Самая темная ночь

«Aut viam inveniam, aut faciam.»

***

      Квиддичное поле совсем замело. Пришлось провести линию с помощью магии, чтоб команды понимали, где их место. Нокс придумал воодушевляющую речь, в конце которой добавил про это шутку, криво улыбаясь:       — Мы знаем, где наше место. Среди победивших!       Все это звучало, словно насмешка. Но даже Марлин не съязвила и не скривилась. Доррит с каждой минутой чувствовала безнадежность. Ни о какой слаженной работе и речи ни шло: Марлин пару раз чуть не сбила Джеймса с метлы, а квоффл от Доррит был перехвачен, потому что Джеймс подлетал слишком близко. По венам заискрило раздражение.       «Ну сколько уже можно?!»       Слизерин портил погоду своим поведением. Они даже не насмехались, полностью сосредоточились на решающей игре сезона. Их капитан, Касиус Нотт, тоже был охотником. В следующем году он передавал свое место Блэку. Маркиза, подруга Доррит с Когтеврана, говорила, что он далеко не промах. Благодаря Регулусу, Слизерин одержал победу и прошел в финал с Гриффиндором.       Вуд был молодцом, Доррит ничего не могла сказать. Фабиан и Шон тоже работали слаженно, Гвэнс отбивал квоффлы решительно. А слова Марлин так и не сбылись: лучшей тройкой охотников они не стали.       Касиус и два других охотника, Гринграсс и Мэтлок, были высокими, но с загребущими руками. Доррит даже выругалась вслух на Касиуса и нисколько этого не стыдилась, а Нотт даже не обратил внимание. Раздражение никуда не пропадало, а лишь нарастало.       — Блять, да не появляйся ты сверху, Марлин! — вспылила Доррит, в очередной раз не сумев передать мяч Марлин, потому что она подлетела не справа, как должна была, а сверху.       Маккиннон просто удивленно открыла рот, но, наверное, не успела среагировать. Джеймс перехватил квоффл и передал его Доррит, она приблизилась к кольцу, но Флинт, не то чтоб загонщик был сильно больше её в габаритах, зажал её вместе с Яксли.       Прозвучал свист. Слизеринцам пришлось отлететь, а Доррит вернуться на свою часть поля.       — Конченные придурки, — она сжала зубы, едва ли не подпрыгивая на метле от гнева.       — Фу, Флорос, что за грязь на твоем языке? — рыжеволосый Яксли съязвил, услышав её слова. Это только распаляло Доррит ещё больше.       Она развернулась на метле и показала ему два средних пальца, а также словесно отправила его куда-то подальше. Конечно, это было не слышно тем, кто был на трибунах. Но посыл был прозрачным.       — Мисс Флорос, прекратите немедленно!       Макгонагалл, отобравшая микрофон у комментатора из Когтеврана, мало ее волновала. Шон Нокс, который легонько потряс её за плечо, тоже был проигнорирован.       Игра была сумбурной. До трясучки раздражало. Ну почему все так? Почему этот глупый Поттер кидал квоффл ещё до того, как она подлетала ближе? Почему Марлин постоянно лезла на рожон? Почему у самой Доррит все время отбирали квоффл слизеринцы?       Зубы скрипели друг об друга сами по себе. Лицо неприятно стягивало от напряжения. А снег, внезапно снова начавшийся через два часа игры, почти заставлял дергаться глаз. Стало холодно, мокро, противно.       «Хорошо, что мама с папой не приехали,» — единственная мысль, которая радовала Доррит. На самом деле, если бы они были на этом бесконечно неудачном и долгом матче, она бы себя, может быть, и сдержала. Но гарантий никаких не было.       — 80:40 в пользу Слизерина!       Трибуны Слизерина взрывались. Когтевран болел за Гриффиндор. Но казалось даже двойная поддержка от своего факультета и других никак не радовала. Гвэнсу стали пробивать ворота, тут не выдержал уже Фабиан. Он чуть не заехал битой по смазливому лицу Касиусу Нотту, но промахнулся. Ему дали предупреждение. Доррит даже расстроилась. Касиуса бы стоило вывести из игры — слишком проворным он был.       За игру Доррит успела поругаться с Марлин, наорать на Джеймса и даже послать Нокса. В этот один из последних дней ноября все было не так. А когда Регулус Блэк поймал снитч и они продули со счетом в три, Мерлин его задери, раза меньше, чем у Слизерина, она была готова рвать на себе волосы.       Но на землю она приземлиться не успела. Бладжер, отбитый Фабианом, прилетел в Блэка, а Регулус не удержал равновесие и грохнулся прямо на неё. Из груди вырвался вздох. Было больно, неприятно и мокро. Глупый снег, глупая игра и глупый день. Доррит хотелось отмотать обратно и проснуться в более удачной версии. Или не просыпаться вовсе.       «Место среди побежденных - в снегу,» — мысленно посмеялась сама над собой Доррит, чувствуя тяжелое тело Регулуса, пытавшегося подняться. Он не был сильно тяжелым, но спина заболела от того, что он упал с высоты. Она надеялась, что ничего не сломала.       Блэк встал на ноги, отряхнул с себя снег, даже шевелюру поправил. С Сириусом у него была схожесть, черные кудри, чуть короче, правда и такие же глаза, но Регулус был другим. Каким конкретно — Доррит не разбиралась. Но галантным, да.       — Извини, — он протянул ей руку и поднял её на ноги. Голос был безразличным и холодным. А потом он ушел, даже не наградив взглядом. Ладно, с галантностью она погорячилась.       Сразу после ухода Блэка, шум, гам, ссоры — всё вернулось. Точнее, Доррит обратила на это внимание.       — Что это вообще было? Вы что все думали разными местами? А ты, Маккиннон, вообще задницей! — Нокс не на шутку разошелся.       — Ты сам задница, Нокс, так что замолчи! — влезла Доррит. О да, негатива в ней было предостаточно. — Это твои тупые правила! Первую игру мы нормально отыграли, без всякого дерьма.       — Ты вообще молчи, Флорос, — ощетинился Шон, зло зыркнув на неё. — Ты меньше всех забила в этом матче, только летала и злилась, как маленькая девочка!       — Эй, полегче, — Фабиан толкнул Шона в плечо, хмуря рыжие брови. — Она права, твоя новая тактика не работает!       — Ты в охотниках стал разбираться, Пруэтт? — Нокс фыркнул.       — А ты, Нокс? Ты вообще на замене сидел у Гидеона все время, ещё и выпендриваешься? — поддержала Фабиана Марлин.       — Ребят, остыньте, — Вуд откинул со лба мокрую челку. — давайте переоденемся и поговорим обо всём, когда немного проясним умы…       — Нет, я не хочу остывать! — не унималась Марлин. Она откинула метлу и сжала кулаки. — Он винит нас в том, что мы его послушали! Алло, Нокс, ты капитан!       — Да вы ни черта не слушали! Если бы вы послушали, мы бы выиграли! — Шон встал в позу.       — Да ты хуйню какую-то говоришь, потому что, — подал голос Поттер, поправляя очки и смахивая пот со лба. — Новая тактика всех запутала!       — Запутала только вас троих!       — Да ты заебал уже, правда! Ты что, тупой? Если бы не ты и твои планы, мы бы выиграли! Мы приносим очки команде, а ты страдаешь фигней! — Доррит ткнула его в грудь.       Это бы так и продолжалось, если бы к ним не спустилась Профессор Макгонагалл и другие ученики. Джеймс почти затеял драку с Ноксом, но его удержал Гвэнс, а Нокса Вуд. Профессор была крайне недовольна.       — Прекратите! Я сказала хватит! — она встала между Поттером и Ноксом. — Что это за поведение? Вы уже взрослые люди, в конце концов! Какой вы пример подаете другим? Если мы не одержали победу в этот раз, нужно вести себя достойно, а не выставлять себя посмешищем!       — Профессор, он первый начал..!       — Я не хочу ничего слышать, мисс Маккиннон! — Макгонагалл строго её прервала и оглядела всю команду. — Вы команда! Вы должны поддерживать друг друга, а не ссориться! Минус пятьдесят баллов Гриффиндору!       Все в шоке уставились на неё.       — Но, Профессор… — Джеймс даже не мог подобрать слов.       — Профессор, мы действовали импульсивно… — начал Фабиан.       — Нужно уметь контролировать эмоции, мистер Пруэтт. Впредь, пожалуйста, не отправляйте бладжеры в учеников вне игры, будьте так добры, — она взглянула на него из-под бровей. — А вы мистер Поттер, держите себя в руках. И не выражайтесь так, как вы только что выражались! Мисс Флорос, вас это тоже касается! Вас двоих я жду на отработке в библиотеке в понедельник! Усмирите заодно свой пыл.       Макгонагалл развернулась и ушла. Её зеленая мантия слегка развивалась на ветру. Доррит тяжело вздохнула, сжимая кулаки и так грязно выругалась, но даже не стала стесняться, когда другие уставились на неё.       — Доррит, так нельзя! — из неоткуда возникла Лили с нравоучениями. Но тут выдал свои не менее интересные мысли Поттер,— Джеймс! Прекратите оба ругаться! Я сейчас вас оштрафую!       — Штрафуй! — одновременно сказали они.       Доррит не стала переодеваться. Сразу же пошла прочь с квиддичного поля. Кто-то пытался её позвать, но она не откликнулась. День был гадким, матч тяжелым. А что было обиднее всего — Слизерин действительно выиграли, потому что работали лучше.       Она пнула от злости сугроб и чуть не провалилась в него, не осознав, что он слишком глубокий.       — Доррит…       — Не ругай меня, я устала, — услышав голос Люпина, она вздохнула, опуская плечи и хмуря брови.       — Я не хочу ругаться, — он мотнул головой, слегка удивленно хлопая глазами, а потом протянул ей шарф. — Вот, ты уронила…       Она ощупала свою голую шею и снова вздохнула, а потом приняла шарф. Всегда он такой внимательный? Доррит было странно думать, что кого-то другого взяли бы на роль старосты.       – Спасибо, — сдавленно проговорила она, даже не глядя на него. Они пошли молча к замку. Снег хрустел под ботинками.       — Почему Лу не пришла? Она плохо себя чувствует?       Лу не пришла? Доррит настолько была поглощена матчем и всем происходящим, что даже не обращала внимание на трибуны.       — Наверное, настроение не было, — пожала плечами она. Врать не хотелось. И так было мерзко на душе, словно кошки все соскребли. Макгонагалл так точно.       — Хочешь горячий шоколад? На кухне тепло и спокойно. Нет, конечно, там кипит работа, но… Там иначе, чем в гостиной.       Доррит посмотрела на Люпина и подумала всего мгновение. Его глаза были такими же, как шоколад: теплые и коричневые. А ещё от него пахло чем-то сладким, как в тот вечер в библиотеке. Или от него всегда так пахло?       В конце концов после времени, что она проводила с ним, она хотя бы не чувствовала себя плохо.       «Будто бы пить горячий шоколад с Люпином должно быть уже привычкой. Для моего душевного равновесия,» — подумалось Доррит. Гнев понемногу уходил. Конечно, Нокса и всех остальных хотелось задушить, но не так сильно. Но хотелось. Шоколад точно должен был помочь.

***

      — Где ты пропадала?       — А ты?       Вопросом на вопрос и Доррит с Лу замолчали, направляясь в Большой зал на ужин. Доррит успела переодеться после вылазки на кухню и поспать полтора часа. Лу выглядела словно не спала вообще.       — Я слышала как Лили ругала Поттера и что-то говорила про тебя. Надеюсь, вы не дрались? — продолжила Лу, косо поглядывая на неё.       Лу по всей честности не знала, что до матча, на одной из тренировок Доррит врезала Джеймсу, защищая себя и её. Доррит не собиралась хвастаться: Лу не любила, когда Доррит подставлялась из-за неё. А Доррит не могла иначе.       — Нет, он полез драться к Ноксу, — мотнула головой она, вздыхая и поправляя рукава факультетского свитера, точно такого же, как и на Лу.       — К Ноксу? Что вообще случилось? — Лу приподняла брови и они зашли в Большой зал. Лица Марлин, Лили и Мэри оказались напротив, как только они сели за стол.       — Доррит, я тебя обожаю! — Мэри восхищенно заулыбалась, сцепив руки друг с другом и прижав их к груди. Зеленые глаза Эванс с укоризной на неё глянули, но Макдональд даже не шелохнулась.       — Кто-нибудь мне объяснит, что произошло? — Лу свела брови на переносице.       Лили и Мэри стали на перебой рассказывать. Версия Мэри была более забавной, чем версия Лили. Но Доррит не слушала. Она задумчиво уронила голову на ладонь и поедала вяло суп, черпая мясной бульон ложкой.       Это был худший матч, который она вообще играла. Нет, определенно были еще хуже. Тот самый. Но это было давно.       Воспоминания постепенно уходили из памяти, оставляя наиболее яркие отголоски. Но что-то Доррит помнила до сих пор. То, чего не хотела помнить.

***

      Фонари гасли. Один за другим потухали. Доррит спешила быстрее домой. Опять забыла палочку дома. Знакомый металлический черный забор, тяжелая дверь и двухэтажный дом с верандой и садом.       В гостиной горел свет. Нет, это был не свет. Доррит подошла ближе и увидела, что это камин. В гостиной родители. Мама стояла спиной к ней, в своей безупречной серой форме: пиджак с юбкой-карандаш, белая блузка с красивым воротником. Наверное, допоздна занималась делами по составлению учебных планов и потому не вылезала из библиотеки. Темные волосы, отливающие медным, как всегда в безупречной укладке. Кудри более изящные из-за зелий и магии. Как и всегда.       — Дор, где ты была?       Отцовский озабоченный голос врезался в неё прямо с прохода. Папа был не в настроении, что было частым явлением после работы. Усталые голубые глаза, слегка щурились, оглядывая её. Он потирал переносицу, прикрывал глаза, а потом тяжело вздыхал. Всегда он так делал, когда был недоволен. Доррит распаляло это в то же мгновение. Вечно папе что-то не нравилось!       Он не был худым или подтянутым, он был обычным, широкоплечим и высоким. Хотя Дерри все равно был ниже на пару сантиметров отца. Темно-русые волосы, как у самой Доррит, были седые у висков и хаотично на затылке и лбу. У отца всегда была лишь небольшая челка, едва прикрывавшая основания лба и седоватая борода с усами.       — Доррит, у тебя гости. Пошли, Вильо, — мамин голос рассеял напряжение, как и всегда. Папа, не переча, последовал за ней на второй этаж. И только тогда Доррит заметила, что в гостиной был кто-то ещё.       — Привет. Я ждал тебя. Почему ты мне не пишешь?       В ушах зашумело. Сердце, словно по заклинанию, зашлось в быстром ритме, грохаясь о ребра. Мелкая дрожь скрутила вены, заставляя вздрогнуть. Она словно была прикована к месту.       Темно-коричневый кожаный диван скрипнул. Силуэт двинулся ближе и перестал быть неопределимым. Вихры ржаных волос осветило камином. Зеленые глаза вперлись в её, почти такие же, но более яркие.       — Раф, я… — слов не находилось. Вязкая слюна не сглатывалась, дыхание не нормализовалось. Его грустная улыбка втоптала Доррит в растерянность. Червяк вины стал быстро съедать её изнутри.       Горячая ладонь Рафаэля скользнула по её плечу, медленно проходясь пальцами по шеи, а потом коснулась щеки. Доррит судорожно выдохнула, чувствуя как в животе завязался узел, щеки запылали. Горячо. Жарко. Все плавилось под его прикосновениями.       — Я скучаю по тебе, — хриплый, бархатистый шепот коснулся её уха. Она дернула головой и их носы чуть не соприкоснулись. Он двинулся ближе…       Доррит подпрыгнула на кровати, запутавшись в одеяле, чуть не слетела кубарем вниз.       Нет, нет, нет, нет…       Что это было? Что это, Мордред её задери, было?       Доррит откинула одеяло, ощущая, как пижама прилипла к телу. Она открыла полог. Была глубокая ночь, из окна на неё глядело полнолуние. Марлин и Лили крепко спали, даже не шелохнувшись.       Доррит резко подалась к окну, сжимая каменный подоконник. Она чуть дернула на себя деревянную ручку, ощущая холод, крадущийся по ногам. Было снежно, только из-за этого не было слишком темно. Где-то вдали, из глубин Запретного леса, раздавался вой. Ночь явно только начиналась.       Голова шла кругом. Что-то плохо спалось после дурацкой отработки в библиотеке. Пусть с Поттером они почти и не контактировали, все равно было паршиво. Ну ругалась, ну показывала неприличные жесты… Макгонагалл бы еще маме ее нажаловалась, Мерлин!       Но все это было сейчас неважно. Доррит слегка подрагивала. Она не могла предать свои же принципы. Тема была закрыта: она дала понять это Лу весьма ясно. К маме было обращаться бессмысленно — она не понимала. Тайра пыталась, правда пыталась. Но она никогда не понимала таких страданий по тому, кто их не достоин.       Доррит тоже не понимала. Она закрывала двери прошлого на все замки, отгораживаясь, отдаляясь. Но оно все ещё ждало ее на пороге. А за порогом была другая жизнь. Но Доррит все не могла до ней дошагать, сделать заветные пару движений.       Глупое сердце билось, словно все было правдой, а не сном. Но правдой это никогда не было. Рафаэль в жизни не смотрел на неё так. Никогда не говорил, что скучает. Никогда не приходил сам, потому что хотел.       Вся их дружба была каким-то кавардаком: она хотела, он терпел. И сейчас он нисколечко не переживал. Доррит была уверена. Заставляла себя верить.       И кажется одним письмом, одним сжиганием прошлого было не обойтись. Казалось, сожги она его самого, этого все равно будет не достаточно.       Покой не наступал. В первую декабрьскую ночь даже в Запретном лесу было шумно.

***

      Руны вновь казались бесконечно долгими и сложными. И Доррит в этом году слишком привыкла, что Люпин брал часть нагрузки на себя и они справлялись быстрее.       Но Люпин заболел, а Доррит плохо спала после дурацкого кошмара и не могла выбросить всё это из головы. Лу с каждым днём казалась ещё более задумчивой, совсем не участвовала в диалогах, плохо ела и выглядела, словно проплакала в подушку, вместо сна. Может, так оно и было.       Даже профессор Мун был не в настроении, сидел, хмурил свои густые темные брови и оглядывал класс прищуренным взглядом. Иногда он подходил кому-то помогал, если его просили. Его мантия слегка волочилась по полу. Надо было отдать ему должное, он все так же вёл себя спокойно и рассудительно, Доррит бы даже сказала — профессионально. Но напряжение все равно витало в воздухе.       Когда прозвенел колокол, Доррит записала домашнее задание и сложила свои конспекты в сумку. Наступил перерыв на обед. Аппетита не было. Но зато было странное желание навестить Люпина. Если, конечно, он был в больничном крыле.       Доррит никак не знала, чем могла оправдать свои порывы. Люпин был достаточно мил с ней: интересовался её мнением в Рунах, прикрыл и не снял баллы за то, что она гуляла после отбоя и не очень дружелюбно общалась. В конце концов, она рыдала у него на плече из-за придурка Д’Амброзио.       Этот момент она вспоминала с каким-то странным стыдом. Она пару дней после этого даже порывалась поговорить с Люпином, как-то объясниться, но не стала. Может, ей захотелось в это верить, но она думала, что он всё понял без слов. Такими были его глаза, словно эта боль ему была знакома. Доррит мало, что знала про него.       Наверное, она хотела его отблагодарить. Да, скорее всего. Он проявил к ней внимание и сочувствие. Доррит не любила, когда её жалели, но очень любила, когда её понимали. Может, он просто был культурным. Может, она много придумала. Доррит знала, что любила приукрашивать достоинства людей для самой себя. Но она полагала, что все было правдой. Что он действительно такой человек, а не она наивная выдумщица.       По пути, она все же заглянула в Большой зал, взяла со стола пару баноффи. Глупое смущение разлилось по всему телу. Вдруг он вообще не любит баноффи? А вдруг она будет выглядеть навязчивой?       «Лу бы просто пошла и не парилась,» — упрекнула она саму себя. Да, Лу действительно бы не переживала бы из-за этого. Она вообще редко переживала о том, что о ней подумают люди, с которыми она не была близка. А с Люпином Доррит близка не была. Не дружила, но… приятельствовала. Да, именно так. Хорошее слово.       Она вошла в больничное крыло. Было тихо. Сама мадам Помфри была на обеде. Доррит крепче сжала рукой сумку, а другую сунула в карман мантии, закусывая губу. Хотелось уйти и сделать вид, что это мысль не приходила ей в голову.       «Просто будь благодарной. Это не стыдно, это нормально,» — убеждала она саму себя и голос в голове был похож на мамин. Она всегда подталкивала Доррит к преодолению неуверенности и стеснения.       Она услышала чей-то смешок. Девчачий. Повернула голову и увидела Эммелину Вэнс. Она стояла, как и всегда, с иголочки одетая: аккуратно повязанный когтевранский галстук, юбка-карандаш до колена, мантия. Ее темные волнистые волосы струились по лопаткам. Она пожимала ладошку ко рту, посмеиваясь. Голос у неё был выше, чем у Доррит, милый и приятный. Доррит любила с ней разговаривать о книгах, если они вообще начинали разговор. Эммелина была подругой Лили, а не Доррит.       Люпин по всей видимости тоже любил с ней болтать. Пока она стояла над его кроватью, Ремус сидел на её краю, одетый в больничную пижаму. Он выглядел слегка осунувшимся, под глазами пролегли круги. Но сейчас он улыбался. Наверное, ему стало легче.       Застав Эммелину и Ремуса, Доррит захотела уйти. Она придумала своему тревожному сознанию отговорку не выполнять внезапную затею и даже ощутила облегчение. Но она не успела сделать и шагу. Люпин и Вэнс заметили её. Эммелина что-то тихо ему сказала, поправила волосы и поприветствовав Доррит ушла. Смутилась?       Доррит с досадой подумала, что прервала что-то важное. Стало как-то не по себе. Ребро кольнуло что-то острое.       — Привет, Доррит. Мадам Помфри вроде бы сейчас на обеде, — голос Ремуса звучал слегка хрипловато. Он глядел на неё своими карими глазами и Доррит не видела в его лице досады или раздражение. Может быть, она и не помешала. Или Люпин был слишком галантным. И никакая из этих мыслей ей не нравилась.       — Привет, я… я к тебе, — её голос прозвучал чуть выше, она сама себя не узнала.       Глаза Люпина слегка расширились. Он уставился на неё. Открыл рот, потом прикрыл. Смутился.       — Ко мне?       «Годрик, наверное, это слишком странно было. Чем я только думала? Мерлин!»       — Хотела узнать, все ли в порядке. И.. принесла Руны.       «Блять, Доррит, заткнись! Просто заткнись!» — она тут же внутренне взвыла. Ну кто будет говорить с болеющим про домашнее задание? Ничего лучше не придумать?       Люпина, казалось, ничего не расстраивало. Он улыбнулся, а Доррит подошла к его койке ближе. Возвышаться над ним было странно. Так-то он был выше её почти на голову. Но ещё более странным было смотреть на него больного, но улыбчивого.       — Присаживайся, — он робко похлопал по кровати, чуть отодвигаясь.       Она примостилась рядом. В воздухе повисло недолгое молчание. Доррит стала рыться в сумке. Она достала завернутые в салфетки баноффи.       — Будешь? — она протянула их Люпину, вновь получив удавленный взгляд. — Или тебе нельзя?       — Почему нельзя? — озадаченно спросил Ремус. — У меня нет никаких запретов по еде, — он протянул руку и его палец коснулся её. — Спасибо…       Доррит подумала, что он немного покраснел. Или у Ремуса был жар. Кожа казалась горячей.       — Как ты себя чувствуешь? Нет температуры? — вновь уточнила она.       Ремус на мгновение завис.       — Уже лучше. В понедельник снова буду в строю, — его губы вновь растянула улыбка.       Снова молчание. Доррит не знала, что сказать. И нужно ли было что-то говорить. Она тоже откусила кусочек от баннофи, чувствуя привкус банана на языке. В Больничном крыле было тепло, а в её свитере даже немного жарковато.       — Как Руны? — уточнил Люпин, прожевав десерт и смахнув крошки со рта.       — Было долго. Да и профессор сегодня не в духе, — пожала плечами Доррит, сглатывая. — Я еле поняла, что вообще было в тесте и в новой теме. Не знаю, как тебе удается во всём этом разбираться после отсутствия. Я едва волосы не рвала на пятом курсе…       — Я использую расширенное пособие, — ответил он, положив ладонь себе на шею и отведя взгляд. — В нём темы описаны довольно подробно, а базовые моменты кратко объясняются в начале книги. Еще есть сноски.       — Ого, где ты его взял? Кто автор?       — Мне его подарил Сириус. Думаю, это что-то из библиотеки Блэков.       — А, ну значит, я вряд ли такое найду. В нашей семейной библиотеке книги по Рунам можно сосчитать по пальцам, — Доррит усмехнулась, облокачиваясь назад. — Мой папа вообще Руны не любит. Не знаю, может у брата что-то найдется…       — Если хочешь, я могу тебе его одолжить, — вдруг предложил Люпин. — В любое время. Ну… сначала я выпишусь, а так в любое время.       — Правда? Спасибо! — Доррит улыбнулась и кажется снова смутила Люпина.       Ещё какое-то время она показывала ему конспекты с урока, уточняя какие-то моменты. Писала она вполне внятно на удивление. Иногда и при нормальном состоянии, Доррит заставляла буквы прыгать гармошкой по странице.       Звон колокола вернул их обоих в реальность. Доррит подскочила, суетливо закидывая сумку на плечо. Люпин протянул ей оставшиеся баноффи, но она качнула головой.       — Я их тебе принесла, — выпалила она, несясь к двери. — конспекты тоже оставь себе, потом вернешь. Выздоравливай скорее!       Доррит вылетела из крыла, направляясь на Трансфигурацию. Профессор Макгонагалл точно её не похвалит за опоздание.

***

      Температура падала все ниже и ниже, в подземельях могло быть особенно холодно, если бы профессор Слизнорт не обновлял согревающие заклинания. Но в классе Зелий нужно было поддерживать определенную температуру, поэтому легкая дрожь все равно пробегала по телу. Хотя у Доррит такое было каждый раз, когда её ставили в пару с Лу.       Лу зелья любила не очень, теорию кое-как учила, а практика вообще вызывала в ней ужас. На третьем курсе она даже мыла котлы после уроков, в качестве отработки за испорченные зелья. У них с Вивиан Карлос, её соседкой по комнате, выходил вообще опасный дуэт. Вивиан долго сомневалась, а Лу не любила ждать. В большинстве случаев зелья оказывались непригодными. Профессор Слизнорт после такого перестал их ставить вместе.       Вивиан была очень неуверенной в своих знаниях, хотя постоянно учила всё и иногда бормотала во сне. Лу как-то пыталась у неё списать тест по Рунам, когда её отсадили от Доррит, но Карлос все перечеркивала множество раз, начинала заново и просила дополнительные листы. В конечном итоге, получив Выше ожидаемого, Вивиан плакала в туалете, пока Лили, ставшая старостой, старалась успокоить её.       Доррит всегда было немного жаль Вивиан. Она была невысокого роста, полноватая девчонка с широкими плечами. Она не была некрасивой, нет. У Вивиан были длинные волнистые черные волосы и красивые глаза цвета миндаля. Доррит никогда таких не видела. С Вивиан почти никто не общался с факультета. Лу говорила, что у неё есть подруги-старшекурсницы с Когтервана и Пуффендуя.       Для Доррит было загадкой, почему Лу не общалась никогда с Карлос. Девчонка она была не глупая, неуверенная и тревожная, но не глупая. Но Лу всегда как-то с раздражением о ней отзывалась. Доррит думала, что это предрассудки подруги, ну или какие-то личные терки. Все же Лу и Вивиан были слишком разные, а им приходилось уживаться в комнате уже больше пяти лет.       Доррит все же соображала чуть быстрее, чем Вивиан, поэтому их с Лу совместные зелья удавалось спасти. Она честно не знала, почему профессор Слизнорт посчитал хорошей идеей поставить их вместе. У Доррит каждый практический урок был, как война: выживет их зелье или нет. Один раз они даже поссорились. Зелье было спасено, а вот новая мантия Доррит нет.       Ссоры там особо не было. Доррит просто накричала на Лу в коридоре, а потом ушла на следующий урок. Помирились они в тот же вечер, конечно же. Но Лу урок усвоила — с Доррит лучше не спорить, иначе следующее зелье может оказаться уже на ее мантии.       В этот раз профессор Слизнорт дал практическую работу с зельем, являющимся антидотом от амортенции. Зелье было относительно новое и его только недавно ввели в программу. Слизнорту оно нравилось. Ведь для того чтоб приговорить антидот, нужно было правильно сварить амортенцию. А это мог не каждый.       Запах амортенции был всюду. Доррит уже была не уверена, что любит шоколадные лягушки и запах морского бриза, так похожий на то, чем пахло в доме тети Тео в Греции. Лу, кажется наслаждалась, даже почти не помогала, только делала вид. Доррит же было лучше: меньше мин на пути к цели.       — Эй, Доррит, чем пахнет твоя амортенция? — Мэри, сидящая позади вместе с Лили, легко постучала её по плечу. Лили помешивала зелья, а Мэри, как и Лу, изображала усердие.       — Морем, — не задумываясь ответила она, оглядываясь на Макдональд. — и Грецией. И сладостями. Нам всегда дарили на Рождество шоколадных лягушек и кучу разных конфет.       — О, тебе нравится парень из Греции? — она пошевелила бровями. Сбоку посмеялась Лу.       — Нет, я просто люблю Грецию, — задумчиво пожала плечами она. — Там хорошо, так спокойно… Мои предки долго там жили.       — Моя пахнет Грегори, — Мэри заулыбалась. — такой терпкий запах, будто бы он правда здесь и я его обнимаю…       — Мэри, хватит мечтать, — Лили толкнула её локтем в бок и Макдональд ойкнула, принявшись листать рецепт, делая вид будто бы не впервые его видела.       — А мы ничего не намудрили, Дорри? — спросила Лу, заглядывая в котел. Зелье было немного темнее, чем должно быть.       — Мы? — Доррит выгнула бровь, а Лу закатила глаза и надула щеки.       — Ну хорошо, я, — она цокнула.       — Что ты добавила?       Лицо Лу стало немного растерянным. Она указала на пыльцу:       — Это… наверное.       — Наверное? — глаза Доррит сделались суровыми, Лу втянула воздух через нос, сцепив руки. — Лу, ради Годрика, что ты добавила и сколько? Я отвернулась всего на секунду!       Прозвучал взрыв где-то впереди. Все подпрыгнули. Котел Вивиан и какого-то парня с Слизерина был… ну его не было. Профессор Слизнорт засуетился. Щуплый бледный слизеринец отряхнул свою форму и зло глянул на Вивиан. Карлос уже начала плакать, пряча лицо в ладонях.       — Бедняжка, — послышался голос Мэри позади.       — Ага, как же, — Лу фыркнула. — Из-за этой бедняжки у меня чуть «Удовлетворительно» не вышло в журнале!       — Лу, будем честны…       — Да поняла я, поняла!       К концу урока взорвались ещё два котла. Сириус и Джеймс, конечно же, были в этом числе. Ну и ещё два слизеринца, Яксли и какая-то девушка. Доррит не хотела злорадствовать, но вспомнив как ее зажали загонщики, усмехнулась сама себе.       Доррит и Лу едва успели к звону колокола. Лу тут же смылась, чтоб не отвечать на вопросы профессора Слизнорта, потому что ничего не выучила. Доррит даже не вздохнула. Ничего нового, Лу приходила в норму.       — Мисс Флорос, похвально, вы с каждым разом совершенствуетесь, — заметил профессор Зелий, налив антидот себе в пробирку и разглядывая его с прищуром.       Доррит сдержанно улыбнулась. Хотя бы зелье было пристойным. Она стала собирать сумку.       — Мисс Флорос, задержитесь на минутку. Я не займу много времени! — Слизнорт хлопнул глазами, провожая взглядом выходящих студентов и отвечая на их прощания.       У Доррит засосало под ложечкой. Она надеялась, что Слизнорт не будет ругать её за технику безопасности или за неверные следования рецепту. В некоторых местах, конечно, она ими пренебрегла. Но она думала, что он не заметил.       — Мисс Флорос, Доррит, — он улыбнулся и мимические морщины проявились. Его голос был добродушным, а из-за усов он походил на моржа. — Семнадцатого декабря у меня состоится предрождественский бал Клуба. Мне было бы очень приятно, если бы вы посетили его! Можете позвать свою подругу мисс Диксон! Профессор Флитвик хорошо отзывался о ней, сказал, что она одна из лучших в хоре!       Доррит опешила. Она совсем этого не ожидала. Это всегда было мечтой Лу, а неё.       «Он хочет меня себе в коллекцию,» — сообразила она. — «Но зачем? Лили гораздо лучше разбирается в Зельях и она уже там состоит. Квиддич? Нет, последняя игра была просто отвратительной… В чем дело?»       Она глянула на профессора, словно на его лице можно было найти ответы. Но он все также улыбался. Немного слащаво. Доррит в целом знала, что от него ожидать. В конце концов, Слизнорт собирал нужных людей уже ни первое десятилетие. Хотя, Дерри никогда не был в его клубе. Значит, родственные связи тут были ни при чем. Но и все отвергать тоже было нельзя.       Доррит поняла, что долго молчит, когда профессор склонил голову.       — Ох… я.. я.. Спасибо, профессор, — она неловко улыбнулась, разглаживая юбку рукой. — Я приду, конечно, приду!       — Я вышлю вам приглашение и все детали на следующей неделе совой, — Слизнорт просиял, словно галеон.       Доррит покинула его кабинет в смешанных чувствах.       «Ну, хотя бы Лу обрадуется,» — подумала она.