«Черная Вдова: секреты тьмы»

***

— Цель на два часа. Сопровождение отсутствует, риск обнаружения минимальный. — Принято. Выдвигаюсь на позицию. … — Цель устранена. — Принято, выдвигаюсь к точке сбора. Три часа спустя. Ночь. На небольшой, скрытой деревьями лесной поляне сидело двое шиноби в черных плащах, горящий рядом маленький костер едва освещал их, но этого было достаточно. — Хорошая работа, как и всегда. — Было бы гораздо сложнее найти шпиона, если бы не твои навыки выслеживания, Арачи. — После минуты молчания, разговор продолжается. — Всё ещё не можешь понять решение Хокаге? — Я не верю, что я просто отделалась понижением. Да и тот факт, что меня приняли в команду Ро, говорит о том, что требования к кандидатам стали куда ниже. В прошлый раз же отказали. — Нет, тебя приняли потому что я так сказал. Право капитана. — Какаши хмыкнул, кинув несколько веток в огонь. — И задание дурацкое… — Арачи… Мы это уже сто раз обсуждали… — Я прямо чувствую как вымучено закатились его глаза. — Потому что это идиотизм, действовать нужно было до того, как они совершат задуманное. — Инцидент Хьюга, смерть Хизаши, брата главы клана Хьюга… Это ощутимый удар по Конохе, и хотя Химэ клана осталась в безопасности… Кумогакуре заслуживают на возмездие, а вместо этого деревня заставляет своих же шиноби платить за защиту собственных детей. — Смерть одного, чтобы не допустить смерти многих… — Разве не очевидно, что это был отчаянный шаг заполучить Бьякуган? Кумогакуре не решилась бы на продолжение войны. — Тебе это неизвестно. Да и не наше это дело, мы должны подчиняться приказам. — Вот об этом я и говорю. А если завтра Хокаге станет на строну Данзо и АНБУ прикажут устранить меня? Пойдешь в первых рядах? Но Какаши не отвечает, вновь погружаясь в свои мысли. — Подумай об этом на досуге, Ину. Ину. Гончая. А ведь позывной как раз под его стиль, особенно после того как он заключил контракт призыва с собаками, родовой призыв Хатаке. Да и на миссиях он оказался не таким как я представляла, беспощаден, агрессивен… Мне бы это нравилось, если бы такое поведение было нормальным для него. Я же вижу, теперь вижу, что его всё ещё печалит смерть Рин. Всё что я могу — оставаться рядом. — Иди поспи, я сменю тебя за два.. — Два часа до рассвета, помню. — Кажется я расстроила его своим вопросом? Прости… Но ведь задуматься есть над чем. Импровизированный лагерь вновь погружается в тишину. Я привычно вслушиваюсь во все шорохи листвы, во все порывы ветра, но лес молчит. Животные затаились, птицы улетели подальше. Насекомые спрятались под землю. Такая тишина очень успокаивает, дает чувство контроля, и это мне нравится. Но вместе с этим приходит и чувство теплоты, когда слышу размеренное дыхание у себя за спиной. Уже уснул? Я рада, что он настолько доверяет мне, жаль чувства свои не доверяет, но это его выбор.

***

Свет костра меркнет, будто уступая ночи. Я сижу, не шелохнувшись, чувствуя, как тени вокруг словно приникают ко мне ближе, прислушиваются. Тишина становится почти физической. Даже сердце замирает на миг, как будто боится нарушить этот покой. Спина Какаши — чётко очерченный силуэт в красноватом свете углей. Он спит — глубоко, ровно. Я могла бы прямо сейчас коснуться его. Но не делаю этого, слишком смущает.. Впервые в жизни я чувствую что-то подобное… Моё внимание устремляется вверх, сквозь ветви деревьев, туда, где между туманными облаками просвечивает луна. Я размышляю: сколько раз мы делали это? Сидели в тени войны. Ждали нового приказа. Ловили секунды, чтобы чувствовать себя живыми. А теперь я жду его пробуждения. Всё же есть и плюсы в мирное время.

***

Он просыпается беззвучно. Просто внезапно начинает двигаться, чуть тянется — привычное движение, маска всё ещё на нем, всё же мы на задании. Взгляд сразу ловит меня. — Как обстановка? — хрипловато, после сна. — Всё спокойно. Лес пуст, как и всегда. Он кивает, подтягивается ближе к костру, который я вновь распалила дабы уберечь нас от холода. Мы снова вместе в свете огня. Словно два силуэта, чьи тени давно уже сплелись, просто мы это не замечаем. — Почему не разбудила? — Ты красиво спал, не могла насмотреться. — Опять? — Не нужно снова отчитывать меня, ты сам так постоянно шутишь. — Демонстративно отворачиваю голову в сторону. Он вздыхает, но не спорит. Просто кидает ещё щепку в костёр. — То что ты спрашивала. — Начинает он. — Ты ведь знаешь мой ответ? Я ненадолго замираю. — Конечно, поэтому я и использовала это как пример, что нет нужды подчиняться некорректным приказам. Он смотрит в огонь. Не перебивает. — Я всегда была оружием для деревни. Убийцей. Чудовищем. Ты единственный в моей жизни, кто всегда считал меня родным человеком, хоть и человеческого во мне нет. Пауза. — Да, Арачи, смена темы — это не твоё. — его голос тихий. — Хочешь снова об этом поговорить? И снова тишина. Дурак. Он опять смущает меня, с того раза, пол года назад, подобные ситуации повторялись ещё несколько раз, и я всё никак не могу справиться с этими чувствами.

***

— Нам пора. — Говорит, поднявшись на ноги. — Если мы хотим успеть к рассвету. Я киваю и так же быстро встаю, подхватывая свиток с запечатанным телом шпиона. Выдвигаемся.

***

Быстро двигаясь в сторону деревни, верхними путями, по веткам деревьев, мы особо не разговаривали, а капюшоны помогали не пересекаться взглядами. Я совсем не знаю о чем он думает, и в целом, насколько мышление людей отличается от моего? Отличается ли? Никто не сможет дать ответ на такие вопросы, может и к лучшему. Когда мы покидаем лес, на равнине показывается маленькая деревушка, в дальней части которой видно густое облако пара. — Давай по дороге в горячие источники? — Мы всё ещё на миссии. — Не останавливаясь отвечает Хатаке. — Ну… Шпион оказался очень шустрым и нам пришлось задержаться… — Он на ходу оборачивается, бросив на меня скептичный взгляд, но вскоре останавливается. — Ладно. Заранее переоденемся, вещи спрячем в лесу.

***

Небольшая деревушка — словно утонувшая в утреннем тумане. Сквозь дымку пара, поднимающегося с термальных источников, дома выглядят размыто, как в старом сне. Каменные дорожки чисты. Улицы — безмолвны. Слишком чисто. Слишком тихо. — Не слишком ли спокойно? — задумчиво бормочу, глядя по сторонам. — Раннее утро. Все ещё спят, — отвечает он, но голос звучит как-то… рассеянно. И всё же он не замечает того, что вижу я, или не показывает этого. На лавке у рынка — девушка, едва старше четырнадцати. Неестественно бледная, руки под платком дрожат, губы рассечены. Она отводит взгляд, как только замечает мой. — Тебе показалось. — Какаши, не оборачиваясь, произносит это слишком быстро. — Усталость. Миссия была напряжённой. Что ж, может и так. Мы снимаем комнату в постоялом доме. Хозяйка старается улыбаться, но пальцы у неё в шрамах, руки подрагивают. Её дочь — в углу, безмолвная, с пустым взглядом. Она не поднимает глаз даже когда Какаши благодарит её за чай. Никто не кричит. Но никто и не смеётся. Здесь нет собак. Нет птиц. Только люди. Тихие, как будто запуганные жизнью. И что самое странное — нет мужчин. Эта деревня далеко от границы, сюда война не доходила, так где все мужчины?

***

Источники под открытым небом. Каменные ванны. Пары касаются кожи. Горячая вода… Но я чувствую себя холодной. Я выбираю угол, где меня не видно, волосы оставляю распущенными, влажными. Какаши, как обычно, погружён в воду по шею, как всегда в маске, глаза закрыты. — Кто же знал, что у них только общий онсэн? — спрашиваю, спрятав большую часть себя под воду, не снимая полотенца. — Обычно это из-за традиций, либо из-за недостачи клиентов, либо всё вместе. — Полагаю клиентов тут действительно немного. Пространство погружается в тишину, когда мы замолкаем, чтобы насладиться ощущениями, и время постепенно теряется на их фоне. Но мой слух остается чутким, и я улавливаю обрывки голосов, которые вскоре превращаются во фразы. — Эй, нам тут донесли, что у вас гости? — Мужчина, грубый и надменный голос. — Да господин… Дети, парень и девушка. — А этот голос узнаю, владелица постоялого двора, и по совместительству горячих источников. — Девушка значит… Великолепно. В какой они комнате остановились? — Тишина. — Слушай меня сюда, сегодня ночью с нами пойдет либо та девушка, если конечно она того стоит, либо твоя дочь. Снова. — Что здесь происходит… Перед глазами рисуется её пустой взгляд. — Второй этаж, первая комната справа, но прошу вас, не трогайте мою дочь… Она больше не вынесет. — Мольба… Интригующе, но то что они всё это время говорили о нас… Настораживает. — Я пойду первой. Встретимся в комнате, мне нужно… Поесть. — Обвязываюсь белым полотенцем и медленно покидаю воду. Снова чувствую под ногами камень — тяжёлый, тёплый. — Аризу… — Это не то о чем ты подумал. — Мой голос звучит ровно. Но внутри я в предвкушении.

***

Переодевшись в простую сельскую одежду, покидаю комнату, двигаясь к выходу из постоялого двора, слишком тихо, ни одного посетителя кроме нас… А постоялица в этот раз более приветлива, даже улыбается. — Прошу прощения, кажется я видела в комнате крысу, не могли бы вы проверить? — Прижимаю руки к груди, голос слегка надломлен от фальшивого испуга, глаза опущены. — Крысы? У нас? Быть не может… Пошли посмотрим. — Женщина, лет сорока, по рукам видно, что она сама занимается уборкой всего постоялого двора, а он довольно большой. Когда она входит в комнату, вхожу следом сразу же закрыв дверь на замок. — Что ты делаешь? — Медленно подхожу к ней. — Ну как же. Хотела показать вам крысу. — Указываю рукой на зеркало. — Смотрите какая большая. Женщина кажется злится от моей выходки, но уже собравшись что-то предъявить, она находит в моих глазах что-то, чего не дано увидеть мне, и делает шаг назад. — Девочка, это совсем не смешно. — А ключи от комнаты с собой не взяли, верно? — На моем лице проскальзывает улыбка. — Как это понимать? У меня много работы, выпусти меня уже. — Оо, я выпущу. Сразу после того как ты объяснишь мне что тут происходит. И почему к тебе вламывается какой-то человек и требует от тебя содействия в моей поимке. Или я что-то не так поняла? Женщина не отвечает, но ей и не нужно, широко открытые глаза, поджатые губы и сжатые в кулаки пальцы говорят больше слов. А стук её сердца… Ей страшно. Тем временем я подхожу ближе. — Что. Здесь. Происходит. — Замечаю как несколько источников тепла заходит в постоялый двор, они медленно поднимаются по ступенькам, явно направляясь в эту комнату. Сажусь на кровать, подтянув под себя ноги и состроив лицо, похожее на то что сейчас у хозяйки этого заведения. Вскоре дверь срывается с петель от мощного удара ногой. — Так-так-та-ак! Босс, а неплохой улов! — Не то слово… Чем это вы тут занимаетесь? — Голос узнаю, это он приходил сюда недавно. Главный получается. — Крысу… Увидели… — Всем видом даю понять, что «крысу» я боюсь гораздо больше чем их. — Крысу? Вот уж не думал, что они у тебя водятся. — Он бросает насмешливый взгляд на постоялицу, сближаясь со мной. — Пойдем, девочка. Отведу тебя туда где крыс нет. — Мужчина. От силы лет тридцать, короткие волосы, карие глаза и щетина, нет, это уже борода. Одно лишь его телосложение говорит мне о том, что он шиноби. Или был им когда-то. — Правда? Спасибо большое! — Трое мужчин позади него довольно посмеиваются, явно радуясь глупости их жертвы. — Да-да, пошли, с нами будет весело! — Почти что смеясь добавляет наиболее худой из них. — Очень на это надеюсь. — Продолжаю довольно улыбаться, пока меня ведут улицами, будто выставляя напоказ. Вскоре мы сворачиваем в неприметный проход, ведущий к подвалу. Хорошо что решила быть приманкой, на поиски логова ушло бы много времени.

***

Подвал оказывается достаточно глубоким, и из его недр до меня доносится множество звуков. В основном это либо прерывистое дыхание, либо всхлипы, а также звуки ударов и ещё что-то непонятное. Но всё становится на свои места, когда передо мной открывается дверь, и меня силой вталкивают внутрь. Девушки самых разных возрастов сидят в клетках, одетые в лохмотья едва скрывающие их наготу, на некоторых и вовсе ничего нет. Кто-то прикован кандалами, кто-то лежит на полу, слева в угол своей клетки жмутся три ребенка, будто пытаясь закрыться от суровой реальности в своем маленьком, безопасном мирке. Из дальней комнаты доносятся болезненные крики, молящие остановиться. — Давай её сразу в комнату. Слишком уж она хороша, не удержаться. — Ты всё слышала, иди. — Для большего послушания, хилый, по моим стандартам, парень бьет меня в живот. Раздается громкий треск, а после и крик. — А-а-а! Рука-а! — Сам виноват, бить меня — не лучшая идея. — Кажется его кости не выдержали нагрузки от удара по хитину, находящегося у меня под кожей. Идиот. Парень быстро убегает в дальнюю часть подвала, сворачивая в единственный проход, не скрытый дверью. — Что ты сделала, шлюха? — Меня начинают обступать. — Почему? Почему вы так со мной обращаетесь? Мне страшно… — Как и ожидалось, они не ведутся. Жаль, было весело. Когда напряжение достигает пика, двое громил бросаются ко мне в надежде заломать, но я ловко уворачиваюсь. Использовав их вес против них же, валю их на пол, из моего живота вырываются несколько нитей и связывают их. — Черт.. Да кто ты такая? — Глава этой шайки встает в какую-то стойку, видимо распознав во мне куноичи. — Ты бы раньше задался этим вопросом. — Поднимаю руку и новая паутина устремляется уже к нему. Неспособный ей навредить, недошиноби также падает на пол, связанный по рукам и ногам. — В мире я известна как Черная Вдова. Зрачки мужчины сужаются до размеров иголки, как только последний звук слетает с моих губ, а сердце начинает судорожно отбивать совсем иной ритм, нежели минутой ранее. — И у меня для вас всех плохие новости… Вы пойдете мне на ужин. — Какая ещё вдова? И что это за мерзкая дрянь которой ты нас связала?! Готовься, после того как мы порвем эту хрень, следом порвем тебя! — Один из громил начинает дергаться в надежде освободиться, но лишь сильнее запутывается. — Замолчи идиот! Это не человек! Это монстр воплоти! — Главарь тихо вздыхает. Смирился? — Ну почему нам суждено было встретить именно тебя… Его голос доносится уже за моей спиной, когда я медленно приближаюсь ко второй комнате, из которой все ещё доносятся крики о помощи. А они там весьма увлечены, раз не заметили шума.       Когда дверь открывается, передо мной предстает весьма неожиданная картина. В центре комнаты стоит единственный стол, явно не для трапезы, на нём лежит молодая девушка, по виду немногим старше меня, её руки и ноги привязаны к столу, а между ног мужчина. — Чем это вы тут занимаетесь? — Они оба поворачиваются в мою сторону, глаза девушки широко раскрываются, это что, надежда? — А ты ещё кто такая? — Парень со светлыми волосами, даже не удосуживается спрятать своё «имущество», подходит ко мне, но останавливает, увидев через дверной проем своих спутников, которые тут же во весь голос призывают его к побегу. — Какого… — Прошу, помоги мне… — Ну и вонь у вас тут. — Парень не успевает договорить, оказывается припечатан к стене. Я держу его за горло, обращаясь к девушке. — Эй, мстить ему будешь, или мне самой? — Но она не реагирует, продолжает смотреть в сторону выхода, будто всё её сознание, вся её суть хочет лишь одного — покинуть это место. Мой взгляд опускается на пульсирующий член парня. — Думаю это тебе больше не понадобится. — Легкое движение, и по подвалу разносится душераздирающий крик боли. Платье испачкалось… Оно конечно не дорогое и служит лишь для прикрытия, но всё равно не хочется тратить деньги на новое. — Не кричи, уверена это не так уж и больно. А вот это… — Я хватаюсь за его яйца, с силой оторвав их и отбросив в сторону. — … Вот это должно быть больно. Крик превращается в вопль, нет… Скорее в визг, ровно до момента пока человек, имя которого затеряется среди множества других, не теряет сознания от болевого шока. Тело безвольно валится на землю, когда я ослабляю хватку, разворачиваясь к девушке, которая, всё ещё смотрит на открытые двери, но уже не с надеждой, со страхом. Теперь она смотрит туда, пытаясь отгородиться от того, что произошло в нескольких метрах от неё. Теперь, из-за царящей тишины, погреб напоминает скорее склеп. Никто не дышит, но все прислушиваются к каждому шороху. — Не могла бы ты оказать мне услугу? — Голос звучит слишком громко в этой тишине, обнаженная девушка медленно переводит взгляд на меня, когда я движением руки направляю тонкую нить и филигранно срезаю веревки, на её конечностях. — Выпусти остальных девочек, ключи вон там. — Указываю на висящие на крючке ключи, рядом с дверным проемом. — Только оденься сначала, пожалуйста. Мне… Несколько неловко. Ох, а вот и последняя жертва пожаловала… — Что, черт возьми, здесь произошло? — Тот самый хилый парень со сломанной рукой. Вижу страх у него совсем отсутствует, я то думала он убежит. — О, позволь мне ответить грубостью на грубость. — Стремительно сближаюсь и наношу удар в живот, пробивая человека насквозь. — Вот, если хочешь кого-то запугать, бить следует вот так. Из его рта вырывается поток крови, ещё больше пачкая меня, пока я демонстративно медленно перевожу взгляд на оставшихся трех гениев, решивших привести меня в это место. Естественно всё это в сопровождении криков напуганных девушек, детей.       Замечаю, что девушка позади меня уже оделась и на трясущихся ногах взяла ключи. — Давай быстрее, я голодная. — От моего голоса её будто пробивает током, и она, едва не падая, срывается на бег, подбегая к каждой клетке и освобождая остальных. Спустя несколько минут я остаюсь наедине со своим ужином. — Как же долго я этого ждала… Вы даже не представляете как трудно сдерживаться находясь в Конохе… Как трудно день ото дня испытывать голод, но не поддаваться ему… Как трудно делать вид, что всё хорошо, чтобы единственный близкий человек не волновался за твоё благополучие. Но ничего, вас пятерых мне должно хватить на пару тройку недель. Подхожу к первому блюду и кусаю его, вводя большое количество яда. — Нет, не трогай меня! — Но его крик тонет под слоями паутины и вскоре с потолка свисает первый кокон. Затем второй, пока не остается лишь недошиноби, с ужасом смотрящий на меня. — Ну? И каково это быть жертвой? — Приседаю на корточки возле него, пытаясь найти ответ в его глазах. Ощущаю как с ресницы падает капля крови. — Прошу, пощади… — Следом по подвалу разносится мой разочарованный вздох, скучно. — Посиди пока здесь, я приведу остальных.

***

Спустя несколько минут я сижу уже в одиночестве, в окружении пяти коконов, ждущих своего часа, когда вдруг меня настигает долгожданное внутреннее чувство, которое дает мне понять, готово. Паутина чуть подрагивает, передавая мне, информацию о состоянии тел. Тепло крови под поверхностью. Сердце, ещё пытающееся биться в замедленном ритме, гаснущее под действием яда. Они уже не личности. Лишь сосуды. Только пища. Я подхожу к первому. Опускаю ладонь на кокон — и чувствую, как отзывается мой голод. Клыки врезаются в паутину, поглощая «кашу» из крови и внутренних органов, медленно и равномерно, до того момента пока тело не превращается в «мумию». Следующий. И ещё один. Я чувствую, как возвращается ясность. Словно каждый глоток стирает вялость в суставах, возвращает сосредоточенность, восстанавливает суть моей природы. Замечаю как в подвал быстро опускается источник тепла, и вскоре в дверях показывается напряженный Какаши, обнаружив меня сидящей на потолке среди еды. Я останавливаюсь. — Закончила? — В теле разливается тепло, когда я не замечаю ни в его голосе, ни во взгляде признаков осуждения, или отвращения. Он единственный человек, который всегда принимал меня такую какая я есть, даже если при нём я стараюсь сдерживаться… — Ещё немного. — И не отводя от него взгляда, приступаю к следующему кокону, всем своим видом даю оценить степень моего доверия к нему. Ведь я бы никогда не стала питаться так открыто при ком-либо ещё, разве что при следующей жертве. Процесс не занимает много времени, и вскоре я плавно, грациозно спускаюсь на пол, приземляясь возле него. — Интересно, насколько тебе хватает пять человек? — Если ограничить физическую активность, то на две-три недели, может на месяц. — Вытираю рот уже изрядно испачканным рукавом, лишь сильнее измазывая лицо в крови. — Ты же столько лет не питалась, что изменилось? — Ничего не изменилось, просто подвернулась возможность. Жить на одной природной энергии — то ещё удовольствие. Всё равно, что не питаться вовсе. Умереть - не умрешь, а голод продолжает усиливаться, поэтому лучше время от времени отказываться от диеты, чтобы не подвергать жителей деревни опасности. Чем сильнее голод, тем сильнее влияние инстинктов надо мной. — И ты всё это время это скрывала от меня? — Он несколько устало смотрит на меня единственным глазом, даже не знаю о чем он думает. — Ты тоже мне не рассказываешь о своих внутренних проблемах… Так что всё по-честному. Хочешь знать обо мне всё — будь готов открыться сам. Какаши несколько виновато чешет затылок, и вскоре переводит тему разговора. — Так, или иначе, но снаружи тебя ждут благодарные девушки. — Его реплика получается несколько вымученной, в этом мы очень похожи, не любим излишнее внимание к нашим персонам, но выход из подвала один, а значит деваться некуда. Горячие источники. Вечер. Горячая вода обволакивает тело, даруя чувство блаженства. Горячий пар, весьма приятный на запах, будто скрывает нас от всего мира, оставляя единственный раздражитель — огромное яркое пятно по всему радиусу моего зрения. Это большой минус моих глаз, если меня со всех сторон окружить чем-то горячим, я мало чем буду отличаться от слепой. Остается лишь пара «человеческих» глаз, которые видят лишь на 20-30 метров без потери четкости, ну и слух, на который я полагаюсь гораздо сильнее, чем на все остальные органы чувств. — Я ещё раз хочу вас поблагодарить. Вы правда оказали неоценимую услугу нашей маленькой деревне… — Молодая девушка, одна из тех кого выпустили из клетки, она на удивление хорошо держится после всего пережитого, исходя из моих знаний психологии человека, которой обучали в АНБУ, это редкое явление. В этот раз со мной в онсэне спасенные девушки, вернее одна девушка и те самые три девочки, на которых, как позже выяснилось, те люди не успели наложить свои руки. — Ага.. — Вновь отзываюсь я, поглаживая живот из-за столь приятного чувства насыщения. — Вы нас спасли, а мы даже не знаем имя нашей героини. — Девушка натянуто улыбается, стараясь быть как можно более вежливой и уважительной, не смотря на разницу в возрасте примерно в лет пять, по-хорошему так вести себя должна я. — Оно и к лучшему, мое имя не принесет этому месту ничего хорошего, уж поверьте мне. Я бы предпочла провести это время с Какаши… Но он отказался приходить, не хотел тревожить спасенных. С одной стороны его решение понятно, не знаю как скоро эти девушки отойдут от произошедшего, и смогут продолжить общаться с парнями без страха, или отвращения. Но с другой стороны… Их компания меня совершенно не радует. Если бы меня не втянули в это дело я бы просто прошла мимо, даже зная, что здесь происходит. Что ж, кажется я здесь засиделась, да и дети всё ещё боятся меня после того как я на их глазах убила человека. И правильно, этот мир жесток, чем раньше они это усвоят тем больше шанс, что выживут. — Уже уходите? — Несколько раздосадовано спрашивает девушка, рассматривая мою спину. — Да, вы тоже не задерживайтесь, говорят, сон помогает. — На самом деле я хочу чтобы Какаши уже наконец попал сюда, откуда мне знать о пользе сна для людей? Но раз спят — значит так надо.

***

У входа в комнату останавливаюсь. За дверьми два источника тепла. Открываю двери, обнаружив растерянного Какаши и павшую ниц постоялицу двора. — Чем это вы тут занимаетесь? — Сейчас то я как следует отомщу ему за все его издевки. Они оборачиваются в мою сторону и в комнате настает неловкая пауза. — Что ж, не буду вам мешать… Не ожидала от тебя подобного. — Бросаю быстрый взгляд на Хатаке и… — Постой, это не то что… — … захлопываю дверь раньше чем до меня дойдет ответ. Хе-хе-хе. Насколько же может подняться настроение и активность после хорошей трапезы. Я ещё улыбаюсь, уходя по коридору. Шаги — лёгкие, неслышные. Всё же приятно, когда удаётся пошатнуть самоконтроль Какаши, даже на секунду. Хоть кто-то должен страдать от подобного — не только я. Но спустя пару шагов слышу его шаги за спиной. — Аризу! — Голос почти не повышен, но в нём та самая хрипотца, когда он нервничает. Я оборачиваюсь — медленно, с самым невинным выражением лица. — Что? Уже всё? Быстро. Он делает шаг ближе, чуть нахмурившись. Слишком уж серьёзен. Ну давай. Попробуй оправдаться. Посмотрим, как выкрутишься. — Она пришла… поблагодарить. Ничего более. — Он моргает. — Не подумал, что ты… — Что я приревную? — Спрашиваю с едва заметной ухмылкой. — Или что? — Ты в какой-то момент так на неё посмотрела, что я был готов вмешаться. — И в его голосе мелькает улыбка. — Я не ревную, Какаши. — Протягиваю руку, ловлю кончик его маски, слегка потянув в свою сторону, а вместе с ней и его лицо. — Но если кто-то ещё попробует тебя коснуться — я сломаю ей руки. А потом подумаю, что с остальным. — Так это значит, ты всё же ревнуешь? — Нет. — Отпускаю ткань. — Это значит, что я — собственница. А ты — моя семья. Он не спорит. И не уходит. Просто стоит. И я чувствую, как его тепло чуть касается моего плеча, едва-едва, но достаточно, чтобы внутри вновь заколыхалось что-то странное. Теплое. Опасное. — Тебе нужно сходить в онсэн и лечь спать. — Говорю наконец. — Завтра в Коноху. Он кивает. Слишком серьёзен. Наверное, всё ещё думает об этом деле. О том, что мы увидели. Что я сделала. Но не спрашивает. Он уже давно понял: это — моя природа. И он её принял.

***

Утро. Деревня за спиной. Мы покидаем место, где запах крови долго будет вымываться горячей водой. Местные не провожают нас. Но и не проклинают. Они просто молчат. Так проще. Сзади слышу детские шаги. Та самая девочка — одна из троих, кого ещё не успели сломать. Поворачиваюсь. Она подходит, не глядя в глаза. — Спасибо, — шепчет. — И… простите. Я не спрашиваю, за что. Просто киваю. Пусть они живут. Пусть забывают. У них впереди ещё целая жизнь. Мы уходим не оборачиваясь. — Наконец-то избавимся от этого лохмотья. — Невзначай говорю шепотом, когда мы возвращаемся в лес, где спрятаны наши вещи. — Да уж, от этой одежды до сих пор несет кровью. — Мой обычный запах. — А я уже привык к запаху камелии. Он улыбается. А я опять смущена. Он… Невыносим. Деревня скрытая в листве. Кабинет Хокаге. — Хорошая работа. Ину, Арачи. Хотя я предполагал, что вы справитесь с шпионом быстрее. — Хирузен отложил отчет, явно не дочитав его, и продолжил. — Понимаю, что вы только с миссии, но вынужден послать вас двоих на следующую. Вы отправитесь в поддержку одной из команд. С вами пойдет Майто Дай. — Мужчину в знакомом зеленом костюме впускают внутрь кабинета. — Это спасательная операция, запаситесь всем необходимым перед выходом. Какаши бросает на меня взгляд, и, дождавшись моего кивка, отвечает: — Мы уже готовы выступать. — От этого глаза Майто Дая, отца нашего… Отца друга Какаши начинают блестеть, почти также ярко как блестела бы его знаменитая улыбка, если бы не его серьезное выражение лица. — Тогда не будем медлить! Выступаем сейчас же! — Но вот знаменитый вечный генин, будто приходит в себя.

***

Мы бежим уже полчаса. Лес сменяется холмами, тропы — деревьями, но я слышу одно: дыхание Дая. Оно сбивается всё чаще. Он напряжён. Не от усталости, я чувствую его запах — это страх. В его шаге — дрожь, неестественная, будто всё его тело хочет двигаться быстрее, чем позволяет плоть. — Простите меня, друзья, — вдруг бросает он, — но чем быстрее мы будем двигаться, тем больше шанс, что успеем! Не успеваем отреагировать, как его чакра вспыхивает — резко, огненно. Ритм в ушах сбивается: он использует технику. Майто Дай ускоряется настолько, что только вихрь зелёной тени остаётся позади. От неожиданности сбиваюсь с шага, едва не оступаюсь. — Что это?.. — удивлённо произношу, взгляд пронзает горизонт, в котором он уже исчезает. Какаши не отвечает сразу. Его маска скрывает лицо, но шаринган под ней мерцает, словно отразил жар техники. — Арачи, догнать его сможешь? В его голосе — не приказ. Это просьба. Доверие. Я киваю коротко: — Смогу. — Я догадываюсь, куда мы идём. Ближе к границе с Кири отправилась на миссию команда, в которой состоит Гай. — Какаши сжимает кулак. — Я вас догоню. Только… успейте. Это уже личное. Если там Гай — Какаши будет сражаться за него, как за брата. — Сделаю всё возможное. — Шепчу в ответ и мгновенно срываюсь с места, бегу уже не как человек. Я бегу как хищник, преследующий свою цель. Воздух свищет в ушах. Перед глазами — лишь силуэт Майто Дая, еле заметный в отдалении. Но я его догоняю. Я не позволю Какаши снова потерять. Я догоняю Дая, когда он почти срывается на бег по земле — скорость уже не позволяет держаться в кронах. Его лоб в поту, зубы сжаты, в глазах пылает страх, скрученный решимостью. — Вижу тебя… — выдыхает он. — Простите, Арачи-сан… Не удержался… Дальше — вместе! Я киваю. Здесь уже не до споров. Лишь выравниваю дыхание, почувствовав сгустки чужой чакры впереди. Семь. Их семеро. Все — мощные, плотные сигнатуры, как ядовитые нарывы в мире чувств. — Они там… — шепчу, — И… кто-то ещё. Трое шиноби. — Мой сын… — Голос Дая глухой. — Гай… Он там. Мы проходим последний отрезок пути. Сквозь деревья мы врываемся прямо между двумя сторонами, между командой Гая, которого я сразу же узнаю, и семью шиноби из Кири. Каждый, кто состоит в АНБУ знает этих людей — Семь мечников тумана. — Мы как раз вовремя! — Довольно кричит Дай. — Отец! — Кажется это впервые, когда я слышу такие интонации от Гая. — Ты же генин, отец, что ты тут делаешь? — Неважно! Бегите отсюда! Мы выиграем вам время! — Бежать? Отец, они джонины, к тому же мечники из Тумана, ты им и в подметки не годишься! Здесь вообще-то ещё я есть. — У меня есть врата Смерти, создание восьми внутренних врат! — Но это… Это убьет тебя! Убьет? И он явно готов к этому… Он всё это время бежал, будучи готовым пожертвовать собой если это понадобится… — Я следую своему правилу… — Дай поднимает большой палец вверх, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на сына. — Пришло время. Защитить то за что не жалко и жизнь отдать. — А маска то знакомая… Я уже и мечтать перестал увидеть воочию Черную Вдову! — Черную Вдову? Аризу? — Гай переводит шокированный взгляд на меня. — Каким идиотом нужно быть, что бы называть настоящее имя АНБУ перед вражескими шиноби? — Обращаюсь к Гаю, но абсолютно всё моё внимание приковано к семи фигурам, которые только сейчас, поняв кто перед ними, загорелись интересом. — Твой отец прав, бегите отсюда, вас встретят по дороге. — Надеюсь они не разминутся с Какаши. Команда Гая без особых проблем покидает будущее место сражения, мечники явно потеряли к ним всякий интерес, и тогда я чувствую… как от Дая поднимается волна чакры. Глубокая. Могучая. Бескомпромиссная. Его тело дрожит — но это не страх. Это — решение. Он разворачивается ко мне. В глазах — печаль. Но и уверенность. — Арачи-сан… Рассчитываю на вас. — Подождите, отправляйтесь за сыном, я здесь разберусь. Но он уже прикладывает большой палец к сердцу, будто вставляя ключ в замочную скважину. Я замираю. Чакра буквально взрывается под его кожей. Лес дрожит. Листва трепещет. А он… улыбается. — Восьмые Врата: Врата Смерти… открыты! Ветер, которого не было, вдруг появляется. Воздух вокруг Майто Дая начинает дрожать. Его кожа — трескается, как кора. Чакра бьёт из него словно пламя, появляется стойкий запах крови, его крови которая постепенно покидает его тело, испаряясь, и даже мой хитин отзывается вибрацией. Листва во всём периметре изгибается в сторону от него, как если бы сама природа склонялась перед его решимостью. Один из мечников — Джинин, огромный как гора, с лезвием-двуручником — делает шаг назад. Они, возможно, не ожидали ничего особенного от вечного, невзрачного генина. Но сейчас… даже они замирают. Потому что понимают, что именно он сделал. Я чувствую, как Какаши всё ближе. Но он ещё далеко. Гай к счастью движется ему навстречу. Майто Дай делает шаг. И всё пространство взрывается, оглушая всех присутствующих. Джинин даже не успевает поднять меч. Дай появляется у него за спиной, и всё, что я слышу — это всплеск крови, как если бы лопнул бурдюк. Его тело отлетает в деревья, ломая их, будто ветки. Мёртв. Он не понял, что случилось. Следующий — Кушимару, с нитями и мечем в форме иглы. Но он даже не достаёт его. Один удар. Второй. Я не вижу движений Дая, только последствия. Земля под ним трескается. Воздух ревёт. И он сжигает себя, каждую секунду становясь слабее — но и быстрее. Я знаю это чувство. Оно мне знакомо. Инстинкт. Защитить потомство. Он не делает это ради славы. Ни ради деревни. Ни даже ради победы. Он — отец. И я… Я тоже самка. Я не вмешиваюсь. Я позволяю ему умереть, потому что понимаю: иначе он бы не простил мне. Через несколько мгновений он уже на коленях. Его тело — пепел, кожа — порвана до мышц. Волосы сожжены, глаза налиты кровью. Но улыбка всё ещё жива. — Гай… Я горжусь тобой… — шепчет он. И падает. Я стою на месте, не двигаясь. Гай — далеко. Всё произошло быстро. Даже птицы не успели вспорхнуть. Только я, мечники… и безмолвная смерть. Пять фигур всё ещё стоят. Пять. И их внимание медленно переключается с трупа — на меня. — Неужели теперь ты? — спрашивает один. — Это было быстро, но малоэффективно. Ты следующая? Я делаю шаг, сбрасывая плащ и маску, сейчас они будут только мешать. — Нет, я — последняя. Печать уже сложена. — Режим мудреца. Плотный, насыщенный воздух словно втягивается в мою кожу. Природная чакра, постоянно поглощаемая моим телом, высвобождается. Окрашивая глаза в черный, делая их больше, заметнее, знак Химэ начинает слегка светиться. Холодное спокойствие охватывает тело. Сердце замирает — на долю секунды — и начинает биться медленнее, мощнее. Всё внутри меня становится… чётким. Чужие сигнатуры — как капли чернил в воде. Зрение — в десятки раз острее, слух — обострён до хруста травы под лапкой насекомого в тысячах километров от меня. Пять мечников Тумана. Символы живых легенд. Убийцы, без сожалений. Но и жертвы, если смотрят не в ту сторону. Один из них, Джинпачи Мунаши, владелец «Шибуки» — меча со взрывными печатями. — Эй, у неё восемь глаз… Она Кумори! Он делает шаг — тяжёлый, топчащий землю. Его напарница, Амеюри Ринго, поднимает мечи, будто пропитанные электричеством, готовясь атаковать с фланга. Я не отвечаю. Я просто двигаюсь. Один шаг — и я уже у него за спиной. Он даже не успевает моргнуть. Я не делаю резких движений. Только выпускаю тонкую, почти невидимую нить из живота, и она врезается в плоть, как раскалённая проволока. Он вздрагивает, но уже поздно: — Тсумитон: Нить уничтожения. — Как только шепот срывается с моих губ, природная чакра взрывается с новой силой, и в мгновение изнутри тела мечника вырываются десятки тысяч тонких нитей, разрывая шиноби на части. Слева — вспышка. Амэюри Ринго идёт в молниеносную атаку. Её мечи скрещенные скользят по воздуху, но… я не человек. Я вижу всё. Каждую вибрацию, каждое колебание её гибкого тела. Я подныриваю под её удар: — Тсумитон: Меч Королевы. — За долю секунды из живота вырываются тысячи нитей, формируя в руке клинок, которым я парирую атаку, несколько нитей отделяются от лезвия, фиксируя оружие врага, пока я контратакую, молниеносно срубив второй мечнице голову. — Двое. — шепчу себе под нос. Оставшиеся трое теперь насторожены. Настоящие профессионалы. Мгновенно отступают назад, выстраиваясь полукругом. Они впервые начинают воспринимать меня не как забавную зверушку, а как равного охотника. Ошибка. Мы не равны. Что ж, пора и навыки кендзюцу продемонстрировать, они все таки мечники. Стаю в стандартную боевую стойку клана Кумори, тело стоит ровно, натянутое как струна, центр тяжести смещен на ногу, противоположную от ведущей руки, руки слегка расставлены в стороны, всё моё тело демонстрирует полную открытость для вражеских атак. — Теперь я понимаю, как тебе удалось победить третьего Мизукаге, девчонка. — наконец произносит Фугуки Суйказан, со знаменитым мечем «Самехада». — В отличии от вас, он удосужился хотя бы ранить меня, но одни и те же методы дважды на мне не сработают, в отличии от людей, мы, Кумори, учимся на своих ошибках. Поле боя погружается в тишину, давая мне возможность заметить, что Какаши движется в мою сторону. С ума сошел?! — На этот раз я отпущу вас. Будь это война, мирное время, или даже союз наших деревень, неважно. Увижу снова — убью. — Какаши… Когда-то я ему всё выскажу. И ладно если бы один, так за ним и Гай увязался… — Мы это запомним. — Несколько мгновений и потрепанные мечники уже далеко. Убедившись, что они ничего не затеяли, развеиваю технику. Меч распадается на множество нитей, из которых я формирую плотный шарик и съедаю его. Вновь одеваю на себя плащ, остановив взгляд на керамической маске АНБУ, на которой красуется знак моего клана. Ярко-красные песочные часы, кричащие врагу о том, что его время вышло. Я медленно провожу по знаку рукой, будто лелея ребенка, и надеваю маску, развеяв режим отшельника. — Что ела, что нет… Весь физический ресурс полностью истрачен. Опять жить на природной энергии. — Присаживаюсь на рядом стоящий камень, уставившись на испепеленное тело Дая. Неужели и меня ждет такая участь? Погибнуть ради своего потомства? Даже если бы я не хотела этого, мои инстинкты не позволят мне поступить иначе, это не хорошо и не плохо — это просто данность. Первым на залитое кровью место сражения прибывает Какаши, но Гай уступает ему лишь на секунду, приземлившись рядом. — Отец! — Гай быстро окидывает взглядом территорию, остановившись на мне. Я лишь отрицательно покачала головой, не проронив ни слова. Не стоит мне лезть в это дело. Какаши быстрым шагом подошел ко мне, взглядом оценивая не пострадала ли я. Нет, Какаши, не пострадала. — Ты… — В порядке, полном. — Улавливаю его облегченный вздох, он отступает, переводя взгляд на остатки тела Дая, у которых уже стоит Гай, стиснув кулаки. — Он… Отдал свою жизнь, чтобы защитить то, что ему было дороже всего… — Гай не плачет, даже он понимает, что это оскорбило бы отца, в каком-то смысле осквернило бы его жертву. — Я уже это говорил, но твой отец был великим шиноби, не только силой, но духом. — Какаши положил руку на плече Гая, кому как не ему знать что такое потерять отца. Кому как не нам… И хотя между мной и Сакумо не было кровного родства, он сделал для меня намного больше чем требовалось. За это я буду ему вечно благодарна.

***

— Арачи, я так понимаю трое мечников сбежали? — Мы уже были готовы уходить, лишь дожидались пока Какаши соберет достаточно информации для отчета. — Я их отпустила. — Спокойно отвечаю я, Гай сразу поворачивается ко мне. — Отпустила? Но зачем?! — В его глазах непонимание, и толика злости. Удивительно, я ожидала, что он… Чего угодно ожидала, но не этого. — Потому что вы идиоты, оба. Я устранила двоих без особых усилий лишь по той причине, что они недооценили меня, если бы бой продолжился он бы затянулся, и я не уверена, что осталась бы невредима. — Поворачиваю голову в сторону Гая. — И как, скажи мне, в таких условиях я должна была ещё и вас защищать? Гай ничего не отвечает, буду надеется он понял, что их с Какаши возвращение было большой ошибкой, ведь этим он мог свести старания своего отца на нет. — Понятно. — Задумчиво протягивает Какаши, собрав всё необходимое. — Что с мечами делать будем? На них печати, Кири в любой момент может вернуть их обратно. — Такие печати я не смогу снять, не разрушив при этом сами клинки, а значит они для нас бесполезны. Какаши согласно кивает, и мы выдвигаемся в сторону двух других членов команды Гая, которые остались дожидаться капитана. Спустя несколько минут мы прибываем на место. Нас встречают сокомандники Гая и… Чоза Акимичи. Громадный мужчина с пышными, непослушными красными волосами сразу же уставился на меня. О да, тот самый взгляд, сложный. Он знает кто я, он видел меня в ночь нападения Кьюби. По крайней мере он держит свое мнение при себе, наверное сказывается добрый характер. — А Дай… — Хотел было спросить Акимичи, но был остановлен Какаши, который сразу же покачал головой, прося не поднимать эту тему. — Мой отец отдал свою жизнь за нас! И я всем сердцем горжусь им за это! — На одном дыхании выпалил Гай, наверное единственный, чьи глаза, не считая моих, были наполнены не только грустью, но и решимостью. Может такое отношение Гая поможет Какаши справиться с его травмой… Я очень на это надеюсь. — Ясно… — На выдохе ответил Чоза, всё же они были примерно одного возраста, значит были друзьями, или по крайней мере знакомыми. — Гай, Эбису, Генма, мы выполнили свою миссию, возвращаемся в деревню. — Мы сопроводим вас. — Добавляет Какаши. И верно, наша миссия не закончится пока эти четверо не доберутся до Конохи.

***

Примерно через час пути я понимаю, что возвращение в Коноху будет не таким быстрым как ожидалось. Всю дорогу мы подстраиваемся под темп Эбису и Генмы, которым, как оказалось, ещё и отдыхать время от времени нужно. Сложно поверить, что они оба на два года старше меня, им по семнадцать лет. Тоже мне чуунины. Жестами прошу Какаши сбавить темп, чтобы поговорить без лишних ушей. — Ину, не хочу чтобы это стало для тебя неожиданностью когда информация дойдет до Конохи. — Он лишь заинтересованно глянул на меня, не перебивая. — Я владею режимом мудреца, до этого момента это было тайной, но в этот раз остались свидетели, а значит в скором времени об этом станет известно всем. — Какаши едва не оступился, услышав это, но, как всегда, быстро вернул себе самообладание и кивнул. Я то знаю, что он ещё поднимет эту тему когда мы будем дома. Деревня Скрытая в Листве. Поздний вечер. Сумерки ложатся на Коноху, мягко окрашивая крыши в янтарный свет. Стража у ворот кивает, завидев отряд. Радует, что будучи в АНБУ я остаюсь инкогнито… если бы я знала, что придется отпустить тех троих то маску бы не снимала. — Добрались, — коротко говорит Какаши, чуть разворачиваясь в мою сторону. — Пойдём, Арачи. Хокаге наверняка пожелает услышать отчёт прямо сейчас. — Да. — Мой голос звучит спокойно, почти отрешённо. Команда Акимичи, вместе с Гаем, уходит в сторону госпиталя. Генма и Эбису оборачиваются ещё пару раз, шепчутся о том какие АНБУ крутые, так, наверное, думают все кроме самих АНБУ. Гай не говорит ни слова. Он всё ещё в трауре, но держится — крепко, как и подобает сыну того, кто умер стоя. Кабинет Хокаге. Хирузен Сарутоби курит трубку, когда мы входим и стаем на колено. Его взгляд скользит от Какаши к моей фигуре и замирает на долю секунды, прежде чем позволяет нам подняться. Старик всегда был проницателен. Увидев нас без Дая, который был обязан отчитаться вместе с нами, он сразу понял что случилось. — Примите соболезнования… — говорит он, отложив отчёт в сторону. — Майто Дай… был одним из самых преданных деревне шиноби, хотя и не получил тех званий, которых заслуживал. Какаши склоняет голову. — Он спас трёх шиноби ценой своей жизни. Устранил двух мечников Тумана. Арачи — ещё двоих. — Трое сбежали. — поправляю я, ровным голосом. — Ввиду этого скоро миру откроется лицо Черной Вдовы и ранее скрытая от врагов сила. Хирузен медленно кивает, щурясь сквозь дым. — Сила?.. — его взгляд становится тяжёлым. — Так я и думал. Что именно? Я не двигаюсь. Только смотрю в глаза. — Я обладаю режимом отшельника. — Режим мудреца? — Хирузен наклоняется ближе ко мне. — Да. — Вот оно что… — Он делает затяжку. — Это многое объясняет. Тишина. Ветер качает шторы. — Режим мудреца, — продолжает Хирузен, — требует гармонии с природой. И только тем, чья сущность может уравновесить все три вида чакры, он поддаётся. Это… важно. И опасно. Он поднимается. — Насколько хорошо ты владеешь этим состоянием? — В совершенстве. — Но в тебе ведь нет чакроканалов, как это возможно? — Эта информация доступна только членам моего клана. Какаши не шелохнулся. Он уже знает это. А Сарутоби просто прикрывает глаза. — Я выслушаю все детали в письменном отчёте. Сейчас же… — его взгляд тяжелеет. — В деревне начнёт подниматься шум. Засекретить эту информацию не выйдет, раз она просочилась за пределы деревни. — Я понимаю, это не проблема. — Мои пальцы сжимаются, но голос остаётся ровным. Меня больше волнует то, что об этом узнает Данзо. Старик хмыкает. — Ты прямолинейна. Как и всегда. Ступайте. Отдохните. В ближайшее время другими миссиями займутся другие члены команды Ро. Какаши поворачивается. Я — следом за ним. Уже на выходе Хирузен бросает напоследок: — Хорошая работа. Мы не отвечаем. Просто уходим. На улице. — Вот и свершилось. — говорю я, как только мы покидаем резиденцию Хокаге. — Столько лет я скрывала это, и всё зря. Какаши идёт рядом, опустив руки в карманы. — Когда-то это всё равно бы раскрылось, хотела ты этого, или нет. В целом то что случилось — далеко не худший вариант. — Может и так. — Тень от крыш ложится на моё лицо. Мы движемся молча. Переодевшись на базе АНБУ, сразу отправились домой. — Какие планы на вечер? — тихо произносит он, не глядя. Я замираю. — Какие предложения? — Может сходим куда-то вместе? — Кафе-барбекю. — Может лучше Амагурияма? Поедим данго. Мясо я и дома приготовить могу. — Вот именно, Какаши. А я люблю сырое мясо, оно более питательно и полезно для моего организма. Я на секунду задерживаюсь в шаге позади него. А потом киваю. — Ладно, Амагурияма. — Давно не ощущала шикарного вкуса данго. Мы, не сговариваясь, одновременно разворачиваемся на 180 градусов, и, сбавив темп, продолжаем идти в сторону кафе. — Ты кажется похудела ещё сильнее. — Это особенность моего организма. Он разворачивается, слегка наклоняя голову, о нет, я знаю этот его взгляд, сейчас начнется… — Узнай об этом другие девушки, деревню переименовали бы в «скрытую в Зависти» — Какаши… Умеет же… Но я лишь пожимаю плечами. Почти не слышно отвечая. — А пока что она «скрытая в Интригах» Так мы через некоторое время дошли до Амагуриямы, присев за свободный столик на улице. Какаши несколько вальяжно откинулся на спинку стула. Никогда не понимала способность людей быть настолько открытыми на глазах у всех, у них будто напрочь отсутствует чувство опасности… — Что ты так смотришь на меня? — Он приоткрыл не спрятанный за маской глаз, почувствовав мой взгляд. — Не смотрю. — Его взгляд не изменился, но поняв, что я ничего не скажу, он снова расслабился, дожидаясь когда принесут заказ. — Ты какой-то слишком расслабленный. — Констатирую факт. — Ты бы предпочла, чтобы я обливался потом? — Я.. Я не это имела ввиду. — Ну зачем, зачем он так делает! Ещё и на людях. Его совсем не волнует, что о нас подумают? Хотя… Куда уже хуже. — Вот ваш заказ. — Молодая девушка принесла две тарелки с данго, весьма многозначно задержав взгляд на Какаши. — Спа.. — Можете идти. — Не сдерживаясь говорю ей, случайно перебивая Хатаке. Девушка, будто впервые заметив меня, сразу же убегает. Какаши никак не реагирует. Правильно. А то и ему достанется. Когда мы приступаем к трапезе, замечаю знакомые голоса, приближающиеся к нам. — Так что да, теперь я чаще буду носить красное, ещё думаю начать пользоваться бинтами, должно выглядеть отлично. — Куренай, значит. А вместе с ней наверняка и Асума. — Да что ты, я уверена тебе всё к лицу! — И Цуме… — Прямо как Хане! — Поверить не могу, что у тебя уже двое детей, Киба такой милый когда спит… — У Цуме есть дети? Двое? — К слову, Хана совсем немного младше тебя, Анко, надеюсь вы подружитесь в будущем! — Только если она угостит меня сладостями… — И вся компания заливается смехом. … — О чем задумалась, Аризу? Совсем не ешь. — Да так… Боюсь скоро наш покой нарушат. И вот спустя пару секунд злосчастная компания показывается из-за угла здания, теперь не осталось сомнений, они идут в Амагурияму. Какаши тоже замечает их, но спокойно продолжает есть. — Так вот о чем ты. — Всё также спокойно, даже безучастно. Тем временем друзья Какаши подходят ближе, но уже молча, заметили нас. Они садятся за самый дальний от нас столик, всё время бросая на меня взгляды, особенно выделяются Цуме, с ребенком на руках, и Куренай, взгляд которой непонятен мне. — Я что-то пропустил? — Заинтересованно спрашивает Асума, смотря то на нас, то на них. Но ему не отвечают. Вдруг Какаши поднимается. — Пойдем. — Он берет меня за руку и тащит к ним. — Стой, Какаши, ты чего? — Мне это совсем не нравится, но когда он так держит меня за руку, сопротивляться совсем не хочется… — Привет ребята, ещё живы? — Саркастично спрашивает Сарутоби, видимо ему Таро мозги не пудрил, сын Хокаге всё же. — Привет. — Несколько холодно отозвались остальные. — Мы присядем, не против? — Он всё понимает, он тоже видит эти взгляды. Так почему? Что им движет? Дождавшись неуверенных кивков, он садится возле Куренай. Место остается лишь возле Цуме. Когда я подхожу ближе, на меня начинает рычать Куромару. — Ты смотри, опять рычит. — Весело подмечает Асума, но по нему видно, что до него начало доходить, что тут происходит. Я не реагирую. Спокойно присев рядом с Цуме, которая всё ещё не отводит от меня взгляд, и как ни в чем не бывало продолжаю есть своё лакомство. — Наверное данго не такие вкусные как человечина? — Ощущаю агрессию, её пес обошел меня со спины, будто готов в любой момент атаковать. Мои инстинкты кричат об опасности, но я сдерживаюсь. Только не сейчас, не рядом с Какаши, это навредит ему. Я останавливаюсь, положив пустую палочку в тарелку. — Да, с вашим вкусом ничто не сравнится. — Стол погружается в тишину, не думаю, что они ждали от меня честного ответа. Им же хуже. — А что, хочешь угостить? — Я медленно поворачиваю к ней голову, будто бросая вызов. Наши глаза встречаются. — Тварь. — Замечаю как Какаши слегка дернулся, но не вмешался. Что он задумал? — Я бы не разбрасывалась такими словами с ребенком на руках. — Глаза Цуме расширяются, в то время как Куромару, почувствовав опасность, бросается на меня, но в мгновение оказывается запутан в липкой паутине. Все резко поднимаются со своих мест, пока жители, заметив неладное, начинают быстро расходиться. И лишь я продолжаю сидеть, ведь у меня всё под полным контролем. Тонкие, незаметные паутинки уже у каждого потенциального врага. Мне хватит мысли чтобы обездвижить их. Или убить. — Я советую очень хорошо подумать, прежде чем совершать следующий шаг. Я не желаю никому зла, но если придется — медлить не стану. Жалось — не самая сильная моя сторона. — Под конец перевожу взгляд на Куренай, напоминая о её предательстве. — Цуме, не хочешь объясниться? — Асума попеременно смотрит на присутствующих, останавливаясь на самой старшей. — А что непонятного, Асума? Среди нас есть существо, в любой момент готовое сожрать хоть всю деревню для удовлетворения своего голода. Хуже всего — оно этого даже не отрицает. Асума переводит сложный взгляд на меня, будто ожидая, что я как-то парирую эти слова. — Всё верно… — Отвечаю, без капли лжи, и после непродолжительно паузы добавляю. — … Однако на вашем месте я бы задумалась, по какой причине я этого не делаю. — Не делаешь? Ты убила моего отца! — Это Таро тебе сказал? — Вдруг к разговору подключается Какаши. — Вы знакомы? — Цуме и Куренай переключают внимание на него, очевидно не понимая, как эти двое связаны. Впрочем, Асума тоже ничего не понимает, но остается напряжен. И лишь незнакомая мне девушка, по видимому Анко, не обращает ни на кого внимая, продолжая уплетать сладости. — Нам пришлось познакомиться. — Какаши переводит на меня взгляд, предлагая продолжить вместо него. — После недлительного допроса выяснилось, что он всячески настраивал вас против меня, не чураясь прибегать к искажению фактов и даже лжи. И всё это по приказу Данзо. — Перевожу взгляд на Цуме, напоминая, что однажды она уже спасла меня от его пешек. — Кому как не тебе, Цуме, знать как он во мне заинтересован. Был. Сейчас его цель — устранить меня. Он даже объединился с Орочимару, чтобы тот, путем опытов на людях, нашел мои слабые стороны. — Это ты так говоришь. — Но Цуме не отступает. — Я ручаюсь за её слова. — Спасибо, Какаши. — Ты заинтересованное лицо, твое слово сейчас не имеет веса. — Ну как сказать… — Встревает Асума. — Об Данзо и Орочимару она не врала, мой отец рассказывал мне об этом инциденте, а также о роли Аризу в нём. И, пока что, в её словах нет ни одного противоречия. Тишина. — Это не значит, что я поддерживаю её образ питания, но и игнорировать беспочвенную агрессию в её сторону не могу. В конце концов, намерено это было, или нет, но она сделала для деревни достаточно, чтобы люди задумались, прежде чем оскорблять её. Тем более, что свой аппетит она держит под контролем. Тишина снова воцаряется за столом. Плотная, натянутая, как струна на катане. Цуме сжимает зубы. Куромару вырычал — и затих, все ещё связанный, но не выказывающий прежней ярости. Словно бы понял — борьба сейчас бессмысленна. Или он просто, как и я, чувствует, что ситуация изменилась. — Мне не нужно ваше доверие, — говорю наконец, снова спокойно беря палочку с остатком данго. — Но вы друзья Какаши, от того мне некомфортно когда вы стаете на сторону нашего врага. — Ты пугаешь людей, — тихо, но твёрдо говорит Куренай. — Даже если не хочешь. — Я не человек, Куренай. Поэтому не нужно судить меня по людским меркам как остальные. Да и если вспомнить, до твоего предательства мы хорошо общались, и тебя ничто не смущало. Подумай на досуге об этом. Она прикусывает губу. В её взгляде появляется осторожность, будто подумать об этом она решила прямо сейчас. — Ты говоришь об этом… спокойно. Холодно. — А как иначе? — вмешивается Какаши, не повышая голоса. — Хоть кому-то из нас известно это чувство? Быть единственной не просто среди других, а в целом. Я вот даже представить себе не могу, как бы себя чувствовал, оставшись единственным человеком в мире. Асума выдыхает. — И всё же ты сражаешься за нас. — Его голос звучит сдержанно, но в нём — уважение. — Ты осталась в Конохе, несмотря ни на что. — Не из-за вас. Из-за него. — Киваю на Какаши. — И из-за деревни, которую я считаю своей, а если кто посягает на неё, от него останется лишь груда костей. — Очень поэтично. — наконец-то подаёт голос Анко, облизывая палочку. — Мне нравится. — Это не должно нравиться, — ворчит Куренай, но куда мягче, чем минуту назад. Куромару больше не рвётся. Кому как не ему сейчас понимать меня? Ведь что его, что меня, ведут инстинкты. Цуме молчит. Взгляд её тяжёлый, но в нём появляется… сомнение. Или просто усталость. Я не знаю. — Я думаю, на сегодня с допросами достаточно, — говорит Какаши, забирая последнее данго. Его тон звучит чуть более весело, чем раньше. — Уверен, все услышали достаточно, чтобы в следующий раз не вставать на сторону лжи. А нас с Аризу ждёт прогулка. Какаши! Не при всех же! — Прогулка? — поднимает бровь Асума. — Конечно. — Хатаке даже не смотрит на него. — Всё же мы изначально планировали провести время наедине. — Он обнимает меня за талию, от чего я теряю дар речи. — Ты хоть понимаешь как это звучит? — бурчит себе под нос Цуме. Но ответа не следует. — Освободи Куромару. — Бросает она мне. А? Да… Я и забыла… Мыслю с трудом. Освободив пса, мы с Какаши уходим, не прощаясь. И всё-таки в воздухе за нашими спинами уже не чувствуется той ярости, что висела там прежде. Останется недоверие, останется страх — но зерно посеяно. И кто знает, что из него вырастет?

***

Небо уже темнеет, когда мы поворачиваем в сторону дома, Хатаке руку так и не убрал. — Какаши, — говорю тихо. — Пойдем быстрее, мне плохо. Или хорошо… Он ничего не отвечает, но темп ускоряет. А потом вдруг останавливается, разворачивается ко мне, касается кончиком пальцев моей щеки. — Иногда ты заставляешь меня паниковать. Я томно вздыхаю. — Если мы сейчас же не окажемся дома, то я заставлю тебя паниковать по-настоящему.

***

Он закрыл за собой дверь, и я прислонилась к стене, чувствуя, как тело будто немеет, при этом все чувства и ощущения обостряются. Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо, в его взгляде растерянность, а я в ужасе, я не понимаю, что происходит, это желание. Но желание чего? — Устала? — спросил он, стягивая свою маску. Я не отвечаю. Лишь мой пульс всё заметнее ускоряется, становится сильнее. Дыхание учащается, становится громче. — Аризу? — Он взволнован, а я в панике, но тело не слушается. — Какаши… Он становится передо мной, его взгляд меняется. — Твои зрачки очень расширены, ты заболела? Но я не отвечаю, руки сами тянутся к нему, словно две паутинки оплетая его, сковывая. — Аризу. Я прислоняюсь так близко как это только возможно, руки блуждают по его спине в надежде утолить неводимую ранее жажду. Сознание будто туманится. Он молчит, слух улавливает его быстрое сердцебиение, что-то откликается внутри меня. — Какаши… — произношу я тихо, едва слышно. — Я голодна. Он не двигается, но я слышу его дыхание. Рваное дыхание. — Что? Нет, Аризу, подожди, о чем ты? Он делает шаг назад. Безуспешно. — Аризу, приди в себя! Зачем мне приходить в себя? Мне и так хорошо. Да, мне очень хорошо. Я уже тянусь к его лицу, когда когда вдруг оказываюсь в совершенно другом месте, окруженная клубами дыма. — Приветствую вас, моя Химэ.