Лотосы Цзянов

      …С того момента, как Цзинь Лин засёк его и Ваньиня, он старательно избегал и Цзысюаня, и собственную мать.       В итоге Цзинь Цзысюань подловил сына перед павильоном, где поселил своего будущего Наложника. А-Лин сидел на ступеньках крыльца, рассеянно наблюдая за цветущими вишнями, и палочкой ковырял усыпанную белым песком дорожку у своих ног.       — Цзюцзю спит. — Буркнул отрок, и засопел. — К нему бабушка заходила, и он плакал потом.       — Они поругались? — Не понял Цзысюань.       Цзинь Лин отрицательно помотал головой.       — Бабуля ему шкатулку вручила. Сказала, что это подарок от подруги. — Он поджал недовольно губы. — Но какой это подарок от подруги, если бабуля ещё шесть дней назад вызвала своего любимого ювелира и всякого ему назаказывала?       — Ты подслушивал. — Спокойно раскусил сына Цзысюань.       Тот вспыхнул румянцем. Опустил голову, приподнял плечи.       — Что, ругать будешь?       — А ты попался?       — Нет, конечно! — Фыркнул Цзинь Лин. — Я же не сопляк какой неловкий! Мне одиннадцать уже, и совсем скоро двенадцать будет!       Цзысюань со вздохом уселся на свободной ступеньке.       — Ну тогда и смысла нет ругать. — Вынес он вердикт. Сын немедленно воспрял духом, но лишь на пару мгновений. Было видно, что его что-то терзает. — …Ну, выкладывай, маленький кабачок.       — Я не кабачок. — Насупился Цзинь Лин на своё детское прозвище. Бросил прутик, которым ковырял дорожку, куда-то в траву, спрятал руки в складки ханьфу, будто у него мёрзли пальцы. — Ты матушке ничего не сообщил.       — Не сообщил. — Согласился послушно Цзысюань.       — И я не сказал. И получается, что ей лгу… Я обязан был сказать об этом сразу, а теперь получается, что я непочтительный сын. Но если я расскажу, то вы поругаетесь. А если бы сразу рассказал, то дядя Усянь обязательно бы влез и наверняка начал бы драку… Ну почему я не Чао, а? У него родители не ругаются, даже когда в карты играют!       Цзысюань со смешком опустил руку на макушку Цзинь Лина.       — Ты не хочешь, чтобы я брал себе кого-то ещё?       — Да не в этом дело… — Вздохнул кабачок. — Наверное, я бы сразу всё рассказал маме. Но дядя Усянь… И потом, ты не кого попало берёшь, а моего младшего дядю… Ты больше не любишь мою маму?       — У моего отца, и твоего дедушки, девятнадцать Супруг и почти две сотни Наложниц. Разве от этого он любит мою матушку и твою бабулю меньше?       Цзинь Лин на пару мгновений задумался, и потом отрицательно помотал головой.       — …Мама снова рыдать будет. — Подытожил он с мученическим вздохом. Покосился на отца. — …Ну да, я вас тогда подслушивал. Я и у дедушки узнавал — ты имеешь полное право брать себе младших Супруг и заводить сколько угодно Наложниц. Ты просто никогда этого прежде не делал, а тут вдруг стал, вот я и подумал… Но это же мой дядя, и я знаю, что он матушку тоже любит. И не будет строить всякие злокозные злодейства.       — Злокозные? Или злокозненные?       — И те, и другие. — Фыркнул Цзинь Лин. — Ты понял, что я хотел сказать. И потом, опять заявится дядя Усянь со своим Супругом и будет плеваться ядом, что ты матушку не ценишь… Наверное ещё скажет, что ты и дядю Ваньиня ценить не будешь. Хотя ведь это неправда… Я не хочу, чтобы вы ругались.       — Я постараюсь уладить всё миром. — Неуверенно пообещал Цзысюань, прекрасно понимая границы собственных возможностей.       — …Но зато когда цзюцзю станет твоим Наложником, на него кричать никто не будет. — Пришёл к собственным успокаивающим выводам Цзинь Лин. Покосился на отца и насупился ещё сильнее. — …Ну да, я подслушивал.       — И кто же кричал на твоего дядю?       — Лорд Яо, за задержку с выплатой каких-то процентов. Бабуля Лю, помнишь, она к дедуле две луны назад прикатывалась в гости по делам. Лорд Сойго, наоборот, не кричала, только сказала, что никаких ссуд «Лорду Цзян» никогда не даст… — Принялся перечислять Цзинь Лин, загибая пальцы. — Супруг дяди Усяня. Но он не то чтобы кричал… Просто говорил таким пустым-пустым тоном, что цзюцзю нужно принести извинения за то, что повысил голос… А потом ещё Ванцзи цзюцзю по лицу ударил… Можно ты на праздник его не будешь приглашать? Он мне не нравится.       Цзысюань вспомнил слова лекаря и судорожно выдохнул. Учитывая ту запредельную чувствительность Ваньиня, пощёчина для него наверняка ощущалась сильнейшим ударом.       И потом… Разве Супруг имеет право поднимать руку на младшего брата своего Господина? И что, Усянь никак его не наказал за такое своеволие?       Матушка разлила по изящным крошечным пиалам чай, привычно капнула из флакончика по капле сладкого сиропа.       — Мёд демонических пчёл? — Уточнил Цзысюань, понюхав свою пиалу и уловив знакомый запах.       Мадам Цзинь, известная любительница самых изысканных и редких сладостей, загадочно улыбнулась.       — Я обязана отпраздновать грядущее событие, так как рада за сына своей подруги. — Она отсалютовала пиалой в воздухе. — И рада за тебя.       — Но я не влюблён в Ваньиня.       — Ах, дорогой, давай начистоту — не всегда любовь приходит с первого взгляда. — Взмахнула рукой матушка. — Между прочим, я твоего отца поначалу хотела прибить — каким самовлюблённым нарциссом он казался! С моими родителями о моей помолвке договаривался, а сам из борделей не вылезал! Я на него смотрела и думала — «и вот с ним мне придётся жить?!» А ведь знаешь, мы с ним ни разу серьёзно даже не поругались.       — А как же перепалка на позапозапрошлом зимнем фестивале? — Со смешком припомнил Цзысюань.       Мадам Цзинь лишь глаза закатила.       — Дорогой, ну ты ещё припомни наш с ним поединок на палочках для еды! — Весело воскликнула она. — Никто из нас не святой небожитель, но твой отец ни разу дал мне повода ощутить себя нелюбимой или брошенной. До твоего рождения он даже не завёл себе Наложниц или иных Супруг. Как и предписывал наш с ним брачный договор.       — Ты навещала Ваньиня.       Матушка невозмутимо отпила из своей пиалы, закусила крошечным печеньем, испачкав губы в сахарной пудре, и кивнула согласно.       — Я рада за этого юношу. И за тебя — тебе давно не помешает взять больше власти в свои руки. А-Сюань, не смотри на свою мамулю таким подозрительным взглядом — как-никак, я узнала о твоих намерениях касательно Ваньиня в тот же день, что и Гуаншань!       С плеч Цзысюаня словно свалилась незримая гора.       — Значит, ты не возражаешь против его кандидатуры? — Уточнил он на всякий случай, скрывая кажущуюся неуместной радость. — Даже учитывая отсутствие между нами чувств?       — Садовник не требует от двухдневного саженца спелых яблок. — Наставительно постучав пальцем ему по лбу, с пафосом произнесла Мадам Цзинь. — Ты пятнадцать лет не отводил взгляда от своей Супруги и старательно делал вид, что счастлив, даже несмотря на её фаворитизм по отношению к Лорду Цзян. Между нами, твой отец предложил даже сделать размен — вернуть Яньли, чтобы Ваньинь занял её место, но это, как понимаешь, зависит лишь от твоих желаний. Цзян Ваньинь же не забудет проявленной к нему доброты и не примет её как должное.       — А что за «подарок от подруги» ты ему вручила? — Не сдержался Цзысюань.       Матушка грустно улыбнулась. Снова разлила чай.       — Ты же знаешь, что я была дружна с Юй Цзыюань, его матерью. И она оставила мне шкатулку для старшего сына с наказом, чтобы я передала её Ваньиню перед его свадьбой.       …Матушка была прекрасной во всём, кроме одного — она совсем не умела врать.       — И поэтому ты вызывала ювелира?       — Ах, мой маленький кабачочек подслушал? — Восхитилась Мадам Цзинь так, что аж всплеснула руками. — А я даже не заметила! У него стало гораздо лучше получаться!       — Шкатулка. — Напомнил с улыбкой Цзысюань.       Матушка вздохнула. Щёлкнула пальцами, активируя печати против подслушивания.       — …Не было никакой шкатулки. Цзыюань хотела, но не успела сделать. Или не смогла. Или же та сгорела в пожаре — я не знаю правды. Но я помню, украшения какого мастера она любила. Так что я просто заказала реплики тех вещей. Ваньинь, даже если станет распоследним Наложником, имеет право на приданое. А-Сюань, даже самый бедный крестьянин для дочери достанет пару циновок, морковку и струганную палочку на роль заколки. Те же Лани выдали своему сбежавшему прямо со свадьбы мальчишке причитающееся ему приданое.       — Ты думаешь, что Лорд Цзян не организует приданое для брата?       — Я знаю. — Твёрдо произнесла матушка. — Цзяны на протяжении поколений пыжились и изображали из себя равных императору. Фэнмянь же пошёл против брачного договора с Юй, назначив Наследником своего сына от Наложницы, которую завёл втайне и прежде времени, и выплатой неустоек загнал семью в финансовую яму. Нынешний же Лорд Цзян даже не смотрел в сторону собственных обязанностей. Пару лет назад я предлагала Гуаншаню забрать Ваньиня себе, в память о моей подруге, но мальчик был слишком юн для него… Цзян Усянь будет плеваться желчью, когда узнает обо всём, и не даст брату даже мешочек с медяшками. Хотя и мешочка с медяшками у него и нет — только долги. А-Сюань, дети людей, выбравшихся по чистой случайности из нищеты, и залюбленные сверх меры, зачастую не понимают основных правил общества, в котором живут… Я лишь сделала то, что захотела. Для меня с тобой эта шкатулка почти ничего не стоит. Но для Ваньиня содержимое её немедленно обретает смысл, и даже положи я туда платок и старое кольцо — в его глазах они приобретут совершенно иную стоимость и станут бесценными. Драгоценным воспоминанием и подарком от матери, которая единственная его любила и сражалась за его шанс стать истинным Наследником. Пусть этого и не случилось, но я хочу, чтобы Цзыюань спокойно ушла на перерождение с пониманием, что Ваньиню будет лучше в нашей семье и тут он сможет быть счастливым…       Мадам Цзинь, вдруг что-то вспомнив, вытащила из рукава платочек. Развернула его и протянула ладонь к Цзысюаню. На розовом шёлке одиноко лежала жемчужина редкого бледно-лилового оттенка.       — Её Цзыюань носила ещё до своей свадьбы. Сделай своему будущему Наложнику с ней что-то, хорошо? — Попросила она.       Цзинь Цзысюань бережно забрал платок с жемчужиной. Спрятал за пазуху, напротив сердца.       — Она у тебя случайно нашлась?       — Выкупила у Гунчжу. Нынешний Лорд Цзян набрал долгов в залог семейных украшений, и старик, не получив вовремя оплату, забрал то, что уцелело в пожаре. Хотя это были личные вещи Цзыюань, и они не принадлежали Цзянам, а должны были уйти Ваньиню…       И матушка не отдала жемчужину Яньли.       — Дорогой, мы оба знаем, что твоя Супруга спустит своему братцу любое прегрешение. И я не хочу знать, что жемчужина моей подруги окажется втоптанной в грязь сапогом Лорда Цзян под умилённое воркование лотосовой девы… Я до сих пор ощущаю, что нужно было прервать вашу свадьбу, но ты так просил не обращать внимания на выходки Усяня… Ты так любил Яньли, а она за эти пятнадцать лет не сделала тебя счастливым. Она слишком сильно похожа не на мать, а на своего отца.