Грани

Не дожидаясь ответа, Стив потащил Баки к вертолету, который все еще кружил неподалеку, ожидая Стива. Веревочная лестница свисала из открытого проёма. Они достигли лестницы, и Стив практически втолкнул Баки на первую ступеньку. — Лезь! — приказал он, прикрывая их отход короткими очередями. Баки начал подниматься, Стив следовал за ним. Вертолет тут же стал набирать высоту, унося их от преследователей. Когда они достигли дверного проема, Фьюри встретил их, направив пистолет прямо в лицо Баки. — Стоять! — рявкнул директор. — Кто это, Роджерс? — Это Баки, мой друг! — выкрикнул Стив, пытаясь протиснуться между ними. — Он был в плену у Гидры! Но что-то странное произошло с Баки при виде Фьюри. Его взгляд, только что бывший осмысленным, вдруг стал пустым, стеклянным — точно таким же, как у Клинта в коридоре. — Приказано уничтожить, — произнес Баки механическим голосом, и его рука метнулась к поясу, извлекая спрятанный пистолет. Все произошло в считанные доли секунды. Баки поднимал оружие, Фьюри доставал свой пистолет, Стив кричал, пытаясь остановить обоих — и в этот момент прогремел выстрел. Но это был не Фьюри и не Барнс. Из-за плеча директора выглядывала Мария, её руки, несмотря на боль от прикосновения к металлу, твердо держали пистолет, взятый из арсенала вертолета. Баки пошатнулся, пуля прошла через его плечо. Прежде чем он успел восстановить равновесие, Фьюри нанес мощный удар ногой ему в живот, отбрасывая назад, за пределы вертолета. — НЕТ! — в ужасе закричал Стив. Фьюри повернулся к Стиву, его единственный глаз горел яростью. — Какого черта ты творишь, Роджерс? — прорычал он. — Ты только что чуть не позволил убийце проникнуть на борт! — Это был мой друг! — Стив был вне себя от горя и ярости. — Баки Барнс! Мы вместе росли в детском доме! Он хороший человек! — Был, — жестко ответил Фьюри. — Пока Гидра не превратила его в свое оружие. Ты видел его глаза? Слышал, что он сказал? Его запрограммировали убить меня. Стив опустился на скамью, его плечи поникли. — Я не понимаю… Что они с ним сделали? Фьюри вздохнул, его гнев немного утих при виде искреннего горя Стива. — То же, что пытались сделать с вами, — он обвел взглядом четверых подростков. — Вы попали в ловушку. Операция была подставной от начала до конца. Судя по всему, ты был главным трофеем, Роджерс, а остальных прихватили заодно, чтобы насолить мне. Он повернулся к Марии, которая все еще держала пистолет, хотя её руки дрожали от боли. — Хорошая реакция, Хилл, — кивнул он. — Ты только что спасла мне жизнь. Мария медленно опустила оружие, её лицо было бледным от боли и шока от того, что она только что сделала. — Что с нами будет дальше? — тихо спросила она. Фьюри оглядел своих юных подопечных: Стива, погруженного в скорбь по другу; Наташу, которая все еще не могла сфокусировать взгляд; Клинта, стонавшего от боли на полу вертолета; и Марию, для которой каждое прикосновение было пыткой. — Сначала в больницу, — решительно сказал он. — А потом… будем действовать шаг за шагом. Вертолет набирал высоту, унося беглецов от базы Гидры. Внутри салона царило напряженное молчание. Стив сидел у дальней стены, погруженный в транс от произошедшего. Его взгляд был пуст, руки безвольно лежали на коленях. Образ падающего Баки не покидал его сознания. Фьюри повернулся к Марии, заметив её неестественную бледность и дрожь. — Хилл, дай осмотреть тебя, — он протянул руку, чтобы проверить её пульс. Мария отпрянула с пронзительным криком, словно её коснулись раскаленным железом. Она забилась в угол вертолета, её глаза были широко распахнуты от боли и ужаса. — Не трогайте! — истерично выкрикнула она. — Пожалуйста! Они что-то сделали… каждое прикосновение как… огонь! Фьюри отступил, его лицо стало еще более мрачным. — Какой-то наркотик? — спросил он, внимательно изучая её состояние. — Да, — прошептала Мария. — Всё… слишком интенсивное. Звуки, запахи… особенно прикосновения. На другом конце салона Клинт, превозмогая собственную боль, пытался привлечь внимание Наташи. Её состояние стремительно ухудшалось — по телу пробегали судороги, голова дергалась, а взгляд был совершенно бессмысленным. — Нат! Наташа! — он тряс её за плечи. — Посмотри на меня! Но Наташа не реагировала. Её тело выгнулось дугой, и внезапно произошло нечто невероятное — кожа на её лице и руках начала меняться. Гладкая бледная поверхность покрылась зеленоватыми чешуйками, становясь морщинистой и неестественно структурированной. — Что за черт?! — выдохнул Клинт, отшатываясь. Наташа корчилась в конвульсиях, её пальцы с удлинившимися ногтями тянулись к затылку, словно она пыталась что-то извлечь оттуда. Её глаза, теперь желтые с вертикальными зрачками, были полны боли и безумия — она явно находилась в плену чудовищных галлюцинаций. — Директор! — закричал Клинт. — С Наташей что-то не так! Фьюри обернулся и застыл при виде трансформации, происходящей с девушкой. В этот момент Мария начала задыхаться. Её тело выгибалось от боли, хотя к ней никто не прикасался. Она хватала ртом воздух, её глаза закатывались. Фьюри метнулся к ней, но остановился, вспомнив о её реакции на прикосновения. Пожалуй, впервые в жизни у легендарного директора Щ.И.Т.а, известного своей выдержкой, начала уходить земля из-под ног. — БАКИ! Крик Стива заставил всех вздрогнуть. Роджерс вскочил со своего места и интуитивно потянулся к дверному проёму. Там, цепляясь за веревочную лестницу, поднимался Баки Барнс. Его лицо было искажено от боли и ярости, кровь из простреленного плеча окрашивала веревки в темный цвет, но он упорно карабкался вверх. — Он всё ещё здесь! — воскликнул Стив, и в его голосе смешались радость и ужас. Фьюри выругался, выхватывая пистолет. Он оттолкнул Стива и выстрелил несколько раз в поднимающуюся фигуру. Баки дернулся, но продолжал подъем. — Директор, нет! — крикнул Стив, пытаясь оттащить Фьюри. Но тот уже отвернулся от люка, его внимание вновь переключилось на умирающих девушек. — Романофф! — крикнул он, бросаясь к Наташе, которая теперь полностью превратилась в зеленокожее существо. Её пальцы нащупали что-то на затылке, и с нечеловеческим воплем она вырвала маленький металлический предмет из своей плоти. Кровь хлынула из раны. Наташа конвульсивно дернулась и замерла, её глаза остекленели. — Нет! — закричал Клинт, бросаясь к ней. — Наташа! Но было поздно. Тело, некогда бывшее Наташей Романофф, лежало неподвижно, огромная лужа крови растекалась по полу вертолета. Фьюри подхватил выпавший из её руки имплантат и быстро осмотрел его. Это был крошечный чип с микроскопическими иглами, покрытыми какой-то субстанцией. — Хилл! — он повернулся к Марии, которая теперь билась в судорогах, издавая душераздирающие крики. — У неё должен быть такой же! Он осторожно приблизился к девушке, пытаясь осмотреть её затылок, не касаясь кожи. И действительно — под линией роста волос виднелось маленькое металлическое устройство, идентичное тому, что вырвала Наташа. Фьюри замер, его рука зависла над имплантатом. Он видел, что произошло с Наташей после его удаления. Но если не вытащить устройство, Мария тоже умрет — её судороги становились все сильнее, дыхание прерывистым. — Чёрт возьми, — пробормотал он, принимая решение. Но прежде чем он успел что-либо сделать, Мария вдруг затихла. Её тело обмякло, глаза закрылись, а грудь перестала вздыматься. — Нет! — Фьюри забыл о её гиперчувствительности и схватил за запястье, ища пульс. — Хилл! Пульса не было. Сердце Марии остановилось. Клинт сидел рядом с телом Наташи, его лицо было искажено от горя. Стив застыл у люка, разрываясь между происходящим в вертолете и Баки, всё еще цепляющимся за лестницу внизу. Фьюри схватил дефибриллятор и начал реанимацию, отчаянно пытаясь вернуть Марию к жизни. Его руки, обычно такие уверенные, дрожали. — Не сегодня, Хилл, — бормотал он, выполняя указания электронного помощника. — Не в мою смену. Вертолет продолжал лететь сквозь ночь, унося внутри себя сцену кошмара: мертвое инопланетное существо, умирающую девушку, раненого лучника, травмированного суперсолдата и директора спецслужбы, отчаянно борющегося со смертью. А снаружи, цепляясь за последнюю надежду, висел человек, который когда-то был Баки Барнсом, а теперь представлял собой нечто иное — оружие Гидры, запрограммированное на убийство. Фьюри продолжал отчаянные попытки реанимации, когда позади него раздался судорожный вдох. Он обернулся и увидел невероятное — тело Наташи содрогнулось, зеленая чешуйчатая кожа начала бледнеть, возвращаясь к человеческому облику. — Какого черта? — выдохнул Клинт, отшатываясь. Наташа открыла глаза — уже не желтые с вертикальными зрачками, а привычные зеленые. Она судорожно втянула воздух, её тело выгнулось дугой, а затем обмякло. Взгляд, блуждавший по потолку вертолета, постепенно обретал осмысленность. — Что… что произошло? — её голос был хриплым, слабым, но определенно человеческим. У Фьюри не было времени на объяснения — под его руками Мария всё еще не подавала признаков жизни. — Держись, Хилл, — бормотал он. — Мы почти на месте. Наташа с помощью Клинта села, прислонившись к стене. Её лицо было бледным, но взгляд — ясным, хотя и растерянным. — Я помню… лабораторию, — прошептала она. — И потом… все кружилось, — её вдруг неожиданно вырвало. Когда начало казаться, что этот кошмар никогда не закончится, вертолет начал снижаться над ярко освещенной площадкой на крыше больничного комплекса Щ.И.Т.а. Едва шасси коснулись поверхности, к ним подбежала команда медиков с носилками. Они за считанные секунды погрузили Марию и подключили её к системам жизнеобеспечения и так же молниеносно исчезли внутри больницы. Тем временем другая команда медиков занялась Наташей, а третья — Клинтом, который морщился от боли при каждом движении. — Директор, там еще один раненый, — Стив указал на противоположную сторону, где все еще виднелась фигура Баки, цепляющегося за веревочную лестницу. Фьюри кивнул и отдал короткие приказы группе безопасности, прибывшей вместе с медиками. Четверо агентов обезвредили Баки, который к этому моменту был слишком слаб от потери крови, чтобы сопротивляться. Ему немедленно ввели седативное средство, после чего зафиксировали специальными усиленными наручниками.

***

Прошло три часа. Стив сидел в коридоре медицинского центра, его голова была опущена на руки. Усталость накатывала волнами, но адреналин не давал уснуть. Рядом с ним на стуле лежала чистая одежда, которую принесли агенты Щ.И.Т.а — его собственная была покрыта кровью и грязью. Фьюри появился из-за угла, его лицо было еще более мрачным, чем обычно. — Роджерс, — он опустился на стул рядом со Стивом. — Есть новости. Стив выпрямился, страх и надежда смешались в его взгляде: — Они в порядке? Фьюри вздохнул, что само по себе было тревожным знаком. — Бартон получил перелом позвоночника, но, к счастью, не критический. Врачи говорят, что после реабилитации он полностью восстановится. Понадобится время, но он снова будет ходить и, вероятно, стрелять так же метко. Стив с облегчением выдохнул. — А остальные? — Хилл в коме, — мрачно продолжил Фьюри. — Имплантат, который мы извлекли из её затылка, выделял химическое вещество, вызывающее гиперстимуляцию нервной системы. Её мозг получил серьезную перегрузку. Врачи не знают, когда и… если она придет в себя. Стив сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Наташа? — Стабильна, но очень слаба. Её организм пережил серьезный стресс, когда активировались её… особенные гены. Стив кивнул, понимая, о чем говорит Фьюри. — Похоже, химикат, который чуть не убил Хилл, спровоцировал защитную реакцию в организме Наташи, — продолжил Фьюри. — Её скрулльские гены активировались, чтобы защитить её. Это, вероятно, спасло ей жизнь, но сильно истощило организм. — А Баки? — тихо спросил Стив. Фьюри помолчал, словно взвешивая, сколько информации можно раскрыть. — Твой друг сильно ранен. Правая рука была настолько повреждена, что её пришлось ампутировать. Кроме того, его мозг… изменен. Мы обнаружили следы многочисленных процедур стирания памяти и программирования. Сейчас он в медикаментозной коме по моему приказу, под усиленной охраной. Стив вскочил: — Под охраной? Он жертва, а не преступник! — Он пытался убить меня, Роджерс, — жестко напомнил Фьюри. — И неизвестно, какие еще программы могут быть заложены в его сознании. Пока мы не разберемся, что Гидра сделала с его мозгом, он остается потенциальной угрозой. Стив хотел возразить, но понимал логику директора. Он снова опустился на стул, чувствуя себя совершенно разбитым. — Что еще вы узнали? — спросил он после паузы. Фьюри оглянулся, убеждаясь, что в коридоре никого нет, и понизил голос: — Ваша проверка на скрытое программирование ничего не показала. К счастью. На девушек воздействовали через имплантанты с химикатами. Клинта им удалось временно перепрограммировать, но это полностью обратимо. Залезть в твой мозг им оказалось не под силу, — Фьюри с силой хлопнул его по плечу. — Какова была цель? — спросил Стив, хотя часть его не хотела знать ответ. Фьюри помрачнел еще больше: — Судя по всему, Гидра планировала использовать Хилл и Романофф как… секс-рабынь. Имплантаты были настроены на усиление всех ощущений. В случае Хилл это привело к невыносимой боли от любого прикосновения. Если бы мы не вытащили вас оттуда, она, вероятно, умерла бы от болевого шока. — А Наташа? — тихо спросил Стив. — Неизвестно. Возможно, она бы полностью потеряла связь с реальностью из-за галлюцинаций. Её дезориентация была первой стадией воздействия. — Вас с Клинтом пытались превратить в ещё одного Барнса, но, к счастью, не успели. Стив закрыл глаза, пытаясь осознать услышанное. — Что теперь? — спросил он наконец. — Мы продолжаем лечение всех пострадавших, — ответил Фьюри, поднимаясь. — И продолжаем масштабное расследование. Ты понадобишься своим друзьям, когда они начнут восстанавливаться. — Могу я увидеть их? — Наташу и Клинта — да. Хилл в интенсивной терапии, а Барнс… — Фьюри покачал головой. — Пока нет. Фьюри направился к выходу, но остановился и обернулся: — Роджерс… Вы все проявили исключительное мужество сегодня. Это была не учебная миссия, а настоящий ад, и вы справились лучше, чем многие опытные агенты. Я горжусь вами. С этими словами он ушел, оставив Стива наедине с его мыслями и тяжестью произошедшего. Стив поднялся и медленно побрел в сторону палаты Наташи. Несмотря на все потрясения, он чувствовал странное облегчение от того, что хотя бы часть его команды была в безопасности. Наташа, Клинт, даже Баки — все они были живы. И только Мария балансировала на грани жизни и смерти. Он остановился перед дверью палаты Наташи, глубоко вздохнул и вошел. Она лежала на кровати, бледная, но уже вполне человечная — никаких следов зеленой чешуйчатой кожи. Её глаза были открыты, и она слабо улыбнулась, увидев Стива. — Эй, Капитан, — прошептала она. — Мы выбрались? Стив кивнул, присаживаясь на край её кровати: — Да, мы выбрались. Благодаря тебе. — И Марии, — добавила Наташа, её улыбка угасла. — Как она? Стив не стал скрывать правду: — В коме. Врачи не знают, очнется ли она. Наташа закрыла глаза, её лицо исказилось от боли — не физической, но эмоциональной. — Мы все будем рядом, когда она очнется, — твердо сказал Стив, сжимая её руку. — Потому что она очнется. Мария Хилл слишком упряма, чтобы сдаться. Наташа слабо улыбнулась и кивнула: — Да, это точно. — Как ты? После того, как твоя скрытая сущность пробудилась. Наташа поморщилась: — Впервые в жизни. Было странно… словно я вдруг стала кем-то другим, но при этом осталась собой. — Ты помнишь, как… изменилась? — осторожно спросил Стив. — Смутно, — она потерла затылок, где раньше был имплантат. — Всё было как в тумане. Но я помню ощущение… силы. Словно моё тело внезапно стало более… правильным. Она замолчала, глядя в пространство перед собой. — Это пугает меня, — тихо призналась она. — Знать, что ты… не совсем человек, это одно. Но увидеть это, почувствовать… — она покачала головой. — Я не знаю, кто я теперь. Стив подошел к ней и положил руку на плечо: — Ты Наташа Романофф. Наш друг и товарищ по команде. Всё остальное не имеет значения. Плюс, твоя зеленая версия спасла тебе жизнь, так что я бы сказал, что это скорее преимущество. Наташа слабо улыбнулась, благодарная за поддержку. После короткого разговора с Наташей Стив почувствовал необходимость увидеть и Клинта. Попрощавшись с рыжеволосой подругой, которая уже начинала засыпать под действием лекарств, он направился в соседнюю палату. Лучник лежал на спине, зафиксированный специальным корсетом, но был в сознании. Стив присел на стул рядом с кроватью и кратко рассказал о состоянии каждого. Клинт мрачнел с каждым словом. — Чертова Гидра, — выругался он, когда Стив закончил. — Они использовали нас как подопытных кроликов. — Но мы выбрались, — напомнил Стив. — Вместе. Клинт попытался пошевелиться и поморщился от боли. — Врачи говорят, что перелом не такой серьезный, как могло быть, — сказал он, заметив обеспокоенный взгляд Стива. — Через пару месяцев буду как новенький. Хотя тренировки с луком придется отложить. — Главное, что ты будешь ходить, — Стив с облегчением улыбнулся. — А твой друг? — осторожно спросил Клинт. — Тот парень, Баки? Лицо Стива омрачилось. — Его держат в медикаментозной коме. Фьюри считает его опасным. — После того, как он пытался убить директора, трудно винить Фьюри, — заметил Клинт, но, увидев выражение лица Стива, добавил мягче: — Но если он действительно твой друг, и его контролировала Гидра… возможно, есть способ помочь ему. Стив благодарно кивнул: — Я надеюсь на это. Они помолчали некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. — Знаешь, — наконец сказал Клинт, — когда я был под их контролем, часть меня всё еще осознавала, что происходит. Словно я был заперт в собственном теле, наблюдая, как кто-то другой управляет им. Это было… ужасно. Стив внимательно посмотрел на друга: — Ты помнишь, что они с тобой делали? Клинт нахмурился, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. — Кресло… с каким-то шлемом. И боль, много боли. А потом голос, говорящий, что я должен делать. И я не мог сопротивляться, хотя пытался. — Возможно, эта информация поможет понять, что они сделали с Баки, — задумчиво произнес Стив. — Мы должны рассказать Фьюри всё, что сможем вспомнить. Он знал, что их команда уже никогда не будет прежней после этой миссии. Они прошли через ад вместе и выжили — изменившиеся, израненные, но выжили. Теперь им предстояло научиться жить с последствиями и, возможно, стать сильнее благодаря этому опыту. Потому что мир, в котором существовала Гидра, нуждался в защитниках, готовых противостоять тьме. И независимо от того, что ждало их впереди, Стив знал одно наверняка: они больше не были просто курсантами Академии Щ.И.Т.а. Они стали чем-то большим — командой, семьей, связанной узами, которые не могло разорвать никакое предательство.