Четыре года без Саске-куна

Сакура подходит к сборам со всей ответственностью: проверяет оружие и инструменты, противоядия и лечебные мази, кладёт в рюкзак серый плащ — летом обычно тепло, но мало ли их в страну Мороза занесёт или ещё куда, да и от непогоды лишним не будет. Сарада сидит на кровати, болтая ногами, и внимательно следит за всеми манипуляциями матери. Она уже знает, что на время её отсутствия останется у бабушки с дедушкой, а ещё Нанадайме предложил пару дней погостить у них с Хинатой. И даже постараться найти время, чтобы потренировать их с Боруто. — Вас долго не будет? — спрашивает Сарада нарочито скучным голосом. — Не знаю, Чаёчек, — честно отвечает Сакура и ласково треплет дочь по чёрным волосам. Та жмурится от удовольствия: мама давно так не делала. — Но мы постараемся вернуться как можно быстрее. А пока надо решить проблемы, чтобы всё было тихо и спокойно, правда? — Ты то же самое про моего отца говорила, — бурчит Сарада, спрыгивая на пол. — А он уже четыре года решает проблемы. Харуно вздыхает — она так и не объяснилась с ребёнком, решив, что сложный и длинный разговор стоит отложить до тех пор, пока не закончится миссия. В прошлый раз Какаши остался ночевать у них, предварительно убедившись, что Сарада заснула крепким сном, и встал раньше всех, чтобы приготовить завтрак. Дочери совсем необязательно знать, что он спал в комнате Сакуры, а не гостевой. Как и обещал, Рокудайме устроил девочке тренировку, а затем исчез на пару дней под предлогом подготовки к миссии, хоть и заглядывал каждый вечер на ужин, который сам же и приносил. Сакура взяла отпуск на этот период, чтобы провести больше времени с дочерью, хоть и чувствовала непонятную вину перед Шизуне-семпай и Ино, которым досталась дополнительная работа в госпитале. Правда, последняя чуть ли не силой выпихнула её из ординаторской, когда Харуно решила взять пару отчётов по проектам новой больницы на дом. — Днём побудь с дочерью, а ночью выпусти уже свою страстную кошечку, Лобастая, и чтобы я тебя тут не видела, — заявила подруга и хлопнула дверью перед её носом. Сакура усмехается и прикидывает, что бы ответить дочке на замечание об отце, но её прерывает дверной звонок. Сарада срывается с места и мчится открывать: время ужина, наверняка это Какаши. К удивлению Сакуры, спустившейся следом, он не один. — Привет. — Карин поправляет очки на переносице и внимательно смотрит сначала на Харуно, которой протягивает руку, а потом на Сараду, неуверенно делая то же самое. Узумаки-Хозуки, даром что сама замужем, а ещё принимала роды Сакуры, совершенно не знает, как обращаться с детьми. Они не часто пересекаются, потому что Карин с мужем всё так же живут в убежище Орочимару, но всё-таки видятся, когда красноволосая куноичи заглядывает в Коноху. Наруто той полностью доверяет, так что и Сакура не видит смысла этого не делать. — Поужинаешь с нами? — предлагает Харуно, пропуская гостей в дом. — Я уже поела, — отмахивается Карин. — У Ритсуми. Мне нужен перерыв от её дочери, так что решила зайти обсудить планы. Айриме действительно в восторге от супругов Узумаки-Хозуки. Вероятно потому, что такая же сумасшедшая, как и вся группа Орочимару. Как связаны Карин и Накику, Сакура может только догадываться: она не настолько близка с обеими. — Сарада-чан, пока мама занята, как насчёт того, чтобы потренироваться кидать кунаи во дворе? — предлагает Какаши, протягивая Сакуре пакет с купленной едой. Сарада, конечно, не отказывается. — Саске заглядывал к нам две недели назад, — Карин сразу переходит к сути как только устраивается в кресле. Морщится при упоминании имени бывшего возлюбленного, словно это был не самый приятный визит. — Орочимару-сама нашёл труп, и Учиха как-то об этом прознал. — С каких пор Саске интересуют трупы Орочимару? — Это не совсем обычный труп, — поясняет Карин. — Как мы потом разобрались, он принадлежит одному из пропавших мужчин в стране Травы. — Саннин в курсе… — Мы говорим про Орочимару-сама, — закатывает глаза Карин. — Конечно, он в курсе. Главное не это. Жертву обнаружил Джуго, точнее, его соглядатаи, недалеко от замка даймё. Труп хорошо сохранился, даже не начал разлагаться, хотя в той среде должен был. Ни следа насильственной смерти или хоть какой-то зацепки как он мог умереть. Такое чувство, что из бедняги просто высосали чакру подчистую. Карин постукивает пальцами по подлокотнику и с глухим смешком добавляет: — А ещё у него такое выражение лица застыло, словно перед смертью он получил пять оргазмов. Наверное, не самый худший способ помереть. — Впервые слышу о таком, — хмурится Сакура. — И что сейчас с этим несчастным? — Лежит в лаборатории. Органы мы вернули на место, может, перенесём на «ферму» посмотреть, если всё-таки начнёт гнить, — Карин ловит взгляд Сакуры и пожимает плечами. — Что, Сакура? Ты сама медик, а ему уже всё равно. — Стоило отдать его семье, чтобы похоронить, — бормочет Харуно себе под нос, хоть и понимает, что уж точно не Орочимару со своей бандой будут выискивать родственников подопытного тела. — Ясно, спасибо за информацию, — благодарит Сакура. — Нам ещё работать вместе, — фыркает на это Карин, поднимаясь с кресла. Её недовольство объяснить несложно: девушка терпеть не может надолго отлучаться из лаборатории и, судя по слухам, из постели мужа. — Предлагаю оттуда и начать. Из страны Травы. Близость нахождения тела к замку даймё наводит на определённые опасения. Действительно, учитывая, что Трава вроде как присоединилась к Альянсу, но ни их даймё, ни их Каге не обратились за помощью к остальным. Возможно, просто хотели решить проблемы своими силами, и всё же… На эту ночь Какаши решает остаться в их доме, благо свои немногочисленные для похода вещи принёс с собой. Они вместе укладывают Сараду: та вроде и счастлива такому вниманию, но всё равно грустная, потому что завтра же с утра отправится к Мебуки-баа и Кизаши-оджи. Она уже умылась и переоделась в новенькую пижамку, распакованную с прочими посылками с одеждой. Сакура рада, что заказала зелёную с нарисованными апельсинами, которые ей почему-то напомнили Рока Ли и Гая-сенсея с их силой юности, а не с помидорками, как изначально планировала. Когда Какаши выходит, оставляя мать и дочь наедине, Сарада внезапно ловит мать за рукав домашнего халата. Она выглядит слишком серьёзной для пятилетнего ребёнка, пусть и ниндзя. — Я не хочу, чтобы он возвращался, — говорит девочка, сжимая руки в кулачки. — Кто? — Отец, — она его даже папой не называет. — Я слышала, что он друг Нанадайме, но… он, правда, мой отец? Он знает об этом? Конечно знает. Как-никак присутствовал при родах, не говоря уж о процессе зачатия. Даже соблаговолил с ними целый год пожить в Конохе. За это время они успели снять домик, договориться о восстановлении поместья Учиха и как следует познакомить Саске с её родителями, которые, ожидаемо, не пришли в восторг от выбора дочери. Кизаши-сан даже намекнул, что детей без свадьбы делать не очень-то прилично, на что Сакура резонно привела в пример Ритсуми и Икимоно: названных сестёр, которые, явно вдохновляясь друг другом, как раз начали именно с детей. К её большому удивлению, отец выдал длинную тираду о том, что Акеми с Канкуро своего планировали и были помолвлены, а Сай… Сай папе просто нравился. Как и Наруто. Как и Какаши-сенсей и даже Ямато-семпай. Её родителям нравились все члены её команды. Кроме Саске. Затем несомненным плюсом в пользу вышеупомянутых стало и то, что те всё-таки жили вместе с детьми и всё-таки затащили благоверных под венец, а не слонялись где-то в дикой природе. И Сакура, несмотря на то, что часто просила бабушку и дедушку посидеть с внучкой, сама старалась лишний раз с ними не проводить время, боясь нарваться на очередные нравоучения. — Чаёчек, где бы он ни был, он твой папа, — как можно нежнее говорит Сакура, мечтая провалиться сквозь пол. Жаль, что у неё нет кеккей-генкай Накику, чтобы отвести глаза дочери и просто исчезнуть из комнаты. — Но, обещаю, всё будет хорошо. Когда я вернусь, ты расскажешь мне всё, что тебя беспокоит, договорились? Удовлетворённая хотя бы тем, что мать не собирается в очередной раз бежать от обещаний, Сарада кивает и включает ночник, с головой заползая под одеяло. Какаши уже ждёт её в кровати, но когда Сакура тянется к нему с поцелуем, останавливает, притягивая её голову к своей груди. — Сегодня мы спим, — бескомпромиссным тоном велит Хатаке. — Надо отдохнуть и быть утром в форме. Наше путешествие займёт немало времени и энергии, так что закрывай глазки, Сакура-чан, я разбужу тебя раным-рано. Ей хочется возмутиться и соблазнить его, но Харуно вздыхает, понимая, что Какаши прав, так что послушно и быстро засыпает в его объятиях. Ночью ей снятся тонкие безликие силуэты девушек, нитями чакры притягивающие к себе мужчин, среди которых Наруто и Какаши, Сай, Ямато и даже Генма. Словно они стали марионетками и не в силах сопротивляться тонко хихикающим куноичи-кукловодам. Сакура пытается оборвать нити, но делает только хуже: её друзья и любимые падают, как тряпичные куклы: обескровленные, мёртвые, но умиротворённые, будто перед смертью познали высшее блаженство. Руку Сакуры перехватывает Карин, у которой в глазах стоят слёзы, и требует бежать отсюда, потому что её дочь в опасности. Но как Сарада может быть в опасности, ведь она осталась в Конохе? Сакура не успевает додумать эту мысль; она просыпается в тот момент, когда появляется Саске и требует выдать ему трупы для опытов Орочимару. Какаши легонько трясёт Сакуру за локоть, попутно целуя в плечо. Она стонет, отворачиваясь к стене, потому что у неё такое чувство, что она и вовсе глаз не смыкала. А должна была привыкнуть: с её-то бесконечными дежурствами в больнице. Очевидно, организм решил наказать её за все годы, которые она так безответственно к нему относилась. Если бы не Какаши, она бы уже, наверное, сама лежала бы в могиле. Медик, называется. На восточных воротах дежурят какие-то незнакомые Сакуре чунины, возможно, новобранцы. Один из них бессовестно сопит, второй тоже клюёт носом. После того, как между странами установился относительный покой, многие расслабились и стали пренебрежительно относиться к своим обязанностям. Кроме Котетсу и Изумо: эти двое, на удивление, бдят во все четыре глаза. Скорее всего, конечно, просто боятся упустить очередную сплетню. Даже соседка Сакуры, Гарина-сан, верующая в пришельцев, призраков и прочую потустороннюю ерунду и неусыпно следящая за соседями, не знает и половины слухов, гуляющих по Конохе благодаря незаменимым подручным Хокаге. Карин уже тут: зевает, прислонившись к фонарю и периодически поправляя съезжающие с переносицы очки. Новые ей подарить, что ли? Узумаки-Хозуки ведь подарила очки её дочери, от которых Сарада пришла в восторг. Кажется, в какой-то из детских книг она читала про героя, у которого тоже были похожие: чёрная тонкая оправа и круглые стёкла. По дороге никто не разговаривает: сосредоточены на том, чтобы как можно быстрее добраться до границы. До Травы не так далеко, как до Суны, но всё же дня на полтора пути. Когда они, наконец, останавливаются на ночёвку, Сакура внезапно начинает стесняться. Одно дело, что при лучшей подруге и её муже она может спать в палатке Какаши, но при Карин… — Не надо так на меня коситься, — хмыкает Узумаки-Хозуки, когда Хатаке отходит в поисках сухих веток для костра. — Мне с первого взгляда было понятно, что вы спите вместе. — Что? — ничего умнее Сакура не придумала. — Знаешь, — Карин хитро прищуривается и понижает голос, словно секрет какой рассказывает. — Мы как-то уже после войны столкнулись с вашими, из Конохи, в том числе с Саем. Он тогда… глупость одну ляпнул, оскорбил Суйгетсу, в общем. — Это на него похоже, — соглашается Сакура, не понимая, к чему ведёт её знакомая. — А я зачем-то кинулась его защищать. Рыбину, в смысле. Он идиот, конечно, но всё-таки напарник. А потом, когда мы уже в убежище вернулись, то накинулись друг на друга, как чумные и потрахались. Карин выдаёт это будничным тоном, но Сакура лишь недоумённо пялится на неё, не понимая, куда ведёт девушка. — Вот я думала тогда, что мне же нравится Саске-кун, — поясняет Карин, — а как посмотрела на этого… с тех пор только на него и смотрела. Примерно как ты на своего смотришь. Только ещё года два после этого зачем-то вспоминала про Учиху, как-то даже всплакнула оттого, что он так и не заглянул нас навестить. — А потом что? — с любопытством интересуется Сакура. — А потом Суйгетсу мне сделал предложение, — хмыкает Узумаки-Хозуки. — В своём репертуаре, конечно, но когда я про Саске упомянула, то очень обиделся. А я всего-то пошутить хотела. — И что, ты совсем о нём уже не думаешь? — осторожно спрашивает Харуно. — Ты не обрадовалась, когда он явился к Орочимару? — Нет, я хотела ему по башке настучать, — признаётся Карин, снова поправляя очки, которые даже не сползают. Наверное, это просто её личный тик. — Не поверишь, но за тебя обиделась. Он всё такой же холодный, как айсберг в океане. Сакура смеётся и даже от души. Карин тоже улыбается. Какаши возвращается с охапкой брёвен и прочего для розжига огня, после чего все сытно ужинают и укладываются спать. Харуно уже тянется было провести пальцами по животу Какаши после долгого сеанса поцелуев, как в их палатку влетает взлохмаченная Карин. На них она не смотрит, но напряжённо вцепляется в предплечье Сакуры. — Где-то рядом ниндзя, — говорит сенсор. — Трое, нет… четверо. Но с четвёртой что-то не так. Я не могу её прощупать. Это плохо, ведь Карин — лучший сенсор страны Огня. Если бы не этот факт, с ними, скорее всего, отправили бы Ритсуми. Сакура тут же подскакивает, забирая волосы в хвост и ища глазами свою походную сумочку. — Очень странно, — продолжает Карин, — это куноичи, но их чакра слабая, а одной я практически не чувствую совсем и даже не могу определить тип. Они в километрах десяти, направляются в сторону фермы, где живут около сорока гражданских. Это на самой границе, к юго-западу от нашего лагеря. — Антисенсоры? — предполагает Какаши, на что Узумаки-Хозуки неопределённо ведёт плечом. — Я не могу утверждать точно. Это не похоже на способности Накику и её инка, но… всё возможно, конечно. Какой-то способ частично маскировать чакру? Я не знаю. Не сталкивалась с таким. — Нам надо перехватить их, — с уверенностью бросает Сакура, но Какаши тут же тормозит её, готовую выйти из палатки, за локоть. — Сакура, нам надо хорошенько подумать перед тем, как бросаться вслепую. Если даже Карин не смогла точно определить природу этих куноичи, приближаться без плана может быть опасно для нас всех. Если мы почувствовали их, они могли почувствовать нас. А что, если это ловушка? Да, Тсунаде тоже предупреждала её. Но какой план можно разработать сейчас впопыхах? Им бы не упустить возможность… Сакура закусывает губу и кивает, покорно ожидая дальнейших инструкций. Какаши ласково поглаживает её руку, прежде чем отпустить и на мгновение в его глазах мелькает благодарность. За что? Что сразу послушалась? — Где-то в округе есть ещё ниндзя? Карин напрягается так, что у неё возле висков взбухивают вены: наверняка пытается расширить радиус восприятия. Затем мотает головой. Ни союзников, ни врагов она не чувствует: только они трое и квартет неведомых девушек. — Их цель — ферма, — повторяет Карин. — Ну, я так думаю, разве что они просто решили пройти мимо. Там гражданские, но один — бывший шиноби. Давно отошёл от дел, судя по его потоку чакры. Но сочетание довольно интересное: как минимум пять базовых элементов. Ему уже за сорок, но в отличной форме. Какаши просчитывает варианты, Сакура тоже пытается заставить свой аналитический ум работать. Даётся ей это с трудом: слишком давно её мозг занят лишь медициной, слишком мало она выходила за пределы Конохи, слишком редко общалась на эти темы с друзьями. Даже когда они путешествовали с Саске, главным заданием для Сакуры было не мешаться у него под ногами. Поэтому всё самое сложное Учиха брал на себя, пока Харуно послушно дожидалась его в их лагере или в гостиницах, где они изредка останавливались. Во время одной из таких остановок они и переспали. Всё получилось глупо, скомкано и совсем не романтично. Сакура сетовала на собственные тараканы, ведь после войны постоянно спрашивала себя: стоит ли её любовь к Саске-куну таких мучений? Ей казалось, что все вокруг завидовали крепости её чувств, поэтому и убеждали послать Учиху куда подальше. Ей хотелось доказать подругам, что она ничем их не хуже, ведь к тому времени у всех уже были какие-никакие отношения, а Яманака и вовсе успела стать Ширануи и до кучи трёх детей разом родить. Да что там Ино — даже Наруто стал женатиком, вот уж никто такого поворота не ожидал. Только Харуно как будто не состоялась как желанная девушка. Тот же Рок Ли, который сох по ней долгое время, переключился на свои переживания. Сакура не могла никак взять в толк: если уж ледышка Неджи с кем-то встречался аж пять лет, пусть и провалялся в коме полгода после войны, то почему Саске не интересовался отношениями? Из-за проклятия Учиха? А, может, Акеми была права, и там без набора садовода не стояло? Ей нужно было проверить и точно знать. Проверила, на свою голову. После этой ночи они с Саске смущённо поприветствовали друг друга утром, и Учиха ушёл в очередную вылазку. Больше он ей секса не предлагал, а она и не настаивала. Всё же, ей показалось, будто он стал к ней относиться капельку нежнее, мог даже поцеловать, но отношения стояли на мёртвой точке. Пока Сакура, довольно быстро, не поняла, что беременна. От воспоминаний отвлекает голос Какаши, зовущий её по имени, кажется, уже не первый раз. Карин смотрит странно: с какой-то жалостью, словно считывает её эмоции и переживания. Впрочем, она же сенсор, скорее всего, так и есть. — Придётся рискнуть, — нехотя говорит командир. — Мы не можем позволить увести или убить очередную жертву. Сакура, твой идеальный контроль чакры может тебя замаскировать на недолгое время. Ты приблизишься к ферме, но дашь нам знать, если что-то пойдёт не так. Я верю, что ты способна, как и раньше, прекрасно оценить ситуацию по факту. Карин, оставайся позади и тщательно считывай мельчайшие изменения в окружении. Я буду наготове, чтобы выпустить по следу нинкенов, если мы сможем сесть им на хвост. Всё ясно? Сакура кивает, натягивая перчатки и усмехаясь. Наконец-то время действовать. И выкинуть из головы ненужные думы.