«Черная Вдова: секреты тьмы»

***

      Экзамен на чуунина. Спустя 5 минут после ухода Кумори. Хирузен сразу почувствовал колебание чакры, Ину созвал команду Ро. Не выдавая своего беспокойства Каге деревни Листа продолжил наблюдать за экзаменом который не внушал позитива. Генины явно не дотягивали, и хотя большинство не уступало оппонентам из страны Молнии, но и похвастаться было нечем. Потерянное поколение, или спящие таланты? Вскоре перед ним появился капитан АНБУ Ину, в полном облачении и явно готовый к бою. — Докладывай. — Приказал Сарутоби, огородив себя и подчиненного барьером. — Цель Кумо не экзамен, а бьякуган. Они похитили Химэ клана Хьюга. Арачи уже преследует похитителей, я созвал весь отряд, ждем ваших указаний. — Отчеканил Хатаке, замечая как несколько членов делегации покидают экзамен. Это заметил и Хокаге. Хирузен не сразу ответил. Его взгляд скользнул по полигону, по командам генинов, по экзаменаторам, по гостевой трибуне, где делегация Кумо уже начала редеть. Всё выглядело почти нормально — и именно это делало происходящее опасным. — Сколько ушло? — спросил он тихо. — Трое наблюдателей и один сопровождающий джонин. Двое — под прикрытием дипломатического статуса. — Ину говорил ровно, без эмоций. — Ушли не спеша. Значит, считают, что операция либо завершена, либо вошла в финальную фазу. Хирузен медленно выдохнул. — Организуй людей, зная Арачи… Получив волю она может не сдержаться. Как думаешь, что она с ними сделает? — вопрос прозвучал так, будто он уже знал ответ. — Она… — короткая пауза. — Я уверен она знает как сделать лучше, она умна. Старик прикрыл глаза на мгновение. — Передай подчиненным, пусть соберут всю делегацию, мы отправляемся за похитителями. — Хай. — Ину, ты знаешь её лучше чем кто-либо, надеюсь ты не ошибся. — Хирузен открыл глаза, обведя полигон тяжелым от плохого предчувствия взглядом. — Им нужен бякуган, а не труп. Это и есть их ошибка. И ошибка не последняя. — Экзамен продолжается, — произнёс Хокаге вслух, уже без барьера, для всех. Ину кивнул. — Понял. Барьер исчез. Капитан АНБУ растворился в воздухе, будто его здесь и не было. За пределами деревни. Спустя некоторое время. Следы похитителей были четкими, они явно спешили, всего трое, но ни одного следа по которому можно было бы опознать Арачи. Ни суеты, ни паники, ни попытки запутать преследование. Бежали напрямик. АНБУ выходили на точку один за другим, скрытно, без сигналов. Ину первым опустился на землю, коснувшись пальцами почвы. — Здесь. — коротко. Воздух всё ещё дрожал от остаточной чакры. После техник райтона. — Арачи как всегда не оставляет следов. — произнёс кто-то. — Иначе и быть не могло, — ответил Ину, появляясь рядом. — Распределиться. Осмотреть периметр. Следы не трогать. Он и правда знал Аризу лучше чем кто-либо… Но именно сейчас он боялся, не потому что она что-то сделает, а потому что это увидит и делегация Кумо и Хокаге. — Кто-то приближается. — АНБУ насторожились, некоторые приготовили импровизированную засаду, но вскоре из леса вышел глава клана Хьюга. — Хиаши-сама. — Ину кивнул, внутренне выдохнув когда увидел ребенка в руках Хьюга. — С ней всё в порядке? — Она жива. — сказал Хиаши коротко. — Это всё. Без лишних разговоров он отправился дальше, в сторону деревни. — Нам туда. — Ко слегка саркастично указал пальцем в сторону откуда пришел Хиаши, от чего некоторые АНБУ приложили руки к маскам. По мере продвижения в сторону цели тишина становилась плотной, как камень. Тишина характерная для присутствия Арачи поблизости. Вскоре АНБУ вышли из леса, сразу же заметив перед собой шокирующую картину. Аризу сидела на земле у нескольких камней, неподвижная, будто часть пейзажа. Трава была залита кровью, как и сама девушка, то там то тут разбросаны человеческие останки, обглоданные кости и две искаженные в боли и ужасе головы, лежащих на одном из камней. Ину остановился в нескольких шагах, но не сказал ни слова. — Черт возьми, Арачи… — Ко осмотрелся, поражаясь увиденному. Он посмотрел на место, где лежали тела, вернее, то, что от них осталось. — Хирузен будет недоволен. — Это был лучший из исходов. — Она смотрела прямо на Ину, игнорируя всех остальных. — Ты веришь мне? Ину молчал. — Я не оставила свидетелей. — продолжила она. — Дурная девчонка, сейчас сюда пребудет… — Ко не успел договорить. Арачи повернула голову, первой заметив приближающихся из леса людей. Вскоре из-за деревьев показался Хокаге. А за ним остальные АНБУ. А потом и главный гость программы — делегация Кумо. — Прости. — Арачи снова обратилась к Ину, взгляд которого невозможно было прочитать, тем более для Кумори. Ину прикрыл глаза, отвернувшись. — Что здесь… Произошло… — Это Кумори… Я уже видел такое на войне… — Там… Головы… Кого-то из делегации вырвало, кому-то просто стало плохо, но так, или иначе все взгляды были направлены на девушку. — Ох, господин Хокаге, вы привели мне добавки? — Арачи поднялась и сразу же с её пальцев стекло несколько струек крови. Сделав шаг вперед она заставила шиноби Кумо отступить на несколько шагов, но перед ней стали АНБУ, во главе с Ину. — Дальше ни шагу, девочка. — Ко всё ещё отходил от шока, у него был сын, немногим старше Арачи, но смотря на ребенка перед собой он радовался лишь тому, что она союзник. Вроде как… — Аризу. Что здесь произошло? — Голос Хирузена был ровным, но удивительно холодным, сегодня он впервые увидел во всей красе истинное лицо девочки, которую знал с младенчества и истинное лицо клана Кумори. Хирузен смотрел на неё долго. Не как на подчинённую. Не как на оружие. И даже не как на ребёнка. Как на фактор, который уже нельзя убрать с доски. — Убери оружие. — негромко сказал он АНБУ. — Все. Мгновение колебания — и приказ был выполнен. Маски остались, напряжение — тоже, но кунаи опустились. Этот жест был адресован не Аризу. Делегации. — Вы находитесь на территории страны Огня. — продолжил Хокаге ровным, официальным тоном. — Здесь произошёл инцидент. Мы его зафиксируем и разберём. — Инцидент?! — один из шиноби Кумо не выдержал, указав дрожащей рукой на останки. — Это бойня! Наши люди— — Незаконно пересекли границу. — перебил Хирузен. — Совершили похищение ребёнка из клана, находящегося под прямой защитой деревни. И были устранены. Пауза. — Кем? — процедил глава делегации. Аризу сделала шаг вперёд прежде, чем кто-либо успел её остановить. — Мной. — Арачи подмигнула главе делегации, возвращая однажды пропущенный удар. Одно слово. Без пафоса. Без оправданий. Волна прокатилась по поляне — шёпот, резкое дыхание, кто-то из Кумо сжал кулаки, кто-то наоборот отступил ещё на шаг. — Она лжёт, — холодно сказал делегат. — Даже если ты чудовище, девчонка, ты бы не посмела — — Посмела. — перебила она. — И сделала. Ину резко повернул голову, но не сказал ни слова. Он понял. Слишком хорошо. — Эти шиноби пересекли границу. — Аризу говорила спокойно, почти лениво. — Похитили наследницу клана. Я догнала их за пределами деревни. Они отказались сдаться. Я устранила угрозу. — Ты действовала без приказа. — заметил Хирузен, и в этой фразе не было обвинения. Только формальность. — Да. — согласие последовало мгновенно. — Я нарушила протокол. Беру ответственность. Кумо смотрели на неё уже иначе. Не как на солдата. Как на официального виновника. — Клан Хьюга не имеет к этому отношения, — добавила Аризу, не глядя на Хирузена. — Глава клана прибыл уже после. Ребёнка забрал. Он не участвовал. Тишина стала почти звенящей. Хирузен медленно кивнул. — Я подтверждаю. — сказал он. — Глава клана Хьюга не причастен. И вы все можете это подтвердить. Ответственность лежит на шиноби Конохи… Аризу Кумори. Слова упали, как печать. Делегация Кумо переглянулась. Это было не тем исходом, на который они рассчитывали. Обвинить всю деревню — да. Развязать конфликт — возможно. Но один конкретный виновник, которого сама Коноха не отрицает? Это ломало сценарий. — Мы потребуем объяснений. — наконец сказал глава делегации. — И компенсации. — Разумеется. — Хирузен слегка склонил голову. — Дипломатические каналы будут задействованы. Экзамен на чунина продолжается, как и было оговорено. Он сделал шаг вперёд, встав между Аризу и Кумо. — А эту куноичи я беру под личную ответственность. Аризу усмехнулась краем губ. Коноха. Спустя несколько часов после инцидента Хьюга. — Аризу, пришло послание из страны Молнии. Я стояла перед Хокаге и тремя старейшинами деревни, которые часто переглядывались, дольше всего останавливаясь на Данзо. — Будем откровенны, — Продолжил Хирузен. — это ультиматум от Райкаге. Он желает твою голову в обмен на заключение мира. — Хирузен, твоя подчиненная поставила всю деревню в затруднительное положение, нам нужен мир с Кумогакуре. — Несколько резко подметил Митокадо Хомура. — Любой ценой? — Кохару удивилась, но, бросив едва заметный взгляд на меня, засомневалась в своих же словах. — Нам нельзя отдавать девчонку другой деревне, даже по частям. — Монотонно пробормотал Данзо, но тон его повышался с каждым словом. — Если уже решили её кому-то отдать — отдайте в Корень. Я знаю множество других способов как принести пользу деревне с её помощью. — А мне показалось, что Коноха победила в третьей мировой. — Мой голос прозвучал слишком спокойно для царившей здесь «напряженной» атмосферы. Все присутствующие теперь открыто обратили на меня внимание. — Конечно Коноха победила, сомнений и быть не может. — Подтвердила мои слова Кохару, сузив глаза. — Тебе право слова не давали, девочка. Стой и молчи пока взрослые говорят. — Хомура нахмурился, карикатурно указав пальцем на пол. Не высокомерно, но всё ещё достаточно грубо. — Я бы на вашем месте вспомнила с кем вы говорите. — Казалось бы простая фраза, а сколько эмоций. — Что-то я не замечала чтобы вы также общались с другими главами кланов. — Оооо, так Вы у нас глава клана? — С издевкой заметил Хомура, снисходительно улыбнувшись. — Как нам обращаться к Вам, юная госпожа? Я не ответила. Сейчас нельзя было выходить из себя, ничего нельзя, ещё не время. — Достаточно. — Строго произнес Хирузен, выдохнув пахучий дым в и так задымленный кабинет. — Аризу, я понимаю твое возмущение, но ты сейчас состоишь в АНБУ, а значит находишься в прямом подчинении, в отличии от других. — Вы лучше расскажите почему идете на уступки вражеской деревне. В кабинете повисла тишина. Не та, что возникает из-за неловкости — та, в которой каждый взвешивает последствия сказанного. Хирузен медленно прочистил свою трубку. — Потому что победа в войне не означает победу в мире, — ответил он наконец. — Кумогакуре не проиграли. Они отступили. И теперь требуют плату за то, что не вернулись с новой армией. — Плату за собственный провал? — мой взгляд скользнул к Данзо. — Они потеряли людей, потеряли Каге, не получили бякуган и теперь хотят компенсацию. — Они хотят показать силу, — вмешалась Кохару. — Их Каге должен выглядеть решительным. Особенно после смерти предшественника. — За счёт Конохи. — Я кивнула. — За счёт Хьюга. Или за счёт меня. Хомура фыркнул. — Ты слишком много на себя берёшь. — Нет. — Я посмотрела прямо на него. — Я просто первая, кто это вслух произнёс. Или может мне напомнить вам, кто я такая? Хирузен внимательно наблюдал. Не перебивал. — Если вы отдадите меня, — продолжила я, — вы признаете, что Коноха допустила похищение. Что АНБУ не справились. Что глава клана Хьюга не способен защитить наследницу. Это не мир. Это приглашение. — Приглашение к новой войне? — уточнил он. — К новым требованиям. — Я кивнула. — Сегодня — моя голова. Завтра — секретные и запрещенные техники. Послезавтра — Шаринган. Вы сами учите другие деревни, что давление работает. Данзо усмехнулся. — Зато деревня выживет. Я медленно повернула к нему голову. — Выживет — как что? — спросила тихо. — Как рынок органов? На мгновение показалось, что он сорвётся. Но Данзо был слишком умён для этого. — Ты говоришь красиво, — сказал он. — Но ты — инструмент. И инструмент должен использоваться эффективно. Я сделала шаг в сторону Данзо, медленный, угрожающий. Реакция последовала незамедлительно. В мгновение между мной и целью появились несколько АНБУ Корня, они легко распознавались по маскам. Даже Хокаге, и тот дернулся. — Некоторые инструменты имеют свойство ломаться — так погиб мой названный отец. Некоторые инструменты имеют свойство сбегать, не будем тыкать пальцами. — Я посмотрела на Хирузена, и все присутствующие поняли, кого я имела ввиду. — Некоторые инструменты и убивают своих пользователей, поскольку те слишком самоуверенны чтобы пользоваться ими. Я рекомендую тебе выбирать свои выражения, Данзо, моё терпение велико, очень велико, но не безгранично. Я уже не та напуганная девочка на которую ты напал в прошлом. — Прошу всех успокоиться. — Сарутоби поднялся с места. — Данзо, ты и в правду перегнул палку, Аризу полноправная часть нашей деревни. К тому же не будем забывать какой вклад она сделала для завершения войны. — Но Хирузен, мы не можем игнорировать требования Кумогакуре! — Кохару тоже поднялась, взволновано оперевшись на стол. — Я уже взяла всю ответственность на себя. Если войска Кумо вторгнутся в страну Огня в поисках моей головы — я не буду прятаться, к несчастью для них. И вновь кабинет Хокаге погружается в тишину, старейшины обмениваются долгими взглядами, общаясь не вербально — то чего я никогда не пойму в людях. Никогда. Вскоре все присутствующие достигают молчаливого согласия и садятся на свои места, лишь АНБУ Корня продолжают охранять своего хозяина. — Значит решено… — На выдохе сказал Сарутоби, явно утомленный не столько перепалкой, сколько всей своей жизнью. — Я могу быть свободна? — Чисто риторический вопрос. Конечно я не могу быть свободна, теперь, когда я цель номер один для Конохи и Кумо. Дождавшись кивка, покидаю кабинет, а вскоре и резиденцию Хокаге.

***

Настроение быстро восстанавливается, когда в голове всплывают мысли о Какаши, сегодня мы должны провести целый вечер вместе. Никаких друзей, никаких заданий и приказов, никаких: «КАКАШИ! В ЭТОТ РАЗ ТЫ МЕНЯ НЕ ПОБЕДИШЬ!!!». Иногда я не понимаю Гая, соперничество не должно превращаться в фанатизм… Но это его выбор, на который мне всё равно.       Прогуливаясь улочками деревни, наполненными людьми и солнечным светом, ловлю рукой верткие струйки ветра, которые поглаживают кожу, проходя сквозь пальцы. Волосы словно зачарованные следуют за потоком, развиваясь во всю свою длину. Живя в таком населенном месте с настолько развитым слухом — быстро учишься абстрагироваться от лишнего шума, жаль я не умела этого в детстве. Продолжая шагать в сторону дома, захожу в несколько магазинов с одеждой, привычно игнорируя до смерти напуганных владельцев. Не идти же на встречу с Какаши в этом рванье, пропитанном кровью? Не забыть бы ещё масло Камелии. Ему понравится… Деревня скрытая в Листве. Дом семьи Хатаке. Стоя перед зеркалом, снова поворачиваюсь на месте, проверяя как сидит на теле новая одежда. Ничего броского, простая темная юката с непонятными белыми узорами. Белый цвет мне не очень идёт, но он должен хорошо сочетаться с его пепельными волосами. Волосы уже давно слегка пропитаны маслом, ногти пришлось немного укоротить, они, как и волосы, растут очень быстро, не зная меры. И как финальный штрих — когай с символом моего рода. На нем всё ещё сохранился запах матери, это успокаивает. Да, никто не знает что он у меня, пусть он послужит знаком для всех кто замешан в уничтожении моего клана, пусть знают, что я знаю. Пусть боятся.       Вечерело, теплый ветер утих и шуршащий звук листвы исчез. Лишь бодрствующие жители не давали деревне погрузиться в сон. Медленным шагом я вышла из дома, время ещё было, спешить было не к чему. И всё же легкое волнение слегка сдавливало живот. Улица была знакомой до мелочей. Камни под ногами, трещины в стенах, запах ужина из открытых окон. Коноха жила своей жизнью, упрямо делая вид, что мир не трещит по швам. Люди смеялись, спорили, тащили детей за руки, и ни один из них не думал о том, что сегодня деревня стояла на грани войны. Я свернула к тренировочной площадке — неосознанно. Ноги сами несли туда, где он обычно задерживался, когда возвращался поздно. Пусто. Лишь следы недавних ударов по столбам, сбитая кора, слабый отпечаток чакры, уже почти рассеявшийся. Он был здесь. Недавно. Интересно, над чем же он работает? Если подумать, я уже очень давно не видела его в бою. Я присела на край деревянного помоста, позволяя сумеркам медленно опускаться на плечи. Когай тихо коснулся волос, холод металла напомнил о реальности. О том, кто я. И кем не могу быть — даже сейчас. В голове всплыло его лицо. Спокойное. Внимательное. То самое выражение, которое появляется, когда он смотрит не как АНБУ, не как шиноби, а как… Какаши. Без масок, кроме одной. Странно. Я пережила войну, пережила предательство, пережила собственное взросление как вида — а сейчас сидела и прислушивалась к шагам, ловя каждый звук, похожий на его. Из леса вышел Какаши, со стороны спины. Я не оборачивалась, он уже знал, что я его вижу. Хатаке медленным, усталым шагом подошел ко мне, остановившись в метре от плеча. — Ты сегодня долго, — легкая улыбка проскользнула на лице, сегодня я действительно была счастлива. — А ты, как вижу, уже готова, — его голос был спокойным, чуть насмешливым. — Красивый когай, я его раньше не видел. — Спасибо. — Рука машинально потянулась к украшению, проверяя действительно ли оно такое красивое. — Правда я надеялась ты успеешь помыться после тренировки. Между нами повисла пауза, но даже она не сделала момент неловким. — Я сполоснулся в речке. — В голове всплыли воспоминания о той ночи… Прошло всего две недели с того раза, а мне всё ещё не по себе. В тот раз когда я вернулась домой с извинениями, Какаши внутри не оказалось, как позже выяснилось он был вызван Хокаге, после чего и началась миссия… В общем мы так и не смогли обсудить это, уверенна он тоже думает об этом. — Тогда… Пойдем? — Я повернулась к нему, смотря парню прямо в глаза, внимательные, умные, хитрые и ленивые. Какаши протянул мне руку, помогая подняться. Прикосновение было коротким, почти формальным — ладонь к ладони, пальцы сомкнулись и тут же разошлись. Но этого хватило. Его сердце откликнулось едва заметно, как всегда, когда мы оказывались слишком близко. Он почувствовал это, понял, что я услышала, но мы сделали вид, что ничего не произошло. — Ты и сегодня тихая, думал редкая прогулка это изменит, — заметил он, когда мы пошли рядом, плечо к плечу, в сторону улиц, где уже зажигались фонари. — День был… насыщенный, — ответ прозвучал нейтрально. Без лжи. Просто без подробностей. Он хмыкнул, принимая ответ. Какаши всегда умел не лезть туда, куда его не пускали — и именно поэтому иногда туда хотелось пустить самой. Мы шли молча. Не потому что нечего было сказать, а потому что слова были не нужны. Деревня постепенно менялась: шум растворялся, шаги редели, вечер уступал место ночи. Кто-то узнавал нас, кто-то отворачивался слишком быстро, кто-то делал вид, что не заметил. Репутация — вещь липкая. Моя — особенно. — Ты пахнешь… иначе, — вдруг сказал он, не глядя. — Масло камелии, — ответ был почти машинальным. — Подумала, тебе понравится. Он остановился на полшага позже, чем следовало. Потом снова выровнялся. — Понравилось, — сказал просто. Вот и всё. Без комплиментов. Без улыбок. Но этого было достаточно. Мы свернули с главной улицы, туда, где фонари горели реже, а тени ложились гуще. Я поймала себя на мысли, что иду медленнее обычного. Не из усталости — из нежелания торопить этот вечер. — Аризу, — произнёс он вдруг, и остановился. Почему-то волнение внутри выросло в несколько раз, а по голосу Какаши стало ясно: это не праздный вопрос. — То, что произошло сегодня… ты ведь понимаешь, что это не закончится быстро? Я кивнула, отвернувшись, а волнение само собой отступило. Разочарование? — Я знаю. — И всё равно улыбаешься. — Потому что сейчас я не там. — Я повернулась к нему. — Сейчас я тут, с тобой. Он посмотрел внимательно. Долго. Меня уже почти оглушал звук его сердца, умело спрятанный за маской спокойствия. — Какаши, — Поправив волосы я вновь отвернулась, пытаясь скрыть свои глаза от его внимательного взгляда. — Я тебе нравлюсь? Теперь его сердце заглушило звук дыхания, или он просто забыл дышать. Его глаза говорили больше чем что либо, ответ был очевиден, и очевиден давно. Но почему-то мне было важно это услышать. Парк принимал нас в свои теневые объятия, и даже свет недалеких фонарей не мог разрушить их, ветра не было, ни букашек, ни птиц. Полная тишина, нарушаемая лишь звуками его сердца, беззвучными для других. Он молчал. Долго. Неприлично долго, но я не торопила. Не давила. Просто стояла напротив него, позволяя тишине сделать то, что слова не могли. Его дыхание восстановилось и выровнялось первым. Сердце — позже. — Ты выбираешь неудачные моменты для таких вопросов, — наконец сказал он тихо. Привычно почесав затылок. Это не было уклонением. Я это знала. — Я не знала, что для этого нужно выбирать моменты… — Я замялась, понимая, что, возможно, поступила глупо. <Нужно было больше почитать об этом…> Он медленно подошел ближе. Тень скрыла часть его лица, будто закрывая доступ, что лишь усилило беспокойство. — Если бы ты мне не нравилась, — произнёс он, — ты бы не услышала моего сердца. Он сделал шаг ближе. Нас уже разделяли считанные сантиметры, от чего мне пришлось приподнять голову, в надежде увидеть его лицо. В то же время волнение только росло. Пауза. — И да, — добавил он чуть тише. — Это проблема. Я усмехнулась. — Если бы не твое сердце — я бы никогда не решилась задать этот вопрос. Он сделал ещё шаг ближе и наши тела соприкоснулись, Какаши медленно положил руки мне на талию, прижимая к себе. Мельком я заметила как от его одежды отражается красный свет, исходящий от моих глаз. Какой же он меня сейчас видит. Тоненькая паутинка протянулась из моего живота и медленно стянула с него маску. Тень скрывала его глаза, но не губы. Губы… Которые становились всё ближе к моим. Все рецепторы, весь организм будто постепенно выходил из под контроля, неконтролированно выделялись феромоны, даже реакция работала на всю мощность, что делало момент весьма и весьма замедленным, ровно до того момента пока его губы не коснулись моих… контакт, который длился целую вечность. Как и время, потраченное на его ожидание. Мир перестал существовать как набор угроз, имён и обязанностей — он стал чем-то узким, тёплым, сосредоточенным в одной точке между нами. Какаши углубил поцелуй, сделав несколько шагов вперед, оперев на ствол дерева. Его рука переместилась на мою шею, вызывая новый прилив возбуждения, живот сжался с новой силой, будто невидимая рука сдавила мою суть. Воздуха уже катастрофически не хватало, когда Какаши разорвал поцелуй, тяжело дыша. Наконец-то я смогла увидеть его глаза, взволнованные, ожидающие, притягивающие… — Какаши… — Голос снова стал хриплым, прямо как в ту ночь, ноги едва держали тело, но Хатаке плотно прижал меня к дереву, не позволяя упасть. — … Не останавливайся. Мне было уже всё равно, что будет дальше, лишь бы он был как можно ближе, как можно дольше. Инстинкты медленно но верно возвращали законную власть на телом и рассудком. Но Какаши не продолжал, лишь смотрел в глаза, удерживая мою правую руку над головой. Пока левая без всяких приличий исследовала его спину. — Аризу… Постой. — Он всё понимал, его глаза кричали желанием, но самоконтроль не позволял продолжить. По крайней мере не здесь. — Аризу… — тихо, без упрёка. Без требования. Даже без вопроса. Просто имя, в котором было всё. Я выдохнула. Феромоны медленно приходили в норму, как и ясность сознания. — Прости, — сказала я честно. — Я… не специально. — Я знаю, — ответил он сразу. И в этом «знаю» было больше понимания, чем во всех разговорах, которые мы когда-либо вели. — Ты не сделала ничего плохого, — добавил он. — Но если мы сделаем шаг дальше… обратного пути не будет. — Так почему ты остановился? — Это важный момент для нас обоих, теперь, когда мы полностью честны. Я не хочу чтобы ты его провела при таких обстоятельствах. Он не отпускал сразу. Руки всё ещё удерживали меня у дерева — не как клетка, а как якорь. Не давая сорваться, взять инстинктам верх надо мной, не позволяя сделать вид, что ничего не было. Ночь вокруг будто выжидала. Я медленно кивнула. Не потому что была согласна разумом — потому что чувствовала: он прав. Если шагнуть дальше сейчас, это будет не выбор, а срыв. — Тогда… — я выдохнула, позволив себе опереться лбом о его грудь. — Тогда давай просто побудем так. Какаши расслабился. Совсем чуть-чуть, но я это уловила. Его ладонь легла мне на спину — спокойно, уверенно, без попытки продолжить. Сердце билось ровнее, чем минуту назад. — Я никуда не исчезну, — сказал он тихо. — И ты тоже. Это было важнее любых обещаний. Мы стояли так ещё немного — не считая времени, не проверяя мир. Потом он первым сделал шаг назад, но не отпустил руку. Пальцы переплелись сами собой, естественно, как будто так было всегда. — Пойдём домой, — сказал он. — Ты сегодня слишком много вынесла на себе. Я посмотрела на наши сцепленные руки. На то, как спокойно это выглядит. Как правильно. — Хорошо. Мы шли рядом, медленно, уже не прячась в тени. Парк остался позади, фонари снова появились, освещая дорогу мягким светом. Деревня дышала ночной тишиной, и впервые за долгое время она не казалась враждебной. У дома он остановился первым. — Завтра, — произнёс он, будто ставя точку и запятую одновременно. — Мы поговорим. Спокойно. Без спешки. — Спокойно. Без спешки — дублировала я. Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую почти никто не видел. Никто, кроме меня. Потом отпустил руку и открыл дверь, пропуская меня вперёд. Ничего не закончилось. Но кое-что наконец началось. Ночь была беспокойной, Какаши спал без задних ног, я же, отдохнув два часа, как обычно, проснулась от сильного желания, которое ещё с недавних событий боролось с моим самоконтролем. И дело было уже даже не в Хатаке, не в близости, тело чего-то жаждало, но чего — непонятно. Сначала. Вскоре это чувство усилилось, а за ним и запах. Паучьи феромоны. Не мои. Это чувство было не моё, вернее моё, но вызванное не мной. Понимание приходило медленно, тягостно. <Неужели время пришло?> Осознание ударило резко, без паники — как холодная вода. <Куромори…> Это был не импульс извне и не случайный отклик. Частота была слишком чистой, слишком точной. Только одно существо могло источать столь сильный и родной запах — Старейшина. Тот, кто всё это время ждал не моего желания, а моей готовности. Он не мог заставить — но он обозначил момент. Сообщил, что окно открылось. Что вид стоит на грани исчезновения не теоретически, а фактически. <Значит… вот что значит стать Химэ Кумори по-настоящему.> Я снова проверила Какаши. Его присутствие якорило. Напоминало, что я живу не только как функция клана, но и как существо, способное выбирать порядок. Печать концентрации, короткий миг темноты и я уже в лесу. В кромешной тьме. В абсолютной тишине. Среди вековых деревьев и паутины. Кокон. Инфракрасное зрение уловило движение живого существа, единственного которое обитало в этом месте. <Старейшина> <Моя Химэ> — Запах скользнул по телу, неся в себе множество информации, уважение, долг, подчинение, преданность. <Я пришла по твоему зову> — Его глаза, также как и мои, светились красным светом в темноте, приближаясь ближе. <Вы готовы> <Как это произойдет, мне принять другую форму?> <Просто разденьтесь, ложитесь и не двигайтесь, этот процесс не займет много времени> Кивнув, я начала стягивать немногочисленную одежду для сна, к которой меня когда-то приучил Какаши. Закончив — ложусь на прохладную землю, усеянную множеством тонких нитей. Старейшина медленно подходит, становясь надомной, концентрация феромонов становится запредельной, как его, так и моих. Он опустился на своих лапах, приближаясь к моему животу. Вдруг я ощутила, что ранее лежавшие подо мной нити начали опутывать меня. <Что ты делаешь?> — Несколько взволнованно спросила я, и без того нервничая от предстоящего действа. <Не беспокойтесь моя госпожа, прошу вас, это для моей безопасности> <Для безопасности?> — Теперь я волновалась ещё сильнее, во мне начал просыпаться давно забытый страх, и самое ужасное — я не могла дать объяснения ему объяснение. Когда он проник внутрь моего живота, страх медленно сменился агрессией, но тело оказалось ослабленным из-за ранее выпущеных Старейшиной феромонов. Вскоре я почувствовала, как его семя наполняет меня, пронизывая каждую клеточку моего существа. В мгновение агрессия переросла в откровенную ярость, но ослабленная и скованная я могла лишь скалиться. Процесс и в правду оказался быстрым, но ещё быстрее я поняла, что силы возвращаются. Как только почувствовала, что достаточно сильна чтобы разорвать паутину, я тут же сделала это, набросившись на Старейшину, но его уже нигде не было. Вдруг в глазах опять на секунду потемнело и я оказалась посреди степи. Я дышала сквозь зубы, замерев словно статуя. Легкий ветерок скользнул по обнаженному телу, донося вместе с собой звуки. <Еда. Мне нужно есть… Мне нужно есть… Мне нужно есть… Мне нужно есть…> На спине сформировались хитиновые лапы, и я устремилась в сторону источника звуков. <Мне нужно есть.> Страна Огня. Небольшое поселение недалеко от деревни скрытой в Листве. — Эй, Акэми, неплохая ночка, чего не спишь? — Здравствуйте Кимико-сама, сегодня отцу стало хуже, боюсь он не протянет до зимы… — Девушка сгорбилась под грузом ещё не наступившего горя, от гнета нескольких месяцев ухаживания за больным отцом. — Ох, моя бедняжка, пойдем я посмотрю, может чем-то смогу помочь… — Пожилая дама с давно поседевшими волосами тепло дотронулась до плеча девушки, поддерживая её. — Спасибо вам, Кимико-сама… Я лучше пойду отдохну, может получиться уснуть, Горо-сама уже опустил руки. Если уж наш лекарь не способен вылечить отца, то ему уже ничто не поможет. Я просто продолжу быть рядом с ним до самого конца. — Держись, девочка моя. Мы все с тобой. Акэми лишь кивнула, отправившись в сторону дома, несколько слезинок скатилось по её щекам. Держаться при других всегда было для неё проще, чем в одиночестве. Уже подходя к дому она заметила слегка приоткрытую дверь. — Вот растяпа… — Акэми улыбнулась своей невнимательности на которую часто жаловался отец, когда был при здравии. — … Ты как всегда Акэми, когда нужно — носа перед собой не увидишь. — Процитировала она слова отца, без колебания войдя в дом. Единственная комната встретила её характерной темнотой и… Странной тишиной. — Нет… — Подбежав к отцу она поняла — мертв. Слезы хлынули с новой силой когда она обняла безжизненное тело отца. — Почему именно сейчас… — Шепот тихо пронесся по маленькому дому, отражаясь от стен. Кап. Она давно была готова к смерти единственного близкого человека, но как оказалось — по-настоящему подготовиться к подобному невозможно. Кап. Дедушка с бабушкой как и мать — были шиноби, и всех их забрала война, как и большую часть населения деревушки, из нескольких сотен население сократилось до 38, а теперь и до 37, выжили лишь те кто шиноби не являлся. Кап. Наконец, девушка посмотрела на свои руки, замерев в полумраке. Влажные, теплые, неестественно темные. Подойдя к окну, в которое падал тусклый свет луны, она закричала. — Кровь… Кровь… Откуда кровь… Присутствие. То самое которое ощущаешь когда кто-то пялится тебе в спину. Страх брал верх, но Акэми всё же обернулась. Никого. — Отец… — Вернув взгляд к своему отцу она снова замерла. Из-под кровати на неё смотрели восемь красных глаз. Ужас сковал горло — забирая возможность закричать. Тело не слушалось, слезы продолжали течь, но ничего не происходило. Вдруг дверь распахнулась и в дом вбежала старушка. — Акэми, деточка что?.. Что тут произошло?.. — Кимико была ветераном Второй Мировой войны шиноби, и негласной старостой деревни. Возможно именно это не дало ей впасть в ступор, а приступить к действиям. — Пойдем со мной, Акэми, быстро! — Там… — Девушка указала под кровать, но зловещих глаз под ней не оказалось. Легкое удивление, облегченный вздох, но взгляд возвращается на отца, теперь освещенного лунным светом из двери. Разодран, голова неестественно вывернута, руки и ноги обглоданы. Кимико подбежала к девушке и, схватив её за руку, потянула за собой. Спустя час. — … Все будьте осторожны, скорее всего это какое-то животное, но и они бывают непредсказуемы, сначала обследуем дом, а затем и округу. — Если этот зверь осмелился так близко подобраться к человеку… Из-за прошлой войны видимо голодают не только люди… Кимико собрала всю деревню, и жители охотно откликнулись не смотря на поздний час, все они сострадали Акэми, и это меньшее чем они могли помочь ей. Вскоре вся процессия уже подходила к дому, который явно не был рассчитан на такое количество людей. — Ищите любые следы, капли крови, грязь, всё может помочь. Но будьте осторожны. Пока люди осматривали чуть ли не каждый сантиметр помещения, они не замечали, ни медленно закрывшуюся за ними дверь, ни также медленно закрывающихся одно за одним окон, да и зачем? Факела и без того прекрасно всё освещают. — Да уж, бедная девочка… Помню этот дом совсем чистым, а сейчас она всё время тратила на отца, совсем на уборку времени не осталось, весь дом в паутине… — А я вот сколько охочусь, никогда не видел такого. Говорю тебе, это сделали не волки. Кости и внутренние органы не тронуты. — Может и не волки, мало ли что в лесу водится… Может лиса какая, привередливая. — Это не смешно Джиро. — Да, прости… Я пожалуй выйду, что-то мне не очень хорошо, голова кружится. — Подойдя к двери, мужчина с удивлением обнаружил, что не может открыть её. — Черт, кто её вообще закрыл? Дверь откройте! Несколько человек тоже обратили на это внимание, а другие заметили, что и окна закрыты. — Идиоты, откройте назад все окна, мы же здесь задохнемся! — Кимико наблюдала за происходящим с весьма настороженным выражением лица, всё это походило на одну большую ловушку, которая вот-вот захлопнется, или уже захлопнулась. Попытки открыть двери и окна не увенчались успехом, даже когда Кимико пустила в ход свой арсенал техник Датона. — Выхода нет, тушите факелы, да в темноте — зато продержимся дольше. Будем надеяться Акэми придет и откроет дверь. Вскоре факелы один за одним потухли и дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь дыханием множества людей. Время шло, в доме становилось тише. Пока в какой-то момент Кимико не поняла, что стало слишком тихо. Вдруг у женщины начал появляться страх, объяснения которому она не могла найти. — Джиро, ты что делаешь? Тишина. — Дэйсьюк, отзовись! Тишина. — Изао! — Тишина. — Джун!? — Хикэро!? — Умеко?! Тишина. Паника. Непонимание. Множество эмоций захлестнули старушку, но та всё же взяла себя в руки и использовав огниво вновь зажгла свой факел. Сначала она не поняла, что происходит, свет слишком сильно ослепил глаза после долгого нахождения в темноте, но когда зрение сфокусировалось она охнула. Перед ней с потолка весело множество коконов, на одном из которых она увидела это… Девушка, обнаженная девушка с непонятным пятном на животе, её лицо было всё ещё в тени, но восемь красных точек ясно давали понять — не человек. На её спине были четыре паучьи лапы, которыми она держалась за потолок, присосавшись ртом к одному из коконов. И всё это в полнейшей тишине. Страх сковал тело Кимико, она видела многое на войне, но подобное даже для неё было впервые, и это было уже слишком, из-за чего сознание не выдержало и отключилось, заставляя старушку безвольно упасть. Спустя несколько часов. Я очнулась внезапно, будто с глаз сняли повязку. И картина, представшая передо мной была удручающей, два растерзанных тела, старика на кровати, и какой-то старухи у окна. Да и 35 коконов, уже высушенных, не оставляли сомнений о том что здесь произошло… — Как не вовремя… — Подойдя к двери пытаюсь открыть её, не поддается. Удар. Дверь разлетается в дребезги, открывая вид на паутину. Движение руки и паутина послушно расступается. — Скоро рассвет… Нужно спешить, этого не оставят просто так. — Замечаю сзади девушку, резко разворачиваюсь. — Кто ты? — А кто ты?! Это ты сделала?! — Девушка направляет в мою сторону обычный топор, едва держа его в руках. — Да, видимо я. Ты ведь никому не расскажешь? — Приложила руку к животу, чувствуя приятное удовлетворение. — Не расскажу?.. — Девушка начала трястись, пока в безумных глазах не появился огонь. Она с криком набросилась на меня, но инстинкты не спали, в мгновение ока девушку разрезало на части. — Да что со мной происходит… — Устало выдохнув я принялась рассуждать как поступить дальше. — По крайней мере свидетелей не осталось. …Слова ещё не успели осесть, когда лес отозвался. Не звуком — давлением. Лес — это неизвестность. Неизвестность — угроза. Угроза — смерть детей. Я замерла. Инстинкты требовали продолжать — искать, рвать, насыщаться, — но разум уже возвращал контроль, шаг за шагом вытесняя остатки ярости. Сердце билось слишком ровно для того, что произошло. И впервые за очень долгое время я почувствовала усталость, но вместе с ним и насыщение. Старейшина сделал то, что должен был: дал мне долг — и оставил разбираться с последствиями одной. Я прошлась по поселению, остановившись в его центре. Деревня молчала. Не мёртвой тишиной — а выжидающей. Такой, в которой вот-вот кто-то крикнет, заплачет, обнаружит отсутствие соседей. В такой тишине время работает против тебя. — Понятно, теперь я ещё и параноик… — выдох. Инфракрасное зрение выхватило движение далеко — на тропе, ведущей к тракту. Кто-то шёл. Медленно. Осторожно. Возможно, случайный путник. Возможно — не совсем. Задерживаться было нельзя, хоть тракт идёт мимо деревни, он всё ещё близко к ней. <Нужно убрать за собой, позже скину всё на Орочимару, если придется, он же любил заниматься похищениями.> Я втянула воздух, собирая остатки контроля, и позволила телу меняться обратно. Хитин уходил под кожу, лапы втягивались. Одежды не было. Следов — слишком много. Инстинкты отступили. Теперь работал разум. Первое — время. До рассвета остается меньше часа. Значит, всё должно быть сделано быстро и без ошибок. Запахов я не оставила — это плюс. Сенчакрой не пользовалась — отлично. Большинство тел в коконах — хорошо. Значит остается убрать лишнюю паутину, тела и кровь. Я подняла руку, и нити, опутывающие дом, послушно дрогнули. Не резким движением, а волной — будто лес сделал выдох. Паутина начала сворачиваться в плотный шар, который становился всё меньше, становясь всё плотнее. Получившийся плотный ком отправился мне в рот и был проглочен, возвращая затраченную на него энергию. Когда последняя нить исчезла, помещение стало пугающе обычным, за исключением двух тел внутри и одного снаружи. Я не оставила их здесь. Останки — это всегда вопросы. Вопросы ведут к ответам. Я вывела всё за пределы деревни — туда, где лес давно научился скрывать тайны. Не закапывала. Это было бы слишком по-человечески. Лес не хранит — он перерабатывает. Глубоко, туда, где корни переплетаются так же тесно, как нити моего рода. Через несколько дней здесь не будет ничего, кроме запаха сырой земли. Ни костей. Ни формы. Ни смысла. Одни звери убивают — другие доедают за ними. Я свое дело сделала, теперь их черед. Я прошлась по дому ещё раз, следов борьбы не было — это хорошо. <Как бы действовал Орочимару? Аккуратно. Он очень долгое время оставался незамеченным похитив большое количество мирных жителей для своих экспериментов. Значит здесь должно быть чисто, так чтобы подумали либо на него, либо на меня. А у меня есть оправдание — я спала. Сработает ли — неважно, главное что я бы не добралась до этого места, не устроила бы это всё и тем более не вернулась бы за такой короткий промежуток времени. Это и будет моей защитой. Всё же я попала сюда благодаря обратному призыву Старейшины, судя по всему.> Значит времени ещё меньше. Движение руки и множество нитей словно ковер ложится на кровь, впитывая её всю до последней капли, позже снова отправляясь в мой желудок. Вскоре я уже стояла на окраине поселения, проверяя ничего ли не забыла. Деревня выглядела так, как должна выглядеть после беды: пусто, страшно, необъяснимо. Не «нападение». Не «резня». Исчезновение. Я выдохнула. — Этого хватит. — Мгновение колебания, в голове появляется образ Какаши. Как он отреагирует если узнает? До этого он терпел мою природу, даже принял её, но по отношению к врагам, а не мирному населению… Стоит ли скрывать? Стоит ли рассказывать? Поймет? К рассвету здесь будут шиноби. К вечеру — слухи. Через неделю — версия. И в ней не будет моего имени. Разве что Данзо снова постарается, правда доказательств не будет. Я развернулась и исчезла между деревьев, оставляя за собой только одно — вопрос, на который никто не найдет правильный ответ.