Грани

Мария дважды перечитала сообщение, не веря своим глазам. «Директор Фьюри ожидает вас в своем кабинете в 15:00. Код доступа будет активирован на вашем пропуске». Три месяца. Три месяца она работала его личным помощником, ни разу не увидев лично. Три месяца анализа, отчетов, рекомендаций — всё через посредников, чаще всего через невозмутимую Хендрикс. Мария глубоко вдохнула, стараясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение. Это просто рабочая встреча. Ничего личного. Их история — в прошлом. Они сами так решили. В 14:55 она уже стояла перед дверью его кабинета, безупречно одетая в строгий костюм, с планшетом в руках и собранными в тугой пучок волосами. Приложив пропуск к сканеру, она услышала тихий щелчок замка. — Входите, Хилл, — раздался его голос из интеркома. Кабинет Фьюри был минималистичным, функциональным, с огромным панорамным окном, выходящим на Потомак. Сам директор стоял у окна, спиной к двери, его силуэт четко вырисовывался на фоне послеполуденного солнца. — Вы хотели меня видеть, сэр, — произнесла Мария, гордясь тем, как ровно звучал ее голос. Фьюри обернулся, и его единственный глаз внимательно изучил ее с головы до ног. Мария почувствовала, как ее щеки начинают гореть под этим пристальным взглядом, но сохранила невозмутимое выражение лица. — Ваш анализ операции в Бухаресте, — сказал он, наконец, жестом приглашая ее сесть за стол для совещаний у стены. — Он был… впечатляющим. Мария кивнула, проходя к указанному месту. — Спасибо, сэр. — Я хочу обсудить с вами несколько моментов, — продолжил Фьюри, садясь напротив нее. — В частности, ваше предположение о связи между инцидентом в Бухаресте и событиями в Одессе два месяца назад. Мария открыла свои заметки на планшете. — Да, сэр. Хотя на первый взгляд эти события кажутся несвязанными, есть несколько закономерностей, которые привлекли мое внимание. Следующий час они провели, погрузившись в анализ разведданных. Фьюри задавал острые вопросы, указывал на потенциальные слабые места в ее рассуждениях, но не отвергал их полностью. Мария защищала свою позицию, приводя дополнительные аргументы, иногда соглашаясь с его критикой и корректируя свои выводы. Постепенно напряжение, с которым она вошла в кабинет, начало рассеиваться. Это была их стихия — аналитика, стратегия, поиск закономерностей в хаосе информации. Здесь они понимали друг друга, даже когда не соглашались. — Если мы примем вашу теорию, — сказал Фьюри, отмечая что-то на голографической карте, которую они развернули над столом, — то следующей целью должен быть один из этих трех объектов. Мария изучила отмеченные точки, затем покачала головой. — Нет, сэр. Не эти. Фьюри поднял бровь. — Поясните, Хилл. — Если мы посмотрим на временной отрезок предыдущих атак, — сказала она, вызывая на экран дополнительные данные, — то увидим, что они всегда происходят во время значимых политических событий, которые отвлекают внимание служб безопасности. В ближайшие две недели таких событий в отмеченных вами регионах не предвидится. Она сделала паузу, затем указала на совершенно другую точку на карте. — Но здесь, в Праге, через три дня начинается саммит G20. Все службы безопасности будут сосредоточены на защите делегаций. А всего в тридцати километрах находится исследовательский центр, работающий над технологиями, похожими на те, что были похищены в Бухаресте. Фьюри смотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. — Вы предполагаете, что следующая атака произойдет во время саммита? — Я считаю это наиболее вероятным сценарием, сэр, — кивнула Мария. — Более того, я думаю, что атака на исследовательский центр будет лишь отвлекающим маневром. Настоящей целью станет один из делегатов саммита — скорее всего, министр обороны Германии, учитывая его недавние заявления о расширении программы кибербезопасности. Фьюри откинулся на спинку стула, его лицо было непроницаемым, но Мария, знавшая его лучше большинства, заметила легкое подергивание уголка его губ — признак того, что он впечатлен. — Смелое предположение, Хилл, — сказал он наконец. — Основанное на косвенных доказательствах и интуиции. — И на тщательном анализе, сэр, — добавила она, не отводя взгляда. — И на тщательном анализе, — согласился он. — Именно поэтому я ценю вашу работу. Вы видите картину целиком, а не только отдельные фрагменты. Это была высокая похвала, и Мария почувствовала, как внутри разливается чувство гордости. Не за то, что впечатлила его как женщина, а за то, что заслужила его профессиональное уважение. — Что вы предлагаете? — спросил Фьюри, и Мария поняла, что это еще один тест. — Усилить наблюдение за исследовательским центром, но не слишком явно, — ответила она без колебаний. — Мы не хотим спугнуть их. Одновременно внедрить дополнительную охрану, желательно под видом административного персонала. И подготовить группу быстрого реагирования, которая сможет перехватить нападающих, когда они проявят себя. Фьюри медленно кивнул. — Хороший план. Я внесу его на рассмотрение Совета Безопасности завтра утром. Фьюри встал, давая понять, что официальная часть встречи закончена. Мария тоже поднялась, готовясь уйти, но его голос заставил её остановиться на полпути к двери. — Я скучал, — произнес он непривычно мягким голосом. Она замерла, на мгновение потеряв свою профессиональную невозмутимость. В его единственном глазу читалась искренность, которую он редко позволял себе показывать. — Я тоже скучала, — тихо ответила она, оставаясь на месте, хотя ей хотелось с разбегу запрыгнуть ему в объятия. Между ними повисла пауза, наполненная невысказанными словами. — Завтра в 08:00 в моём кабинете? — в голосе Фьюри звучала надежда. — Я бы лучше вообще никуда не уходила, — тяжко вздохнула Мария и, собрав себя в кучу, согласно кивнула. — До завтра, директор.

***

На следующий день Мария замерла перед дверью кабинета директора, глубоко вдохнула и постучала. Несмотря на вчерашний разговор, или, возможно, именно из-за него, её охватывало странное волнение. — Войдите, — раздался голос Фьюри. Она вошла в кабинет, стараясь держаться профессионально. Фьюри стоял у голографического стола, изучая трехмерную модель какого-то здания. Он поднял взгляд, когда она вошла, и кивнул. — Хилл, у нас много работы. — Совет одобрил план? — спросила она, подходя к столу. — Полностью, — подтвердил Фьюри. — Они были впечатлены вашим анализом. Особенно прогнозом о министре обороны Германии как потенциальной цели. Мария кивнула, чувствуя одновременно гордость и облегчение. — Я уже сформировал команды, — продолжил Фьюри, разворачивая перед ней новую голограмму с фотографиями агентов. — Романофф и Коулсон будут работать под прикрытием на саммите в качестве административного персонала. Они обеспечат защиту изнутри. — А Мэй? — спросила Мария, просматривая список. — Будет стоять за тележкой с кофе в главном холле, — ответил Фьюри. — Идеальная позиция для наблюдения и быстрого реагирования. Фьюри переключил голограмму на схему исследовательского центра. — Роджерс и Бартон будут в группе захвата на случай нападения на исследовательский центр, — показал он на схему, увеличивая трехмерную модель здания. — Это отличная возможность для них проявить себя, поработать в группе в реальных условиях. Мария помедлила, словно обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. — А что насчет Барнса? — спросила она осторожно. — Он не входит в список? Что-то неуловимо изменилось в выражении лица Фьюри. Он отвернулся к голограмме, делая вид, что изучает какую-то деталь. — Барнс еще не готов к серьезным испытаниям, — ответил он с уверенностью человека, принявшего окончательное решение. — Ему нужно привыкнуть к новой руке и пройти соответствующую подготовку, как физическую, так и психологическую. Мария внимательно наблюдала за ним. Она давно научилась считывать даже самые незначительные изменения в его поведении. Сейчас Фьюри говорил правду, но не всю. — Конечно, — согласилась она, решив не давить. — Реабилитация требует времени. Фьюри бросил на неё быстрый взгляд, и Мария поняла, что он заметил её сомнения. Между ними всегда было это молчаливое понимание. Он знал, что она догадывается о недосказанности, а она знала, что если информация действительно важна, он поделится ею позже. Мария внимательно изучила план, отмечая потенциальные слабые места. Всё было продумано до мелочей, как всегда у Фьюри. — Я лечу в Прагу для координации на месте, — сменил он тему. — И вы будете сопровождать меня, как мой личный ассистент, и как помощник для координации миссии, — уточнил Фьюри. Сердце Марии ухнуло вниз. Да уж, разделять работу и личную жизнь будет крайне сложно, внезапно осознала она. Может это было не так уж и плохо, что предыдущие три месяца он избегал её? По крайней мере, не было соблазнов… — В тот раз, при нападении скруллов на штаб-квартиру, — добавил Фьюри, приближаясь к ней, — вы были чрезвычайно полезны. Ваша способность быстро адаптироваться к меняющейся ситуации и принимать решения под давлением… впечатляет. — Спасибо за доверие, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Фьюри отвернулся, возвращаясь к голограмме, но затем неожиданно остановился. — И, Хилл… — он повернулся к ней, его лицо смягчилось. — Я рад, что именно вы полетите со мной. Мария показалось будто внутри неё расцвел цветок. Это прозвучало не просто как доверие начальника к подчиненному, а как что-то более личное, более глубокое. — Я тоже рада, сэр, — тихо ответила она, и на мгновение между ними снова возникла та удивительная связь, которой ей так не хватало. Фьюри кивнул, словно услышал всё, что она не сказала вслух. — Вылет завтра в 06:00. Будьте готовы.