время привело твоё сердце ко мне

— Питер! Ты вернулся! Как только Питер перешагивает порог, Мэй втягивает его в крепкое объятие. Питер не отстраняется, обнимая её в ответ. Приятно, но не так приятно, как обнимать Тони… Питер не может не думать о нём. И хорошо, что сейчас Мэй не видит его лицо — оно просто пылает. Питер зажмуривается и пытается думать о чём-то отвлечённом, буквально о чём угодно. Он отстраняется от Мэй только когда уверен, что лицо больше не красное, а сердцебиение снова ровное. Она осматривает его с ног до головы, нежно прикасается к правой щеке. — Принесу тебе лёд, — говорит Мэй. Неужели там остался синяк? Питер настолько привык к синякам и порезам, что не всегда их замечает. Он послушно идёт за тётей Мэй на кухню, садится за стол. Она достаёт из морозилки пакет льда, оборачивает его полотенцем и передаёт ему. Питер прижимает его к щеке, прекрасно понимая, что это вообще не поможет — синяк в любом случае сойдёт уже завтра, если не раньше, благодаря его паучьей регенерации. Но ему не хочется спорить с Мэй. — Ты в порядке? — спрашивает Питер, смотря на неё снизу-вверх. Всё же, она тоже была в том ресторане, когда Тибериус Стоун решил напасть. Он будто месяцами её не видел, хотя это случилось не больше 48 часов назад. — Всё нормально. Джим вывел Лору и меня после тех взрывов. Всё произошло в глубине ресторана, не там, где мы сидели. Хотя, признаю, я была в шоке, — тётя Мэй мотает головой и присаживается на стул рядом Питером, — Чем больше об этом думаю, тем больше… — Я человек-паук. Слова вылетают внезапно. Питер сам удивлён тем, что только что сказал. Он не успел тщательно всё обдумать, но слово не воробей. Так что теперь он просто сидит и не двигается, сердце громко бьётся о рёбра. Он не хотел признаваться прямо сейчас. Даже после слов Тони, Питер решил, что расскажет тёте Мэй только когда повзрослеет. Может, когда выпустится из школы и переедет в общагу. Но он больше не может просто слушать как тётя Мэй волнуется из-за его общения с Тони Старком. Какое-то время, конечно, Питер смог бы находить правильные слова и успокаивать её. Но однажды она бы всё равно запретила ему общаться с Тони и тогда Питеру пришлось бы врать ей ещё больше. И под её пристальным вниманием станет сложнее патрулировать город. И, боже упаси, она могла позвонить Тони и сказать ему держаться подальше от Питера. Тони, вероятно, её послушает, его чувство вины станет ещё больше и, скорее всего, Питер больше никогда его не увидит. Они долго молчат, пока Мэй пытается осознать его слова. Её выражение лица то ничего не выражает, то он может считать на нём удивление, затем принятие, а потом всё повторяется снова. Она просто смотрит на него и ничего не говорит. Питер ёрзает на стуле. Тысячи раз он представлял себе этот момент с тех пор, как впервые надел свой старый костюм и впервые побил мелкую банду грабителей. Он представлял всевозможные реакции Мэй. Иногда в его голове она им гордилась, иногда выгоняла его из дома. Но она никогда не… молчала. Питера бросает в холодный пот. — Тётя Мэй? — шепчет Питер, откладывая лёд, — Пожалуйста, не злись. Я могу доказать, смотри. Питер задирает вверх футболку, обнажая узнаваемые цвета костюма человека-паука. Где-то он немного подпалён, потому что Тони не успел его починить. Но Питер и не просил и не попросит его об этом сейчас. Он сам починит что может, Карен ему поможет, а всё остальное можно отложить на потом. — Ты человек-паук, — повторяет Мэй севшим голосом, — Так это ты был в аэропорту и на тебя упал самолёт. — Ну… да. — И все те статьи, где писали о человеке-пауке, когда он ловил грабителей, бандитов и чёрт знает кого ещё. Они о тебе? — Да. — А все те разы, когда ты возвращался побитый и говорил, что это школьные хулиганы? — Человек-паук. Конечно, хулиганы всё ещё задирают его в школе, но даже близко не так часто, как раньше. Мэй глубоко вдыхает и медленно выдыхает. — А твоя эта стажировка в СтаркИн. Она правда связана с наукой или всё это просто прикрытие? — В основном прикрытие, — отвечает Питер тихо. Мэй кивает. — Я убью Тони Старка. — Нет! — Питер подскакивает на ноги, — Это не вина Тони. — Он подверг тебя опасности! — тётя Мэй паникует и тянется к телефону, — Только подожди, я сейчас… — Тётя Мэй, остановись! — кричит Питер. Он никогда не повышал на неё голос, так что это срабатывает. Мэй замирает, — Это не вина Тони. Вообще-то, он даже никак с этим не связан. Я уже был человеком-пауком, когда мы познакомились. Уже где-то полгода как. Так что тебе следует сказать ему «спасибо». — Спасибо сказать? — Мэй трясёт, — Он подверг тебя опасности! — Он помог мне! Он сделал для меня костюм. И этот костюм в миллион раз лучше того, что сделал я. Туда встроен ИИ, который выручал меня бесчисленное количество раз. К тому же, ткань прочная и долговечная, да и в костюме есть другие классные функции. Он и другие Мстители теперь помогают мне. Раньше я был совсем один, а теперь у меня есть люди, на которых я могу положиться. Тётя Мэй смотрит на него не мигая. Она медленно откидывается на спинку стула. — Питер… Почему ты… Я просто не… — Я обманывал тебя, прости за это, — искренне говорит Питер, — Мне правда жаль. Я хотел тебе рассказать, но знал, что ты расстроишься. И я думал, что ты будешь в опасности, если узнаешь. Но больше всего я не хочу, чтобы ты останавливала меня. — Конечно, я… — Потому что я не прекращу, — перебивает он. — Питер. — Извини, я не могу. Я пытался. Но я спасаю людей. Я помогаю им. Никто больше не может делать то, что делаю я. — Мстители могут, — замечает она. Питер кивает. Его руки становятся холодными и липкими. — Да, могут. Но ты смотрела новости. Большинство из них сейчас преступники в бегах. Только пара человек осталась в Нью-Йорке. И у них нет времени патрулировать улицы по ночам и останавливать ограбления. У них есть чем заняться. И тут вступаю я. — Я не… — Мэй не договаривает. Она собирается с мыслями пару секунд и продолжает: — Мне надо подумать. Я не могу сейчас продолжить этот разговор, я просто… — Всё в порядке. Я в порядке, — отвечает Питер, — Но, пожалуйста, обещай, что не будешь звонить Тони. Он здесь не при чём. Это было моим решением, и я не передумаю. — Не могу обещать. Он взрослый. Он знал обо всём, он должен был тебя остановить. — Да никто бы не смог остановить меня! Я прекращу только если меня запрут в тюремной камере, — Питер теряет терпение и огрызается. Его оскорбляет, что Мэй думает стоит только Тони сказать слово и Питер послушается. По правде, Питер пытался прекратить. Тогда, когда он только обрёл эти способности, он почти никак их не использовал. Обретать их, кстати, было крайне неприятно (интересный факт: радиоактивные пауки крайне больно кусают), да и ему было страшно. Он боялся того, что они могут, что он может, и не хотел, чтобы о них узнали те, кому не следует. Ему как тогда, так не сейчас, совсем не прельщало оказаться в какой-нибудь лаборатории. Иногда Питеру даже снились кошмары о докторах, которые вскрывают его тело, чтобы посмотреть, как же анатомически работают его способности. Но потом умер дядя Бен. Тёте Мэй уже легче, но иногда Питер всё равно замечает, как всё произошедшее наложило на неё отпечаток. Она обнажает свои настоящие чувства, когда думает, что Питер этого не увидит. И Питер решительно настроен не дать чему-то подобному повториться. В основном из-за этого он и согласился поехать с Тони в Германию. Тони был уверен, что Питер может помочь разрешить конфликт мирным путём. Но, конечно, ничего не получилось, однако Питер не жалеет о своём решении. Питер верит, что его присутствие там всё же хоть что-то изменило и ему этого достаточно. Он не знает, как объяснить это тёте Мэй. Он не понимает как же донести до неё, что, даже если она запретит ему быть человеком-пауком, он не послушается. Как сказать, что если бы Тони поставил его перед выбором — либо они перестают видеться, либо Питер перестаёт быть человеком-пауком, он бы всё равно, скорее всего, выбрал остаться человеком-пауком. Это его обязанность. Тётя Мэй долго сверлит его взглядом, её брови сведены на переносице. Она встаёт и выходит из комнаты в полной тишине. Желудок Питера сжимается, когда он проводит её взглядом. Он надеется, что когда шок от неожиданной новости пройдёт, она успокоится достаточно, чтобы войти в его положение. Да, ему всего семнадцать, но он обязан использовать свои силы. Питер медленно садится обратно за стол и достаёт телефон. По дороге домой он успел объяснить друзьям, что они с Тони просто заснули вместе на одном диване. Это ужасно разозлило Гвен — она написала что-то вроде «ты обманщик, Паркер». ЭмДжей высказалась довольно ёмко, сказав, что сразу распознала ложь Питера, потому что он ссыкло. Питер обиделся, но не мог сказать, что она полностью неправа. Нед же засыпал его вопросами о «святой святых Тони Старка». Питер игнорирует все новые сообщения и открывает чат с Тони. Раньше они с Тони почти не общались и Питер мог рассчитывать только на редкие сообщения Хэппи, но сейчас Тони отвечает ему почти сразу. Палец застывает над кнопкой «отправить», Питер сомневается стоит ли вообще беспокоить его, но затем всё же отправляет сообщение. Я: Я рассказал тёте Мэй. Телефон звонит спустя пять секунд, фотография Тони появляется на экране. Игнорируя комок в горле, Питер отвечает. — Алло? — Ты в порядке? Мне стоит ждать звонка с жалобами? — спрашивает Тони. Питер улавливает в его голосе волнение. На душе теплеет. — Я сказал ей не звонить, но да. Возможно, — Питера душит чувство вины. Последнее, что Тони сейчас надо — это разборки с Мэй, — Прости. — Ничего страшного. Я не против поболтать с ней. Он лжет, они оба это знают, но Питер не знает, что ещё может сказать в своё оправдание. В итоге с языка слетает: —  Я не хочу прекращать видеться с тобой. И прекращать быть человеком-пауком не хочу. — Знаю, — Питер слышит вздох Тони, — Может быть, мне не советовать тебе признаться ей. — Нет, это было правильно, — отвечает Питер. Он никогда и никому не признается, что рассказал всё тёте Мэй только чтобы она не запретила ему быть рядом с Тони. Всё, конечно, прошло не так, как он планировал — Питер не смог убедить её что с Тони или без него Питер всё равно будет подвержен опасности. Теперь она злилась на них обоих. Питер лишь надеется, что его решение не оказалось ошибкой.