Четыре года без Саске-куна

+++ Ино отстранённо водит пальчиками по рельефному телу Генмы, потному и расслабленному после оргазма. Сама она тоже липкая и тяжело дышащая, но сидит на животе своего мужа, дразняще покачивая бёдрами. Как хорошо, что детей снова получилось впихнуть Ритсуми, хотя Сай ворчал, что за «детским садом» из шести голов он согласен следить только вместе с Ширануи-семпаем, а никак не с норовящей скрыться от обязанностей женой. Так что это последний раз. «Один из бесконечных последних разов, — хмыкает про себя Ино. — К тому же, это только на вечер, днём Хару, Хаку и Хану прилежно набираются знаниями в академии». А Иноко проблем не доставляет, их с Генмой белокурая, голубоглазая дочка — истинный ангел. Отвлекает Ино от повторного сеанса страстного секса нетерпеливый стук в дверь. — Давай сделаем вид, что нас нет дома, — стонет Ино, на что Генма ухмыляется и легонько хлопает её по бедру. — Возможно, что-то срочное — замечает муж под барабанную дробь. — Лучше открыть, пока нам дверь входную не вышибли. Приходится сползать и тащиться за халатом. Кого могло принести в их заслуженный выходной? Ино уже готова настучать незваному посетителю по башке с не меньшей интенсивностью. — Суйгетсу?! Это, наверное, последний человек, которого она ожидает увидеть на пороге своего дома. Беловолосый шиноби щурится, забавно потягивая носом, и оскаливается, показывая остро заточенные клыки. — Помешал, как вижу, но я по делу. Сразу от вашего Нанадайме. — А Карин… — Ино вспоминает, что куноичи-сенсора отправили на миссию с Какаши и Сакурой и тут же холодеет, проводя связь в своей голове. — Отправила мне сообщение, — кивает Хозуки, подтверждая её опасения. — Нужно подкрепление, ваших захватили в плен. — Где они? — спрашивает Генма, появляясь за спиной жены и кладя руки ей на напряжённые плечи. Попутно отодвигает, позволяя помощнику Орочимару пройти в дом. — Без понятия, Карин не стала рисковать и следить за целями. Учитывая, насколько быстро их вырубили… Сама она в их временном лагере, запрашивает подмогу. — И подмога — это мы? — догадывается Ширануи. — Вы и я, — как само собой разумеющееся поясняет Суйгетсу. — Там моя жена, которую припахали работать на благо Конохи, её пора вернуть в лабораторию. Хозуки вводит их в курс дела, но понятно лишь что ничего не понятно. Какаши дёрнулся на помощь Сакуре, когда та внезапно потеряла сознание, Карин предусмотрительно осталась позади, почувствовав через артефакт изменения в чакре напарников. Тут же послала сообщение по собственным каналам мужу, которого отправила к Нанадайме с просьбой о подкреплении и примерным местоположением. Наруто, прошерстив список свободных джонинов, подходящих для миссии, посоветовал Суйгетсу обратиться к супругам Ширануи. Пообещав, что лично пойдёт, если и эти дадут себя нелепо захватить. — Не слишком-то он волнуется о своей напарнице! — кричит Ино, хаотично раскидывая бельё и неуклюже влезая в костюм после быстрого освежающего душа. Генма уже собран; остаётся только поражаться скорости, с которой он ещё и их вещи успел упаковать за это время. — Надеется на второго напарника, нашего драгоценного и всеми обожаемого Саске-куна, — с сарказмом отвечает Суйгетсу из гостиной. Судя по тону, сам мечник предпочитает на своего бывшего сокомандника не надеяться в вопросах ответственности за любимую. И продолжает не менее ядовито: — Он же метеорит катаной перерубил! Что ему какие-то неуловимые куноичи? Саске-кун не падёт под женскими чарами, это всем вокруг известно. Ино хмыкает, завязывая волосы в высокий хвост. Что ж, в оценке Учихи она согласна с шиноби Тумана на все сто. Пусть тот и могущественный гений, но чёрта с два она оставит Лобастую в такой ситуации на попечение её бывшего возлюбленного. Этой дурной ещё придёт в голову, как Кику со спасённым на войне Неджи, остаться с ним ради какого-то долга. Нет уж, второй раз с её подругами это недопущение не прокатит. К Хокаге заглядывать нет смысла, хватает подписанного им указа, который Генма тут же сжигает, перед тем, как покинуть дом. Суйгетсу успел заглянуть и в мастерскую, предупредив, что Ритсуми останутся с детьми на подольше, а потом отведут тех к матери Ино. Описывая в красках выражение лица Сая, Суйгетсу как-то уж слишком зловредно усмехается: эти двое дружны, но постоянно друг друга подкалывают, словно у них соревнование какое в ехидстве. Кто бы мог подумать, что коноховцы привыкнут к подопечным Орочимару до такой степени. Ино даже не удивится, если Айри-чан после выпуска из академии свалит под крыло бледнолицего саннина. На пару с её собственным сыном, Хану. Лагеря друзей они достигают к ночи, где их уже поджидает злая, как мононокэ, Карин. Пытаясь отдышаться, Ино проходит мимо куноичи-сенсора, чтобы грохнуться на спальник: ей надо перевести дух, ведь они спешили, как чумные; пусть Генма разбирается с недовольством красноволосой. В таком состоянии отправляться на выручку — это добровольно сдаться на потеху врагам. — Замок даймё, — говорит Карин. — Чакры их я не чувствую, но не сомневаюсь, что логово именно там. Само строение полностью отрезано от моих сенсорных способностей, но во дворе мелькают женщины с похожей слабой аурой, как те, кого мы засекли. Я не стала приближаться ближе, чем на тридцать километров. Ино выползает из палатки наполовину, не обращая внимания на то, что трава и земля пачкают её уже не чистый костюм: они и так настолько вспотели, пока бежали, что воспоминания о душе утром кажутся приснившимися. — А поцеловать мужа? — недовольно тянет Суйгетсу, которого любимая жена показательно проигнорировала. Хотя её скулы порозовели; Ино-то видит, пусть и через единственный источник света: скромный костёр, не привлекающий внимания. — Дурная башка, засунь нежности себе под рыбий хвост, у нас тут чрезвычайная ситуация. — Я здесь только ради тебя, ну же, нам всё равно надо отдохнуть, — ноет Хозуки, пытаясь отловить Карин в объятия. Как дети малые. Узумаки-Хозуки, теперь полностью красная, клюёт мужа в щёку и тут же точным ударом превращает его голову в воду, с суровым видом поправляя очки. — Итак, пока я вас ждала, то составила план. Судя по произошедшему с Сакурой и Какаши-сан, речь идёт о каком-то мощном гендзюцу: либо слуховом, либо связанным с органами обоняния. Что-то, что поражает дистанционно и без прямого зрительного контакта. Я была от места событий в пяти километрах, значит на это расстояние техника не действует: меня не зацепило. Генма задумчиво кивает головой, старательно запоминая, а Ино любуется профилем мужа, который в такие моменты особенно сексуален, бессознательно гоняя сенбон из одного уголка рта в другой. — Было бы неплохо захватить кого-то и с нашей стороны, Ино смогла бы использовать на пленнице свои техники переноса сознания. Только как не попасть под влияние гендзюцу? — Легко, — уже восстановившись, хмыкает Суйгетсу. — Для этого у вас есть я. — Он закатывает глаза, когда все, кроме Карин, непонимающе смотрят на мечника. Он поясняет: — Я могу легко превратиться в жидкость, а также окружить себя куполом воды, через который не действуют техники, влияющие на слух и обоняние. — Это… не лишено смысла, — соглашается Генма. Карин лишь вздыхает, явно не горя желанием посылать мужа к бабам, убивающим и похищающим чужих мужчин. — Что ж, будешь нашим шпионом. — Только попробуй дать себя поймать, яйца оторву, — на прощание обещает Карин. — Навсегда, никакая жидкость не восстановит. — Сама же и пожалеешь, — беззаботно смеётся Хозуки, но на всякий случай отскакивает на безопасное расстояние, прежде чем послать Карин воздушный поцелуй. — Я мигом, а вы пока отдыхайте, и чтобы без потрахушек, не дразните мою селёдочку. «Жди, Лобастая, — зевает Ино, прося у Карин сварить ей кофе. — И не вздумай умереть раньше, чем мы за вами явимся». +++ Экзекуцию отложили из-за переполоха в замке. Сакура не знает какое сейчас время суток: им так и не удалось увидеть дневной свет: ни в тронном зале, ни в камере, ни по пути от одного к другому нет ни единого окна. Они всё так же привязаны к теряющимся под высоким потолком балкам, только теперь их четверо. Харуно так и не пробовала заговорить с Саске, а Саске, у которого, помимо пут, плотная металлическая повязка на глазах, даже не поздоровался. Когда Яо-химе предложила выбрать, Сакура не сомневалась ни секунды. Но выпалить вертящееся на языке имя так и не успела: зашла Гурен и невыразительным голосом сообщила, что среди «нингё», как она выразилась, возник переполох. Под недовольный гул, который едва не сбил пленников с ног, новая владелица замка удалилась, пообещав вернуться к ним в самом скором времени. Пока оно не наступило, всё тянулось и тянулось, с одной стороны даря какое-никакое облегчение, а с другой приводя во всё большее отчаянье. Какаши так и не пришёл в себя, Канкуро лишь раз громко пожаловался на то, что в камере нет туалета, после чего их по очереди сопроводили в санузел под конвоем из трёх человек. При этом забыв покормить: живот Сакуры недовольно бурчит, напоминая о последнем сухом пайке, съеденном ещё в лагере фиг уже разберёшь сколько часов назад. — Ако меня убьёт, — уныло бормочет Канкуро, пытаясь принять более-менее удобную позу. — Если меня тут «выпьют», оживит с помощью пигалицы и Кишо Хенка Тенсей, и снова прибьёт. О, в способностях рыженькой подруги, которая ещё и родила буквально месяц назад, Сакура нисколько не сомневается. Они с Кику всё ещё ждут трупы для своих опытов, почему бы и собственного мужа в расход не пустить, раз он опять на волоске от позорной смерти? Странно, что сама Ритсуми им компанию не составила: эта тоже любительница оказываться в неподходящем месте в неподходящее время. — Зная Акеми, она может быть на полпути сюда, — вздыхает Сакура. — Со своей новой кладкой. Я слышала, они с Ритсуми вывели каких-то монстров. — К счастью или к сожалению, меня ожидают не раньше следующей недели, — морщится Канкуро. Краска уже давно стёрлась у него с лица, только кое-где на щеках и шее остались фиолетовые пятна, напоминающие синяки. — Как знал, что стоило оставить себе хотя бы одну гуре, но… Он обрывает сам себя, и Сакура внезапно догадывается, что ящерку-посыльную Канкуро отправил, чтобы справиться о здоровье сына и старшей дочери. Не знает почему, но уверена — она бы и сама так поступила. Возможно, Сабаку бы даже и вслух об этом признался, но не перед Учихой. — Как Сарада? — прерывает тишину хриплый голос Саске, и Сакура вздрагивает, теряя дар речи. Вместо неё отвечает песчаник: — Ого, ты ещё помнишь, что у тебя дочь есть? Саске игнорирует, ожидая ответа от своей… а кем ему вообще Сакура приходится теперь, спустя четыре года? Не возлюбленной и не сожительницей уж точно; матерью его дочери, о которой он впервые спросил с тех пор, как покинул деревню? — Вся Коноха бдит над твоим наследием, — продолжает паясничать Канкуро, у которого яд накопился в больших количествах и прорывается наружу. — То Наруто с Хинатой, то бабушка с дедушкой, то друзья с ней сидят. Она даже у нас успела погостить неделю, представляешь, а с папашей даже в кино не сходила. — Я не тебя спрашивал, — ледяным тоном отрубает Саске. — Моя дочь скоро поступит в академию, зачем ей няньки? — Саске, — устало говорит Сакура. — Мы живём в спокойные времена, и дети совсем другие. — Глупости. Ещё скажи, что ты её даже не тренируешь. — А что, вернёшься, чтобы лично этим заняться? — вспыхивает Харуно под издевательский хохот брата Казекаге. — Я думал, ты более ответственная, — цедит Учиха сквозь зубы, на что Сакура готова уже взорваться вместе с проклятыми путами. — Чем ты?! Определённо! А самый ответственный так или иначе Какаши, которого Сарада зовёт папой! — И ладно бы только его… — кидает напоследок Канкуро. В камере воцаряется гнетущее молчание. Даже песчаник умолкает, с интересом поглядывая на подругу из Листа. Он-то знает всё о той ночи перед войной, сам совет дал, а с его проницательностью может сравниться лишь проницательность Сая. Только, в отличие, от последнего, Канкуро видит не только остальных насквозь, но и себя самого. — Какаши… — медленно повторяет Саске, и Сакура сжимается, словно она опять та самая девочка, которая бегала за ним по пятам, боясь разочаровать. Чёрт возьми, он пытался убить её два раза! Какая дура после такого вообще будет пробовать играть в любовь со своим несостоявшимся убийцей? — Почему моя дочь зовёт моего учителя отцом? — Потому что из него лучший отец, чем из тебя, — выплёвывает Сакура и замолкает, не намеренная продолжать диалог. Саске тоже поджимает губы — единственный признак того, что он в гневе. Хатаке молчит, и Харуно предполагает, что металлическая повязка и символы на стенах наверняка блокируют в том числе додзюцу Саске: вряд ли он даже догадывается о присутствии бывшего Рокудайме в их камере. Что может случиться, когда к ним всем вернутся силы — если вернутся — Сакура предпочитает не представлять. И так костерит себя на чём свет стоит за несдержанность. Не в подходящее время решила разбираться с личной жизнью. Их ещё раз отводят в санузел спустя долгое время, дают попить, но всё ещё никакой еды. И никаких идей как выбраться из западни. Может, наверху устроят бунт и Яо-химе порешит одна из подручных? Слишком заманчивая мысль, конечно. В какой-то момент Сакура засыпает, а просыпается оттого, что под её коленками мокро. Пытаясь разлепить глаза, Харуно надеется, что не обмочилась, а то потом совсем никуда не денется от насмешек Канкуро. — Дратути, — из лужи под её ногами глядят два фиолетовых глаза, и Сакура лишь чудом не срывается на визг. Зато сон как рукой сняло. — Занятная у вас тут компашка. Так и думал, что на Саске-куна не стоит рассчитывать. — СУЙГЕТСУ?! — произносят они одновременно с Учихой. Сакура захлопывает рот, с опаской прислушиваясь к окружению. — Ваша стража отлучилась, — сообщает Хозуки, принимая наполовину человеческий вид: тело всё ещё водяное, но теперь обозначается силуэт. — Поздравляю, так бездарно влипнуть, это надо уметь. Вы противостояли Учихе Обито, Мадаре, даже какой-то твари с другой планеты, а в итоге выросли, чтобы сидеть в темнице замка даймё не самой развитой страны. Вот это достижение! Всегда знал, что без Узумаки вы — ничто. И я сейчас не только о Наруто. — Заткнись, — советует Саске. — Ты можешь нас освободить? — А толку-то? — сетует Хозуки. — Кроме базовой способности растекаться я ничего тут не могу, как и вы. Пытался захватить заложницу, но вовремя вернулся в жидкое состояние; там народу набежало, мрак. — Это ты тут шороху навёл? — обращает на себя внимание Канкуро. — Нет, ещё днём весьма кстати прибыла какая-то делегация с другого континента. Вроде бы их даймё решил породниться с Травой, но слишком долго плыл на собеседование. Теперь эта толпа ночует в лагере под стенами, пока ваша воняющая «красавица» думает о том, что с ними делать. Не сказать, что заморские дипломаты оценили высокую репутацию переговоров Травы, хотя половина девушек теперь занята ублажением гостей. — В каком смысле? — с подозрением осведомляется Сакура. — Ох, извращенка, — подмигивает Хозуки. — Но моя жена вне конкуренции. Да в самом прямом, пытаются уверить, что в замке произошло чрезвычайное происшествие, так что принять всех смогут только через пару дней. Тянут резину и хорошо, у нас есть время на размышления. Твоя подружка, кстати, будет рада знать, что с тобой всё в порядке. Она так торопилась тебя спасать, что юбку напялила наизнанку. — Ино? — Со своим мужем, — подтверждает мечник. — Они вообще расстаются иногда? — Чья бы корова мычала, — усмехается Сакура. — Ладно, и каков план действий? — Суйгетсу сейчас освободит меня… — угрожающе начинает Саске. — … и на первом же повороте вручит одной из оставшихся в замке «нингё», — заканчивает Хозуки. — Чувак, я не суицидник, в отличие от тебя. Если мы где-то и можем составить конкуренцию этим похотливым дамочкам, то за пределами замка. Я пару секунд провёл в нормальном теле, а меня уже снесло волнами очаровательной, но слишком пафосной баллады, ладно хоть, успел обратно в воду превратиться. И ещё на них дополнительный груз в виде Какаши. С ним же явно «Яо-химе» сделала что-то особенное. В отличие от остальных, Хатаке так и не пришёл в себя. — Вы просто послушно посидите тут, пока мы не придумаем, как выманить самопровозгашённую принцесску из её крепости. Придётся ловить на живца. — Ино не согласится, — тут же возражает Сакура. — Куда денется… — тянет Суйгетсу. — Другого под боком нет. Ладно, пойду сообщу своим радостные новости, не скучайте. С этими словами Хозуки просачивается в какую-то мышиную дыру. И им ничего не остаётся, как ждать его возвращения. Спустя какое-то время после ухода Суйгетсу наконец-то приносят еду. Кормят с ложечки, но Сакура рада и такому позору: в любом случае, отвертеться не получается, а пища, кажется, не отравлена. Зато организм наконец-то благодарит за полученную энергию. Ценные или не ценные: определённо, у Яо-химе на них какие-то планы, раз решила не дать помереть от обезвоживания и голода. Когда то ли обед, то ли ужин, подходит к концу, Гурен забирает с собой не только опустевшие подносы, но и не сопротивляющегося Какаши. У Сакуры желудок подскакивает к горлу, грозясь вернуть всё проглоченное обратно на холодный пол. Она молится всем известным ей духам, чтобы Ширануи и Суйгетсу как можно скорее привели свой план в действие.