Усмиряющий драконий гнев

Нежной красоты женщина идет мимо гостей к императорскому месту. Выражение ее лица сдержанно, в голубых глазах, подведенных алой краской, сверкает благородство и в то же время невинная мягкость. В ее прическе блестят прекрасные шпильки и драгоценные камни, небольшой шлейф ее элегантного ханьфу, показывающий высокий статус, плывет по полу. Взгляд Гуй Чжун устремлен только на Моракса, и она не смеет посмотреть на кого-либо еще, пока не поприветствует его. «Какая она красивая! Такая статная, но я прямо чувствую ее доброту!» – восхищается Венти, подсознательно сравнивая настоящую и изображенную на сохранившихся до его времени полотнах Гуй Чжун. К своему удивлению он находит, что даже самый известный художник Империи не смог передать всю мудрость и изящество, что она излучает. Гуй Чжун встает на колени перед Мораксом и склоняет голову, и Император, не раздумывая, дает ей знак подняться. Она чинно, но тепло улыбается ему, а после с той же доброй улыбкой приветственно кивает и Венти. «Что я должен сделать? Я совсем не знаю этикета Ли Юэ!» Венти выдавил улыбку и кивнул в ответ, делая максимально невинное выражение лица. Юноша с облегчением выдыхает лишь когда Гуй Чжун садится на трон – не осудили, значит, он сделал все правильно. Музыканты снова принялись играть, а танцоры, прерванные уже во второй раз, начинают танец заново. Венти переводит взгляд на Императора и тут же растерянно хлопает длинными ресницами: тот непривычно искренне ухмыляется, пока Гуй Чжун что-то шепчет ему на ухо, прикрыв рот рукавом ханьфу. Студент и не думал, что Моракс может так улыбаться, а уж тем более – посмеиваться. Когда Гуй Чжун отстраняется, Император посылает ей ласковый взгляд и совсем не грубым жестом призывает принять подходящую для ее высокого статуса позу. Венти с интересом смотрит на их взаимодействие, пытаясь услышать разговор. Поняв, что из-за музыки и гула голосов уловить хоть какие-то обрывки фраз он не сможет, студент тихо вздыхает и опускает взгляд. В перерывах между стараниями успокоить колотящееся сердце Венти поглядывает на Моракса и замечает, что тот отказывается смотреть на него. Это наполняет его внезапным негодованием, и юноша, ошеломленный этой эмоцией, взволнованно сжимает ладони в кулаки: это не его чувства! Также внезапно в голове проносится «Я заслужил», и Венти, понимая, что эти мысли совсем ему не принадлежат, в смятении принимается за раздумья. Пока юноша старается разобраться с неожиданным и непонятным явлением, Моракс зоркими янтарными омутами оглядывает зал, иногда прерываясь на короткие разговоры с Гуй Чжун и, наконец, встает с трона. Музыка смолкает, гости один за другим поднимаются вместе со своим повелителем, с ожиданием глядя на него. Венти поднимает взгляд только когда понимает, что стало подозрительно тихо. – Уважаемые генералы, воины и прочие почтенные господа! – глубокий, спокойный голос разносится по залу, усмиряя любые взволнованные шепотки. – Вы принесли очередную победу в историю нашей великой процветающей империи, доказали верность своему государству и своему владыке. Доказали и храбрость, неугасающее пламя чести и несломляемую силу духа. Волей небес мы собрались сегодня, чтобы отпраздновать победу над непокорным севером. Моракс берет пиалку с какой-то жидкостью, предположительно с алкоголем, и приподнимает ее, за ним повторяют гости. – Не все вернулись с поля боя, – продолжил Император. – Кровь их влилась в землю, но не напрасно, а питая ее силу, взращивая новую провинцию, где теперь благодаря нашим удалым воинам будет царить порядок и справедливость. Погибшие будут похоронены с достоинством, за них помолятся в храмах, их семьи будут одарены, выжившие же также получат золото и почет. Я поздравляю вас, уважаемые, и благодарю вас за вашу службу. Выпьем же! – Слава Властелину! Слава Властелину! Слава Покровительнице божественных механизмов! Слава Жемчужине империи! – зал наполняется энергичными возгласами, гости глотают алкоголь. Венти в это время взволнованно сжимает ткань ханьфу и переводит взгляд на Гуй Чжун, которая со скромной и элегантной улыбкой оглядывает присутствующих. На императорском столике чашек с алкоголем для юного Главного супруга и для Драгоценной почтенной супруги нет, зато слуги заботливо подкладывают разнообразных сладостей, которыми Гуй Чжун с удовольствием лакомится. Голод дает о себе знать, когда Венти чувствует, как его желудок сжимается и жалобно просит насытиться. Поэтому, коротко вздохнув, он аккуратно кусает засахаренную сливу. Из-за стола поднимается внушительный альфа и идет к императорскому месту. Едва достигнув ступенек, он встает на колени, склоняет голову и, дождавшись одобрения Моракса, поднимается. Его щека рассечена грубым шрамом, что тянется до самого виска, а в уголках глаз запрятались морщинки. Он носит парадный доспех – Венти разбирал его дизайн на парах, – в ножнах, кое-где украшенных мозаикой, гордо лежит кинжал с резной рукоятью. – Великий Владыка, – голос воина слегка хрипловат, но торжественен. – Вы поручили мне привезти вам голову зачинщика бунта. – И вы выполнили мое поручение, генерал? – невозмутимо и стоически осведомляется Император. – Да, Ваше Императорское Величество. Позвольте мне показать вам ее. Сзади воина появляется юноша, держащий в руках сундук. Венти замечает, как Гуй Чжун от неожиданности слегка подавилась, поспешив устремить беспокойный взгляд в пол; сердце студента также испуганно сжалось. Генерал опускает в сундук руку и за засаленные волосы вытаскивает голову со впавшими стеклянными глазами, приоткрытым ртом без нескольких зубов, грязным и испачканным в крови лицом. По залу пробегается ропот насмешек и шепотков, и Моракс позволяет гостям ненадолго позлорадствовать над поверженным противником, после чего успокаивает всех легким взмахом руки. Он призывает генерала подняться на императорское ложе и тот с поклоном передает ему голову. Моракс чуть хмурится, понимая, что его дорогие перчатки непозволительно для монарха испачкались, но тут же поворачивается к гостям. – Вот что будет с теми, кто осмелится пойти против моей воли, воли Сына Неба, – строго объявляет он. Его глаза медленно обводят находящихся в зале, словно выявляя несогласных с его словами. Не обнаружив непокорных, Моракс брезгливо кидает голову обратно в сундук и приказывает юноше, держащему его, отдать свою ношу императорскому стражу, чтобы тот повесил голову на городской площади на всеобщее обозрение. Венти только тяжело сглатывает и поднимает на Императора полный страха и отвращения взгляд. Отрубленная голова мерещится ему даже когда сундук с ней уносят. Впалые глаза смотрели словно в душу и заставляли горло сжиматься, чтобы сдержать рвотные позывы. А Моракс тем временем садится на трон как ни в чем не бывало и просит слугу принести новые перчатки. Моракс, запечатленный в дневниках, биографиях, учебниках истории, документальных и художественных фильмах, казался Венти дальновидным, справедливым, сильным, щедрым, но в то же время устрашающим, до ужаса хладнокровным – но не настолько же! «Со мной будет также, если я в чем-то проколюсь?» – проносится в голове юноши, и точеный профиль Императора внушает ему короткий и понятный ответ: «Да». К полуночи пир наконец завершается и уже изрядно пьяные гости с позволения Моракса расходятся. Но спускавшегося по ступенькам Венти Император останавливает. – Прошу прощения за то, что заставил вас посмотреть на это ужасное зрелище, – спокойно, но с долей раскаяния извиняется Моракс перед ним и Гуй Чжун. – Я предупреждал людей севера, что за их проделки незамедлительно последует наказание, однако они все же предпочли бросить вызов порядку Ли Юэ... я был вынужден принять меры. – Не надо извиняться, мой Император – это важно для всех нас. Верно же, Барбатос? – Гуй Чжун опускает взгляд на Венти, который сразу же кивает, боязливо закусывая губу. Женщина смотрит на его слегка смазанную помаду, но вместо указания на это обращается к Мораксу: – Бедняжка. Он так напуган и взволнован. Не слишком ли он юн для... – Нет! – испугавшись предположительной реакции Властелина восклицает Венти, тем самым перебивая Гуй Чжун. Осознав свое импульсивное действие, он прикусывает язык и пытается спасти свое положение. – Я имею в виду... Его Императорское Величество сделал все правильно. Теперь только дураки посмеют пойти против его... эм-м... воли... Моракс беззвучно вздохнул и, смерив студента взглядом, объявил конец разговора. *** «Властелин Камня и Гуй Чжун довольно близки...» – размышляет Венти, лежа на кровати. Лунный свет льется в покои через открытое окно, легкий ветер колышет балдахин. Студент никак не может привыкнуть к другой комнате, к другим запахам, другому телу – и от тоски он обнимает самого себя, лицо его принимает страдальческое выражение. – «Моракс выглядел невероятно счастливым, общаясь с ней. Если верить биографии, они никогда не совокуплялись, любя вместо красоты тела мудрость друг друга...» Венти переворачивается на другой бок. Уже начинает клонить в сон, но мысли снова заполняют его разум. Он открывает глаза и осматривает темную комнату. «А к Барбатосу он суров. По крайней мере, сейчас. Должно быть, понадобится немало времени для того, чтобы – как сказал тот экскурсовод, – между ними... нами пролетела искра. Почему же он попросил меня поцеловать его тогда?» Юноша задумчиво вздыхает и играет пальцами с махровой кисточкой на подушке. Однако полежав так некоторое время, погрузившись в раздумья, он вдруг ахает и принимает сидячее положение, поднеся руку ко рту в страхе. «Что, если он с самого начала заподозрил, что тот Барбатос, стоящий перед ним, не настоящий?! Я дурак! Я тогда еще не знал, что с момента женитьбы прошло всего-то четыре месяца! Зачем я полез к нему с объятиями и поцелуями?! Он попросил меня поцеловать его только затем, чтобы проверить меня!» Сердце колотится, сонливость тут же пропадает. В голове Венти проносится лишь одна мысль: «Я пропал». Волны страха, разбивающиеся об его тело, настолько сильные, что комок в горле проглотить он не в состоянии. Он изо всех сил старается заглушать рыдания, но эмоции настолько переполняют его, что Венти готов выть во весь голос молитвы Селестии... хоть и воспринимая ее как погибший воздушный островок, как и все жители современного мира. «Хочу домой...» *** – С недавних пор Барбатос словно не в себе, – Моракс неторопливо шагает по дорожке гаремного сада. Сегодня он позволил себе погулять на свежем воздухе, чтобы разогнать остатки сна. Сначала он посетил библиотеку, потом побрел в сторону павильона дворцовых ремесленников, и совершенно случайно вдруг оказался здесь. Этот сад он не любил, а в дворцы гарема и подавно не заходил без надобности, ведь встретившиеся ему узники и узницы прекрасных палат, едва завидев Императора, сразу пытались соблазнить его, изображая беспомощных и нежных существ. Они пытались дотронуться до него, провести ладонью по его широкой и сильной груди, наигранно смеялись и привлекали к себе внимание всевозможными способами; те, кто смог прознать настроение Императора, наоборот – пытались поразить его своей скромностью или уравновешенностью. – Сначала он поцеловал меня по своей воле, потом оказалось, что он недомогает. Глаза у него как у испуганной лани, да и поведение довольно необычное. – Его Величество приехал сюда всего несколько месяцев назад, Повелитель. Он юн, неопытен – потому и ведет себя так. Позвольте ему привыкнуть к нравам Ли Юэ, и увидите, как изменится его беспокойное поведение, – приближенный Императора отвечает ему, понимающе кивая. – Его жизнь в этом дворце, как мне известно, далеко не легкая. У Его Величества много соперников в Обители лунных цветов, поэтому он и пытается заслужить вашу благосклонность всеми известными ему способами. – Да... в омежьей половине Дворца всегда царило и будет царить соперничество. Юнцу нужно немного времени, чтобы привыкнуть, – Моракс замолкает, заметив мелькнувшую за кустом юбку ханьфу. Он с мнимым любопытством ускоряет шаг, чтобы узнать, кто подслушивал их с его приближенным разговор. Таинственная личность стремительно убегает, и Моракс, узнав ее по волосам, с досадой поджимает губы. «Барбатос...» *** Обшарив все подозрительные места в садах, еще и случайно подслушав разговор Моракса с каким-то чиновником, Венти тщательно обыскивает свои покои, пытаясь найти хоть что-то, что напоминает ему о признаках разрыва артерий земли. Но он не чувствует ни ошеломляющей энергии, ни слабости или недомогания, которые должны указывать на то, что на его тело действует всплеск энергии. В поисках юноша ползает по полу, заглядывает под кровать, даже на мгновение думает, что все воспоминания о жизни какого-то там Венти Хеггстрема лишь его выдумка, и он на самом деле Его Величество Барбатос – ведь на это указывает отражение в зеркале, голос и ощущения в теле. Спустя некоторое время Венти падает на кровать, измученно вздыхая. Место разрыва он не нашел, хотя, возможно, за четыре дня артерии могли восстановиться. «А если я никогда не вернусь домой? Если я должен буду смириться с тем, что у меня другое тело, другая судьба? Что, если мое настоящее тело уже мертво?..» «А я точно Венти Хеггстрем?» От бесконечного потока мыслей у юноши болит голова. Он трет свой лоб холодной от волнения ладонью и поднимает глаза на узорчатый навес постели. Позолоченные орнаменты, искусно нарисованные вензеля вскоре расплываются, превращаясь в темноту. Легкий ветерок колышет локоны, умиротворяющий шелест листвы успокаивает меня. Я гуляю в саду уже, кажется, очень долго и такими темпами точно пропущу чай и урок каллиграфии, но сейчас меня это не волнует. Милый, безумно красивый голубь с белоснежными перьями вдруг пролетает мимо, садится на лепнину на фонтане и смотрит на меня своими любопытными глазками, и я вспоминаю, что в кармане у меня есть пряник. Я достаю сверточек, вытаскиваю из него ароматную выпечку и отламываю кусочек, кидая его в сторону голубя. Лакомство приземляется на траву, и птица сразу же спархивает и принимается клевать его, издавая смешные благодарные звуки. Я не жадина – поэтому вскоре скармливаю голубю весь пряник, мысленно восхищаясь его чистым оперением... и тем, что он не боится меня. Когда я осторожно подхожу ближе, он не улетает, а спокойно смотрит на меня и славно воркует. – О, ты нашел Августа! Я оборачиваюсь на радостный возглас и замечаю мальчика в потрепанном кафтане и грязных штанах. На его добром, но кое-где запачканном личике улыбка, и я думаю, что он сын какой-нибудь дворовой прислуги, а то и вовсе беспризорник, который как-то забрался на территорию дворца. Но я не отшатываюсь от него брезгливо, как большинство других аристократов, не велю ему сейчас же уйти, а отвечаю ему с такой же улыбкой: – Август – это этот очаровательный голубь? – Да. Он ручной, но улетел от меня, испугавшись собаки. Вот я и искал его, даже в королевский сад забрел... не рассказывай никому, пожалуйста. Накажут. Мое сердце жалостливо сжимается от его последних слов. Насколько же люди боятся моего отца, что опасаются заходить в мой сад?.. Мальчик, видимо, не узнал меня, а поэтому я радуюсь, что смогу поговорить с этим простым, кажущимся добродушным человеком. Птица взмахивает крыльями и послушно садится на протянутую руку мальчика, и я удивленно поднимаю брови, забавляясь: – Он такой послушный! – Хочешь погладить его? Он не улетит. Правда, Август? – и малец в подтверждение своих слов чешет клюв голубя, который прикрывает глаза и ластится с его мозолистому пальцу. Я подхожу ближе и тоже чешу ему клюв, и из моего рта вырывается смешок. Я разговариваю с мальчиком еще немного. Узнаю, что зовут его Бруно, он – сын дворцового повара, что он очень любит своего Августа и нашел его умирающим птенцом где-то под деревом. Пока его папа неустанно работает, он помогает прислуге с уборкой, а когда есть свободное время – гуляет по городу. Я хочу спросить его о жизни там, но тут нас заставляет замолчать и замереть голос, раздающийся неподалеку: – Ваше Высочество, вернитесь во дворец немедленно! Вы же пропустите урок каллиграфии! Ах, негодник! Сейчас же идите сюда! Бруно удивленно косится на меня, а я виновато смотрю на него в ответ. Он думал, что нашел себе друга, даже почти сверстника, а я так нагло разрушил его счастье... но мы бы могли дружить тайно! Не оставляй меня! Ты такой интересный! Я обещаю, я защищу тебя, если обвинят в порче чистоты и невинности королевской особы! Ни ты, ни твоя семья не пострадает! – Так вы – принц Барбатос?.. – Я должен был представиться ран– Он не дает мне закончить фразу, быстро и неумело кланяясь. После разворачивается, подбрасывает голубя в воздух, ловко взбирается по дереву и спрыгивает за ограду. Моя гувернантка – строгая, но понимающая женщина – вскоре настигает меня. Журит за испачканные рукава. Я в последний раз бросаю взгляд на ограду, кажущуюся мне неимоверно высокой, прежде чем пойти с мадам Буше во дворец на урок каллиграфии. На мне иностранные одежды и словно тонна драгоценностей; красная вуаль, вышитая золотыми нитями, закрывает мое лицо от посторонних глаз. Два человека берут меня за руки и ведут куда-то, и я могу лишь подчиняться. Я в экипаже. Или, если говорить вернее, в лиюэйском паланкине. Меня немного трясет, по моим щекам стекают слезы. Тихий звон моих драгоценностей, крики людей, свисты, музыка – все кажется настолько громким, что я зажимаю уши. «Хватит! Довольно!» – протесты застревают в моем горле. «Невеста в пути. И сто колесниц Венчают ее торжество...» Я с самого детства знаю: когда-нибудь я буду вынужден покинуть Мондштадт. Я не наследник престола. Я не имею права на трон, ведь моя матушка родила меня омегой. И неважно, что гнозис принял не моего брата, а меня. Знаю еще, что если мне повезет, то меня выдадут замуж за какого-нибудь важного герцога и я смогу ходить по своей родной земле... но нет, меня везут в чужое государство, где я стану супругом жестокого, беспощадного, бессердечного Властелина Камня, о чьих победах говорят по всему континенту. Возможно, разговоры о его кровожадности – лишь сплетни. Но сколько бы я не пытался узнать правду, меня мягко отталкивали и объясняли свою скрытность тем, что мой нежный разум не сможет выдержать это... и вообще, всякая политика – не для меня. Я уже не сопротивляюсь. Сегодня я понял, что это бесполезно. Меня снова куда-то ведут. Я ничего не вижу и ничего не слышу, и от этого мое сердце бьется быстрее, а в животе появляется тревожное ощущение. Дорогую вуаль откидывают, обнажая мое лицо... Мой жених – черная масса. Это невиданное существо переливается золотыми перьями и крепкой чешуей, пачкает меня вязкой слизью. Я пытаюсь отдернуть руки, но он держит их так крепко, что я начинаю хныкать от боли и беспомощности. Он поднимает ладонь и разрезает своим острым когтем мою трепещущую грудь, хищно рыча... я кашляю алой жидкостью, она же брызжет из раны, которая достигает самого паха. Мои ноги слабеют, я хочу кричать, но захлебываюсь собственной кровью. Мой преданный слуга подхватывает меня, когда я падаю, но не оттаскивает от мучителя, а наоборот – только предлагает меня ему. Жених упивается мной, хлебает мою кровь, лакомится мясом, которое выгрызает из моего живота... мои органы шлепаются на пол с омерзительным мокрым звуком. Я не умираю. Я смотрю. Братик, даже ты не поможешь мне?! Мне больно! Остановитесь, это невыносимо!! – Ах! – Венти вскакивает, видя перед собой Лили: тот гладит его плечи, выглядя беспокойным и напуганным. Юноша чувствует рвотные позывы от увиденного во сне и зажимает рот ладонью, пытаясь сдержать их. – Тебе приснился кошмар? Тише, тише... все хорошо... Студент тяжело дышит, понимая, что ему приснилось, кажется, прошлое Барбатоса, искаженное воображением. Он вытирает тыльной стороной ладони испарину со лба, сглатывает неприятный комок в горле и снова падает на постель, игнорируя переживающего Лили. «Я точно схожу с ума...» *** Пятый день в чужом теле и в другой эпохе показался Венти намного спокойнее, чем прошлые. Он спокойно вытерпел утренние ритуалы красоты, поел непривычную для него еду и наконец-то остался в покоях один. Юноша сел на постель, понурив тяжелую от драгоценностей голову, и прикрыл глаза. «Раз я видел сны Барбатоса, то мой разум не затмил его мозг полностью. Мне просто нужно попробовать снова активировать его воспоминания, и тогда я смогу понять его убеждения, мысли, его манеру поведения...» – решил он и сосредоточился. Чужие воспоминания блистали манящими искрами, но Венти не смог поймать ни одну из них. Вместо этого он хорошо видел свои воспоминания, воспоминания Венти Хеггстрема: смешное видео с котиком, пара истории, которая запомнилась юноше интересным разговором с одногруппником; вот он катается на роликах, вот тот самый поход в торговый центр с друзьями; случайно спущенная с губ фраза и стыд от множества взглядов, направленных на него; первая сессия, первые бабочки в животе за углом школы и быстро бьющееся любовью юное сердце... Венти открыл глаза и разочарованно вздохнул. От того, чтобы растечься на кровати хмурой лужей, юношу спас Лили. Когда за дверью послышалось уже знакомое «Его Величество у себя?», Венти пришлось принять самое невозмутимое выражение лица и откинуться на подушки, делая вид, что он отдыхает. Лили вошел в покои и сразу же отрапортовал: – Император на тренировочной площадке. Ох, какие у него все-таки красивые мышцы... – слуга ухмыльнулся, и его щеки поддернул легкий румянец. – А эта грация... был бы я на твоем месте, то я бы всеми силами боролся за привилегию провести с ним ночь. Не понимаю, почему у тебя все еще нет метки. Я смотрю на свое отражение в зеркале и вижу в своих глазах страх. Меня одели в самое красивое ханьфу, что у меня было, украсили меня лучшими драгоценностями. С минуту на минуту мои покои посетит Император, и моя обязанность – сделать все, чтобы он возжелал меня. Свой первый шанс я упустил – едва зайдя в покои после свадебного торжества, я расплакался прямо на глазах моего мужа и впал в истерику. Пусть Властелин Камня этой ночи тоже не желал, но он хотя бы пытался выполнить супружеский долг. А я его отталкивал, скулил и плакал, принудив его лечь, отвернуться от меня и уснуть. Второй мой шанс тоже оказался упущен – я уже не сопротивлялся, но как только Император увидел слезы в моих глазах, он сразу же отстранился и оставил меня в постели, а сам сел за стол, взяв чашку чая. Мои глаза уже сонно слипались, но он до сих пор не поворачивался ко мне лицом. Я вздрагиваю, когда слышу, как двери за мной распахиваются. В отражении вижу, как Моракс медленно приближается ко мне. Я поворачиваюсь к нему только тогда, когда он осторожно кладет свою большую и теплую ладонь на мое плечо. Словно почувствовав мое настроение, он слегка хмурится и вскоре говорит: – Я не буду трогать вас, если вы этого не хотите. Только пошумите слегка, чтобы убедить любопытные уши в том, что мы действительно выполняем супружеский долг, а потом можете ложиться спать. – Но что скажут придворные, когда снова не увидят метки на моей шее?.. – я отступаю от него на безопасное расстояние и опускаю глаза в пол. – А как они отреагируют на то, что я все никак не беременею? – Если хотите избавиться от недобрых слухов, то раздевайтесь. Если нет – сделайте то, что я вам посоветовал ранее. Я скажу недоброжелателям, что вы еще слишком юны, чтобы забеременеть, но помните: спасать вас вечно я не смогу, – его невозмутимые слова заставляют меня утопать в сомнениях. Властелин садится за стол и ждет моих действий. Я все же подхожу к двери и прислушиваюсь: до моих ушей доносятся взволнованные шепотки слуг и какой-то дамы, которая присутствует на каждой ночи Императора с его омегами, чтобы засвидетельствовать соитие и уберечь Его Императорское Величество от покушений на его жизнь. Я вздыхаю и бросаю неуверенный взгляд на Моракса. Вы можете взять меня силой, можете наказать меня за неисполнение супружеских обязанностей... вы не любите меня, но почему вы до сих пор так милостивы? – Так каково ваше решение? – спрашивает он. Я набираю в грудь побольше воздуха и издаю наигранно сладкий стон, замечая, что наша публика за дверью затихла в трепетном ожидании. Вы невероятно добры ко мне, Властелин Камня, но я слишком боюсь вас... и не люблю. Простите, простите меня... я снова не смог выполнить свой долг. Я снова не оправдал ваших ожиданий, и в итоге место супруга Императора займет другой человек. Я подведу Мондштадт. Распадется ли тогда дружественный договор между нашими государствами?.. Мой третий шанс тоже упущен. Венти часто-часто моргает, удивленный внезапным воспоминанием. Несколько секунд уходит на то, чтобы понять, настоящее оно или же ложное. Пытаясь переварить новую информацию, он отвлекается только тогда, когда Лили машет ладонью перед его глазами и предлагает: – Хочешь сходить и посмотреть на него? Я же говорю: грация, мышцы, все такое. – Да... – выпалил Венти, мгновенно пожалев об этом. Лили радостно хлопает в ладоши и стаскивает его с постели, торопливо поправляет слегка выбившиеся из прически золотые шпильки. Когда они покидают покои, стражник увязывается за ними и, держась на расстоянии двух метров, сопровождает их до самой тренировочной площадки. Моракс действительно находится тут и выполняет сложные боевые приемы, делает точные взмахи копьем. Его рубашка прилипает к мокрой спине, закатанные рукава обнажают крепкие мышцы его рук. Юноши встают так, чтобы их не заметили, и разглядывают Императора: Лили – с восхищением, а Венти уделяет больше внимания своим мыслям, нежели привлекательному мужчине. В том мимолетном воспоминании Венти точно почувствовал страх, сожаление и волнение; несмотря на то, что все эти чувства теоретически были чужими, студенту они показались самыми родными. Пока разум Венти твердит, что эти воспоминания не принадлежат ему, тело Барбатоса отзывается на них замирающим сердцем. «Так значит Его Величество Барбатос сначала боялся Моракса и не любил его», – рассуждает юноша в мыслях, пока Лили рядом мечтательно вздыхает. – «В этот раз появиться воспоминание заставил Лили, задав вопрос, связанный с ним... значит, чтобы вспомнить что-то, мне просто нужно попасть в похожую ситуацию! Но это будет проблематично... чувствую себя героем исэкай-манги...» Пока голова Венти неустанно работает, взгляд его скользит по перекатывающимся мышцам Моракса и сосредоточенному выражению его лица. Император порывисто выдыхает, когда занимает окончательную позицию, отдыхает меньше секунды и снова атакует манекен, сделанный из кожи и набитый песком. Когда из «ран» манекена начинает сыпаться песок и он медленно сгибается, Моракс издает тихое фырканье и опирается на копье, оглядывая свое окружение: новые деревянные мишени изрезаны его карающим лезвием, и несколько других кожаных манекенов повисли на своих деревянных штырях, выпустив из себя весь песок. В его глазах читается разочарование от беспомощности его «противников». Он жаждет нечто большее, чем простые деревяшки и куклы. – Вижу, вам нужен достойный вашего мастерства партнер, Ваше Императорское Величество? – вдруг на площадке появляется молодой на вид парень в изящном бело-голубом кафтане и фуражке. Венти, невольно оглядывая его одежду и вспоминая лекции, предполагает, что он из Снежной. Парень кланяется ему и ухмыляется. – Мне тоже не нравятся сражаться против манекенов – это безумно скучно. Предпочитаю живых людей. – Придавая оттачиванию навыков такое равнодушие, вместо этого предаваясь пылу настоящей битвы, невозможно стать поистине сильным воином. Тренировка на манекенах позволяет сосредоточиться на своих ощущениях и мыслях, тогда как скрещивая оружия с живым существом, ты не думаешь ни о чем, кроме жажды победы, – спокойно рассуждает Моракс. – Но я был бы не против сразиться с вами, господин Предвестник. У нас есть чему поучиться друг у друга. Парень благодарно кивает и сбрасывает на скамью неподалеку свой кафтан, фуражку и жилет, оставаясь в одной рубашке и брюках. Он вытаскивает два клинка, наполненных Гидро, и, пафосно вращая их, приближается к Мораксу. Копье Императора вдруг вспыхивает золотом, и тот ждет нападения. – До первой крови. В миг два элемента сливаются вместе, слышится звон лезвий. Венти и Лили одновременно вздрагивают, не ожидая, что спарринг начнется так быстро. Янтарные пики преследуют неизвестного Венти Предвестника, норовя пронзить его, но тот уворачивается и посылает мощный всплеск Гидро своему противнику. Моракс быстр и ловок, его удары сильны, однако Предвестник не уступает ему. Он бьет яростно и страстно, и его, кажется, совсем не волнует, что он сражается против Императора, носителя гнозиса. Вспышки Гео и Гидро сверкают по тренировочной площадке, и Венти, оглядевшись, видит стражников, готовых защитить Моракса. Венти думает, что это бесполезно, ведь Император без усилий отражает атаки. Спарринг продолжается около десяти минут. Вспышки элементов гаснут, а белая рубашка Предвестника, которая теперь слегка прилипает к его вспотевшему телу, порвана в районе ребра и постепенно окрашивается кровью. Он с улыбкой пожимает Мораксу руку и уходит с площадки, отзывая свое оружие. Надевает оставленные на скамье жилет, кафтан и фуражку. – Благодарю вас за честь сразиться с вами, Ваше Императорское Величество, – звонко благодарит парень, слегка морщась от боли. Алое пятно становится все больше, но улыбка не сползает с его губ. – Вы невероятны в бою. – Если бы мы сражались без силы элементов, то уверен, что была бы ничья, – Моракс вежливо улыбается. – Вы очень сильны, господин Тарталья, несмотря на свою юность. Дворцовый лекарь окажет вам необходимую помощь. Он кивает слугам и те уводят Тарталью. Моракс отряхивает свои штаны от пыли и уже тоже хочет уйти, но замечает двух зрителей, которые затаились за деревом. Лили, увидев, что они пойманы, сразу кланяется Императору, а за ним повторяет Венти. Моракс идет в сторону юношей, глядя на Венти. Узел тревожности туго затягивается, и тот, спохватившись, опускает взгляд. Лили снова глубоко кланяется и спешит отойти. – Ваше Императорское Величество... – мямлит студент, стараясь выглядеть почтительным и воспитанным. Также не забывает про лестные слова, пытаясь сформулировать их как можно красивее: – Вы... осветили мой... мир... эм-м... своим взглядом. Моракс на это слегка поджимает губы, но отражает вежливость: – А мое сердце наполнилось теплом, как только вы позволили лицезреть вашу цветущую красоту, – и поворачивается, предлагая идти за ним. – Прогуляемся. К нашим дворцам идти одной дорогой.