгляд на него. Глаза парня блестят от слёз, но подобное не вызывает в нём эмоций. Воображение подбрасывает картинки Тэхёна со слезами на глазах, что просил поехать с ним. Горло сводит спазмом, веки опускаются сами, пока он борется с воспоминанием. Альфа злится на хозяина, что оставил их омегу из-за кого-то другого, ополчаясь на владельца.       — Никого нет. Можешь спокойно идти домой, Мин Гю.       Преданность парня, сложившаяся за всё время работы вместе, не даёт уволить его за первый масштабный промах. Но случившееся необратимо испортит их взаимоотношения даже в рамках работы.       — Они правда были тут, — омега подходит слишком близко. От чего сущность начинает злиться, не желает подпускать к себе чужих, тем более теперь, когда есть тот, кому он принадлежит.       — Не верите мне? — гнусная ухмылка появляется на чужом лице, пока рука тянется к скуле мужчины.       Сущность скалится.       — Посмотрите на меня.       — Вы мне нравитесь, Чонгук-щи.       Тишина служит громким ответом. Произнесённое не меняет в реальности альфы ничего. Разве что принося немного новых проблем.       — Правда нравитесь, и я думал, это взаимно, — Мин Гю сконфуженно хихикает.       Желание одёрнуть чужую руку жжётся по всему телу. Мужчина берёт запястье омеги, дабы убрать раздражитель. Парень резко приближается к его лицу. Сущность реагирует за своего человека, отбрасывая чужую руку в сторону. Слишком резко и неожиданно. Настолько, что парень разворачивается на девяносто градусов вслед за рукой. Очевидно, было больно.       — Это не взаимно.       Мысли кружатся вокруг Тэхёна, что ждёт его дома. Его маленький омега, очарование и свет очей. Раскаяние от ситуации в парке давит на плечи. Пока психика мужчины успокаивает разум и сущность картинками Кима. Мин Гю неверяще поворачивается.       — Из-за того мальчишки?       Яркая красная лампа в голове альфы начинает яростно мигать.       Опасное место, где любое слово против его омеги приведёт к непоправимым последствиям. Чон готов был простить эту сцену с угрозами и оружием, всё ещё не до конца уверенный в случившемся. Как и возможный поцелуй, случившийся без его очевидного согласия. Закрыл бы глаза на это. Но Тэхён. Здесь разум и сущность затаились, предвкушая услышать неминуемое.       — Он мой омега.       Предупреждает. Ставит границу.       — Да ладно тебе, ему ведь нужны твои деньги. Чонгук, очнись! — парень щёлкает пальцами перед лицом мужчины. Злость на мужчину позволяет перейти на неформальный тон.       Смех. Комнату наполняет смех Чона, глубокий и искренний.       — Пусть забирает все мои деньги.       — Что? Он запудрил тебе мозги, Чонгук.       Так всё из-за денег? Мин Гю волнуют его сбережения и кому они достанутся? В этом и есть причина невероятно глупого и опрометчивого поступка? Брови ползут в неверии на лоб, сталкиваясь с таким же взглядом со стороны.       — Тебя не должно волновать, куда уходят мои деньги, с кем я сплю, кто живёт в моей квартире и владеет моим сердцем.       Губы парня изгибаются в обратной улыбке.       — Пожалуйста, Чонгук, — шёпот режет уши.       Чонгук.       Пожалуйста.       Тэхён говорил то же самое, просил. И просьба дошла до сердца, сущности и разума, на нём и остановившись. Сердце жмётся от того, что рядом нет лилий, которые способны успокоить мужчину. Альфа внутри суетится и скребёт когтями, требуя вернуться и найти Кима в своём доме и своих объятиях.       Всё его естество тянется к маленькому мальчишке, что овладел им.       — Дай мне шанс показать тебе. Я так давно тону в этих чувствах к тебе.       Не встреть он Тэ, быть может, в одной из параллельных миров, Чон позволил бы случиться этому диалогу с иным исходом. Но не сейчас, не в этой жизни и не в одной из последующих. Здесь все мысли принадлежат Тэхёну, чувства – ему же, как и тело, сознание, разум. Он пленён лилиями и его обладателем.       — У меня есть омега, Мин Гю.       — Что будет, когда он найдёт себе кого получше или побогаче?       — Я приму это. И отпущу его.       Никогда не приму.       Умру от боли, развалюсь на все звёзды мира и не соберусь воедино уже никогда.       — Я буду ждать этого д…       — Но даже тогда я буду принадлежать лишь ему. Не подпущу к себе никого и на порог дома не пущу.       — У тебя будет гон, Чонгук-щи. Этого тебе не отменить.       — Я принадлежу ему, Мин Гю. Никому, кроме него. Никогда.       — Время всё поставит на свои места, — он ведёт бровью, словно уверен в грядущем.

***

      — Тэхён, — тишина сводит мышцы в напряжении. Бам, что кружит в ногах, радуясь приходу своего хозяина, получает быстрое похлопывание по боку в знак приветствия. Обувь остаётся позади, пока глаза жадно проходятся по всем углам квартиры, что попадают в поле зрения мужчины. Его держит мысль о том, что омега уснул, не дождался его прихода и предался сновидениям. Сущность внутри усиленно принюхивается в поисках жизненно необходимых феромонов лилий, а сердце грозится не выдержать.       Кухня встречает его своим одиночеством, как и кабинет. Воспоминания подкидывают образ Кима в своём кресле, и на секунду ему мерещится омега. Дверь в спальню приоткрыта, и мужчина толкает её рукой слишком аккуратно. Пустота комнаты заполняет внутренности, разоряя их. Обречённость накатывает слишком быстро, пока он ступает в сторону шкафа и ванной комнаты, словно стараясь уйти от вставшей за спиной неизбежности.       Глотком воздуха видятся вещи Тэхёна, что всё также разложены на полках рядом с его, как и жёлтый чемодан в углу отделения с вещами. Психика старательно цепляется за это, успокаивая себя тем, что парень вышел пройтись или просто в магазин. Что угодно, но он не бросил Чона, не оставил его, не лишил смысла жизни. Омега бы так не поступил с ним.       Верно?       Спустя полчаса Чонгук начинает ругать себя за то, что не позвонил парню сразу, как пришёл домой. Мужчина наивно надеялся, что Тэ вскоре вернётся, не хотел контролировать того, названивая и спрашивая, где он. Особенно после их крайнего диалога. Сознание не позволяет назвать его последним.       Сейчас же, когда он звонит Тэхёну на телефон третий раз подряд, попадая на автоответчик, грызть самого себя не составляет труда. В топку самобичевания летят просьбы омеги, что кажутся теперь такими наивными: объяснить поведение альфы и взять с собой, как и его ложь про Мина. И пока четвёртый звонок сбрасывается на автоответчик вновь, он оправдывает себя тем, что всего лишь стремился защитить своего мальчика, боялся за него. И от этой мысли становится ещё хуже. Ныне Чон не может перестать думать, что до парня добрался немец. Боги, он не простит себе подобного.       Взгляд устремлён в потолок, пока мужчина продолжает слушать бесконечные гудки на громкой связи, а его грудная клетка сдавливается всё сильнее. Чонгук не позволяет себе и мысли о возможном уходе Тэхёна от него. Какая прыть! Раньше он был готов отпустить мальчика, стоит тому пожелать подобное. Сейчас же его позиция изменилась на противоположную. Ему стоило потерять Кима, дабы обрести уверенность в своих намерениях.       Сущность мечется внутри, не понимая, отчего они бездействуют, если омега, принадлежащий им, пропал. И когда Чонгук находит себя в шкафу, уткнувшись носом в вещи парня, сущность скулит так ярко. Тоска заполняет сердце. Но белая кофточка падает из рук, стоит телефону зазвонить. Ноги несут прямо в гостиную. Он спотыкается о Бама, что непременно следует за своим хозяином, ощущая состояние того.       Увиденное на дисплее заставляет дышать.       — Тэхён, — он выдыхает имя, словно священное слово.       — Не звони ему, — голос Сокджина злит так сильно, что альфа сжимает телефон до побелевших костяшек.       — Где он?       — Забудь о нём, Чонгук, — голос становится приглушённее. Омега старается говорить тише.       — Где Тэхён?       — Дома. Там, где ему и место.       — Скажи мне адрес, и я заберу его, — альфе до жизненного вздоха необходим его мальчик.       — Смешно. Мы поменялись местами.       — Тэхён принадлежит мне, Джин. Ты не смеешь отнимать у меня любовь всю жизнь! Окстись! Ты не Господь Бог.       — Чонгук, — имя выделяется слишком ярко, словно ему доставляет удовольствие, — Тэхён никогда не будет с тобой. Живи спокойно и забудь о моей семье.       — Пусть он скажет мне лично. Назови адрес и дай мне услышать это лично.       — Он только успокоился и уснул, Чонгук-а. Я не пущу тебя к нему. Не после того, что с ним было.       Неужели омега плакал? Его мальчик. Свет очей и смысл жизни. Желание начать биться головой о стену от безысходности и необдуманности своих поступков съедает его. Чонгук должен был быть предусмотрительнее и аккуратнее в своих поступках и словах, а он даже не придал особого значения тому, что Тэхён сказал не прикасаться к себе, списав всё на минутную обиду.       — Хорошо. Позволь поговорить с тобой.       Судорожный вздох оказывается таким резким, что слышен альфе.       — Нам не о чем говорить, — слишком неуверенно.       — Ты так думаешь, Сокджин? — тон становится мягче, пока мужчина пытается найти путь к омеге, что истинно волнует его сердце.       Ответа не поступает сразу, что является уже искомым результатом.       — Ну же, Джин.       — Чонгук, — голос отчаянный и вымученный.       — Скажи адрес, и я приеду за тобой. Просто поговорим.       — Мы… В «Плазе».       — Отлично, я буду через двадцать минут.       Надежда, столь искренняя, заполняет его сердце, рождая улыбку на лице. Дышать становится легче, и голова не чувствуется такой тяжёлой. Смена одежды не занимает меньше минуты. Взгляд вновь цепляется за вещи Кима, аккуратно и скромно сложенные на краю полок.       Бам следует с Чонгуком ровно до двери, провожая своего человека, и когда тот наклоняется потрепать уши и голову добермана, шепчет обещание животному. Больше предназначенное для себя. Оно нужно им обоим.       Взгляд встречается со своими глазами в отражении зеркала: слишком тяжёлый, измученный происходящим и затухающий. Ему нужно исправить всё и как можно скорее. Рука тянется к ключам от машины.

__________