Контракт

      — Я всё же не понимаю, каким именно образом резиновые игрушки дополняют внутренний интерьер отеля, — нахмурившись, прокомментировал Аластор и потянулся рукой к очередному, попавшемуся ему на глаза, жёлтому недоразумению, что украшало собой один из расставленных в коридоре небольших комодов.       Руку с длинными заострёнными красными пальцами на полпути к цели остановило внезапно возникшее ярко-красное яблоко, что являлось центровым предметом трости Люцифера. Который как раз оказался поблизости и поспешил пресечь попытку демона омрачить обстановку отеля с помощью собирательства расставленных по нему уточек.       — Они лично тебе ничем не мешают, — оленьи уши демона немного дёрнулись от неожиданности — сначала от попавшегося под руку яблока, а потом от внезапно заговорившего падшего ангела откуда-то из-под локтя. — Лучше бы занялся чем-то полезным, горе-дизайнер, — Люцифер был подозрительно доволен и прямо сиял повышенным чувством собственной важности.       — По сравнению с Вами, я занимаюсь чем-то полезным, просто находясь рядом с Чарли, чтобы помочь ей в каких-либо вопросах, — Аластор всё же соизволил посмотреть на Владыку Ада сверху вниз с прищуром, ожидая забавной бурной реакции на свои слова. Руку он всё же опустил и мысленно пообещал вернуться к резиновой бестии в более удачный момент.       Но слова радио-демона ни на секунду не смутили Люцифера, его улыбка стала лишь ярче и зубастее. Он энергично махнул тростью, от которой, кажется, даже пахло яблоком, и Аластору даже пришлось сделать шаг назад, чтоб этой тростью ему не прописали.       — Сегодня явно не твой день, Аластор, потому что ты только вышел из своей радио-будки, а я уже успел помочь Чарли в её планах на сегодня, — в кои-то веки состоявшийся папаша с гордым стуком опустил свою трость и сложил руки на всё том же красном яблоке, что идеально вписалось в его небольшие ладони.       — Впервые за сколько…? За семь лет, если не ошибаюсь, — оленьи уши Аластора, более открыто отражая его эмоции, любопытно навострились, а всё ещё не сходившая с лица улыбка стала острее. — Ладно, вынужден признать, и от Вас бывает польза. Иногда, — Аластор элегантно махнул рукой, замечая, как постояльцы потихоньку стекаются в холл отеля, всячески огибая их с Люцифером, в очередной раз застрявших прямо в коридоре.       Аластор почти уверен, что странное чувство, возникшее внутри него из-за этого маленького успеха Владыки Ада на семейном фронте, лишь является отголоском соперничества и вечной конкуренции за роль отца для Чарли. Теплоту и лёгкость этого чувства он не способен сейчас объяснить и принять, поэтому он предпочитает и дальше видеть в этом лишь дух соперничества, а не радость за налаживание родительских взаимоотношений между родными отцом и дочерью.       — Ты сейчас договоришься, — падший ангел продолжал улыбаться, пассивная агрессия на его лице выразилась лишь нахмуренными яркими бровями, а трость, на которую он гордо опирался, теперь упёрлась в ногу демону, потому что — ну правда — он слишком много болтает.       — И что Вы мне сделаете? — Аластор даже бровью не повёл от того, как ему в ногу ощутимо впилась чужая трость. Он продолжал стоять с гордой прямой спиной и заведёнными за неё руками, глядя на Люцифера сверху вниз.       К ним, грозно улыбающимся друг другу посреди коридора, неслась Шарлотта, сияя энтузиазмом и о чем-то воодушевлённо рассказывая Вэгги, которая в нужный момент помогла Принцессе Ада устоять на длинных ногах, когда она в них чуть не запуталась на ходу. Напряжённая атмосфера между отцом и Аластором совершенно не стала помехой для девушки, которая смогла моментально привлечь внимание обоих.       — Пап!       — Да, дорогая? — прозвучали в унисон искрящийся счастьем голос Владыки Ада и учтивый голос с эффектом радиоприёмника, и на девушку уставились сразу два внимательных взгляда.       Если Люцифер по всем негласным правилам имел право и был крайне рад отозваться на такое обращение, то Аластор отозвался — падший мог утверждать это со стопроцентной уверенностью — специально, чтобы в очередной раз взбесить Люцифера. Если бы не Чарли, чьё присутствие не даёт им открыто друг друга задавить, Люцифер не стал бы насильно удерживать на своём лице широкую улыбку, а рассказал бы наглому управляющему правила, согласно которым он не имеет права отзываться на обращение «пап».       — Мне нужна ваша помощь кое в чём! — Шарлотта сияла, словно такая синхронная реакция как раз и была ей нужна.       Аластор два раза моргнул, и выражение его лица, хоть и как всегда улыбающееся, даже вполне можно назвать сбитым с толку. Люцифер же выглядел одновременно до глубины души возмущённым и самую малость смутившимся. Они с Аластором могли бы сутки напролёт спорить и соревноваться, кто для Чарли больше отец, однако теперь, когда она буквально выставила отцами их обоих, всё это становится несколько неоднозначным.       Шарлотта, звонко смеясь со смешных выражений на их лицах, оперативно уволокла обоих в холл отеля, где постояльцы установили небольшую сценку с красочной надписью «Доверься!».       — Кажется, у меня дежавю, — прокомментировал радио-демон, наблюдая за тем, как Шарлотта энергично подводит к сцене отца, который неловко улыбается и забавно спотыкается, так как не поспевает за дочкой из-за разницы в росте.       — Не только у тебя, Аластор, — спокойно ответила Вэгги, стоявшая рядом с ним со сложенными на груди руками. Её лицо украшала лёгкая улыбка, а взгляд был мягким и любящим, пока она наблюдала за своей возлюбленной, мельтешащей вокруг отца. — Чарли переживала, что в отеле повисла печальная атмосфера, поэтому позвала отца, чтобы посоветоваться о том, как ей всех развеселить и растормошить. Я думаю, ты понимаешь, какое у него было лицо, — Вэгги даже рассмеялась, припоминая, как Владыка всея Ада выглядел подобно испуганной ящерице, ведь такие вопросы стали для него неожиданностью. Аластору очень хотелось спросить, с чего бы вдруг ему понимать и знать, какие выражения лица бывают у этого низкорослого ангела, но всё же тактично промолчал, слушая дальше. — Он посоветовал заняться чем-то, чем обычно мы занимались раньше. Это должно помочь нам отвлечься от трагических событий, которые нас всех и печалят.       — И что же ещё могла придумать Чарли, как не повторение игр на доверие, — совершенно спокойно прокомментировал Аластор, искренне поражаясь «гениальности» горе-отца.       — Дорогие постояльцы! — привлекла всеобщее внимание владелица отеля, выразительно махая рукой и подзывая всех чуть поближе к сцене. — Я заметила, что вы все грустите, и решила, что нужно предпринять что-нибудь для поднятия настроения! — она сложила руки в замочек перед собой в искреннем милом жесте, осматривая всех, направивших на неё свой взгляд. — И я знаю, что мы уже проходили именно эту игру, но с тех пор у нас в отеле появилось несколько новых лиц, и я подумала, что было бы справедливо провести такую же игру для них!       — Дорогая, мне нравится твоя идея, но… что я должен сделать? — пока остальные между собой начали обсуждать развлекательную программу, выбранную Принцессой на сегодня, Люцифер решил всё же обратить на себя её внимание, всё ещё выглядя сбитым с толку.       — Сейчас я объясню, пап!       Шарлотта собиралась рассказать отцу суть игры, но в какой-то момент выцепила взглядом смеющуюся Черри Бомб в компании Энджела и Хаска, и поторопилась и её привести к сцене.       — Надеюсь, ты не против принять участие в нашей игре? — Шарлотта вновь сложила руки в замочек, глядя искрящимся взглядом на Черри.       — Я за любой движ, — девушка широко улыбнулась Чарли, несмотря на то, что была расстроена после минувшей битвы едва ли не больше всех остальных. Чарли всегда хорошо чувствовала атмосферу и людей, и умела поддерживать даже в такие сложные моменты.       — Тогда прошу на сцену! — Черри Бомб встала посреди сценки в несколько презентабельной позе. Она всегда знала, что ей есть что показать в таких ситуациях. Стоявший перед сценой Энджел немного грустно замечает, как его подруга упорно не смотрит на остальных, лишь наблюдая за мельтешащей по сцене Чарли. — Правила этой игры очень просты! — Чарли легко положила руку на плечо Черри. — Тебе нужно повернуться спиной к остальным и упасть, чтобы тебя поймали! Проверка на то, готова ли ты довериться кому-либо из нас! Например — вот, — Чарли сама подошла к краю сцены и резко развернулась спиной, снова едва не запутавшись в ногах от своей энергичности. Без задней мысли она на ровных ногах упала спиной назад с тёплой улыбкой на лице.       Все прекрасно знали о том, что Принцессу в любом случае поймает Вэгги, но когда так и произошло, оказалось, что к Чарли потянули руки все постояльцы, так как доверие в отеле явно укрепилось в свете последних событий. Ну, понятно, что в этой сплочённой компании не присутствовал Аластор, доселе стоявший в стороне, но подошедший втихаря к Люциферу, чтобы в очередной раз с ним о чем-то поспорить. Шарлотта рассмеялась искренне и счастливо, вставая на ноги и глядя на Черри, что словно выискивала кого-то среди всех постояльцев.       Девушка на сцене немного задумалась и улыбнулась шире, разворачиваясь спиной к остальным на манер подавшей пример Шарлотты. Ни для кого не было удивлением, когда Черри поймал Энджел всеми своими руками, но к ней тоже потянулись все присутствующие. Девушка оказалась удивлена подобному исходу, но её внимание привлёк Хаск, чья рука оказалась под её плечом.       — Ставлю что угодно на то, что, если бы тут был Сэр Пентиус, он бы вообще не позволил тебе упасть со сцены, — бармен улыбнулся девушке, которая почувствовала тепло от его слов, представляя себе такой вариант развития событий.       — Существует много способов укрепить доверие, особенно с его-то змеиными особенностями, — Энджел выразительно и пошло повёл бровями, и все прекрасно поняли, на что он намекал. Черри рассмеялась от его слов и обняла за шею, кажется, действительно чувствовав себя комфортно со всеми этими грешниками, что были готовы поймать её и поддержать всеми возможными методами.       Светящимся светлым лицом Шарлотты можно было бы осветить весь ад, пока она наблюдала за всем происходящим, стоя между отцом и Аластором, чтобы они не разводили споры и не портили её развлекательную программу. На них двоих у Шарлотты были другие планы.       — Прекрасно! — она даже в ладоши похлопала, радуясь, словно ребенок, что одна из её шалостей удалась. — Так, теперь ты, пап! — Шарлотта взяла за руку отца и совершенно своевольно вытащила его на опустевшую сцену, держа за плечи. — Я думаю, тебя тоже будут ловить все, так что не переживай! — тон девушки не особо отличался от того случая, когда она поддерживала Черри пару минут назад, однако выглядела она довольно хитрой, когда спустилась со сцены и буквально своим присутствием «загнала» Аластора поближе к компании грешников, что стояли у сцены.       Аластор выглядел абсолютно спокойным, привычно улыбался, словно всё было под контролем, но его недовольство выдавало одно поджатое оленье ухо. Люцифер хмуро посмотрел на него, когда заметил, как Шарлотта начала издавать звуки, будто её кто-то за ноги щипает, но демон стоял неподвижно, заведя руки за спину, и только щурился, зубасто улыбаясь. Это был один из тех моментов, когда радио-демон смотрел на него снизу вверх, и Люцифер ничего не мог поделать — ему нравилось подобное положение вещей. Вечно смотреть снизу надоедает кому угодно!       Когда Шарлотта всё же перестала издавать забавные писклявые звуки и посмотрела на отца, показывая жест с поднятым вверх большим пальцем, падший ангел просто немного пожал плечами в жесте из разряда «Будь что будет» и на невысоких каблуках развернулся спиной к аудитории, не особо заинтересованно наблюдавшей за ним.       Аластор не то чтобы хотел сделать что-то на зло, но демон подозревал, что Шарлотта что-то задумала, связанное с ними обоими. Нет, Аластор не собирался пакостить Люциферу, это не входило в его планы изначально, но теперь это выглядело слишком соблазнительно. Аластор собирался нарушить планы Шарлотты, которая поглядывала на демона буквально с надписью «Я что-то задумала» на лице, даже ладошки друг о друга потирала в предвкушении какой-то подставы.       Люцифер делает один мелкий шаг назад, чтоб вот-вот завалиться спиной на аудиторию. Аластор в какой-то момент своей живой тенью сделал ему подножку, чтоб Люцифер падал по другой траектории, а не так, как задумала Шарлотта, которая, замечая всё это, всё равно подтолкнула Аластора к тому месту, куда падал отец.       Демон смотрел на то, как с падшего ангела слетает его белая шляпа, а руками тот начал суетливо махать, пытаясь удержать равновесие, ведь почувствовал устроенную подножку. Но, судя по всему, он действительно доверился дочери и всем, кто был в отеле. Понятно, что падение с метровой сцены, даже если его никто не поймает, совершенно ничего не сделает Владыке Ада, но…       Аластор в последний момент немного поднимает руки перед собой. Спина падающего Люцифера вызывает в демоне странные тревожные мысли, хоть он и не особо понимал их суть. В этот момент словно не было в отеле больше никого, остались только они — падающий Люцифер и Аластор, который действительно собирался его поймать.       Свалившийся ему на руки ангел весил, соответственно своему росту, возмутительно мало для такого высокого положения в аду. Аластор одной рукой держал Люцифера под спиной, что только что вызвала у него тревогу, и другой под коленками. Демон выглядел сейчас так, будто его откровенно подставили, а не он нарушил чужие планы. Даже оленьи уши были поджаты назад.       Шляпа Люцифера по всем невозможным стечениям обстоятельств прилетела как раз ему на лицо, не давая ему сразу определить, кто именно его поймал. Беспокойный ангел поправлял свою шляпу, неуклюже махая тонкими ногами, пока Аластор думал опустить руки и спрятать их за спину, словно ничего и не делал, и пусть ангел дальше летит на встречу с полом. На плечо радио-демона легла рука Шарлотты, которая сейчас выглядела так, будто не потерпит больше подлянок со стороны Аластора. Не то чтобы её взгляд напугал демона, но отвлёк от его задумки, и он просто не успел опустить руки.       — Какого…? — Люцифер спустя лишь пару секунд наконец поправил шляпу и уставился большими глазами на Аластора, что продолжал держать его на весу. Демон от его взгляда и голоса скорчил лицо, будто его здесь и вовсе нет, и ангел увидел во всём этом… смущение?       И лишь потом заметил, как к нему тоже потянулись все постояльцы. Если честно, Люцифер даже не подозревал, что подобные игры, которые так любит его дочурка, действительно способны выстраивать и укреплять какое-то доверие, особенно в аду, между грешниками. Но после этой маленькой игры он действительно понял, что может всем им доверять.       Даже без труда удерживающие его руки казались Люциферу надёжнее собственных трёх пар крыльев. Падший ангел немного покраснел и поторопился спрыгнуть с чужих рук, потому что выглядеть пойманной принцессой не пристало Владыке Ада, особенно на глазах кучи народа.       Пока все благополучно отвлеклись на радостное трещание Шарлотты, что сразу пошла обнимать отца, и разводили между собой веселые разговоры, Аластор поторопился отстраниться от всей этой компании в более тёмный угол комнаты. Как только его руки освободились, он снова завёл их за спину. Он даже тихо, продолжая улыбаться, на кого-то ругался, там, в тени, будто по чьей-то вине всё пошло совершенно не так, как ему было нужно. Но Люцифер был слишком занят общением с Шарлоттой и её друзьями, чтобы наблюдать за скрывшимся в тени оленем.       Вечер сопровождался весёлыми разговорами ни о чём, пока все сидели у бара и Хаск делал всем напитки. Радио-демон наблюдал за тем, как Люцифер гармонично вписался в общую обстановку отеля, делая её более светлой и открытой, ведь говорил тот громко и эмоционально, даже больше, чем его дочь, которая всегда сверкала эмоциями и идеями. Падший ангел обменивался какими-то шутками с Энджелом и самим Хаском, даже пару раз поймал пробегающую мимо Нифти, чтоб что-то у неё спросить, а сидевшая совсем рядом с ним Шарлотта улыбалась тепло и радостно, наблюдая за общительностью отца.       Через пару часов бар опустел, а освещение в комнате потускнело. Все разошлись по своим комнатам в отличном настроении. За баром остался лишь падший ангел, опустивший голову на сложенные на столешнице руки. Очередная картина, вызывающая у Аластора странные тревожные мысли, но в этот раз у него не было возможности как-то попасть под их влияние, ибо он всё ещё стоял поодаль, так, чтоб издалека было видно только жёлтую улыбку и сверкающие в тени глаза. Подошедшая к отцу Чарли заботливо укрывает его взятым с дивана пледом и собирается проводить его до комнаты.       Аластор растворился в тени комнаты, возвращаясь в свою радио-башню. Последнее время Люцифера в его жизни и в его поле зрения становилось слишком много. Это сбивало с толку, вызывало у демона какие-то странные чувства, хотя он уже много лет был уверен, что не способен такого испытывать.       Фантомное ощущение чужого веса на руках пропало, только когда радио-демон оказался в своей комнате, наполовину переходящей в тёмно-серый ночной лес. Тут ему было самое место, тут не было ничего, что вызывало бы иррациональные чувства и желания. Тут была лишь тьма, что заключалась в душе демона.       Эта тьма давно поглотила все отголоски человеческого в его душе. Она поглотила все человеческие чувства, кроме наслаждения чужими страданиями и стремления быть сильнее и выше всех. Тьма лишила Аластора потребности быть частью чего-то, даже отдалённо напоминающего семью. Она давно поглотила способность видеть сны.       Лишь изредка, закрывая глаза, Аластор видел живые тени, искажённые улыбками, и вспыхивающие многочисленные зелёные символы. Стоит признать, после того, как они с Люцифером заключили контракт, этих символов значительно убавилось.       Аластор всегда засыпал медленно и тяжело. Не потому что ему всегда было тревожно или неспокойно. А потому что потребность во сне значительно сократилась с того момента, как он оказался в аду. Грешникам, душам уже умерших людей, не нужен сон так, как был нужен при жизни. Но всё ещё был нужен.       Медленно проносившиеся перед глазами картинки прожитого дня, вечно маячившего Люцифера, хитрого лица Шарлотты постепенно заменялись темнотой. Радио-демон засыпал в тот момент, когда ощутил это — вспышку давно забытой тревоги. Перед глазами возникло едва ли различимое в темноте почти забытое лицо матери, которая когда-то была для демона центром его жизни.       Этот внезапно возникший на полсекунды сон заставил Аластора резко открыть глаза, уставившись на потолок комнаты. По ней расходились звуки радиопомех.       За все эти годы Аластор привык проводить всё своё время с улыбкой на лице. Так же было и сейчас. В его груди расцветала забытая боль, что сгущала тьму внутри. В отличие от того, что было раньше, сейчас улыбку почему-то было сложно удерживать на лице, ведь больше не было проклятых нитей Вуду, которыми когда-то эта улыбка была пришита.       Несмотря на то, что комната была наполовину лесом, тут никогда не было ветра. Поэтому, когда по комнате прошёлся лёгкий сквозняк, демон напрягся, понимая, что кто-то проник в его комнату.       — Спокойно, — конечно, чей же ещё голос может оказаться нарушителем спокойствия и вполне привычной атмосферы в спальне Аластора, как не голос треклятого Люцифера.       Демон почувствовал, как на его глаза легла знакомая мелкая — по соотношению с его лицом — рука. Воцарившаяся перед глазами тьма в этот раз не казалась всепоглощающей и тревожной. От чужой руки веяло теплом.       Аластор почувствовал, как едва ли заметно постель прогнулась рядом с его опущенной вдоль тела рукой. Люцифер наглым образом занял место в его личном пространстве, а его рука была тёплой и удивительно успокаивающей, что лишало желания прямо здесь и сейчас вышвырнуть назойливого ангела из комнаты.       — Ты всё ещё улыбаешься, — тихо заметил Люцифер, который, судя по звучанию голоса, был повернут к Аластору боком и не смотрел на него.       — Очень наблюдательно с Вашей стороны, — прошипел вместе с помехами Аластор, его голос звучал напряжённо, и это не совсем соответствовало тому спокойствию, что дарила ему чужая рука на своих глазах.       — Тебе приснился кошмар, — в этой фразе было уж слишком много понимания. Демону стало неприятно из-за жалости, что померещилась ему в чужих словах.       — Я уже давно не помню, что это такое. Поэтому Вы ошибаетесь, — демон поднялся в сидячее положение, хоть ладонь с его лица так и не пропадала. Он обхватил рукой чужое тонкое запястье, собираясь убрать чужую руку.       — Так выглядит лицо человека, который не помнит, что такое кошмар? — радио-демон замер, подобно настоящему оленю. — Твоя улыбка выглядит так, будто ты не даёшь ей рассыпаться, — падший ангел всё ещё звучал так, будто не смотрел на собеседника. Наверное, в этом был жест поддержки, ведь Аластор чувствовал бы себя уж слишком уязвимым под чужим взглядом. — Она больше не пришита к твоему лицу, Аластор. Нет смысла удерживать её даже тогда, когда тебе плохо.       Повисла минутная тишина, и Аластор чувствовал, как удерживать лицо прежним становится всё тяжелее, особенно после слов Люцифера. Улыбка, что была неотъемлемой частью радио-демона, искажалась, ломалась, и теперь это было похоже на ту самую улыбку, которая сопровождает людей в моменты безысходности и боли. Уголки рта, что всегда едва ли не доставали до висков, опускались до положения лёгкой изломанной улыбки. Слышался скрип острых зубов, словно демону физически было сложно отпустить эту улыбку.       — Улыбка не поможет тебе чувствовать себя лучше, — проговорил Люцифер спустя пару минут сложной тишины. — Мне никогда не помогала.       Аластор всё же отпустил чужое запястье, не решаясь отмахнуться от дарящей спокойствие руки. Хотя бы на несколько минут, но тьма перед его глазами сейчас казалась не удушающе холодной, а согревающей.