«Черная Вдова: секреты тьмы»

***

Вернувшись на Чайную Авеню, иду в сторону Амагуриямы. Хатаке сидел на прежнем месте, только компания стала больше. Теперь там были все, и Ибики, и Шикаку со своей командой, Чоза и Иноичи. Они говорили о разном, меняя одну тему на другую быстрее чем я успевала понять смысл предыдущей. Подошла ближе — всё так же незаметно. Не скрываясь, просто… не привлекая внимания. Это умение всегда давалось легко: люди видят только то, что ожидают увидеть. Голоса накладывались друг на друга. Смех — короткий, хриплый, явно чужой для этой компании. Ибики. Ровный, почти ленивый тон Шикаку. Чоза что-то жевал, кивая в такт разговору, а Иноичи, как всегда, слушал больше, чем говорил. Остальные же просто слушали, иногда соглашаясь, или опровергая ту или иную информацию. Какаши сидел чуть в стороне от основного круга. Не изолирован — осознанно вынесен на край. Так он предпочитал. Один глаз прикрыт маской, второй лениво следил за разговором, но внимание не растворялось полностью ни в одной теме. Хорошо. Это означало, что он всё ещё здесь, а не где-то глубже — там, куда уходят люди, когда слишком долго молчат. Я остановилась в шаге от стола. — …если так продолжится, Хокаге придётся усиливать и внешние патрули, — говорил Шикаку. — Люди нервничают. А нервные люди совершают глупости. — Уже совершают, — хмыкнул Ибики. — Просто пока не самые опасные. Какаши повернул голову первым. Не резко. Не удивлённо. Просто… вовремя. Взгляд задержался на мне дольше, чем нужно было, поэтому вскоре и другие меня заметили. — Было что-то срочное? — сказал он спокойно. — Ничего серьезного. — Я подмигнула, что вызвало у меня крайне странное ощущение неловкости. Разговор не оборвался, но стал тише — как вода, которую кто-то тронул пальцами. — Аризу, — кивнул Шикаку. Без вопроса. Без оценки. Он всегда был нейтрально настроен ко мне. — Шикаку. Чоза. Иноичи. Ибики. Последний усмехнулся. — Приятно, когда тебя узнают спустя долгое время. — Твои шрамы лишь подчеркивают твою личность, а не скрывают её. — ответила я. Несколько человек хмыкнули. Напряжение ослабло ровно настолько, чтобы не резать воздух. Лишь Куренай оставалась напряженной как обычно. <Она настолько боится? Или ей всё ещё стыдно?> Я села рядом с Какаши, оперевшись на него плечом. — Не помешала? — произнесла ровно. — Мы как раз обсуждали, — отозвался Шикаку, — стоит ли доверять слухам. — И к какому выводу пришли? — спросила я. — Что слухи опаснее фактов, — ответил Иноичи. — Но игнорировать их нельзя. Я посмотрела на чашки на столе. Чай давно остыл. — Люди боятся пустоты, — сказала я. — Когда нет ответа, они создают его сами. Какаши слегка повернул голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, как они были сказаны. — И иногда делают это слишком убедительно, — добавил он. — Какое удобное оправдание, Кумори… — Отозвалась Цуме. — От тебя за километр кровью несет. — Или же ты это себе внушила, как и всегда. Цуме оскалилась, сжав кулаки. Куромару же наоборот был спокоен, поглядывая на свою хозяйку. Она сделала шаг вперёд. Не резкий — выверенный. Так приближаются не для удара, а чтобы заставить отступить. — Ты меня бесишь, Кумори, — сказала она низко. — Мы, Инудзука, привыкли доверять нюху больше, чем словам. Я не сдвинулась. Даже плечо от Какаши не убрала. Напротив — позволила себе чуть больше веса, обозначая, что отступать не собираюсь. — И однажды это сыграет с вами злую шутку, — ответила спокойно. — Концентрируясь на одном становишься уязвим во всём другом. Куромару поднял голову и коротко втянул воздух. Хвост дёрнулся — не агрессивно, скорее задумчиво. Он не рычал. Не вставал между нами. Это было… показательно. — Я права, Куромару? — упрямо бросила Цуме. — Права же, ну? — Цуме, от девочки не исходит ни одного запаха. — Ответил ей то ли волк, то ли пес. — Она же Кумори. Вокруг стало тихо. Не неловко — настороженно. Та тишина, в которой каждый ждёт, кто первым решит, что ситуация вышла из-под контроля. Шикаку кашлянул, негромко, но достаточно, чтобы обозначить границу. — Цуме, — произнёс он ровно. — Мы здесь не для выяснения отношений, а чтобы приятно провести время. Она дёрнула плечом, но не отступила сразу. — Эта девочка принесет в нашу деревню смерть. — сказала она, не сводя с меня взгляда, — Мои инстинкты просто кричат о том, что она опасна. Я посмотрела ей прямо в глаза. — Странно, что тебе нужны инстинкты, чтобы понять это. — сказала я. — И да, все мы тут несем смерть. Такова уж профессия шиноби. Несколько человек невольно хмыкнули. Даже Ибики позволил себе кривую улыбку. Все нашли что-то знакомое для себя, общее чувство которое большинство старается забыть, или игнорировать. И их нельзя за это винить. Цуме наконец отступила на полшага. Не потому что согласилась — потому что поняла: поддержки не будет. Какаши рядом со мной слегка выдохнул — едва заметно. — Значит, — произнёс Иноичи, возвращая разговор в мирное русло, — Завтра отправляемся в Ю но Куни? — Да — ответил Чоуза. — Мы уже всё собрали. Поняв, что интерес ко мне потерян, позволяю себе немного расслабиться и полностью опереться на Какаши. Несколько секунд мы просто сидели. Напряжение не исчезло полностью, но стало управляемым — как нож, убранный в ножны. Я наклонилась ближе к уху Какаши и тихо, только для него, произнесла: — У тебя все хорошо? Он повернул голову, глаз был открыт. — С чего вдруг такие вопросы? — ответил он так же тихо. — Беспокоюсь? — То ли ответ то ли вопрос утонул в расшумевшейся компании, оставив меня без ответа. Куренай то и дело скользила по нам взглядом, совсем не заинтересованная в дискуссии Сарутоби и Майто Гая. Одна лишь Анко лежала довольная, и сытая. — Тебе стоит поговорить с ней, Аризу. — Возможно… Куренай всё ещё смотрела. Не открыто — исподволь. Не на меня даже. На Какаши. Это чувствовалось почти физически, как тонкая нить, натянутая между взглядами. Чайная Авеню жила своей жизнью: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил мимо, не обращая внимания на нашу компанию. Обычная Коноха. Та самая, за которую люди готовы умирать — и убивать. — Завтра пойдешь с нами? — спросил он спустя некоторое время. — На источники. Я повернула голову, встретившись с его взглядом. — Это приглашение? — уточнила я. — Да, — ответил он просто. — Если захочешь. — Пойду — сказала я наконец.

***

Мы вышли уже в сумерках. Чайная Авеню осталась за спиной, вместе с голосами, взглядами и остаточным напряжением, которое всё ещё держалось где-то под кожей. Вечерний воздух был прохладнее и чище — таким, каким он бывает только после длинного дня. Какаши шёл рядом. Не делая вид, что сопровождает, и не отставая. Просто рядом — так, что шаги совпадали сами собой. Я отметила это не сразу, а когда уже не пришлось подстраиваться. Мы не говорили. Но молчание было не пустым. Оно было наполненным — как если бы слова уже прозвучали раньше, и теперь их не нужно повторять. У поворота он слегка замедлился, и я тоже. Плечи почти коснулись. Почти — но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло даже сквозь ткань. — Устала? — спросил он тихо. Вопрос был простым, заботливым и внимательным. — Совсем нет. — ответила я честно. — Я больше боялась не устал ли ты. Он усмехнулся краем губ. — Я устаю только когда мы наедине. Дом показался впереди — знакомый силуэт, тёмные окна, спокойствие. Я поймала себя на мысли, что сегодня возвращение не воспринимается как отступление или укрытие. Скорее — как продолжение. Какаши открыл дверь и, не глядя, придержал её. Я прошла первой, ощущая за спиной его присутствие. Внутри было тихо и прохладно. Дом встретил нас ровно, без напряжения. Я сняла обувь, задержалась на мгновение, и только потом поняла, что он всё это время стоит слишком близко. — Там… — он кивнул в сторону чайника, — будешь? — Нет — ответила сразу. — Спасибо. Он поставил воду, а я села за стол, наблюдая за его движениями. Обычными, привычными. — Сегодня встретила Итачи. — Дай угадаю, когда внезапно убежала? Я лишь кивнула и продолжила. — У него что-то случилось? Какаши отставил чашку в сторону, посмотрев в небо за окном. — Я точно не знаю, погиб кто-то из его отряда, или весь отряд, я не уточнял. Теперь многое становилось на место. Размышления о смерти. Смысле жизни. — Я правильно понимаю, что это как-то связано с его шаринганом? Какаши аккуратно перевел на меня взгляд, ведь для него это тоже была не простая тема. — Шаринган пробуждается у Учих благодаря сильным эмоциям, не обязательно плохим, но очень сильным. Обито когда-то рассказывал, что он пробудил свой потеряв родственника, но не уточнял кого. — Извини, это наверное сложно для тебя. Вспоминать подобное. Какаши помахал головой, продолжая: — Это хорошо что ты оказалась рядом, он мог наделать глупостей. Перед экзаменом на чуунина ему такие проблемы не нужны. — Что? Он же только генином недавно стал. Уже в чуунины метит? — А почему нет? Он гений, без преувеличений, уже сейчас он способен составить конкуренцию многим джоунинам. — Ты что следишь за ним? — Видел мельком его досье в кабинете Хокаге, думаю его собираются взять в АНБУ когда тот немного повзрослеет. — Ему не подходит подобная профессия. — Неожиданно для себя заключила я. Какаши замолчал. — Он слишком… Правильный, слишком хороший для АНБУ, для бытия шиноби. Это сломает его, и вскоре ты уже не узнаешь Учиху. — Удивительно слышать подобное от тебя. Он интересен тебе? — Не то чтобы интересен, скорее он близок ко мне по мировоззрению, потому что ребенок. Он, как и я, познает этот мир, видит его изъяны. Делает выводы. Неправильные выводы. АНБУ погубит его, учитывая конфликт Учих с руководством деревни. Какаши молчал дольше обычного. Не потому что не знал, что ответить — потому что услышал больше, чем ожидал. Он смотрел в чашку, размышляя о своём. — Ты говоришь о нём так, — сказал он наконец, — будто уже видела конец этого пути. — Не видела… Он вздохнул. Медленно. Почти неслышно. — Служба в АНБУ не ломает — сказал он. — Скорее закаляет, делает черствым. — Тебя оно черствым не сделало. — сказала я, отвернувшись от него. Он повернул голову. Взгляд был внимательный, но не колючий. — Нет. Я стал черствым задолго до этого. Я немного помолчала, подбирая формулировку. Мы оба пережили смерть отца, оба поддерживали друг друга как могли, как умели. — Итачи слишком… Умный. — сказала я. — Если он вырастет и при этом утратит свою «человечность» то станет очень опасным. Какаши криво усмехнулся. — Ты даже в ребенке видишь угрозу. — Поэтому и поддерживаю с ним связь. — ответила я. — Если он будет моим союзником, возможно его клан последует его решению когда придет время. Эти слова повисли между нами. Он не стал уточнять, что именно я имею в виду. — Хокаге всё равно будет решать, — сказал он. — А деревня любит удобных гениев. — Тогда ему нужен хотя бы один взрослый, — сказала я, — который не будет видеть в нём инструмент. Я наконец посмотрела на него. — И у него такой есть. Он понял, о ком я говорю. — Ты оставляешь на меня слишком много, — сказал он тихо. — Прости — ответила я. — Но если Хокаге возьмет его в АНБУ, то скорее всего в отряд Ро. Между нами снова воцарилась тишина. Но она была уже другой — не осторожной, а доверительной. Я чувствовала это телом: плечи не напряжены, дыхание ровное. — Ладно, не будем больше об этом. Я кивнула, разговор и правда сильно затянулся, а Какаши нужно ещё поспать перед завтрашней дорогой. — Пойдешь спать? — Да, только душ приму. Он поднялся, поставив свою чашку в мойку и скрылся в направлении ванны.

***

Ю но Куни. Горячие источники. Деревня в которую мы отправились встретила нас влажным теплом ещё до того, как показались сами источники. Воздух здесь был другим — тяжёлым, насыщенным минералами, паром и чем-то ещё, почти сладковатым. Даже дыхание становилось медленнее, будто тело само подстраивалось под ритм этого места. Дорога была долгой, но не утомительной. Компания собралась внушительная — слишком живая, слишком разная, чтобы можно было спрятаться в тишине. Шикаку шёл рядом с женой, лениво переговариваясь о чём-то своём. За ними плёлся следом ребенок, зевая так широко, будто уже устал от самого факта существования, в его то возрасте. Сын Чоузы молчал, как обычно, но был заметно воодушевлён — здесь обещали отличную еду. А дочь Иноичи бежала вперёд, нетерпеливо оглядываясь, пока её родители обменивались взглядами людей, которые наконец выбрались куда-то всей семьёй. Гай сиял. Буквально. Он говорил о «пламени юности, закалённом горячими источниками», и Асума, куря, лишь устало усмехался, кивая Куренай. Анко шла босиком по тёплым камням, как по родной земле, явно чувствуя себя здесь слишком комфортно. Ибики держался чуть поодаль, наблюдая за всеми с привычной внимательностью. Война сказалась на нем особенно тяжело. Я шла рядом с Какаши. Мы держались за руки, и я снова отметила это: тела подстраивались друг под друга без усилий. Он был спокоен, собран, но расслаблен чуть больше обычного. — Не ожидала, что Цуме окажется против моей компании и не пойдет — сказала я тихо. — Ожидаемо, — ответил он так же тихо. — Она не особо жалует тебя, а подпустить тебя к своим детям… Она бы на это не пошла. Я усмехнулась. — Надеюсь остальные действительно не против. Не хочу испортить тебе отдых их недовольством. — Они уже всё сказали, не бери в голову. — поправил он. Мы остановились у входа в комплекс источников. Деревянные строения, пар, поднимающийся из-за каменных ограждений, тихий плеск воды — всё здесь располагало к тому, чтобы сбросить не только одежду, но и роли. — Разделимся? — предложил Шикаку, оглядываясь. — Семейные — отдельно, остальные… как захотят. — Я за смешанные компании! — тут же заявила Анко. — Иначе скучно. Куренай бросила на неё взгляд, но ничего не сказала. Какаши на мгновение посмотрел на меня — не прямо, боковым зрением. Не вопросом. Скорее проверкой: комфортно ли мне. — Мне без разницы. — Сказала я первой. Это было правдой. Не потому что место. Потому что рядом были люди, которые, при всех различиях, умели держать границы. Он кивнул. — Анко, это не обсуждается. Здесь смешанные купальни, а с нами дети, если ты не забыла. — Анко лишь фыркнула и ускорилась. Пар уже стелился по земле, скрывая ноги, приглушая звуки. Я посмотрела на Какаши ещё раз — спокойно, внимательно — и позволила себе легкую улыбку в его сторону. — У меня что-то на лице? — Ну как ты понимаешь когда я смотрю на тебя? — Это не трудно, хотя ты видишь всё вокруг, но когда твоё внимание сосредотачивается на мне — я начинаю ощущать давление. В детстве с этим было проще. Понятно… Значит и он, и другие просто ощущают некую опасность, простые но такие нужные рефлексы. Пар сгущался по мере того, как мы углублялись в комплекс. Деревянные дорожки были тёплыми, слегка влажными, шаги приглушались — будто само место просило говорить тише и двигаться медленнее. Люди постепенно расходились: семьи — в одну сторону, остальные — в другую. Детский смех раздался где-то впереди и тут же утонул в шуме воды. Мы с Какаши шли последними. У входа в раздевальни он остановился и на мгновение отпустил мою руку, но не сразу. Пальцы разжались медленно, с тем же вниманием, с каким держались. Мы разошлись, каждый в свою сторону, но ощущение совпадения шага не исчезло. Даже когда стены разделили нас, даже когда голоса стали чужими и рассеянными, это чувство оставалось — ровное, устойчивое, как нить, натянутая без усилия. Вода приняла меня сразу. Тёплая, плотная, она обволакивала тело, скрывала изгибы. Камни под ладонями были гладкими, солоноватыми, знакомыми — будто я уже была здесь когда-то, в другом времени. Я закрыла глаза и позволила дыханию выровняться. Мысли возвращались к нему сами собой. Не к разговору — к тишине после. К тому, как он смотрел, как не торопился, как оставлял пространство и при этом оставался рядом. В этом не было страсти, которая ослепляет. Было доверие, которое держит. Я любила горячие источники не только за тепло, но и за слепоту. Мои глаза, не видели сквозь этот теплый пар, наконец расслабляясь. И вот я услышала знакомые шаги, отчетливые и уверенные даже несмотря на стоящий в купальнях тихий гомон. Пришлось повернуть голову чтобы рассмотреть его, мои глаза невольно расширились. Туман скрадывал очертания, делал мир мягче и ближе. Я видела его не сразу — сначала движение, тень, смещение пара, и только потом фигуру. Высокую. Узнаваемую до последней линии, даже без лица. Какаши остановился у края бассейна, не заходя в воду сразу. Как будто давал мне время — или себе. Пар обнимал его плечи, скрывал детали, оставляя лишь силуэт и ощущение присутствия, которое всегда было сильнее зрения. Я почувствовала это прежде, чем осознала: взгляд. Не резкий, не изучающий. Тот самый — внимательный, спокойный, будто он просто убедился, что я здесь. Лишь учащенное сердцебиение выдавало в нем волнение. — Здесь на удивление немноголюдно. — приметил он. Голос звучал иначе, чем обычно. Тише. Глубже. Как будто вода уже коснулась и его. — Это к лучшему — ответила я. Он кивнул и только после этого шагнул в воду. Движение было медленным, выверенным. Вода поднялась и сомкнулась вокруг него. — Приятная вода — сказал он после паузы. — А пар ещё лучше. — согласилась я. — Помогает глазам отдохнуть. Он слегка усмехнулся, почти незаметно. — Я знал куда звать тебя. — Признайся, ты выбрал это место чтобы ответить на мой вопрос? — Да. — ответил он сразу. Без раздумий. Слова легли между нами тихо, без веса, но я почувствовала, как внутри что-то сместилось. Не вспышкой. Медленно. Как когда долгое время стоишь на одном месте и вдруг понимаешь, что опора стала надёжнее. Пар снова сгустился, скрывая лица. Вода мягко шевельнулась, когда он подсунулся ближе, соприкасаясь с моим плечом. — Я понимаю, тебе многое нужно обдумать и осознать, переосмыслить, я могу ждать столько сколько потребуется… — Всё в порядке, я уже всё для себя решил. Он сказал это спокойно. Без нажима. И именно поэтому слова прозвучали сильнее, чем любое признание. Я не сразу ответила. Не потому что сомневалась — потому что хотела услышать не только смысл, но и то, как он это сказал. В его голосе не было напряжения, которое бывает перед прыжком. Не было попытки удержать или привязать. Было решение, принятое и прожитое внутри. Пар скользил между нами, делая границы размытыми. Я чувствовала тепло его плеча — не навязчивое, не требовательное. — Уже решил… — повторила я тихо. — И что же решил? Он чуть повернул голову. Я не видела выражения его лица полностью, но этого и не требовалось. — Узнаешь. — сказал он, так и не взглянув на меня. Пауза. — Я слишком долго жил, откладывая важное на потом. Не хочу делать это снова. Особенно с тобой. Внутри отозвалось знакомым, глубоким напряжением — желанием, но куда более редким. Я медленно выдохнула, позволяя телу расслабиться полностью, не держась за контроль так, как обычно. Вода едва заметно колыхнулась, когда я позволила себе медленно приблизиться. Наши оголенные тела соприкоснулись под водной гладью, мой взгляд медленно начал пожирать Какаши. — Значит… — произнесла я после короткой тишины, но так и не смогла закончить. Деревня скрытая в Листве. Кабинет Хокаге. — Это выходит уже за все рамки, Хирузен. — В голосе Данзо звенел металл. — Ты позволяешь ей слишком многое. — Она ещё девочка, Данзо. — Хокаге не поднял голоса. — Ей нужно время. Короткая пауза. — И покой. — Она не девочка. — отрезал Данзо. — Она — оружие, которое ты отказываешься держать под контролем. Хирузен медленно поднял взгляд. — Или не хочешь признавать, чем именно она является. — Она — часть Конохи, — ответил он. — Нет. — Данзо сделал шаг ближе. — Она то, что осталось после уничтожения её клана. И мы оба знаем, почему его уничтожили. Тишина стала тяжелее. — Подобные существа не интегрируются, — продолжил он уже тише. — Они выжидают. — До этого момента она большую часть времени проводила на войне, учитывая это… Думаю я могу ей позволить больше свободы нежели остальным. — Ты видишь в ней ребенка, Хирузен, всегда видел. И это погубило уже десятки шиноби Конохи, а теперь и целое селение. — Данзо поднялся и подошел к столу, нависая над Сарутоби. — Однажды она уже пропала на два года. Два года, Хирузен. Будь на её месте кто другой — обзавелся званием нукенина… Пауза. — …И что ты сделал? Спустил ей это с рук. Хирузен не сразу ответил. Он медленно потянулся к трубке, но не зажёг её. Просто держал в руке, глядя куда-то мимо Данзо. — Я не «спустил», — сказал он наконец. — Я сделал выбор. Данзо прищурился. — В пользу кого? — спросил он холодно. — Деревни? Или её? — В пользу будущего, — ответил Хирузен. Пауза. — Ты видишь в ней угрозу, потому что она не вписывается в твои рамки. — Она не вписывается ни в какие рамки, — перебил Данзо. — Именно поэтому она ценна. Именно поэтому нужен особый подход. Её нельзя судить как обычного шиноби. Это прозвучало тихо, Хирузен понимал риски, но почему-то был уверен что поступает правильно. — Если я позволяю ей неожиданно пропасть на столь долгое время, а потом она возвращается и выигрывает для нас войну… На такие риски я готов пойти. Если ты ценишь её лишь как оружие, то тоже должен быть заинтересован в том чтобы она становилась сильнее. — Не имеет значения насколько сильно оружие, если ты не можешь его контролировать. Хирузен, одумайся пока не поздно, совсем недавно она уже позволила себе угрожать Мне в твоем кабинете. Мне! Где она сейчас, хоть это ты знаешь? — Не знаю. Следить за ней оказалось невозможным, мы так и не поняли почему. Скорее всего она как всегда рядом с Какаши. — А где он? — С другими отправился на горячие источники, у них двухдневный отпуск. Кабинет погрузился в тишину. Ю но Куни. Горячие источники. — Какаши… Тёплое дыхание коснулось шеи — слишком близко, слишком… Поцелуй короткий. Но этого хватило. Его руки скользнули по пояснице, задержались, словно проверяя, можно ли больше. Полотенце держалось лишь на случайности. Онсен остался позади. Как и любые сомнения. Теперь — только он. И это расстояние, которое исчезало с каждым вдохом. Руки ниже. Резче. Он приподнял меня — спина к стене, воздух перехватило. Полотенце сдалось мгновенно. Пальцы на бёдрах сжались сильнее, будто удерживая не тело — момент. Дыхание сбилось. — Какаши… Тише, чем прежде. Почти не звук — выдох. Он не ответил. Только взгляд — внимательный, цепкий, как будто пытающийся прочитать больше, чем было сказано. Секунда растянулась. Ещё одна. Сердце ударило — резко, глухо, где-то в горле. Руки сами нашли его плечи, сжали кожу, как единственную опору, пока пространство между нами окончательно исчезало. Слишком близко, чтобы думать. Слишком поздно, чтобы остановиться. Он наклонился снова — медленнее теперь, будто давая время отступить. Но отступать не хотелось. Ни сейчас. Ни вообще. Пальцы скользнули выше по спине, оставляя за собой тонкую дорожку напряжения, от которой по коже пробежала дрожь. Каждое движение — чуть ощутимее предыдущего. Каждый вдох — глубже. Его взгляд скользнул ниже — медленно, без спешки, будто он позволял себе рассмотреть всё, что теперь больше не скрывалось. Ни тени смущения. Только холодная внимательность… и что-то глубже, почти опасное. Рука поднялась выше по спине, остановилась между лопатками. Надавил. Легко. Но этого хватило, чтобы дыхание снова сбилось. — Тише, — негромко, почти у самого уха. Не приказ. Констатация. Как будто он уже решил, что будет дальше. Пальцы переместились — медленнее, чем хотелось, намеренно медленнее. Он не спешил. Заставлял чувствовать каждое движение, каждое прикосновение отдельно. Контроль. Полный. Губы коснулись шеи — не сразу поцелуй, сначала просто тепло. Проверка реакции. И только потом — чуть сильнее, глубже, оставляя после себя след, который ощущался даже после того, как он отстранился. Руки на его плечах сжались сильнее. Инстинкт. Не просьба — удержаться. Он это почувствовал. И, кажется, именно этого и ждал. Лёгкое движение — и положение сменилось, уже не у стены. Пространство будто сжалось вокруг, оставляя только дыхание, тепло кожи и этот нарастающий ритм, от которого становилось тесно внутри. Слишком медленно. Слишком точно. Каждое его действие будто выверено заранее. И чем дольше он тянул, тем сложнее становилось сохранять контроль… хоть какой-то. Он остановился на долю секунды. Специально. Заставляя почувствовать эту паузу. И только потом продолжил — так же спокойно, так же уверенно, как будто весь этот ритм, это напряжение, это состояние — изначально принадлежало ему. Деревня скрытая в Листве. Коридоры уже опустели. Данзо Шимура не обернулся ни разу, покидая кабинет. Решение было принято ещё раньше. Сейчас — только исполнение. Тени отделились от стен без звука. АНБУ Корня. Безликие. Безымянные. — Объект: Аризу Кумори. Короткая пауза. — Приоритет — захват. В случае сопротивления… Он не договорил. Не было необходимости. — Не вступать в прямой бой без подтверждения. Её способности не до конца изучены. Один из силуэтов слегка склонил голову. — Хокаге? — Не вмешивается. Ложь прозвучала так же ровно, как и приказ. Данзо остановился. Лёгкий поворот головы — ровно настолько, чтобы тень на лице стала глубже. — Она не должна вернуться. Ю но Куни. Гостиница при горячих источниках. Нависая надо мной, Какаши медленно покрывал моё тело поцелуями, начав с шеи, и постепенно опускался вниз, моё дыхание ускорилось. Когда его губы достигли живота, его свело знакомой судорогой, тело было готово. Не отводя взгляда от моих глаз, он опустился ниже, разведя мои ноги в стороны, затем поцеловал внутреннюю часть бедра, одну, вторую. Я ощутила его горячее дыхание совсем близко, как раз перед тем как его губы коснулись меня, вызвав невольный стон. В этот момент его запах изменился, стал заволакивающим, сладким. Каждая мышца была напряжена до предела, заставляя организм реагировать. Какаши Хатаке: Когда я наконец-то оказался между её ног, ощутил легкую контролируемую дрожь. Аризу смотрела прямо мне в глаза пожирающим взглядом, совсем не смущаясь, лишь ожидая. Один поцелуй и её зрачки сузились до точек, на секунду я даже ощутил опасность, но мы оба успели сдержаться от ненужных реакций. Её глаза реагировали на каждое моё движение, на дыхание. Она явно была на грани и по её взгляду было очевидно, что ждать она больше не собирается. Аризу Кумори: Когда Какаши приподнялся, направив рукой свой член, всё внимание сконцентрировалось в одной точке, в ожидании соития, пока наконец он медленно не проник в меня. Дыхание перехватило, из меня вырвался тихий вздох. Всё тело напряглось до предела, невольно препятствуя Какаши, но тот видимо был готов к этому. — Расслабься… — Тихий голос прозвучал в сознании, когда я почувствовала что он проник немного глубже. Мир начал постепенно терять значение. Звуки становились тише, запахи — наоборот, отчётливее. Всё лишнее исчезало, оставляя лишь Какаши и необходимость удерживать контроль. Комната начала наполняться феромоном. Я чувствовала, как организм Какаши реагирует на него: дыхание становилось глубже, движения — увереннее, а запах постепенно менялся. Удерживать контроль становилось сложнее, я старалась расслабиться чтобы облегчить процесс, давалось мне это с трудом, но ощущение того, что он проникает всё глубже, медленно двигаясь во мне, вызвало уже обратную инстинктивную реакцию. Ту, которая препятствовала подступающей из глубины агрессии и гарантировала безопасность Какаши. Толчок. Из меня вырвался непроизвольный стон. Какаши взял меня за руки, переплетая наши пальцы, и медленно начал двигаться, постепенно наращивая темп. Слух начал возвращаться, улавливая громко стучащее сердце парня. Какаши Хатаке: Ощутив теплую влагу внутри Аризу, мой мир будто замкнулся на ней. В воздухе витал неуловимый, сладковатый аромат, будто немое приглашение. Аризу постепенно расслаблялась, пропуская меня глубже, но её взгляд был полон борьбы, не знай я её так хорошо, подумал бы что она противится. Когда я проник на всю длину, почувствовал как по её телу прошла мелкая дрожь, сопровождаемая сладким стоном, а взгляд будто обрел ясность, лишь став более жадным, более голодным. Более желанным. Взяв её за руки я наконец начал двигаться, а, до этого тихая комната, стала наполняться звуками. На несколько мгновений мой взгляд оторвался от её, начав блуждать по её телу. На нём не осталось ни единого следа от полученных ран, смертельных для обычного человека. Впервые я во всей красе увидел её легкий рельеф за которым скрывалась сокрушающая, хищная сила. И сейчас, видя этого хищника настолько хрупким и уязвимым я становился ещё более возбужденным, а момент, и без того ценный, стал для меня важнее всего мира. Когда внутренне сопротивление её организма совсем пропало, я ускорился, вызвав новую волну страстных звуков, которые Аризу похоже не собиралась сдерживать. Её взгляд начал метаться по моему телу. Мой же взгляд упал на её живот, отпустив одну руку я положил её на него и в следующий миг услышал глубокий вздох, сопровождающийся судорогами. Аризу Кумори: Какаши не останавливался, лишь набирал темп и усиливал толчки. Контроль ускользал сквозь пальцы, стало трудно сфокусировать взгляд, а тело заметно ослабло, в этот момент я почувствовала прикосновение к животу которое в одно мгновение довело меня до пикового состояния. Ноги непроизвольно обхватили спину Какаши, что-то глубоко внутри отозвалось горячей волной, мгновенно разошедшейся по всему телу, на несколько мгновений все чувства многократно обострились усиливаемые продолжающимися толчками. Какаши отпустил вторую руку, начав массировать мою грудь, совсем отняв у меня возможность думать, лишь понимать происходящее. Он склонился надомной и поцеловал, на мгновения забрав возможность дышать. Затем отстранился и приподнял меня за ягодицы, заставляя выгнуться в спине. Угол сменился, а за ними и ощущения. Тело не слушалось. Контроль был утерян. Толчки начали ускоряться, слух уловил усиленное сердцебиение… Какаши Хатаке: Аризу извивалась, будто отдавшись ощущениям, что совсем не было на неё похоже. Ранее неуловимый сладковатый аромат теперь был отчетливо ощутим, стало трудно дышать. Она хваталась за простыни, за меня, оставляя неглубокие царапины то на руках, то на спине. Поглощенный её тяжелым дыханием, каждым издаваемым звуком я почувствовал как она вновь приближается к пику, а вместе с ней и я. Начав ускоряться я уже собирался выйти из неё, когда она внезапно прижала меня к себе ногами, замкнув нас, при этом выгнувшись в спине под неестественным углом. Взгляд заметил вылезшего из длинных черных волос паука, который быстро направился к животу Аризу, скрывшись уже внутри него. Аризу Кумори: Когда очередная волна ощущений прошла, я ощутила как что-то наполняет меня внутри короткими всплесками. Дыхание перехватило. Тело резко сжалось, пребывая в полном напряжении ровно до того момента пока я полностью не заполнилась. Контроль начал постепенно возвращаться, а вместе с ним и полный спектр ощущений, от истомы по всему телу, до зрения. Когда взгляд вновь сфокусировался, первое что я увидела, шокированное лицо Какаши. Расслабившись я обратила внимание, что он всё ещё внутри меня. — Почему ты остановился? — Усевшись на него, я смотрела в его широко открытые глаза, пытаясь разглядеть в них ответ. — Устал? Давай я продолжу. — Но Какаши медленно остановил меня, положив руки на мою талию. — Я закончил. — Почти шепотом проговорил он, опустив взгляд между нами. — Закончил? — Ты обвила меня ногами, Аризу. Я не успел вытащить. — Несколько более серьезно уточнил он, посмотрев на меня так, словно пытался понять, шучу я или говорю серьёзно. — А зачем ты хотел вытащить? Какаши несколько секунд молчал. Будто подбирал слова. Или решал, с чего вообще начать этот разговор. — Потому что обычно так делают, если не хотят детей, — ответил он наконец. Я моргнула. Потом ещё раз. — Ты не хочешь от меня ребенка? Он посмотрел на меня внимательнее. — Признаться я не рассчитывал стать отцом в 17 лет… Теперь нахмурилась уже я. Несколько раздосадовано покачав головой. — Сейчас в чем проблема? Я ведь говорила, что без семени моего клана ничего не выйдет. Его плечи заметно расслабились. — И во сколько лет ты планировал детей? Сейчас моя реакция была полностью продиктована инстинктами, я потеряла контроль, но и ребенка я хочу. Расслабление исчезло мгновенно. Какаши замер. — Что? — Почему ты снова удивлен? Ты же сам согласился… Несколько секунд в комнате слышалось только наше дыхание. Я медленно отстранилась, удобно уложившись на кровать. — Аризу… — очень осторожно начал он. — Сколько пауков сейчас с тобой? Я нахмурилась. — Десять. — Когда я кончил, из твоих волос вылез один и проник в твой живот. — Всмысле. Он закрыл глаза. Очень медленно. И правда, проведя рукой по волосам я обнаружила только девять… — Интересно… Это действительно было интересно. Настолько, что на какое-то время я даже забыла о его странной реакции. — И ты решил рассказать мне об этом только сейчас? Какаши открыл глаза. — Вообще-то я думал, что ты знаешь. — Откуда? Я лишилась контроля ещё… Я даже не помню когда. На этот вопрос ответа у него не нашлось. — Тебя правда это так волнует? — Какаши не ответил и всё ещё не двигался, я буквально чувствовала как в его голове меняются мысли, одна за другой. — Более всего меня волнует не ребенок, а то что потребуется для его рождения. — Неожиданно добавил он, опустив голову. — Я поговорю со Старейшиной, мои пауки часто забираются в самые разные места на моем теле, возможно этот раз не исключение. — А если окажется, что ты беременна? — Какаши снова посмотрел на меня, в его голосе почувствовался некий трепет, но прежде всего — страх. — Если это так… Вряд ли пострадает 38 человек, для этого ребенка понадобится гораздо больше энергии. Несравнимо больше. — Видимо мой тон был слишком спокойным для этой ситуации, так как Хатаке отреагировал лишь многозначительным взглядом, удержав в себе первую мысль. — Ты же понимаешь, что в таком случае отмазаться уже не выйдет? — Поэтому стоит подготовиться и отправиться в уединенное место, полное живности. Вот только руководство деревни меня уже не отпустит. Какаши прилег рядом со мной, успев одеться. — Дилема…

***

Некоторое время мы молчали, я не сводила внимания с Какаши, он же смотрел в потолок, положив руки под голову. Его глаза медленно поддавались усталости после секса, парень медленно погружался в сон. Я же продолжала смотреть на него, параллельно прислушиваясь к внутренним процессам, к ощущениям.       Глубокая ночь… Какаши мирно спит, несмотря на испытанный шок, а я всё пытаюсь найти способ обойти систему, которая всё больше и больше работает против меня. Или это я перестаю вписываться в её рамки… <Если так подумать, теперь, когда я узнала людей получше, я нахожу логичным их решение уничтожить мой клан. Одна беременность уже обошлась Конохе многими жизнями. А моё содержание так ещё большим. Отступлю ли я на пути отмщения? Это не путь — это долг.> Поднявшись с кровати, принялась расчесывать уже изрядно отросшие волосы свитой из паутины расческой. Один паук оказался менее ловким и неуклюже упал на пол, впрочем он быстро сгруппировался и не теряя ни секунды поднялся по моей ноге и скрылся между ними. <Интересно, у Абурамэ это также работает?> Закончив с волосами, принялась рассматривать себя в зеркале, замечая на шее несколько следов от губ Какаши, впрочем те уже почти исчезли. Бесцельно разгуливая по комнате, размеренным, бесшумным шагом, замечаю в некоторых углах комнаты паутину, свою. Затем и на кровати. Она слабо поблескивает в свете луны, что пробивается сквозь узкие щели занавесок. <Это я постаралась? Как вообще дело дошло до потери контроля? Неужели механизм соития между людьми отличается от паучьего? Похоже я также оказалась неготова к первому разу как и Какаши… Хотя результат превзошёл ожидания. Следует повторить.> <Не один раз.> Пройдя до миниатюрного балкончика, оперлась локтями на него, слегка прогнув спину. Не смотря на то, что луна не была полной, света было достаточно. Я заметила несколько заинтересованных взглядов мужчин, которые не стеснялись разглядывать моё тело, но одного взгляда красных глаз хватило, чтобы заставить их уйти. <И что они делают так поздно на улице, очередные пьяницы..> <Я бы многое отдала чтобы жить в то время когда мой клан жил в собственной деревне, не зная бед. Деревня где все молчат, общаясь лишь запахами, где единственный шум — это шелест травы да журчание воды.> Воображение заиграло новыми красками, когда по телу прошелся холодок от легкого ночного ветра, ухватившего с собой несколько прядей волос. Но воображаемая картинка размылась словно видение, развеянное несколькими десятками источников тепла. <Не нравится мне это. Лучше подготовиться.> Быстрыми, но всё ещё бесшумными шагами подхожу к Какаши, коснувшись рукой его щеки. — Какаши. — Реакция не заставила себя долго ждать. Едва увидев мой взгляд он уже знал причину своего пробуждения. Годы совместной службы в АНБУ дают свои плоды. — Сколько? — Натянув маску спросил он, проверив скудное снаряжение, взятое на всякий случай, но далеко не то что помогло бы в подобной ситуации. — Тридцать. Судя по группировке — АНБУ. — Черт… Это Корень. — Вооружившись кунаем он осмотрел меня, скептически подняв бровь. — Так и будешь стоять, или всё же оденешься? Без лишних слов разобравшись с одеждой, возвращаюсь к парню. Внутри просыпается паранойя. — Какаши, нужно отступать… — Есть проблемы? — Он знал, что и тридцать и сотня шиноби, пусть и подготовленных, для меня — не проблема. Поэтому и тон его звучал соответствующе удивленным. Я лишь приложила руку к животу. — Я не хочу рисковать. Он опустил взгляд на мой живот, потом повернулся в сторону окон и продолжил: — Когда подойдут достаточно близко, я сделаю первый шаг и отвлеку их. За меня не переживай, я почти уверен, что они здесь за тобой, это же Данзо. — Небольшая пауза длиною в вечность, а затем: — Как только подам знак, беги что есть сил. Стычка обязательно привлечет внимание остальных, они поддержат меня. — Есть план получше… Главное чтобы сработало. — О чем ты? — Обратный призыв. — Куда? — Туда где не светит солнце. Конечно Какаши не знал про лес Куромори. И мне претило получить негласный титул первой Химэ которая откроет его существование человеку. Старейшина будет недоволен… — Судя по твоему тону, мне стоит насторожиться. Но очень надеюсь, что ты говоришь не о том, о чём я подумал. Я подошла ближе, развернув его к себе и серьезно продолжила, пропустив нелепую шутку. — Какаши, теперь слушай очень внимательно. Когда я сделаю призыв то возьму тебя за руку. Ни в коем случае её не опускай, не произноси ни слова, а лучше вообще не издавай звуков. Что бы не произошло, держись максимально близко ко мне. Внимательно выслушав он кивнул, наблюдая как я сложила печать концентрации одной рукой. Хлопок.

Какаши Хатаке:

Когда раздался хлопок, мир погрузился во тьму. Обычно это длится всего мгновение, едва заметное, но в этот раз… <Не понимаю… Обратный призыв не сработал? Странно, я чувствую своё тело, даже могу пошевелить ним, только не понимаю это у меня в голове, или на самом деле?> Вдруг я почувствовал уверенное прикосновение к своей руке. Ощущение было настолько ярким, настолько… Острым, что тело невольно дернулось. И всё. Теперь стало ясно, что призыв был завершен успешно, это я абсолютно ничего не вижу. Аризу рядом, но я не слышу ничего, даже её дыхания. Сердцебиение начинает медленно ускоряться от возрастающего напряжения. Кровь начинает бить в уши, стараясь компенсировать давящую тишину. Вдруг я почувствовал нежное прикосновение к своей щеке, это её рука, после сегодняшней ночи я узнаю её даже в таких обстоятельствах. Рука медленно переместилась к моим губам, к которым приложили палец — «Не говорить», затем переместилась к ушам — «Не шуметь». Рука державшая мою, слегка сжалась — «Не отпускать». Аризу любезно напомнила мне всё о чем я уже успел забыть, будучи полностью дезориентированным. <Я даже не могу понять где верх, где низ… Где бы мы не оказались, я уже хочу покинуть это место как можно скорее> Рука потянула меня вперед. Первый шаг и я ощущаю как что-то липнет к обуви, сильно затрудняя движение. <Что ж, по крайней мере я понял, что не летаю.> Шаг за шагом я шел, ведомый рукой которая тянула меня в неизвестном направлении. В ушах невозможно громко пульсировала кровь, заглушая мысли, служившие последним подтверждением факта моего существования. Вскоре пульсация в ушах и вовсе превратилась в звон. Я уже делал несколько попыток заговорить, но вовремя себя останавливал. Несколько раз касался руки Аризу, проверяя настоящая ли она. Дышать становилось труднее… И я не находил этому объяснения, любые догадки просто ускользали так как не находили себе подтверждения. А рука всё тянула меня лишь в ей известном направлении пока во время очередного шага не раздался оглушающий, до боли в ушах резкий треск, настолько сильный, настолько внезапный… Тело среагировало моментально. Я отскочил, но рука, державшая меня не сдвинулась, словно якорь потушив всю инерцию от прыжка, результатом которого стал второй треск, ещё более громкий, уходящий далеко во всепоглощающую пустоту неизвестности, уже успевшую поселить немой ужас в моем сердце. <Почему эхо не заканчивается?> Внутри проснулась паника, дыхание участилось. Будто мир под ногами рухнул. Но рука потянула меня в сторону и я оказался в крепких объятиях, хотя скорее тисках, настолько сильными они были. Я уже было открыл рот, с ужасом глядя в пустоту болящими глазами, но к губам сквозь маску снова прислонился палец, в этот раз резче. Всё движение остановилось, лишь холодное прикосновение её рук, остывших от недостатка тепла. Я замер, вслушиваясь в тишину каждой клеткой своего тела. Сознание рисовало во тьме силуэты, фрагменты прошлого, погружая в болезненные воспоминания. Перед глазами появился силуэт маленькой Аризу, она пряталась за всем что видела, пряталась в коконах, за мной, за отцом, закрывала глаза от света, пряталась от шума, ни с кем не выходила на контакт кроме семьи. <Семьи?> Я проживал воспоминание за воспоминанием которые резко прервало быстрое движение по моему лицу, заставившее снова дернуться, обвившие меня руки сдавили ещё сильнее. Я чувствовал как что-то ползает по мне, и «этого» было всё больше. <О Ками… Спасибо тебе, что я ничего не вижу…> Я чувствовал движение под одеждой, на руках, в волосах. Возле глаза. Что-то попыталось проникнуть мне в ухо, но столь же стремительно отступило. А потому я почувствовал этот… … Запах.

Аризу Кумори:

Хлопок. Мир погрузился в приятную тишину, нарушаемую лишь дыханием и сердцебиением Какаши. Сенсорная перегрузка пропала, уступая место уединению и спокойствию. Заметила как тело Какаши начало нагреваться, сердцебиение нарушилось, дыхание участилось. <Всё хорошо, я рядом.> Легко беру его за руку, наблюдая как тот дернулся от неожиданности. Провела рукой по щеке, немного успокоив его. «Не говорить» «Не шуметь» «Не отпускать» Осмотрев величественные деревья, уходящие далеко вдаль, закрывающие это место от всего мира, сделала шаг вперед по укрывающей землю паутине. <Детки вижу постарались украсить это место.> Старейшина хорошо справляется со своей ролью. Вдруг Какаши наступает на ветку, испугавшись её отскакивает и наступает на вторую. Его запах меняется, излучая усиливающийся ужас. Притягиваю к себе, понимая, что незамеченными нам быть не суждено. <Не говорить!> Снова более строго приложила палец к его рту. Искренне не понимая в чем его проблема. Проблемы у него начнутся сейчас, ведь я уже слышу вибрацию паутины отовсюду. <Они здесь…> Зрение начинает улавливать сотни источников тепла разных размеров. <А этот особенно крупный… Будет полезен в бою.> <Мама!> <Дорогая Химэ!> <Где ты была?> <Прошу за них прощения…> <Это ужин?!> <Он вкусный?> <Можно попробовать?> <А что это тут? Можно залезть?> <Почему он молчит?> <Я чувствую его страх.> Какофония бесчисленных запахов заполонили мои рецепторы… <Тихо.> Но одного слова достаточно чтобы тысячи «голосов» застыли. <Это не ужин. В уши не лезть. Не кусать.> И после небольшой паузы… <Я тоже рада вас видеть, мои хорошие. Я скучала> К тому моменту и я и Какаши уже были облеплены пауками. По моей спине поднялся более крупный, уместившись на моей голове. Их было настолько много, и все были такими разными… Я чувствовала гордость за них, за себя. Клан начал оживать… А потом я почувствовала… … Запах. Довольно сильный и резкий, не предвещающий ничего хорошого. Дети разбежались кто куда. Некоторые спрятались в волосах. Один всё также сидел на голове, лишь крепче ухватившись милыми лапками за голову. <Моя Химэ… Как это понимать?> Отозвался старейшина, грозно осмотрев Какаши. <Старейшина, прежде чем я отвечу, осмотрите меня.> Я отпустила Какаши, понимая что смысла скрываться уже нет. Сделала шаг навстречу гигантскому пауку, немного отдалившись от парня, но всё ещё держа его за руку. <Людям не место в этом лесу, со всем уважением я прошу вас увести это дитя отсюда.> — Старейшина проигнорировал меня, заставив нахмуриться. <Не заставляйте меня повторять. Я прекрасно осведомлена о правилах, и если это человек здесь — значит так нужно.> Замерев на несколько секунд, Старейшина направился в нашу сторону, приблизившись ко мне в упор и склонившись к моему животу. <Так значит этот человек…> — Старейшина снова замер, прикоснувшись к животу самым нежным из прикосновений, выделяя в воздух всё больше и больше феромонов. Запах был столь ярким, что сомнений у меня не осталось. Мы зачали ребенка. <Каким образом у моих детей оказалось ваше семя?> — Внутри начала просыпаться радость, яркая и всеобъемлющая, я невольно сжала руку Какаши, стараясь передать эту радость ему. Но радости не было. Лишь ужас и непонимание, сопровождаемое сильнейшим и глушащим тишину сердцебиением, полным напряжением и быстрым неритмичным дыханием. Весь его организм полностью мобилизован. Узнаю в нём себя в детстве. <Хватит оплетать его паутиной!> Мелкие проказники… Я почти слышу их смех. <Моя Химэ… Позвольте поздравить вас с зачатием вашей наследницы, я буду молиться Основательнице за здоровье вашего ребенка.> — Старейшина поклонился мне практически в пол, излучая радость, не сопоставимую ни с одной до этого. Затем протянул мне свисающий на лапке крохотный шарик из своей паутины внутри которого и было его семя. Ответ был получен. <Примите мою благодарность за приятные слова.> — Я ответила легким кивком, возвращая тему к Какаши. <Этот человек был одобрен Химэ Юрин, и сегодня был готов пожертвовать жизнью ради ребенка и меня. Я считаю он достоин стать первым и последним человеком которому будет дозволено пребывать в Великом Лесу, так как я не собираюсь останавливаться на одном ребенке. Моё решение не будет обсуждаться.> — Я сделала шаг назад, наконец отпустив руку Какаши и обняла его за талию, глянув на старейшину. <Вы слишком долго пребывали в обществе людей, моя Химэ… Но раз такова ваша воля… Я не смею ей противиться.> — Старейшина отступил и медленно удалился в даль.

***

Когда всё уляглось, быстро разогнала детей от Какаши, уводя его к ближайшему дереву и начала формировать вокруг нас несколько тесный но прочный кокон, который гарантировано не пропустит ни единого звука, ни не единого источника света. Когда кокон был завершен, впервые за долгое время я нарушила вечную тишину леса, но никто не услышит этого. Обратилась шепотом к Хатаке, чтобы не травмировать его уши: — Какаши… — Тот дергнулся повернувшись в мою сторону. — Теперь можно говорить. — Аризу… — Он прерывисто выдохнул, будто всё это время не дышал. — Напомни мне, чтобы в следующий раз я уточнял на что подписываюсь. — Если хочешь, можешь зажечь свет, сейчас можно. Уговаривать седовласого не пришлось, услышав заветные слова он зажег в руке небольшой огонек, свет тут же врезался в глаза, отражаясь от паутины, которую я сразу же сделала несколько матовой, дабы ослабить эффект. Какаши же сразу взглянул на мою голову, не отводя от неё взгляд. — Что? — Паук. Размером с голову. Проверила рукой голову, и действительно, дитё как прицепилось к волосам так и не отходило от меня, я и забыла. Легким движением поднимаю его и приземляю рядом, тот в свою очередь спокойно ложится, молча наблюдая за нами. — Ты в порядке, Какаши? — Я приблизилась, прикоснувшись к нему всем телом и обняв за шею. — Нет… — Простой ответ, но честный. — Но это место заставило меня многое понять. Каково было тебе в деревне, и, возможно, до сих пор. И кем я являюсь для тебя в этом мире. Какаши нервно хохотнул, продолжив: — Я буквально оказался тем самым ребенком, которого долго не мог понять в детстве, оказался на твоем месте. В чужом для себя месте, в неприветливых для себя условиях. Кажется теперь я понимаю, понял теперь. Каждое слово, которое ты пыталась донести. Кокон погрузился в тишину, которую Какаши сразу попытался нарушить громким дыханием. — Похоже по возвращению домой ты станешь куда болтливее. — А мы уже возвращаемся? Отлично. — Возвращаемся? Прошло всего минут тридцать с нашего прибытия. Не думаю, что Корень чудесным образом самоустранится. — Сколько? — Голос Какаши был столь обреченным, что мне по-настоящему стало жаль его. — Тридцать минут? Тридцать минут длиною в вечность… — Какаши, я говорила со Старейшиной. — Перебила его тираду, переходя к важной теме. — У нас получилось, я беременна. На этом Какаши совсем завис. Перестав реагировать на окружение. Даже дитё, заинтересованное странным поведением нового и незнакомого для себя существа, аккуратно положило на него длинную лапку, пытаясь как-то контактировать. Пользуясь моментом я лишь сильнее обвилась вокруг парня, уже гордо восседая на нём и изучая его глаза. Огонек в руке Хатаке дрожал, норовя угаснуть, поэтому я не придумала ничего лучше чем укусить его за шею, легонько, без яда, но так чтобы привести в чувство. Какаши дернулся, словно снова включился: — Мне семнадцать. — Отстраненно пробормотал он, смотря куда-то сквозь меня, и после небольшой паузы добабил: — Аризу… Мне семнадцать. — А мне шестнадцать. — Уточнила я, но кажется это лишь усугубило ситуацию. Какаши несколько раз моргнул. Потом перевёл взгляд на меня. Потом на сидящего рядом паука, внимательно наблюдающего за нами. Потом снова на меня. Потом опять на паука. Пауза затянулась. Я внимательно наблюдала за его лицом. Запах напряжения всё ещё ощущался отчётливо, но уже не был таким острым. Сердцебиение постепенно замедлялось. — Ты злишься? — спросила я. Серый взгляд наконец сфокусировался на мне. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. — Ты врёшь. — Я не злюсь, — после короткой паузы повторил он. — Я… пытаюсь осознать. Его ладонь медленно поднялась к лицу, прикрывая глаз. — Аризу, я ещё вчера думал о том, как выполнить следующее задание и не получить выговор от начальства. Он шумно выдохнул. — А сегодня мне говорят, что у меня будет ребенок… Я немного наклонила голову. — Наследница. — Наследница, — эхом повторил он. — Конечно. Почему-то именно это слово пугает меня ещё сильнее. Несколько секунд он молчал. — Ты рада? — неожиданно спросил Какаши. Я не сразу поняла вопрос. — Очень. — Настолько? Я опустила ладонь на живот. Внутри всё ещё ощущался отголосок нашего с Какаши первого раза. — Да, — ответила я тихо. — Наш клан почти исчез. Я думала, что останусь последней. Но теперь у меня будет дочь. Потом ещё одна. И ещё. У них будет отец. У них будет семья. Я не понимаю, почему должна быть несчастна. Какаши долго смотрел на меня. Так долго, что я уже решила, что он снова перестал воспринимать происходящее. Но потом он неожиданно усмехнулся. Устало. Почти обречённо. — Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — Что? — Я даже не могу сказать, что это произошло слишком быстро. Я моргнула. — Почему? Он посмотрел мне прямо в глаза. — Потому что, если быть честным… мне кажется, я принял это решение ещё тогда, когда ты впервые спряталась за моей спиной. Я замерла. Дыхание на мгновение остановилось. Какаши отвёл взгляд в сторону, словно сам удивившись собственным словам. — Просто тогда я не думал, что всё закончится… вот так. Он указал рукой сначала на меня, затем на паучка, спокойно устроившегося между нами. — В коконе посреди… Посреди чего? С будущей матерью моей дочери. И пауком который приходится моей дочери старшим братом. Я посмотрела на дитё. Тот в ответ медленно поднял переднюю лапку и осторожно коснулся руки Какаши. — Ты ему нравишься, значит он пойдет с нами, и не только он, мне будет нужна помощь, — заключила я. Какаши несколько секунд смотрел на паука. Потом очень осторожно, будто опасаясь спугнуть, коснулся кончиком пальца одной из маленьких лап. — Мне семнадцать, — тихо произнёс он.