Лотосы Цзянов

      …Если всё, что последовало дальше, ужать до одной коротенькой фразы и опустить все детали, то звучала бы она так:       А дальше случился пиздец.       Иного Цзысюань при всех своих талантах и достаточно неплохой начитанности не мог придумать, чтобы кратко и ёмко.       Он и вправду, пусть не рассчитывал на это, но сломал Лорду Цзян нос. А Не Минцзюэ, лишь на долю мгновения запоздав, вцепился в решившего влезть в их разборки (ладно-ладно, совсем не высокодуховную беседу, а некультурную драку с мордобитием) Лань Ванцзи, легко и небрежно заломав Второму Супругу руку за спину, пообещав её сломать, если тот продолжит лезть в Лордские дела.       В законах было множество лазеек, но ни один младший не смел первым поднимать руку на Лорда, своего ли, чужого — без разницы.       И если ещё действия Ваньиня можно расценить как аффект и капризы (хотя какие капризы, учитывая всё то, что узнал Цзысюань), то вот попытка Лань Ванцзи влезть и дать в челюсть Лорду вполне может быть зачтена как вызов и потребует соответствующего наказания.       Ломая же нос Усяню, Цзысюань не озаботился собственной защитой, и получи он уже удар от Второго Нефрита, вполне мог бы прилечь на пол отдохнуть.       (Или же, если верить слухам о силе главной ветви Ланей, то Цзысюань мог бы и уйти к предкам.)       …Усянь хрипло и гнусаво орал и пытался одновременно нарываться на драку, утешать рыдающую Яньли и кидаться на Не Минцзюэ, дабы тот «убрал лапы от моего Лань Чжаня и принёс извинения!»       Честно говоря, вокруг происходило так много всего, что у Цзысюаня кругом шла голова и от криков, и от собственной несдержанности.       — Да что ты за мразь, а?! — Гнусаво завопил Цзян Усянь, зажимая пальцами нос и с бешенством глядя на будто бы замершего во всей этой вакханалии Ваньиня. — Стоишь рядом с этим Цзинем сраным, будто всё в порядке! Из-за тебя Яньли плачет, а ты даже этому козлу павлинистому дать в рожу не можешь! Гонору хватает только посудой швыряться да свои обидки демонстрировать!       Цзян Чэн лишь сжал кулаки.       — Не могу. — Глухо обрубил он. — За такое нападение по закону мне руку сломают.       — Да подумаешь, блять, ручка немножко бо-бо будет! — Взорвался Усянь. Кровь из его разбитого носа бежала по подбородку и капала на чёрно-красное ханьфу, веером разлеталась вокруг него. — А сестре, значит, не больно, что её муженёк её опозорить решил и пристроить свой член в очередной шлюхе вздумал?! Или ты не понимаешь, что эта тварь захочет не только нефритовые бубенцы Павлина заглотить, но ещё и собственных детишек наплодить и лишить Цзинь Лина его статуса Наследника?! И где вообще эта будущая Наложница? Цзысюань, что же ты эту девку не показываешь?! Только и можешь, что грудь цыплячью надувать да кулаками размахивать! Где она?! Я ей расскажу, что она в семью бесчестно лезет и разрушает чужое счастье! Вообще нужно запретить эти сраные гаремы для Лордов и Господ — они так только поощряют грызню между детьми! Лорд должен жить лишь с одной Супругой, и все должны это понимать и не лезть, и не пропихивать своих бастардов на роль Наследников!!!       Лицо Ваньиня стало белым, растеряв краски.       — …А твоя мать, значит, влезла в чужую семью. — Едва шевеля губами, тихо произнёс он. — И пропихнула тебя на роль Наследника, лишив меня титула.       Лорд Цзян вдруг заморгал, осознавая собственные слова.       — …Это другое! И вообще, А-Чэн, ты, ты… Да что ты к словам придираешься, будто пень старый?! И потом, я старший ребёнок!       — Я родился на полчаса раньше. По брачному договору с моей матерью меня должны были назвать Наследником.       — А-Чэн, ты разве не понимаешь, что сейчас не время и не место для подобных тем? — Жалобно вопросила Яньли, прикладывая платочек к глазам и стоя за спиной своего старшего брата.       — Да потому что твоя матушка тебя нагуляла! — Не выдержал Цзян Усянь. — Как распоследняя шлюха! А папенька её простил и тебя принял, как родного! А ты, козёл строптивый, хоть бы разок изобразил благодарность, что тебя, безродного ублюдка, приняли! Воспитали! Дали кров и пищу, одарили семьёй, хотя могли в канаву младенцем скинуть! Но нет, ты будешь выёбываться этим проперженным брачным договором и вякать «Я! Я! Я!», хотя в тебе нет ни капли крови Цзянов! А я дал тебе возможность руководить Пристанью Лотоса, и так ты мне благодарен за оказанное расположение?! Даже собственную сестру не желаешь защитить!       В возникшей после его фразы тишине будто замерла вся жизнь в Башне Кои.       Цзысюань лишь видел, как Ваньинь хватает ртом воздух, будто пойманная крестьянином рыбёшка.       Красный с белым веер звонко схлопнулся, разрывая неловкую неуютную тишину.       — Ах, позвольте. — Ровный голос Цзинь Гуаншаня растёкся пролитым вином по залу. — Лорд Цзян, но все присутствующие тут прекрасно знают, что ваш папенька отдал один миллиард Лорду Юй, дабы изменить имя собственного Наследника. Если бы был обнаружен факт измены и подтверждено рождение бастарда, ни о какой неустойке не было бы и речи. Наследницей в таком случае назначили бы лотосовую деву, ибо она бы считалась первенцем.       — Ты хочешь сказать, что мой отец решил соврать?! — Угрожающе рявкнул Усянь, и после этого указал пальцем на белого как снег Ваньиня. — Твоя мать использовала тёмное колдовство, чтобы даже сверка крови показывала неправду! Ни один целитель не мог раскусить это заклятье! Отец даже к императорским лекарям ходил!       Вэнь Жохань громко закашлялся, демонстративно принявшись хлопать себя по груди.       — Ах, простите этого скромного. — Произнёс он, пряча насмешку в углах глаз. — Лорд Цзян, так уж вышло, что мой младший брат является Первым Императорским Целителем при дворе, и, ах, этот ничтожный присутствовал при том занимательном разговоре. Позвольте, дайте мне мгновение, я постараюсь вспомнить точные слова… Ах да. — Лорд Вэнь кашлянул ещё раз и прикрыл глаза. — Сие и вправду есть самое страшное тёмное колдовство, которое может совершить женщина в браке, чем повергнет в непонимание всех целителей цзянху, желающих сверить кровь дитя и отца в попытках найти несоответствия…       — Ну вот! — Довольно кивнул Усянь.       — …И колдовство это заключается в том, что женщина, не уличённая в неподобающем поведении ни разу за свою жизнь, посмела зачать дитя от семени собственного Господина, который, мудак хитрый, решил назначить иное своё дитя Наследником в обход договора, повесив мнимую вину на нелюбимую Супругу. — Ровно закончил Лорд Вэнь.       …В наступившей тишине вдруг отчётливо хрустнула кость.       Не Минцзюэ, как и обещал, сломал Второму Супругу руку, потому что тот продолжал пытаться размахивать кулаками.       (Как потом Цзысюань узнал от целителя, Ванцзи сломал Лорду Не ребро, и только после этого тот не сдержался.)       — А-Чэн, тебе стоит извиниться. — Мягко-мягко, будто стелила тончайший шёлк, произнесла Яньли, едва новая порция воплей и криков затихла. — Ты испортил А-Сяню наряд.       …Наверное, если бы она обратилась Этим-Самым-Тоном к Цзысюаню, он бы не сдержался и сбежал к себе в мастерскую.       — …Ты знала? — Цзян Ваньинь повернулся к ней всем телом, но будто бы смотрел сквозь сестру. — Про ложь, будто бы я… Будто наша матушка…       — А-Чэн, — повторила лотосовая дева ласково. Сделала крошечный шажок вперёд, коснулась безвольно разжатых пальцев Ваньиня, — мы всё равно семья…       — Ты знала?       — Чэн-Чэн, подобные рассуждения неприличны на публике. — Вздохнула Яньли, чуть нахмурив брови. — Пойми, мы с А-Сянем тебя всё равно очень-очень любим…       — Но считали меня бастардом. Да?       — Не смей повышать голос на сестру! — Влез до этого кудахтающий над своим Вторым Супругом Цзян Усянь. — Вернёшься на Пристань Лотоса, и я с тобой поговорю серьёзно! С тебя уже хватит, ты нагулялся со своим Лордом Не! Из-за тебя Лань Чжань пострадал!       Краем глаза Цзысюань успел заметить, как Вэнь Жохань в последний миг ухватил Не Минцзюэ за плечо, не давая ему надвинуться на Лорда Цзян.       — А-Чэн… — Жалобно протянула Яньли. На глазах у неё замерцали прозрачные слёзы, готовые пролиться драгоценным хрусталём.       — Может, извинишься перед сестрой за свою чёрствость? — Бросил Усянь не глядя.       Цзинь Цзысюань вдруг отстранённо понял, что Лорд Цзян как получил информацию о том, что его «мнимый брат-бастард» очень даже не бастард, но то ли не придал ей значения, то ли пропустил мимо ушей, сосредоточившись на иных вещах и деяниях.       — Ты считала меня результатом матушкиной интрижки? — Пустым голосом осведомился Ваньинь у сестры.       — Твой Лорд приказал тебе извиниться. — Выплюнул Лань Ванцзи, глядя на Цзян Чэна с горячей ненавистью.       …И когда Ваньинь медленно, словно раздираемый тысячей эмоций, открыл рот, Цзинь Цзысюань (на самом деле, с удивлением и для самого себя) властно произнёс.       Точнее — даже приказал.       — Цзян Ваньинь не будет извиняться. — И глядя на то, как по щеке его Супруги медленно стекает прозрачная слеза, Цзысюань впервые не бросился её утешать. — Яньли, возвращайся к себе. Лорд Цзян, будьте так добры — убирайтесь из Башни Кои. Приём окончен.       …Наверное, не стоит упоминать, что едва утихший скандал разгорелся снова. Потому что Усянь не желал «оставлять сестру в этом золотом курятнике». И жаждал «преподать брату-мудозвону урок вежливости, чтобы не смел мою сестрицу оскорблять!»       И что-то там ещё желал, требовал, возмущался и негодовал. Обвинял в нанесении увечий Не Минцзюэ, якобы «тот распустил свои ручищи и посмел моего кролика обидеть!»       Порывался съязвить Лорду Вэнь, намекая, что тот «истово алчет задницы Ваньиня, вот и поддакивает ему, но Цзян Фэнмянь никогда бы не стал врать о таком!»       Усянь казался дурным бесом, что скакал, прыгал и всех обвинял. Дошло до того, что он ткнул пальцем в бледного и смущённого этой семейной «перепалкой» Цзинь Лина, и разочарованно его пристыдил, что, мол, «по стопам папеньки-павлина идёт, совсем матушку не жалеет и не хочет защитить! Что, а Наложницу своей матерью быстро называть станешь?!»       …Это было слишком. Цзян Усяня с треском и воплями выставили из Башни Кои вместе с его Супругом.       (Правда, в процессе Не Минцзюэ вроде как сдвинул Лорду Цзян сломанный нос на другую сторону.)       Яньли же стояла, будто отданная на поругание злой нечисти невинная дева.       — Почему ты так строг с А-Сянем? — Спросила она Тем Самым Тоном, от которого у Цзысюаня мгновенно начинала болеть голова.       …Это была последняя капля.       — Я сказал, чтобы ты шла к себе. — Едва сдерживаясь, буркнул Цзинь Цзысюань. — …Пожалуйста, Яньли.       — А-Сянь просто такой человек, тебе не стоит копить в своём сердце на него обиду… — Кажется, он слышал эту фразу из уст своей Супруги.       Кажется, сто, или двести раз.       Или тысячу.       Или две тысячи.       …Цзысюань видел однажды, как рушится прекрасный каменный мост. Сначала он трещит и осыпаются мелкие камни, а потом он весь разваливается на части и падает в воду.       Или в пропасть.       — Хорошо. — Вздохнул Цзинь Цзысюань, прикрыв глаза ладонью. — А-Сянь просто такой человек…       — Вот, и поэтому будет лучше, если ты изви… — Начала было Яньли.       — Можешь убираться вместе с А-Сянем. Хоть сейчас.       Его единственная Супруга заморгала, будто сбилась с мысли и не могла понять услышанных слов.       — Что ты… Цзысюань, я не понимаю. Это глупая шутка.       — Я серьёзен. С меня хватит. Или ты сейчас закрываешь рот и идёшь к себе и более никогда в моём присутствии не упоминаешь Лорда Цзян, или…       — Но это мой брат! Цзысюань, ты не можешь мне запретить такого! Что за безумные вещи ты говоришь?       Цзинь Цзысюань медленно вдохнул.       Медленно выдохнул, подбирая слова, чтобы они были как можно более культурными.       (В тот момент ему хотелось, подобно диковинному зверьку с пустошей Цинхэ Не, просто бессвязно кричать.)       — Или я с тобой разведусь. Двери открыты, твоё приданое я сам доставлю куда скажешь. Ты поняла?