Малахитовые сны

Спускаясь по винтовой лестнице, Тэхён наблюдал, как шагающий на несколько ступеней впереди Чонгук постепенно погружается в тень водонапорной башни.       — Так я ненастоящий?       Тэхён огляделся: окрашенный в малахитовый цвет Дом Севастьянова, ротонды на Плотинке, спокойные воды Исети — на фоне Екатеринбурга, вписанного Тэхёну в память искусственно, Чонгук казался единственной настоящей деталью.       — Как тебе кофе? — спросил он вместо ответа. Чонгук сделал глоток.       — Не чувствую вкус.       — Потому что кофе тоже ненастоящий.       — А ты настоящий?       — Ты обещал рассказать сам, когда узнаешь меня поближе.       Отрешённый взгляд. В глубине душевных зеркал Тэхён не нашёл памяти о первой встрече. «Неужели…» Но додумать не позволила широкая улыбка.       — Тогда фраза имела другой смысл.       Тэхёна пугало, когда он вёл себя так: механически, искусственно, словно симулякр, у которого нет исходного значения. Но почему тогда в образе, который он собой воплощал, чувствовалась глубина, присущая лишь порождениям природы? Чонгук непредсказуем — это важная улика, потому что копии не умеют быть непредсказуемыми.       — Что ты помнишь о наших встречах?       — Помню последний разговор. — Чонгук тяжело вздохнул, погружаясь в омут воспоминаний. — Мы встретились в дендропарке: я продавал сахарную вату, ты гулял с девушкой.       — А перед этим?       — «Гринвич». Ты прошёл мимо моего столика, даже не попробовав мёд. И, отвечая на твой следующий вопрос, — Тэхён закатил глаза, однако вместе с тем добродушно улыбнулся, — за неделю до этого мы виделись в кофейне, где я приготовил один капучино для тебя и один миндальный латте для твоей подруги.       — А без меня у тебя есть воспоминания?       Хмурость сомнений залегла в его морщинах. Он мотнул головой.       — Только ты. Только наши встречи.

***

Вдоль берега, мимо фонтанов и клумб. Тэхён спрятал руки в карманах, чтобы согреть пальцы.       — Ты слышал что-нибудь о «Somnus»?       — Нет. Что это?       — Кибернетическое лекарство, которое помогает наладить сон благодаря повышению синтеза мелатонина. Отправив в эпифиз электрический импульс, программа выключает сознание и помещает его в симуляцию. Всё это, — он обвёл город руками, — программа, которая лжёт, что является сном.       Чонгук посмотрел на прохожих. Женщина, ведущая собаку на поводке, дети, крики которых слышны на огромном расстоянии. Тэхён тоже проделывал подобное — искал в окружении опору, однако это ни к чему не привело.       — Если этот мир придуман, кто его написал?       Тэхён пожал плечами.       — Какой-нибудь сотрудник из «Somnus», занимающий должность песочного человека. Не знаю. Разве это важно?       Но, видимо, для Чонгука важно. Не потому ли, что он настоящий человек, вынужденный вечно искать своего Создателя?       — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что я ненастоящий.       Он сказал это без обиды, покорно, не жалуясь на предложенную судьбу. Сомнения Тэхёна в его материальной достоверности не задели крепкий характер Чонгука, что тоже было важной уликой, но теперь уже отрицательной.       — Каждый человек в этом городе пустышка, — ответил Тэхён. — Они говорят одинаково, ходят зацикленными маршрутами и делают вид, что где-то там есть дом, в который они стремятся. Присмотрись.       Он указал в сторону, и Чонгук последовал взглядом. Несколько человек, добравшись до музея изобразительных искусств, развернулись и пошли обратно, хлопнув дверью, которую перед этим открыли. Их мимика, жесты — всё повторялось с точностью до секунды. Программа предписанных действий была слишком коротка.       — Но не ты, — добавил Тэхён. — С тобой что-то другое. Ты не такой.       Чонгук наклонил голову. Под его внимательным взглядом Тэхёну стало неуютно.       — А какой я?       Искренний; объёмный; живой. Плохиш в крутецкой куртке, и этим всё сказано. Тэхён глубже засунул руки в карманы, меняя траекторию вопроса:       — Расскажи что-нибудь о себе.       Чонгук внезапно рассмеялся.       — Ты замечал, что часто убегаешь от ответа, если тебе не нравится вопрос?       — Я не убегаю от ответа, — возмутился Тэхён, — просто подбираюсь к нему издалека. Собираю информацию, чтобы ответить правильно.       — Ты не на контрольной по математике, не надо отвечать правильно. Отвечай честно.       Раздражающий; наглый; колючий. Ответ зависит от многих факторов, но Тэхён понимает, что Чонгука интересует другое.       — Ты невыносимый, — произнёс он на выдохе.       — Это и есть твой ответ?       — Да. Люди здесь — декорации. Всё, что от них требуется, не привлекать внимания и быть красивым пейзажем. Ты глубже. Ты слушаешь меня, в то время как остальные лишь изображают, что делают это.       — Если я настоящий, а вокруг симуляция сна, — Тэхён расправил плечи, грудью подаваясь вперёд, когда Чонгук сделал шаг навстречу, — как мы оказались в одном городе вместе?       В пасмурном небе не видно звёзд — ни закатных, ни предрассветных. Они сбежали в чужие небеса, частицами притянулись к сгустку космической пыли — к человеку; остались в глазах.       — В этом и заключается загадка. Пока у меня только одна версия: «Somnus» не создаёт для каждого индивидуальную симуляцию, как заявлено в рекламе, а загружает всех подключившихся на единый сервер. Общий сон. Мы в матрице.       Улыбка — лишь одним уголком губ. Почему это так красиво?

***

Зажглись фонари. Их свет показался таким же холодным, как солнце уральского города.       — Как ты понял, что это сон? — спросил Чонгук.       Поток нескончаемых машин облизал дорогу светом. Бессонные ночи на асфальте, сигнал о неизбежности рассвета растоптан многими и не раз.       — Было время, когда я интересовался осознанными сновидениями. Тогда же научился обращать внимание на такие вещи как нечитаемые тексты и странное отражение в зеркалах.       — Интересное увлечение. Чем тебя так привлекли осознанные сны?       Тэхён не хотел отвечать, но вместе с тем боялся, что его неискренность отпугнёт последнего настоящего человека.       — В них живут мечты, которые невозможно осуществить в реальности. — Помолчав, он неуверенно добавил: — И люди, по которым скучаешь.       Многочисленные ночи, проведённые в компании Ёнсон, а точнее её копии, которую он придумал. Тэхён видел сны наяву, жил в них, выбирая счастливую концовку, которую не предусмотрела реальность. Иллюзия счастья — всё, что нужно тому, кто страдает от безответных чувств.       Чонгуку хватило тактичности промолчать и вместе с тем аккуратно сменить тему разговора.       — Ты помнишь сны, когда просыпаешься?       — Да.       — Значит, и я вспомню, если проснусь?       — В теории.       — Мне нужен твой номер телефона.       Вой сирен скорой помощи. Тэхён задержал дыхание.       — Зачем?       — Я позвоню, когда проснусь. Так мы сможем найти друг друга наяву и попытаться выяснить правду.       Иын, колонна, дюжина, апрель…       — Я не помню свой номер.       …кобуксон, лемниската, косой крест.       — Что ж. Тогда мы в заднице.       Тэхён выучил свой номер ещё в школе, когда получил на день рождения первый телефон. Придумал ряд образов, связанных с цифрами, и каждую ночь повторял перед сном, чтобы запомнить. Зачем он солгал? Почему не дал номер Чонгуку? Испугался.

***

Вместе с первыми звёздами на здании бывшего приборостроительного завода зажглись слова: «Кто мы, откуда, куда мы идём?». Удивительно, но Тэхён не знал ответа ни на одну из составляющих вопроса.       Чонгук возвышался над ним в той самой крутецкой куртке. Он был прекрасен, как не бывают герои картин; он был идеален, как не бывают живые люди.       «Кто мы?»             — Тебя подвезти? — поинтересовался Чонгук.       Сидя на скамейке, Тэхён ощущал всю слабость своего положения.       — Подвезти?       — Ну да. Домой.       — У меня нет здесь дома.       «Откуда?»       Неизбежное течение реки отражало огни вечернего города. Смотреть на искусство и не моргать, упиваться его величием молчаливо. Так вот, что чувствует Чимин, когда посещает картинные галереи? Удушающий восторг от прикосновения к бессмертию.       — Я отвезу туда, куда попросишь.       — Тогда отвези меня к себе.       Уведи подальше от страхов. Забери из этого города и покажи, что люди бывают разными. Я устал искать ответы в её глазах, устал мечтать о губах, которыми она никогда меня не поцелует. В этом грубом городе её нет, и, кажется, это главная благость его улиц. Да, отвези меня к звёздам, оставь среди них летать. Не хочу разочаровываться в образах, которые сам зачем-то возвысил.       «Куда мы идём?»       Они мчались по центральной улице на скутере Чонгука мимо высоких зданий и обветшалых реклам.       — Где твой дом? — спросил Тэхён, когда они остановились на светофоре.       — Не знаю! — прокричал Чонгук. — Но думаю, если двигаться вперёд, однажды мы обязательно найдём его.       По прямой, не сворачивая, сквозь преграды и тупики — к спокойствию.       Тэхён посмотрел в сторону и на перекрёстке, недалеко от железнодорожного вокзала, увидел Таню. Она махала рукой, подзывая к себе, будто не замечала помех на пути их встречи. Тэхён завороженно глядел на неё, отчего-то желая подчиниться призыву.       — Таня…       — Что? — не расслышал Чонгук.       — Там Таня.       Но это перестало быть правдой быстрее, чем он моргнул. Тэхён отвернулся всего на секунду, а девушка уже исчезла. На её месте, в абсолютно пустой темноте, стояла белая лиса и смотрела с поразительной осознанностью. Загорелся малахитово-зелёный. Скутер продолжил путь.       На высокой скорости, ломая закон гравитации и здравый смысл, транспорт с двумя пассажирами взмыл в небеса. Звёзды, о которых мечтал Тэхён, оказались совсем рядом. Бешеное сердцебиение, вспотевшие ладони и невесомость. Интересно, кто-то уже умирал, разбившись о кучевые облака?       Тэхён сжал рукой кожаную куртку Чонгука, и она превратилась в одеяло. Ласковый голос будильника вернул его в Сеул.