Контракт

      Словно от взмаха крылом по пустующему коридору разлетелись несколько перьев, почему-то вызывая на душе призрачное, тревожное ощущение. Померещилось.       — Какая неожиданность, — разнеслось голосом, словно из радио, по практически пустующему холлу отеля. — Не ожидал сегодня застать тут кого-либо, — радио-демон прищурился, осматривая падшего ангела, осевшего в одном из расположенных в центре холла уютных кресел.       Единственный, помимо демона, находящийся в отеле упомянутый постоялец даже не соизволил поднять на него свой взгляд, пьяно гипнотизируя покачивающейся в руке стакан с янтарным алкогольным содержимым.       Люцифер выглядел слишком по-домашнему в свободной белой рубашке, несколько верхних пуговиц на ней были расстёгнуты, а воротник был небрежно примят. Блондинистые волосы были немного растрёпаны, словно Люцифер не утруждал себя тем, чтобы привести их в порядок после сна. Ангел выглядел бы так, словно и вовсе не заметил внезапно объявившегося в холле демона, если бы не какой-то неопределённый звук, напомнивший пьяное икание, что выражало некоторую степень недовольства.       — Почему из всех сейчас остался в отеле именно ты, — падший звучал искренне разочарованно, словно Аластор был последним, перед кем ему могло угораздить предстать в таком виде.       — Потому что я был уверен, что останусь один присмотреть за отелем, пока дорогая управляющая увела всех постояльцев на выездную развлекательную программу, — голос с эффектом радиоприёмника плавно перенёсся с конца холла к расположенным в центре диванам, и остановился совсем недалеко от кресла, где засел Люцифер. — Что же такого должно было произойти, чтобы Вы упустили такую возможность провести время с дочерью? — на лице демона всё ещё присутствовала свойственная ему длинная улыбка, и он не особо отказывал себе в том, чтобы привычно провоцировать и выводить на эмоции Люцифера через упоминания Чарли.       От Владыки Ада веяло прежде невиданной демоном слабостью и уязвимостью, что определённо сбивало с толку. У каждого бывают моменты слабости, однако у радио-демона такое бывает только наедине с самим собой, при других же он всегда держит маску неуязвимости и невозмутимости. В том и смысл слабости — чтобы её не видел никто, иначе это может поставить в крайне невыгодное положение.       Падший ангел перед ним совершенно не обременяет себя маской, не прикрывается широкой уверенной улыбкой, даже не отвечает на поставленный провокационный вопрос. Позволяет увидеть то, насколько он был разбит и слаб прямо сейчас. Стакан алкоголя в чужой руке привлекает внимание. Вспоминается ощущение этой руки на своём лице, что в своё время подарила минутное спокойствие и чувство безопасности, но развеялась разлетевшимися — как от ветра — во все стороны перьями.       Живые тени в голове подсказывали не упускать возможности задавить противника, пока он в настолько угнетённом уязвимом состоянии. Но глядя на него, который сейчас кажется ещё более мелким и даже каким-то хрупким, радио-демон просто не мог воспользоваться этой возможностью.       Чарли бы явно такого не одобрила. Отличное оправдание проявлению собственной слабости перед падшим ангелом. Но всё это только в голове Аластора, поэтому стыдиться нечего. Об этом никто не узнает.       Кто-то из постояльцев на днях пошутил о том, что главная роль Аластора в жизни отеля — с появлением Владыки Ада — теперь заключается в том, чтобы постоянно привлекать внимание, соперничать и провоцировать его. И — снова — если бы не Чарли, того, кто это сказал, уже было бы не назвать постояльцем, скорее новоприобретённым предметом интерьера.       Радио-демон продолжал стоять угрюмой тучей у кресла, где молчаливо рефлексировал Люцифер. В какой-то момент Аластор даже согласился с высказанной кем-то из постояльцев выше упомянутой мыслью, смахивая очередную минутную слабость на то, что об этом всё равно никто не узнает — в отеле сейчас не было никого, кроме радио-демона и Владыки Ада. Главное эту слабость не показывать уж слишком открыто, а то воспользуется ей сам падший ангел — кто знает, что взбредёт в его светлую растрёпанную голову.       Демон, целенаправленно привлекая внимание, ловко перехватывает из расслабленных пальцев почти опустевший стакан, что вызвало у опьяневшего падшего ангела очередной набор пьяных звуков, выражающих недовольство.       — Я надеюсь, ты забрал его, чтобы наполнить алкоголем и принести обратно мне, — Люцифер, даже в некоторой степени забавно нахмурившись, грозно смотрел на свою руку, в которой уже не находилось стакана с алкоголем, а после поднял недовольный требовательный взгляд на радио-демона.       Аластор прищурился, рассматривая весь образ Люцифера, приходя к довольно странным выводам, а после них — к необъяснимым импульсивным желаниям, которые демону определённо несвойственны. Падший ангел сидел перед ним весь такой мелкий, хрупкий, пьяный. Светлая свободная рубашка подчёркивалась высоко посаженными чёрными штанами, что делали и так тонкие ноги ещё более худыми и даже — самую малость — визуально удлиняли. Это всё ещё был мужчина, ещё и Владыка Ада, но сейчас он казался демону слишком утончённым и привлекающим странное внимание. Ангел сидел, сложив одну ногу на другую, пьяно покачивая носком, словно в ожидании, когда демон исполнит прозвучавшее требование, и смотрел, чуть задрав одну бровь вверх, не понимая, с чего бы вдруг на него смотрели так пристально.       — Пожалуй, у меня есть для Вас предложение поинтереснее, чем бездумное опустошение нашего бара, — Аластор моргнул, понимая, что от концентрации внимания на Владыке Ада у него даже немного засветились алым глаза, и отходя от кресла к бару, чтобы оставить там пустой стакан.       Оленьи уши уловили момент, когда падший ангел выглядывал из кресла, из-за опьянения — или свойственной ему открытости — выражая забавное любопытство. Радио-демон поймал себя на мысли, что сам бы не отказался от стакана алкоголя, чтобы хотя бы этим оправдать глупости, что он собирается делать.       Аластор возник, материализовавшись из тени, с другой стороны от кресла, шире улыбаясь, когда падший ангел забавно подпрыгивает от неожиданности. Опьянение делает его реакции более неуклюжими и не такими быстрыми. В какой-то момент падший ангел заметил, что Аластор где-то успел посеять часть одежды и сейчас был в красной жилетке поверх белой рубашки, как в их первых после знакомства дебатах.       — Если твоё «предложение поинтереснее» подразумевает раздевание, то я на такое не подписывался, — Владыка Ада впервые за их разговор привычно зубасто улыбнулся, по некоторой привычке махнув перед демоном рукой, на одном из пальцев которой своё место занимало выделяющееся на фоне чёрной перчатки золотое обручальное кольцо. Однако сразу после этого взгляд падшего прилип к кольцу, а улыбка стремительно ушла с его лица, словно внезапно это кольцо причиняло ему физическую боль.       — Не учитесь у Энджела Даста странным шуткам, Ваше Высочество, — на секунду лицо Аластора застыло в крайне глупом выражении, словно кто-то чуть не сломал его личность, но после оно приобрело более привычное, чуть хмурое выражение с прищуренным внимательным взглядом. Демон уловил перепад настроения Владыки Ада, но думать о кольце на чужом пальце никак не входило в его планы.       После щелчка пальцами, который снова заставил падшего ангела практически подпрыгнуть от неожиданности, по холлу разнеслась негромкая музыка со знакомым эффектом радиоприёмника, словно таковой где-то был установлен и сейчас обеспечивал музыкальный фон для отвлечения от депрессивной обстановки. Пара шагов, позволивших демону оказаться прямо перед сидевшим в кресле ангелом, и перед Люцифером замаячила раскрытая в приглашающем жесте чужая рука с красными заостренными пальцами. Люцифер перевёл растерянный взгляд со своего кольца на раскрытую ладонь, а после поднял его на чуть склонившегося перед ним демона, что другую руку завёл за свою всё такую же прямую, как и всегда, спину.       — Думаю, за танцем Вам будет легче отвлечься от своих переживаний, чем за распитием литров алкоголя, — радио-демон выглядел в некоторой степени хитрым, будто что-то задумал. Он планировал полностью прикрыть глаза, как бы дополняя свой образ учтивости и воспитанности, что отражался в старомодном приглашении на танец. Но при этом он не мог противиться желанию пронаблюдать чужую реакцию, поэтому один его глаз остался приоткрыт, а прищуренный взгляд не сходил с падшего ангела. Улыбка всё ещё занимала место на его лице, но была не привычно зубастая, а тонкая и длинная, что делало его вид ещё более хитрым и будто бы подозрительным.       Люцифер выглядел искренне сбитым с толку, словно именно такого выпада со стороны Аластора он никак не мог ожидать. Владыка Ада почувствовал себя крайне странно, глядя на приглашающего его на танец демона, да ещё и какого — самого Аластора, который постоянно соревнуется с ним за позицию отца для Чарли. Будь она здесь, наверное, вынудила бы Люцифера принять это приглашение, несмотря на весь этот подозрительный хитрый вид.       Владыка Ада опустил озадаченный взгляд на чужую раскрытую перед ним ладонь, кажется, в полной мере ощущая смысл слов, что говорила ему Шарлотта. Чтобы он позволил себе отвлечься. Искать утешение и забытьё в алкоголе, конечно, бывает довольно увлекательным, но за столько лет это определённо надоедает. А вот на танец его уже давно никто не приглашал. Обручальное кольцо блеснуло, отражая освещение в холле, привлекая внимание снова, но вместо того, чтобы снова уйти в депрессивные размышления, падший ангел неожиданно принял приглашение демона, не оставляя себе возможности передумать.       Рука Люцифера снова показалась Аластору слишком маленькой на его ладони, и снова она подарила это знакомое ощущение спокойствия и правильности, даже издалека напоминая чувство, словно его обняли большими мягкими крыльями, пряча от всего мира. Демона никто никогда не обнимал крыльями, но он был готов утверждать, что если бы так произошло, он бы ощущал то же, что и от прикосновений Люцифера.       Владыка Ада был волнующе лёгок и податлив, когда радио-демон ловким лёгким движением, чуть сжимая тонкую руку в своей ладони, притянул его к себе, поднимая с кресла и увлекая за собой туда, где под ногами не мешались бы кресла, диваны и журнальные столики. Звучавшая на фоне негромкая музыка не была слишком быстрой или слишком медленной, позволяя подобрать комфортный в любой ситуации ритм для танца, и Аластор делал небольшие шаги в стороны и лёгкие, достаточно активные танцевальные движения. Оленьи уши на голове демона забавно покачивались в танце, и были навострены в сторону партнёра, что выражало его заинтересованность и увлечённость, даже если сам он никогда в этом не признается.       Вести в этом танце Люцифера было очень легко и… приятно. Он был действительно очень податлив, то ли потому что чувствовал себя комфортно и доверял, то ли из-за того, что всё ещё был под воздействием неизвестного количества выпитого ранее алкоголя. Падший ангел любопытным, слегка растерянным взглядом наблюдал за выражением лица и каждым движением Аластора, непроизвольно следуя за ним и повторяя, делая танец полноценным, обоюдным и очень лёгким.       И — снова же из-за выпитого алкоголя — Владыка Ада иногда мог неуклюже наступить на ногу радио-демону, отчего тот лишь шире улыбался, расходясь тихими помехами, и ускорял ритм танца, словно пытаясь запутать падшего ангела и по-ребячески отомстить за оттоптанные носки обуви. Люцифер, хоть и был пьян, не уступал демону в этом, подстраиваясь под любой ритм, не позволяя сбить себя, вновь и вновь без труда удерживаясь за его руки и широкие плечи. В этом танце даже разница в росте не мешала им, а словно подчёркивала его лёгкость и давала повод для того, чтобы постоянно сбавлять и ускорять ритм движений.       Аластор всё ещё держал Люцифера за руку, иногда перебирая по ней пальцами при определённых танцевальных движениях, когда партнёр отстранялся, лишь держась за руку, а потом притягивался обратно в полноценные объятия. В какой-то момент своё место на тонкой талии и узкой пояснице заняла другая рука демона, и это ощущалось невероятно правильно, а падший ангел казался ему ещё более утончённым и привлекательным, вот так легко и податливо возвращаясь к нему в руки. Свободная рука Владыки Ада в этот момент занимала место на плече Аластора, иногда лёгким движением поднимаясь выше, к тонкой длинной шее, а сам падший, промеж танцевальных движений, словно тянулся полноценно обнять, вставая «на цыпочки» из-за всё той же разницы в росте. В эти моменты демон ощущал что-то необъяснимо волнующее, чему противиться было невероятно сложно.       Радио-демон чувствовал, как сквозь назойливый запах алкоголя иногда пробивался другой аромат, напоминающий что-то яблочное и сладкое, что так чертовски подходило Люциферу. Его податливость, то, как легко он позволял вести себя в танце, расходившийся от него запах — всё это, кажется, заставило Аластора забыть о том, кто они, кем друг другу приходятся и какие между ними вообще взаимоотношения. Он хотел отвлечь Люцифера от депрессии, но так вышло, что он сам отвлёкся от всего окружающего мира, глядя на расцветающую на светлом лице улыбку и подчёркнутые естественным румянцем розовые кружочки на щеках падшего ангела.       Люцифер и сам упустил момент, когда из растерянного его лицо стало расслабленным, а улыбка сама растягивалась, начиная с момента, когда он в очередной раз наступил демону на ногу и тот разошёлся забавными помехами, более энергично закручивая его в танце. Постоянно меняющийся ритм движений не давал Люциферу отвлекаться на свои мысли, даже если бы они сейчас были в его голове. Аластор настойчиво вёл его в этом танце, но при этом совершенно не был резок, действуя так, что Люцифер сам — по инерции — постоянно льнул к нему и следовал за каждым движением.       В какой-то момент падший ангел сам каким-то образом менял ритм танца, двигаясь медленнее и тяжело поддаваясь более активным движениям демона, из-за чего тот неосознанно подстраивался под всё более замедляющийся темп. Радио-демон слышал, как Владыка Ада тихо пыхтел — видимо, из-за алкоголя было сложно продолжать проявлять всё ту же активность. Теперь, когда воздух вокруг не кружился вместе с ними, сладкий аромат яблок по-настоящему увлёк радио-демона. Оленьи уши развелись в стороны, показывая, что демон совсем перестал себя контролировать, склоняя голову к растрёпанным ещё больше светлым волосам. Он всё ещё не мог отвести взгляд от чужого улыбающегося лица и прижмуренных глаз, а Люцифер непроизвольно начал смеяться, ощущая щекой и шеей слишком настойчивое чужое дыхание, словно перед ним был настоящий олень, учуявший что-то вкусное и теперь настойчиво нюхающий его.       Теперь, когда демон сам склонился к нему, падшему подвернулась возможность полноценно обнять его за шею, что произошло совершенно непроизвольно и естественно, словно так и должно быть. Они всё ещё двигались в танце, всё медленнее, никак не отстраняясь друг от друга, а ангел продолжал смеяться, когда в очередной раз наступил демону на ногу.       Тот даже никак не отреагировал, но из-за того, как медленно они двигались, демон не смог в нужный момент передвинуть зажатую ногу, и в следующее мгновение по холлу разошлись звуки помех, когда они вдвоём рухнули на пол, потеряв равновесие из-за того, что Аластор не смог дальше вести их в танце. Демон послужил Владыке Ада средством смягчения падения, оказавшись поваленным на спину, а на его груди уж очень уютно обмяк Люцифер, даже не поднимая головы и продолжая тихо смеяться, теперь уже не от чужого дыхания, а от продолжающих трещать радио-помех.       Запах яблока откровенно вскружил Аластору голову, и это было главным оправданием, почему он так и продолжил лежать, не стремясь подняться и поскорее убрать от себя падшего ангела, который делал всё то же самое — точнее не делал ничего и лежал неподвижно, лишь руки под себя на чужой груди удобнее умостил. Как-то сами собой руки Аластора накрыли чужую спину, что тоже была широкой по соотношению с ростом ангела, ведь всё-таки он был мужчиной, но для больших рук демона его спина всё равно казалась тонкой и хрупкой.       Было сложно определить, сколько они так пролежали. Люцифер не подавал ни единого признака, что собирается вставать, а Аластор и вовсе почувствовал сонливость от уютного сладкого запаха, что расходился буквально у него под носом. Демон в какой-то момент прикрыл глаза, словно сейчас уснёт, хотя обычно засыпать ему всегда было крайне сложно.       Но прежде, чем сонливость, что сейчас не напрягала непроглядной тёмной пустотой перед глазами, успела окончательно одолеть радио-демона, его оленьи уши уловили почти пронзительно громкий в — царствующей уже довольно долгое время — тишине щелчок. Демон открыл глаза слишком резко, чтобы внезапные нарушители повисшего в холле спокойствия успели отреагировать, и направил пылающий алым на потемневшем фоне взгляд на того, кто посмел сфотографировать всю эту картину на треклятый предмет современных технологий под названием телефон.       Уже буквально шумящие помехи подняли и разбудили благополучно уснувшего на чужой груди Люцифера, который выглядел крайне недовольным, щурясь и нехотя поднимая голову на уставившуюся — отчего-то — на него Шарлотту и её друзей. В руках Энджела, кажется, был телефон, направленный камерой на Люцифера и, кажется, сфотографировавший их…?       Владыка Ада оказался забыт на полу, сонно моргая и с опозданием понимая, в каком именно положении их с демоном застали внезапно вернувшиеся постояльцы отеля во главе с Принцессой Ада. Не то чтобы Люцифера напрягало, что они их застали в таком положении… В отличие от Аластора, который грозился уничтожить недавно отстроенный заново отель своей увеличившейся в десяток раз демонической формой, пока пытался сожрать Энджела.       Люцифер всё ещё был слишком сонный и пьяный, чтобы в должной мере помочь дочери и всем остальным спасти несчастного грешника от беды, что он сам на себя навлёк. В конце концов, всем было известно, что радио-демон терпеть не может, когда его пытаются снять на видео или сфотографировать.       Получившаяся фотография, которую едва ли удалось сохранить на — чудом избежавшем беспощадного уничтожения — гаджете, вышла довольно забавная: Люцифер на ней всё ещё спал, а Аластор искажался и визуальными, и звуковыми помехами, глядя прямо в камеру в момент, когда она всё это запечатлела.       Люцифер не позволит никому узнать о том, как он эту фотографию перекинул потом себе на телефон, пока все были заняты усмирением радио-демона и уборкой последствий всей этой опасной авантюры. Люцифер никому не скажет о том, что ему хотелось бы как-нибудь снова разделить танец с Аластором.       Его предложение оказалось действительно куда более интересным и действенным, чем распитие алкоголя или заваливание своей комнаты резиновыми уточками. Обручальное кольцо на пальце ближайшее время больше не причиняло физическую боль, словно его и вовсе там не было.