Малахитовые сны

В плаще болотного цвета с вышитыми цветами — её любимыми, — Таня бегала по квартире и искала ключи.       — А потом он признался, что я ему нравлюсь, представляешь? — сказала она, заглянув под диван. — Пришлось прекратить нашу дружбу.       Тэхён слышал эту историю множество раз. Сперва он старался подключиться к диалогу, подобрать осторожный и эмпатичный ответ, но со временем его главной целью стало отыскать в программе Тани слабое место: вывести на эмоции и получить нетипичную реакцию. И наконец это случилось сегодня.       — Разве ты отвергла его не потому, что влюблена в начальницу?       Таня остановилась. Во взгляде, который она на него перевела, плескались смятение и искреннее удивление.       — У меня нет чувств к моей начальнице, — чётко проговорила она. Надо же, Тэхён думал, она умеет только бессвязно тараторить.       — Но ведь она рыжая. Я думал, у тебя слабость к обладателям огненных волос.       Как сломанная программа, Таня бегала взглядом по его лицу, вычисляя реплику, наиболее удачную в сложившихся обстоятельствах.       — Будь я помешана на рыжих девушках, я бы влюбилась в себя.       — А это разве не так?       Он не мог понять, что именно её озадачило: то, как он угадал, или то, как феноменально промазал? Таня сделала шаг навстречу. Туманный взгляд с прожилками грусти вызвал у Тэхёна чувство, похожее на стыд.       — Ты считаешь меня самовлюблённой дурочкой?       — Вовсе нет. Это всего лишь неудачная шутка.       Она не отступила. Посмотрела так, словно собиралась донести мысль, которую, как считала, Тэхён обязан был услышать.       — Я не играю с его чувствами. Мне они тоже причиняют боль.       — Почему?       — Потому что он мой друг.       Не её слова, не её извинения. Тэхён мечтал когда-то услышать подобное от Ёнсон. Хоть раз понять, что его любовь была отвергнута не с лёгким сердцем. Будто её сожаление могло как-то его спасти.       — Почему нельзя остаться друзьями? — спросил Тэхён, думая, что говорит с другим человеком.       — Потому что в дружбе поддерживается огонь надежды. Чувства в таком не сгорят. А мучить его вероятностями и допущениями я не собираюсь.       Зачем он спросил? Ведь сам прекрасно знает, как опасно продлевать мучения из-за нерешимости.       Таня достала из кармана телефон. В мессенджер ей прилетело голосовое сообщение от подруги: «Тан, я опоздаю на пять минут, подождёшь?». У Тэхёна тревожно сжалось сердце.       — Подруга называет тебя «Тан»?       — Ага. Ещё со школы. Иногда «Тан-тан». Ей нравятся повторения.       Тэхён вздрогнул, но промолчал. Странное совпадение показалось ему неслучайным. Что-то в этой симуляции было не так. Если она общая, как он предполагал, почему все детали окружения связаны только с его прошлым?

***

По дорожке проехал велосипедист. Чонгук, сидевший рядом, наблюдал, как девочка, опустившись на корточки, кормит белок. Сильный запах стоячей воды забил ноздри, и гектары леса не смогли с этим справиться.       — Как ты оказался в книжном клубе? — спросил Тэхён, привлекая внимание Чонгука.       — Я люблю читать. К сожалению, того же не скажешь о моём окружении. Пришлось искать клуб по интересам, чтобы обсудить хоть с кем-то своё хобби.       — Какая книга твоя любимая?       — Та, которую я дал тебе почитать.       Тэхён кивнул, изображая, что понимает, о чём речь, но на самом деле не вспомнил даже первой буквы названия. Он огляделся, проверяя, что рядом никого нет, и потянулся навстречу. Почти прошептал:       — Ты встречаешься с кем-то?       Чонгук нахмурился. За соблазнительной ухмылкой он попытался скрыть смущение.       — Нет. А что?       — Я тут подумал, любовь — это ведь очень сильное чувство. Оно вполне способно пережить забвение сна. Значит, если человек помнит любовь, он помнит и жизнь?       Очарованность, с которой Чонгук слушал, постепенно стала угасать. Огни в глазах потухли, мимика без радости завяла.       — Ты всё ещё думаешь, что я ненастоящий.       — А ты разве про меня не думаешь так же?       — Нет.       Непоколебимость его тона напугала Тэхёна.       — Должен же ты помнить хоть что-то о своей жизни.       — Я помню тебя.       — Меня в ней не было.       — И почему ты в этом уверен?       Он спросил это с такой твёрдостью, что Тэхён на секунду усомнился в собственных словах. Ветрено, горит реклама, скутер молчит за спиной; куртка и номер телефона в книге — всё, что осталось в памяти после первой встречи. В остальном она не более чем облака, готовые вот-вот пролиться слезами.       — Жаль, что ты не помнишь свой номер, — сказал Чонгук. — Я мог бы позвонить тебе, когда проснусь, чтобы доказать свою реальность.       С упрёком ли, с надеждой ли на жалостливое благоразумие он, давно прочитавший правду в его глазах, оставил просьбу таять в воздухе.       — Да, — Тэхён ответно взглянул на него и улыбнулся, — жаль, что я не помню свой номер.       

***

Если закрыть глаза, можно подумать, что рядом шумит море. Листья шуршат, как набегающие на берег волны, солнце греет, как опаляющий кожу юг. Тэхён не мог вспомнить, почему он сидит в парке Маяковского в одиночестве. Он приходил сюда с кем-то? Он о чём-то рассказывал? Сон постепенно удалялся от него. Тэхён вспомнил Чимина, вспомнил обстановку брошенной комнаты. Эта реальность стала ему ближе. Он встал со скамейки и куда-то побрёл.       Кругом бегали дети. Взрослые разговаривали между собой, делая вид, что не замечают их пакостей. Тэхён слышал обрывки разговоров, но они ничего не значили в своей пустоте. Бессвязный набор слов, только кажущийся осмысленным. Пробежала собака с палкой в зубах, проехали подростки на самокатах. А потом за цветочными клумбами появилась девушка в свадебном платье. Тэхён замер. Он её узнал.       Эту походку вовек ни с чьей не спутать. Контур лопаток, лёгкая покатость плеч — всё взывало к воспоминаниям о весне его жизни. В этом платье она с ним прощалась; белым цветом окрасились безответные чувства.       Какой-то ребёнок дёрнул её за краешек платья — она повернулась. Плавный профиль, родинка под правой бровью. Теперь у Тэхёна не осталось сомнений: это она. Ёнсон.       В школьные и университетские годы она ходила с длинными волосами. Её густым волнам завидовали многие, а она состригла их к двадцати пяти, заявив, что таков её акт освобождения от чужих ожиданий. Лицо повзрослело, внутренние перемены отразились на внешности. Она влюбилась. К сожалению, не в Тэхёна.       Прощаться на свадьбе грустно и неправильно. Он не собирался причинять ей боль. Омрачая праздник своей неуместной драмой, он всего лишь хотел освободить её от мук сочувствия. Поцелуй в лоб — нежный, прощальный. Она плакала. Почему? Потому что знала, что теряет друга? Ведь он плакал, потому что терял любовь.       Всем ясно, что чувствует человек, которого не любят. Но сколько боли у того, кто смеет ему не отвечать? Выбирать между собой и близким человеком. Выбирать себя и знать, что разбиваешь чьё-то сердце.       Недостаточно уйти, чтобы забыть. Недостаточно сказать «я отпускаю», чтобы это случилось. Видеть её каждый день и знать, что расстояние между ними никогда не уменьшится. Вытянутая рука — ближе не пустят. Тэхён потратил много лет, пытаясь нарушить законы физики, но сантиметры ему не подчинились. Система координат осталось целой.       Ёнсон отдала ребёнку букет из жёлтых лилий — её любимые цветы, — после чего посмотрела назад и увидела Тэхёна. В этом моменте застыли улыбка и тоска. Сердце сжалось под звуки свадебного вальса. После тысяч попыток увидеть её во сне, после мучительной бессонницы и оставленной фотографии они повстречались в симуляции, к которой она не имела никакого отношения. «Как ты можешь быть здесь? Тебя же не мучают кошмары».       Она отвернулась и побрела в сторону выхода. Тэхён, словно заколдованный, последовал за ней. Он хотел понять, насколько она реальна. Всего один вопрос, и он поймёт, копия это или реальный человек.       Несмотря на лёгкий шаг, Ёнсон удалялась с двойной скоростью; словно он бежал по воде, а она — по горячему асфальту. Тэхён добрался до центральных ворот, выбежал наружу, но не нашёл её. Вместо старой подруги на трамвайных путях стояла белая лиса. Она клонила голову к земле, вынюхивая приближение транспорта. Однако рельсы молчали.       Тэхён перестал дышать, когда лиса подняла морду и взглянула на него малахитовым взором. В этот момент за спиной появился Чонгук.       — Я взял нам напитки.       — Не двигайся. Здесь лиса.       Чонгук не остановился. Он продолжил идти со стаканами.       — Ну да. Я читал, что в этом районе недавно видели одну.       — Разве тебе не кажется это…