Лотосы Цзянов

      …Наверное, было слишком глупо ожидать, что затишье будет вечным. Цзинь Цзысюань ощущал себя застрявшей в древесном соке букашкой. Вокруг мельтешил мир, но он не мог даже шевельнуть рукой, дабы избежать неминуемого.       Семейный доктор, нарыдавшись и вытерев слёзы кончиком растрёпанной бороды, попытался хоть немного уменьшить полученный ущерб. И он же составил для Ваньиня необходимое меню, отправив свиток поварам.       (Насколько Цзысюань понял по бегущим слухам, повара едва не передрались на ножах за право готовить «для будущей Наложницы».       При этой самой «будущей Наложнице».)       Слуги целенаправленно не упоминали имя Ваньиня, словно на него был наложен тайный запрет.       В общем и целом, как потом Цзысюань смог восстановить цепочку событий, на кухне всё и произошло.       …Потому что Цзян Усянь решил заявиться в гости второй раз за луну. О чём самому Цзысюаню сообщила Яньли, отправляясь спать.       Честное слово, вот только упоминания чужого брата в собственной постели ему не хватало.       — Он ведь меньше недели назад уже гостил. — Наверное, будь у Цзысюаня ещё немного терпения, он смог бы скрыть усталое раздражение от Супруги.       — А-Сянь хочет меня навестить. — Ласково произнесла Яньли, и от прозвучавшей привычной нежной радости у Цзысюаня стало кисло во рту и заболела голова. — Он же мой брат.       Возможно, ещё неделю назад он бы проглотил всё и смолчал. Но Цзысюань устал. Устал и терпеть постоянное вторжение Лорда Цзян в свою семейную жизнь, и молчать о грядущих изменениях в этой самой семейной жизни.       — А может, твой брат захочет навестить другого брата? — Не удержался Цзысюань, понимая, что ему уже тошно от всего этого разговора. И что он уже не хочет спать. — Для разнообразия.       — А-Сюань, это мой брат. — Произнесла Тем-Самым-Тоном его Супруга, который применяла каждый раз, стоило кому-либо в её окружении быть хоть на каплю недовольным Лордом Цзян Усянем.       Цзинь Цзысюань сглотнул комок в горле. Отбросил край одеяла, спустил ноги на пол. Накинул на плечи халат.       — Я в мастерскую. — Бросил он, уже даже не надеясь на то, что Яньли его окликнет, или, для разнообразия, попросит остаться.       Его личная жизнь давно представляла из себя россыпь глубоких трещин.       …Вокруг постамента с табличкой «А-Сюань, это же мой брат».       Вот уж точно — любовь закрывает влюблённому глаза.       …Цзысюань и вправду собирался идти в мастерскую. Просто сделал крюк, заглянув в самый дальний павильон.       Ваньинь в лёгкой шёлковой рубашке и нижних штанах, завернувшись подобно гусенице в одеяло, сидел на крыльце и медленно пил прописанный лекарем чай, и при виде Цзысюаня лишь чуть вскинул бровь.       — Хочу включить в нашу сделку один пункт. Ни слова об Усяне в постели. — Произнёс хмуро Цзинь Цзысюань. — Меня от него уже тошнит.       Цзян Чэн устало и чуть насмешливо хмыкнул. Чуть кивнул согласно, принимая новые условия.       И это молчаливое согласие, это невысказанное вслух понимание и сам факт того, что лицо Ваньиня не стало показательно несчастным (как у лотосовой девы) и расстроенным — это поражало.       — Тогда я тоже добавлю пункт от себя. — Логично заметил Ваньинь. — Ни слова об Усяне в спальне.       Цзинь Цзысюань фыркнул.       — Логично. — Согласился он с требованием своего будущего Наложника и, кивнув, отправился в сторону своей мастерской.       — Доброй ночи. — Донёсся до него спокойный голос Ваньиня.       …В общем, это случилось на кухне, насколько Цзысюань смог понять цепочку событий.       Усянь опять собирался заявиться в гости, и Яньли отправилась на кухню, дабы опять раздавать указания касаемо лотосового супа. Ибо ничего иного в Башне Кои Лорд Цзян употреблять в пищу не желал.       Кроме вина, которым, не стыдясь, перебирал почище взыскательного гурмана из числа императорских дегустаторов.       И на кухне его Супруга обратила внимание на повара, что готовил ингредиенты и перекидывался фразами с помощником. И в их речи промелькнуло что-то про «будущую Наложницу Наследника».       Конечно, Цзысюань был обязан сообщить обо всём Яньли. Но он не хотел скандала.       Он не желал видеть, как его Супруга опять роняет хрустальные слёзы.       И он не испытывал никакого желания снова включать в свою жизнь истерящего Лорда Цзян.       …К сожалению, о том, что Яньли узнала про «будущую Наложницу», сам Цзысюань понял слишком поздно.       Уже на самом обеде, на котором оказался заскочивший по делам Лорд Не, явившийся по какой-то своей причине Лорд Вэнь, и сам Ваньинь, которого пригласила отобедать мадам Цзинь, ещё не знающая о прибытии Лорда Цзян.       На этот самый обед.       …Что может быть хуже семейного скандала?       Только семейный скандал на глазах иных Лордов.       А хуже этого был лишь семейный скандал на глазах Лордов, среди которых был Не Минцзюэ.       И нет, не потому что он был вспыльчивым.       (Ну, разве что самую малость.)       …И во всём этом балагане был виноват Цзинь Цзысюань, решив пару дней обождать с оповещением своей Супруги.       В самом деле, Цзысюань, как Наследник, был блестяще воспитан и образован. И в этом крылась его слабость.       Отец порой сетовал, что Цзысюань слишком воспитан и «напитался благородным поведением», отчего, сталкиваясь с хамством в свою сторону, мог просто растеряться, не зная, как правильно реагировать. И очень, очень медленно придумывал достойный ответ, что почему-то другими считывалось как заносчивость и напыщенность.       Так что, когда в зал ворвался Лорд Цзян со своим Супругом и, позабыв про хоть какие-то правила вежливости и поведения в чужом доме, ткнул пальцем в его сторону и начал снова изливать собственные необоснованные претензии (иначе говоря — обвинять и орать), Цзысюань вдруг отчётливо понял, что ему, как бы так сказать…       …Срать.       Так что он, под речитатив обвинений Цзян Усяня, палочками подцепил немного тушёной морковки и отправил в рот.       — Да как ты посмел обидеть мою Яньли?! — Лорд Цзян униматься не собирался. — Чем же тебе моя сестрица не угодила, что ты вот так перед всеми решил её унизить?! И сидишь теперь, напыщенный Павлинишка, довольный тем, что довёл мою сестру до слёз! Развлекаешься со своей драной Наложницей, пока Яньли роняет слёзы?! И кто вообще к тебе в Наложницы пойдёт, а? Небось нашёл шлюху какую распоследнюю, что только на твои деньги и повелась! И где она, я тебя спрашиваю?!       Цзысюань молча перевёл взгляд с разъярённого Цзян Усяня на свою Супругу. У Яньли было испуганно-расстроенное лицо чистой телом и духом несчастной девы, которую коварно обманули и теперь готовятся убить. И ей срочно, просто вот немедленно нужен благородный господин, который протянет ей руку помощи и спасёт от жестоких людей.       (И Цзинь Цзысюань, как именно этот «жестокий человек», виновный во всём произошедшем, должен немедленно принести извинения и вывернуться ханьфу внутрь, чтобы его драгоценная лотосовая дева не заплакала от горя.)       — Наш брачный контракт не запрещает мне брать иных Супруг или Наложниц. — Понимая, что голос его звучит тускло, и в принципе похоже на то, будто бы он оправдывается, произнёс Цзысюань.       — Но ты обещал моей сестре, коварный ублю…       — Что обещал? — Громко и гулко влез Не Минцзюэ в их «диалог».       Цзян Усянь пренебрежительно от него отмахнулся.       — А с тобой, Лорд Не, я ещё поговорю насчёт моего брата. — Почти угрожающе произнёс он, и только сейчас, судя по лицу, заметил и Ваньиня. — А, ты, значит, прохлаждаешься?! Что, с Не Минцзюэ нагулялся, и теперь решил в гости наведаться к Яньли? Вспомнил, наконец, что у тебя есть сестра, которая в тебе нуждается?! И почему ты не снёс ещё голову этому Павлину за то, что он обижает нашу сестрицу?!       — Был занят. — Вполголоса пробормотал Цзян Ваньинь. На щеках у него вспыхнули пятна злого румянца.       Цзян Усянь сощурился.       — Ну знаешь ли, взрослые люди должны не только по постелям валяться, а защищать честь семьи и хотя бы иногда работать! И вообще, какого хрена ты жрёшь эту пресную кашу?! — Воскликнул он и, жестом бродячего заклинателя вытащив из рукава мешочек, развязал его и перевернул над столом. В тарелку Ваньиня высыпался красный перец. — Да у этих Цзиней даже специй нормально не допросишься!       …В следующую секунду тарелка с рисом и перцем приземлилась на голову Лорда Цзян.       — Защищать честь семьи?! И это говоришь ты, который только что заявил во всеуслышание, что я с какого-то хрена трахаюсь с Лордом Не?! Работать? Да я пятнадцать ебучих лет только и делаю, что пашу! И как ты меня заебал со своими сраными специями!!! Я тебя просил об этом?! Я об этом, блять, хотя бы намекал?! — Вскочил на ноги Цзян Чэн.       — С перцем вкуснее! — Усянь рукавом вытирал лицо, и на щеках у него остались разводы от молотого перца и прилипло несколько рисинок. — И что ты на меня орёшь?! Ты что, решил пропустить мимо ушей тот факт, что эти золотозадые Цзини посмели обидеть нашу сестрицу?!! Что, небось тебя Не Минцзюэ так отымел, что ты последние мозги растерял и не понимаешь, что поведение Павлина недопустимо?!       Цзысюань отстранённо заметил, как чаша с разбавленным вином в руке Лорда Не хрустнула.       — Да как ты смеешь такое гово…       — А-Чэн! А-Сянь! Прекратите! — Воскликнула Яньли, вскочив со своего места. — А-Чэн, извинись перед братом! Твоё поведение недопустимо. Ты испачкал А-Сяню наряд.       — А, значит, врываться в чужую резиденцию и портить присутствующим обед — это допустимо. — Едва слышно пошептал Лорд Вэнь с толикой удивлённой насмешки, до этого молча наблюдавший за «представлением».       Наверное, будь это всё не в его семье и не с ним, Цзысюань смог бы его понять.       …Произойди подобное ещё хотя бы год назад, он бы ринулся защищать свою Супругу от любых обидчиков. Сейчас же Цзинь Цзысюань, словно избавившись от ослепляющей повязки на глазах, смотрел на Яньли, будто видел её впервые.       Он был так влюблён, что прежде не замечал, какие именно у его Супруги отношения с её братьями. Не обращал внимания на детали и оттенки. Пропускал мимо ушей фразы, не вдумываясь в их смысл.       Он слепо любил Яньли, не видя ничего вокруг.       — Цзян Ваньинь ни в чём не виноват, чтобы приносить извинения. — Вкрадчиво заметил Цзинь Гуаншань, пряча за своим золотым веером истинные эмоции.       …Бездна и небожители, а ведь Цзысюань все эти годы просил отца не обращать внимание на выходки Усяня. Чтобы его возлюбленная не расстраивалась.       — А-Чэн повёл себя недостойно. — Вскинула голову Яньли. Она выглядела воплощением добродетели, кинувшейся на восстановление справедливости, да вот только…       …Только Цзысюань вдруг этой справедливости в упор не видел. И от происходящего ему было тошно, пусть бы он не имел никакого отношения к братьям Цзян.       — Но цзюцзю просто… — Неуверенно начал было Цзинь Лин, но под взглядом матери потупился и сник.       — Младший брат Лорда Цзян повёл себя низко. — Прокатился глубокий равнодушный голос Супруга Цзян Усяня, что до этого мига и рта не раскрыл. — Такое поведение на людях недопустимо. За подобное отношение к собственному старшему брату и Лорду должно последовать наказание, соответствующее его проступкам.       Цзинь Цзысюань вдруг отчётливо осознал, почему его сын не любит Лань Ванцзи.       — Дома поговорим. — Стряхнув с рукава остатки риса, хмуро бросил Цзян Усянь.       — В старых трактатах о воспитании написано, что подобное поведение необходимо наказывать тремя ударами хлыста.       — Конечно-конечно, Лань Чжань! Да вот беда, моему брату нравится, как его лупят! С самого детства, представляешь? — Изображая фальшивую горечь, вздохнул Лорд Цзян. — Ещё привыкнет, так вообще никакой управы на него не найдём, хах!       …Цзысюань всё же успел первее Не Минцзюэ, и врезал по вечно улыбчивому лицу старшего брата собственной Супруги, который пятнадцать лет его бесил.       Кулаком.       Кажется, сломав ему нос.