Лес идёт

      Цирея с обречённым ужасом смотрела на дрожащие кусты. Она ушла в глубь острова, засев среди корней и листвы, решив, что в воде её найдут быстрее. Особенно из-за того, что Ронал запретила не прошедший инициацию уходить в море дальше, чем они могут быть видны с берега, а прошедшим – уходить в одиночку. Со всех сторон она в ловушке, потому что то единственное, что она хотела – это одиночество.       Она не сдерживает выдох облегчения, видя, что это Ротксо. Да ещё кажущийся удивленным, увидев тут девушку.       - Что ты тут делаешь?       - Дух перевожу, - подбирает под себя ноги Цирея. – А ты?       - Фрукты ищу. Для Кири.       В другой раз, Цирея бы что-то спросила или дала совет, сейчас же она рассеяно кивнула, облокачиваясь на ствол. Потому спрашивает Ротксо, который почти что уже ушёл.       - Ты в порядке?       - Я устала. Всего слишком много.       Ротксо не уходил, напротив, садится рядом. Глаза Цирея полезли на лоб. По тому, как он держал голову и плечи, на еле заметно вздрагивал его хвост и руки, Цирея почувствовала, что он готовится к разговору. До прихода лесных, они с Ротксо не вели задушевных разговоров, не обменивались случайными мыслями, и не то, чтоб месяцы спустя что-то изменилось. Он хочет совета с Кири, а может, его терзает тревога о всём произошедшем и грядущем, и как не посвящённый во взрослую жизнь, он ищет успокоения у непосвящённой цакарем. Оправдано.       Но стоило Ротксо набрать полную грудь, как девушка выпаливает так быстро, что все слова слиплись в один ком:       - Спроси у Аонунга.       Ещё его печалей ей не хватало!       - А что с ним? У него есть его отражение в воде! «Пошли порыбачим» и всё! Его волнует только запрет на дальний заплыв!       - Ну так идите и заплывайте! – она вскакивает и бежит, пока Ротксо не успел ещё раз открыть рот. Ветки хлестали по ней, словно недовольные её продвижению вглубь острова. Их можно понять, меткайина дети вод: ни твёрдость почвы под ногами, ни сочные плоды, ни даже красоты растений их не прельщали, и границы негустого леса они знали лишь для того, чтоб быть готовыми к опасности, что может прийти с его стороны. Молодняк в большинстве своём не уходили в лес дальше, чем видно море за переплетением веток. Деревья росли в уединении, и даже оматикайя не смели потревожить их покой.       Но и Цирею можно было понять. С ночи, когда Кири заболела, Цирея не знала покоя: утрата Роа, подготовка к битве, сама битва, Нетейам и Жейк чуть не погибли, многих ранили, и всё ради того, чтоб снова пойти на войну, но уже в незнакомых лесах. Ушёл Нетейам, ушла часть клана, а главное – отец.       А у неё не было времени даже осознать, как она за ним скучает. Обязанности цакарем, ловля, с новорожденной Роа по большей части сидит Цирея, и ей сложно унять крики. И Тук. Она осталась считай одна – Кири снова ушла в себя, злясь и раздражаясь за то, что она не вернулась в лес. Печальный вой её икрана разносится по всей деревне. Ло’ак навёрстывает упущенное время со своим икраном. Потому Тук ещё больше цеплялась за Цирею, которой день ото дня становилось всё сложнее утешать, заботиться и выслушивать. А когда Ло’ак спускался с небес на берег, то был раздражающе воодушевлён, и сам раздражался от дёрганности девушки, у которой не было времени с ним играть, как раньше.       Но тучи, что вились вокруг неё, не стояли рядом со штормом, исходящим от Ронал. Она теперь выполняет обязанности и олоэйктана, злится на всё живое из-за расставания с мужем и того, что должны пропустить решающее сражение.       Так что ещё разбираться со страданиями Ротксо не хватало. С Жейком и Нейтири ушло не так и много народа, чтоб не было кому выговориться или спросить совета.       Девушка останавливается возле небольшого озерца. Как же она скучала по дням спокойного рыбачества!       Сначала она усаживается в воду, а потом ложится на спину. Дно царапало ей спину, вода хлюпала о тело. Девушка закрывает глаза, проходясь пальцами по браслету. Украшение, что сделал Нетейам она решила надеть, когда они все встретятся вместе, как обещание самой себе что это произойдёт. А вот Нетейам не очень в это верил и перед отлётом снял с себя браслет, отдав ей. Теперь на её запястье были изображающие гребни волн костяные бусины. Они тяготили её и одновременно успокаивали.       Она всегда была той, кто советует и утешает. А потом пришёл Нетейам. Как и она, в семье он был наделён бременем особой ответственности.       И от неё Нетейаму сбежать не удалось. Так и Цирее вечно оставаться тут нельзя, она ушла ненадолго, пока Ронал кормила и укачивала новорожденную.       Так и было, Ронал раздражённо встретила старшую дочь. Раздражение осталось, наверное, единственным для них чувством. Оно постепенно пожирало печаль и даже тревогу. Но момента, когда Ронал не сможет сдерживать свои чувства, Цирея боялась ещё больше.       - Цирея!!       Паук проснулся раньше Ерал, смотря на вытканное полотно. Не палатка рекомов, не каюта, не клетка на базе. В шатрах он вообще стал спать только когда они окопались здесь, до этого он ночевать можно было лишь  на базе учёных, в комнате с Нормом. Её своей территорией он не воспринимал, просто место, где можно уснуть и не задохнуться.       Очень-очень редко Джейк разрешал ему ночевать в деревне, и они вчетвером, иногда в впятером, когда присоединился Нетейам, бегали у подножия Дерева-Дома, пока клан медленно отходил ко сну и пока Джейк не спускался и не загонял всех спать. Но за пределы их никто не пускал. По пальцам нави можно пересчитать ночи, когда Джейк брал детей в лес, в основном плавать в реку.       А потом та ночь. Он встретил её в лесу, и после непродолжительного пребывания взаперти, многие последующие проводил под открытым небом, и при этом не всегда спал – он летал с Куоритчем, пересекал с рекомами местность…       Он зажмуривается. Раньше было проще и легче, даже когда пришли небесные было не так, как после того, как он пошёл с ними. Сколько чувств за раз его не терзали, а мысли не были такими тёмными.       Рядом просыпается Ерал. На выбритой голове уже виден тёмный пушок, но вот багровый след ничуть бледнее не стал.       - Тебе надо к цахик.       - Не болит.       - Всё равно надо, - лениво отзывается Паук, переворачиваясь.       - Вставай. Сначала ты обещал показать путь к озеру.       - Да?       - Наверное. Идём, - тянет она его за руку. Тягаться с меткайиной, которая и выше и мощнее оматикайя было даже забавно. Под конец она попросту понесла мальчишку под мышкой.       - Вон туда. Чего? – разводит он руками, перед замершим нави, - Никогда не видели?       Как в старые добры времена их дурачеств с Ло’аком. Не хватает только бегущей за ними и хохочущей Тук. И Кири, которая всегда осуждающе за.       Они выскакивают через небольшой зазор на выступ, что был куда ниже. Ерал, правда, с трудом удержала равновесие, чуть не рухнув вперёд. Паука тряхнуло и сам он струхнул.       - А давай дальше я сам.       Девушка разжимает хват, и человек падает на камень.       - Соглашайся со мной в следующий раз не так быстро.       Они начинаю спуск, идя по змеящимся тропкам лиан и вплетённым между ними, как в браслет, камням. Пауку казалось, что он может пройти этот путь с завязанными глазами. Сколько раз они спускались отсюда.       Меткайина же явно испытывала трудности. В её движениях не было ни грации, ни лёгкости, которые Паук думал присущи всем нави. Она больше напоминала рекомов: тело наделено силой и гибкостью, которыми словно ещё не научилось пользоваться. Веслообразный хвост больше мешал, чем помогал. Девушка двигалась осторожно, часто останавливалась, но не из страха, а чтоб во все глаза посмотреть на новые ракурсы парящих гор.       - Ниже не идём?       - Пока есть небесные – нельзя, - поправляет маску Паук.       Она не съехала, не давила и не мешала, просто нужно было на что-то переключиться. Если бы он слушался, не совался к тому, что запрещено, всего бы этого не случилось. Длились бы беззаботные дни с Кири и Ло’аком, а тень сомнения в своей неприкаянности была лишь тенью. В лесу их так много, что не разобрать.       - Нельзя всем или невзрослым?       - Я… я не могу спуститься.       - Ничего. Нырну одна, - заворожено смотрит она в зелёную бездну под их ногами, поддёрнутую предутренней дымкой.       - Чуть позже. Идём.       Они бегут к большому острову, на который обрушался водопад с острова выше.       - Сама льётся, мы не чудили! – поднимает руки Паук, смеясь. Ерал делает рывок к нему, словно хотела поймать. Играя так в догонялки, они прыгают в небольшое озерце, продолжая дурачиться, брызгая друг в друга водой. Маска защищала глаза и нос, не надо было отворачиваться. Потом он повернулся на спину и лежал на воде, пока Ерал ныряла, изучая дно. А может искала рыбу, которой тут не было. Пауку стало интересно, имеет ли меткайины право на охоту? То, что он взрослая это понятно, но  умеет ли она правильно благодарить животных за их жертву? Как это делается под водой? Пузыри пускают? Да и лука у неё нет, а копья он не видел с момента приземления, наверное, осталось примотанным к седлу Нетейама. Если, конечно, не оторвалось при экстренной посадке.       - Это озеро пустое, - выныривает девушка, - Тут нет рыбы!       - Так это и не озеро. На деревьях есть фрукты.       - Одно другим не заменить.       - На земле есть озёра и реки, там всё найдёшь.       - Но чуть позже?       - Верно.       Паук вылез на бережок, усевшись на траву, а вот Ерал видимо восполняла то время, что была оторвана от моря. Вот на что уходила её грация и ловкость. Паук заворожено смотрел, как она переворачивается в воде, а та лишь поддерживала её, забыв, что должна ещё и придавливать. Но выверенность и правильность разбивались о стену, когда в дело шёл хвост. Одно движение и девушка сбивалась с ритма, дергаясь словно её кусают. На это больно было смотреть. Её хвост не был приспособлен для прыжков по веткам, а теперь и в родной стихии он бесполезен. Паук не мог вспомнить ни одного оматикайя с обрубком.       Наконец эта пытка кончилось для обоих, когда девушка вылезла. Некогда довольное выражение сменилось на хмурое и раздражённое. Паук сам не отдавая себе отчёта, дотронулся до её плеча. В племени, да и среди учёных объятия в порядке нормы, но какие обычая у островных? Удар оскорбления от такой руки отправит в глубокий нокаут.       - Ничего, - кладёт свою руку поверх его. - Идём, показывай, чем лес с нами поделится.       Паук показывал растущие тут фрукты, и Ерал лезла за мини сама. Конечно же не так быстро и умело.       - Лови! - целится она сорванным плодом.       - Осторожней, не пришиби.       - Он мягкий!       - А меня Норм заставлял учить физику!       - Не знаю такой песни...       Паук прыснул. А ведь как Норм не догадался наложить все эти законы на музыку, может Паук учил бы лучше и запомнил дальше тех частей, что имели непосредственное отношение к повседневной жизни. Да и те он не все прям так уж хорошо помнил, пока результат ошибок на себе не чувствовал.       - Её первый куплет о том, что даже маленькую и лёгкую вещь нельзя кидать с высоты и силой в сторону существа с хрупким черепом!       - Длинная песня.       - Даже не представляешь, - шепчет себе под нос Паук. Вообще тут набор скорости не тот, и у Паука был шанс выжить и не остаться большим дурачком чем он уже был, но рисковать не хотелось. Он уже так своё не раз наполучал.       - А руки тоже хрупкие?       - Кидай!       Когда собралась привычная кучка, девушка спрыгнула и попробовала что же она такого добыла.       - Почему ты не ешь?       - Не вся еда Пандоры пригодна для небесных, начиная мясом и заканчивая фруктами, что-то не усваивается, а что-то травит. Ещё можно наглотаться воздуха в процессе, - стучит он по маске.       Ерал сочувствующе смотрела на него.       - Всё не так плохо, как кажется. Идём в деревню?       - Может… поищем яйца?       - Они редко падают, к счастью.       - Почему?       - Птиц не будет, если каждый день будем их лопать. А жаль… Они особенно вкусные, когда всякого намешаешь, запечёшь… Небесные зовут это омлет.       - Яиц разве так мало? Их же сотни. Правда, у нас они куда меньше, вся кладка как одно ваше…       - Ха! Так-то рыбы! А птицы в лучшем случае десять из себя выдавят.       - Сколько?!       - Ага. Идём, поищем ещё чего.       Они насобирали трав, семян и откопали овощ, притащив это всё на базу. Норм в это время был в человеческом облике, а братья как раз готовили завтрак.       Вместо семейной идиллии возник культурный шок. Ерал решила что это просто  небесный, которых она пока что видела лишь на расстоянии. Хорошо, если не кинутого копья.       - Это Норм, - Паук сдал без подготовки.       - Небесных называют в честь него?       - Было бы отлично, скажу я вам! – потряс ножиком Норм.       - Это Норм, он один, тела два.       Ерал не приняла это ни за шутку, ни за бред или глупость. Вид у неё был, словно земля из-под ног ушла.       - Как?       - Небесные сотворили себе тела, как у нави, так родились демоны. Почему ты думаешь, они зовутся Ходящими во сне?       - Мы их так никогда не звали…       - Да, мы с меткайиной почти не соприкасались, как ты мог понять, - указывает на своё тело Норм. Поняв, что никто не понял, поясняет уже Тарсем.       - Материал брался у лесных кланов, потому аватары созданы по подобию оматикайя, а не меткайин или гибрида.       - Верно. Мой разум путешествует от тела, в котором я рождён, в тело аватара, в котором я могу жить. Это новый порядок цахейлу.       - А ты ещё говорила что-то про воду.       Ерал уселась на землю переваривать мозгом, пока мужчины принялись за то, что будет переваривать желудок.       Енай резал на ломтики вяленное мясо, Сорноль и Паук быстро резали принесённое, а Третат показывал меткайине, чтоб растормошить, как готовится местный соус, взбивая кислый сок, растительное масло, специи и клейкого сиропа. Норм достаёт склянку с крышкой-пробкой, высыпая содержимое в плошку Паука. Добавка, которая помогает нейтрализовать приличную часть ядовитых веществ, сопутствовала его всю жизнь, воспринимаясь то как само собой разумеющееся, то вызывая отчаянье, напоминая его настоящее место в этом мире.       Паёк рекомов, как ни странно, годился ему без всяких ухищрений.       Под любопытным взглядом меткайины Паук приподнимал низ маски, быстро и ловко запихивая кусочки еды внутрь.       Паук не замечает, как мнётся Норм. Так уж вышло, что манера говорить прямо по отношению к детям у него не работала. Только раз, когда Паук был мал, Норм без экивок сказал, что без маски мальцу не выжить. Тот, конечно, не понимал в полной мере серьёзности, но то, что после этого точно никаких игр усвоил и без запаса фильтров не ходил.       Зато Енай не расшаркивался:       - Не ходи далеко от базы без взрослых оматикайя.       - Да мы всего-ничего отошли.       - Он был со мной.       - Ты не оматикайя, - просто ответил Енай. – Демоны знают этот лес лучше, чем ты.       - Паук тоже его знает.       - И это ему не помогло, - холодно отвечает Сорноль. – Ходи в лес сама, а брата не бери.       - Мне вообще из этой пещеры не выходить теперь? – взвился Паук.       - Выходить. С нами. Как только ушёл Жейк, даже самые сильные перестали далеко отходить за просто так.       - Ничего. Будет праздник в честь возвращения, будешь ходить с нами, помогать готовиться, - подсластил пилюлю Третат.       - Рекомы вернутся, как только поймут, что Джейк тут, - наконец заговорил Норм. – Помните об этом все.       Ерал встаёт, отряхиваясь.       - Ты куда? – сразу приуныл Паук и от того, что она уходит, и от того, что наверняка идёт туда, куда ему запретили.       -  К своему олоэйктану… - теперь стало ясно, кто из присутствующих приуныл по-настоящему.       - Вряд ли он тебя сошлёт обратно, а значит бояться нечего.       Он может, конечно, запретить идти в бой, но это звучит как горячечный бред. Да и ясно, что Ерал ослушается.       - Да, - кивает девушка, делая вдох поглубже. – Он во мне разочаровался, да?       - Уверен, на твоём месте он бы так же сделал, имей знакомого с крыльями.       Девушка улыбнулась и пошла к отведённому важному гостю шатру. Сыновья Норма проводили её, пока зелёное пятно не скрылось за натянутыми полотнами.       - Когда ты нам расскажешь, что было? – нарушает молчание Третат.       Если до этого Паук думал, что поведать Джейку о том, что он обучал рекомов было самым сложным, то теперь понимает всю глубину своего заблуждения. Он уставился на тех, кого выходит не считал своей семьёй?       Он опустил голову, пытаясь подобрать слова. Норм воспринял это по-своему, и прижал мальчишку к себе.       - Ничего. Всё позади. Теперь ты дома, это главное.       Жжение от уха до уха не проходило даже во сне. Тем не менее, с походом к цахик можно было повременить. Цветные тени погасли, и Паук сидел, уставившись перед собой, но услышав, как она ёрзает, сразу оживился.       Когда они с Нетейамом врезались в деревья, ей казалось, что выше уже не взобраться, но вот они в Парящих горах. Паутина дорог-лиан напоминала сеть солнечных ячеек-бликов на воде. Даже тут, так близко к солнцу, здесь казалось намного хмурнее и темнее, чем на берегу, где свет отражался у них под ногами. Влажность пещеры осталась за спиной, кожа начинала чесаться от сухости. Боль в хвосте и голове усиливалась.       Паук быстро бежал по переплетёнными дорожкам, Ерал же отставала, не понимая, как она может не догнать что-то  такое маленькое. Лианы пружинили, как и дорожки в поселении, но не были такими надёжными и широкими. Вспомнилось, как по вечерам Аонунг высмеивал неуклюжесть лесных, и Ерал хотелось бы, чтоб бы он был здесь, побегал, а дети Салли посмотрели.       Они доходят до водопада, водяной пар от него обнял Ерал, как старая подруга. А потом она спустилась в воду. Никогда ещё она так долго с ней не расставалась, а эти вот всю жизнь так живут. Аж посинели, бедные.       Паук побарахтался недолго и вылез, улёгшись на бок. Без полос он выглядел ещё страннее. Волосы почти того же цвета, что и тело, на животе мышцы болезненно бугрятся, будто им не хватает места, что возможно так и было – туловище-то короткое. У всех небесных по отношению к телу туловища короткие. Она снова нырнула, вспоминая Нетейама, который тоже почти так же лежал, как сейчас Паук. В маруи цахик, слабый, с бусинами пота, блестящими в свете масляной лампы, как украшения, что он сделал и надел на праздник накануне.       Воспоминания резко обрываются, когда девушка машинально взмахнула хвостом. И снова, и снова, в злом упрямстве. Нетейам тоже останется хромым? А Жейк? Он был до сих пор в разы бледнее, словно тряпка, вылинявшая на солнце.        Не хотелось об этом думать, лучше отвлечься. Например, на то, что тут не было ни рыб, ни водорослей. Потому они все такие и хилые, странно что все не сбежались к морю. И песни у них нудные. Одним словом – вчерашний лес ей нравился больше. И всё же спуститься вниз ей хотелось, жаль Паук не может пойти с ней. Ей не страшно, тут даже безопаснее, чем в море – если потеряет сознание, то просто отлежится, а не утонет. Просто с Пауком веселее. Даже не так – с ним весело. Даже покажи ей это время Эйва, Ерал бы не поверила, что она будет вот так просто дурачиться с небесным.       Но когда Норм сказал, что демоны вернутся, она отдёрнула себя. Дурачиться. Она тут не в поисках новых мест и племён, не одинокая странница, она пришла сюда на бой. Ей надо к Тоновари. Всё же хорошо, что Ронал не полетела с ними…       Она понуро пошла к нему. Хорошо б рядом оказался Жейк, может смягчит.       По пути она наткнулась на Нейтири. Та сменила ракушки на перья, и, казалось, скинула пару лет. Её взгляд стал спокойнее, складки на лбу разгладились, и не казалось, что она вот-вот накинется. Потому, когда Нейтири схватила Ерал под локоть, это было неожиданно.       - Тебе надо к цахик.       - Почему все меня к ней посылают?       - Потому что ты к ней не идёшь.       - Мне надо к Тоновари.       Нейтири понимающе усмехается.       - Да, будет печальная трата сил моей матери, если он тебя прибьёт. Идём.       - Донесёшь меня потом, если что останется?       Они вдвоём пришли к Тоновари, которому Жейк показывал луки, и объяснял, чем отличаются копья двух племён.       - Вождь, - села на корточки перед ним Ерал, набираясь смелости взглянуть ему в глаза.       - Я не могу запретить тебя сражаться, это всё равно что запретить любить или плавать. Но ты должна была остаться в деревне, где твоё участие могло быть решающим, если вернутся небесные с демонами, - спокойно, не отрывая взгляда от стелы, которую делал, приматывая острие к древку, отвечал Тоновари.       - Я и решающим?       - Потому твоё ослушание – не беда. Скорее – это ему надо волноваться, - кивает он на Жейка. – И всё же ты ослушалась.       - Я должна была.       - Разве? Думаешь, другие не хотят принять участие в битве?       - Ты говорил, что пошлёшь за ними в случае чего.       - Но ты ждать не захотела.       - Да.       - Так волновалась о судьбе оматикайя или хотела отомстить?       Ерал открыла было рот, но запнулась. Хоть оматикайя, хоть меткайины справятся без неё, и даже кусок хвоста не вернуть и илу.       - Не могла сидеть на месте.       Ей всё равно чем мысли занимать, просто за работой в воде забыться нельзя.       - Теперь от меня на суше точно толку больше будет, чем на воде.       Эти слова окончательно растрогали олоэйктана.       - В лесу любой найдёт применение. Уж я знаю, - улыбался скорее сам себе, чем для них, Жейк. – Только луком надо научиться пользоваться. Если Нетейам ещё не набрался сил, то я попрошу Сорноля или Еная… - тут он запнулся. Его лицо выражало неловкость, будто рассказал несмешную шутку. – То есть я хотел сказать, что попрошу Тарсема дать вам наставников.       - А я как большой гость своего себе уже выпросил, - громогласно смеётся Тоновари, хлопая Жейка по плечу.       - А теперь идём, - тащит Нейтири её к цахик. Наверное, беспокоится в благодарность за Нетейама.       Его-то в шатре они и встретили. Он был в той же позе, в которой утром привиделся, словно продолжили на чём остановились. При виде посторонней, он поспешил принять сидячее положение. Волосы, убранные за спину, казавшиеся в полумраке словно подрезанными, как у морских, при движении рассыпались по плечам.       Он был почти без украшений и без надпредплечника, но выглядел не сказать, чтоб совсем больным, и уж точно намного лучше вчерашнего.       Моат принялась осматривать порез меткайины.       - Хорошо заживает. А это ускорит.       Девушка чувствует, как голову начинают мазать чем-то прохладным, жжение почти сразу уходит, а в нос бьёт незнакомый, резкий запах, моментально вызвавший чихание.       Нетейам усмехнулся, и вошёл к выходу. Цахик окликнула его у самого порога:       - Приведи мне кого-нибудь, мне надо дать поручение.       - Помочь со снадобьями?       - Вода таутснгал кончается, а сейчас она очень нужна.       - Я мог бы.       - Отец запретил, - напоминает Нейтири.       - Охотиться.       - И то и то подразумевает лес.       - Но разве отец его подразумевал?       - Да.       - Но, наверное, он бы так и сказал.       Видя, как Нейтири колеблется, Ерал вмешивается:       - Могу помочь.       Она видела, что Нетейам не особо обрадовался, но до момента, как Нейтири кивнула.       - Быстро.       Нетейам молча вёл её к икранам, стараясь никому не попадаться на глаза. Они прошли по узкой дорожке, над пропастью, от которой Ерал снова тяжело было оторвать взгляд.       - Будешь отставать – оставлю тут.       - Злой ты.       - Злым будет отец, когда поймает.       - Так не иди, если боишься.       Нетейам что-то буркнул, отворачиваясь.       Как выяснилось, путь вёл не к икранам, а к мостику со сбруей. Как оказалось, седло Нетейама – одно из самых пёстрых и сложных.       - Никого нет, везёт. О Эйва, я становлюсь Ло’аком… Ради чего тогда столько лет вражды?..       - Давай печалиться будешь в лесу? Иначе останемся тут оба, - подталкивает его Ерал. Нетейам стал ещё недовольнее. Ей даже захотелось его довести до такой степени, чтоб глянуть как он надуется и лопнет.       Он начинает подзывать своего икрана. Только Ерал хотела спросить, как долго ждать, и не застукают ли их, как что-то стало заслонять солнце.       - Привет, братец, - обнимает Нетейам морду Кайялана, когда тот приземляется. Но тут большое ухо лесного выворачивается. – Быстро! – он надевает седло… себе за спину, и прыгает на летуна так.       Ерал же только тут понимает, что оставила копьё в вчера седле, но вот только оно сейчас пропало.       - Быстро! – почти шипит Нетейам.       Ерал оглядывается, и видит своё оружие, прислонённое к стене. И как на её взгляд, Нетейам потратил больше сил на предостерегающие взгляды и шипение, чем она времени на то, чтоб сбегать за копьём и вернуться.       Она заскакивает на икрана, хватаясь за вытянутую руку Нетейама. И чуть было не падает, когда икран резко изворачивается, резко уходя вниз. Девушка схватилась за ремень седла, и хотела просунуть копьё, чтоб точно не выронить, но в последний момент испугалась, что проткнёт наездника, и тогда снова полёт будет неуправляем. Как она вообще об этом не подумала? Если он снова сознание терять начнёт?       - Словно ребёнок! – возмущается Нетейам, пока они неслись вниз.       - Это ты отца ослушался! – пытается перекричать девушка ветер.       - А ты олоэйктана!       - Твой отец и есть олоэйктан!       - Бывший!       - Бывших живых олоэйктанов не бывает!       Тут они резко выходят из падения, выпрямляясь, от чего у меткайины перехватывает дух и стреляет в спине, и она снова чуть ли не сползает сбоку. Лес под ними словно сжался до ладони. Как море – каждый день разный. Она не сразу слышит, что ей сказали.       - Что?       - Говорю, мой отец всегда делает то, чего не бывает!       Ерал усмехается. Верно, и с ним она дралась сообща.       Нетейам приземляется на подходящий остров.       - Прилетели? Совсем недалеко.       - Мне надо надеть седло, иначе придётся лечить ещё и рёбра.       Нетейам быстро облачал животное, а Ерал выглядывала остров, с которого они улетели, и не взлетает кто ещё.       - Давай, прикреплю твоё копьё.       - Мы снова будем взлетать вниз? – обхватывает его туловище Ерал, прижимаясь к спине.       - Так же, как и на илу.       - Нет, так сильно с них не откидывает.       - Откидывает! Ещё и вода бьёт.       - А тут воздух!       - Вода плотнее. Это физика… - печально вздыхает Нетейам.       - У вас другие песни есть?       - Что?..       - Так, я собираю воду, ты помогаешь, не отвлекаешься – у нас хуже, чем просто мало времени.       - Что же?       - Я скао...       - Мы это переживём, обещаю, - кладёт руку ему на плечо Ерал, говоря самым серьёзным тоном, на который была способна.       Возмущение на лице Нетейама быстро сменилось явными попытками, чтоб не рассмеяться. Ерал за него сделала всё сама, начав сгибаться пополам.       - Ну тебя, - легонько толкает он ей.       - Это тебя, - толкнула она сильнее, чем следовало, и парень почти падает с ветки, в последний момент восстановив равновесие, а Ерал хватает его за руку и втаскивает обратно на ветку. – Прости. Так в чём особенность твоей глупости?       - Мой лук остался в палатке. Бери копьё, а я это, - машет он бурдюком.       Ерал тяжело было идти и не останавливаться у каждого нового растения, не трогать и не обнюхивать, не пружинить на жёлтом, как песок мху. Держаться в руках помогали не бурчания Нетейама, а осознание его беззащитности. Если она отвлечётся и замешкается, то подставит его под удар.       - Мы пришли, - указывает Нетейам на огромную, парящую розовую медузу.       - Она живёт без воды?       - Она – растение. Парящая чаша, - берётся он за лиану, отталкивается и летит в её сторону, хватаясь за её щупальце. Чаша качается и в ней хлюпает, как в сосуде. – Протяни копьё.       - Что бы ты без меня делал?       - Искал тех, кто б сюда пошёл вместо меня, - хватается он за копьё и подтягивает к ветке себя и чашу. – А теперь хватайся за отросток и держи.       Соскочив, он ищет к чему примотать понадёжнее, не втыкать же одно единственное на двоих оружие как шест? Хорошо подвернулся сук.       - А теперь что?       - Держи, - всучив ей бурдюк, он разматывает веревку, которая в итоге оказалась полой. Один конец он всунул в бурдюк, второй в чашу, потом снова влез на неё, опасливо наклоняя, и сжимает основание ногами. Верхняя часть растения темнеет, видимо от поднявшегося уровня воды. Потом темнеет «верёвка», и бурдюк начал постепенно надуваться. Когда бурдюк стал устойчивее, Ерал обмотала горлышко, и пошла изучаю чашу поближе. Её стенки покрыты чешуёй, только наизнанку. Отростки же и правда, как щупальца медуз, только без нервных окончаний.       - Осторожней с ними!       - Ядовитые?       - Да, только травят не носителя.       - Ого! Мы насобираем яд?       - Это не яд.       Ерал насупилась:       - За нос водишь?       - Эти штуки для любви.       Ерал брезгливо отдёрнула руки, обтирая о траву.       - Нити носят, когда хотят найти пару.       - Знаю. У нас нечто похожее, смыть нельзя. Не заметила во что вляпалась, и несколько дней не понимала, почему со мной на охоту ходил весь молодняк.       - Наша не так сильна.       - Но в сочетании с моей привлекательностью…       По взгляду Нетейама было видно, что он бы поставил только на афродизиак. Ерал отматывает отростки, и парень отправляется в полёт, на крутящейся, как сердце водоворота, чаше.       - Очень забавно! Очень! – он успел выдернуть полую верёвку, чтоб не потянуть бурдюк, расплескав всё налитое.       - Греет душу, что ты доволен!       - Ты хуже Ло’ака!       Та разводит руками, пока Нетейам пытался за что-то ухватиться. Его вес, видимо, мешал этой медузе улететь-уплыть себе выше, под купал листвы, но и не мог придавить ближе к ветке. Ерал прыгала, глядя как его носит то туда, то сюда.       - Пойдёшь к базе пешком! Не пущу на Кайялана!       - Тебе он и не нужен, хорошо паришь.       Нетейам зашипел.       Ерал стала пытаться ухватиться за щупальце.       - Руки короткие, а всё туда же!       - Ничего, у твоего брата не длиннее – а «туда» он заходит дальше!       Нетейам смеётся.       - Если обещаешь его ещё поругать – так и быть, доброшу до базы.       - Говорю, злой ты. А на пляже был милым, - оставив попытки, садится девушка на корточки.       - Пьяным был. Быстро! Копьё! – он чуть приблизился, и Ерал протягивает ему копьё. Чаша не уносит заодно и её, замерев, давая схватить себя за щупальца, привязав по новой, как лодку.       Нетейам приземлился аккуратно, на здоровую ногу, и меткайина поспешила ухватить его под локоть.       – Ты лезь теперь.       - Твоё поручение!       - Наше.       - Я – сопровождение и охрана.       - Плохое. Сорвись я вниз – хороши бы были сопровождение и защита.       - Я обещала их, а не что они будут хорошими.       Нетейам приблизился очень близко к её лицу, что будь у неё волосы, то его дыхание всколыхнуло бы их:       - Ты точно ушла с моря сама, не выгнали?       - Вы принесли нам проблемы. Я возвращаю этот дар.       - Оставь, своего в изобилии. Лезь давай.       Теперь Ерал выдавливала ногами жидкость из растения, а Нетейам, когда первые капли подступи к тому концу, что был в бурдюке, вытащил верёвку и стал пить сам.       - Хорош добытчик.       - Я болею, - всунул он обратно, вытирая рот. – Свежий сок прямо из таутснгал одним глотком полезней, чем десяток настоявшегося. Ты тоже должна пить.       - Не говорил, когда я там стояла.       - Я не жадничал. Просто забыл, что ты не знаешь.       - Как Аонунг предупредить тебя не пить много кьяви?       - Видишь, как круги на воде.       Наконец он крикнул: «Полный!», и Ерал могла спрыгнуть. Чаша была почти пуста.       - Пей.       Ей не очень-то хотелось, всё равно ничего обратно не отрастёт, и всё же припала к верёвке, недавно облизанной Нетейамом. Сначала кровь их перемешалась, теперь слюни.       - Неплохо. На вкус как подслащенная вода.       - Теперь идём. Мы тут задержались. Из-за твоих шуточек, - развернулся он, беря ношу. Ерал подскочила, схватив на плечи и зашипела на ухо:       - Ты вместо того, чтоб вырасти, сразу состарился, - и прежде, чем он развернулся, Ерал отскочила, и прыгая по соседним веткам, хохоча побежала к Кайялану.       - А кто-то взрослеть даже не пытается! – доносится ей вслед.       Нетейам наконец спал спокойно, боль не терзала ни тела, ни мыслей. Он словно был в бесконечном полёте. Эта безмятежность не ушла и по пробуждению. К чему бы не привёл этот день, этот путь будет пролегать дома.       К его вчерашней досаде, что не пустили на совет, присоединилась досада отца, которого Нейтири не позвала его на утреннюю охоту.       - Ты слишком слаб.       Эти слова отец повторил чуть погодя, но уже Нетейаму. Была мысль разразиться возмущениями или напрямую нарушить приказ, но он просто решил не спорить, оставив лазейку для полётов и прогулок. Нетейам прекрасно понимал, что отец опасается не того, что сын перенапряжёт руки, натягивая тетиву. И прекрасно понимал, что из-за подобной самонадеянности и ослушаний младших, семью разлучии друг с другом и домом. Но он так скучал по дому, по Эйве.       И вместо их, вместо леса и воздуха, он получил пещеру, где они прятались последний год. У него не было тут занятий, ни охоты, ни материала для изделий, только жёлтое, плетённое полотно больного.       Ночью он полетит к Эйве.       Только вот повод поиграться в ослушника представился куда раньше. И это совсем не забавно. Это Ло’ак любил собирать очки нарушений, чем больше пойдёт наперекор – тем круче, тем самостоятельнее, тем взрослее. Нетейам просто соскучился, он не хотел творить делов, лезть понапрасну. Одно воссоединение с Эйвой, чтоб окончательно убедиться, что это всё – не прекрасный, но подлый сон.       Но что-то сначала тащит за язык, а потом сжимает челюсти не давая пойти на попятную, припася свою эту «лазейку» для по-настоящему стоящего случая. С Эйвой за него никто не сольётся, а принести сок может кто-угодно. Только его будто за хвост туда волокло, прямо сейчас, когда он хочет, а не когда разрешат, будто вокруг ничего не происходит. Будто Ло’ак приехал вместе с ним, в нём.       И когда мать готова была склониться к отказу, вмешивается Ерал. Что ж, тогда надо действовать быстро, и не тащить отголоски скандала за собой, хоть под его тенью ему так и так лететь.       Он снова метался внутри себя, злясь на себя, и перекидывая раздражение на Ерал, которая отчасти хотела как лучше. И отчасти явно хотела использовать его как крылья для изучения леса.       Собственно, похоже и с луком вышло. Нетейам так и не узнал, да оно и не важно, кто ей рассказал, что оторванную конечность можно пришить, но она на утро, сразу как разродилась Ронал, девушка поплыла к месту битвы, туда, где Куоритч взорвал свою чёртову гранату, вышибив из Джейка дух, и оторвав и так на волокнах держащийся кусок хвоста. Отец в своё время за три месяца изучил лес, как свои основные четыре пальца, а вот Нетейам оказавшись в его шкуре пришельца, ориентировался в море лишь по звёздам. Его поверхность и дно – бесконечно однообразно для его взгляда. А вот Ерал нашла путь и место – по цвету воды, по полотну растительности и хребтам кораллов.       Нашла, где, но не то, что там искала. Кусочек плоти быстрее всего разнесло в клочья или, как предположила сама девушка, к утру дожрали рыбы. Зато на оружие они не польстились. Она вернула Нетейаму его лук, лук из Древа-Дома, в котором родилась его мать, и по-настоящему родился его отец. А он уже собирался идти в бой с охотничьим луком Нейтири, та всё равно использовала ритуальный лук своего отца.       Интересы Ерал странным образом переплетались с интересами Нетейама. Так же как тогда их кровь в лодке стекала в одну лужу.       От того он злился на себя ещё и за то, что он злился на Ерал. За пару дней от неё он получил помощи больше, чем от брата за месяцы. Он не справедлив к ней, но она его раздражает. Чуть было не попались из-за её глупого копья!...       … которое оказалось единственным их оружием, не считая ножей. Он был в одной набедренной повязке, двух браслетах и татуировке. Скао несчастный.       Пока они шли, он обратил внимание, что сама Ерал почти не носила украшений, как например Цирея. У меткайин в целом украшения были просто украшениями, статус и умения обозначались татуировками. Те браслеты, которые обозначали освоение езды на илу, умение рыбачить, право на охоту и уходить далеко в море, снимались в обмен на татуировку. Кроме нитей с ракушками на предплечье, набедренной повязки и нанизанный на нити бисер над грудью, на девушке больше ничего не было. Даже татуировок мало – на лице и совсем свежая на хвосте. Нетейам видел, что небесные больше уделяют внимание тканям, чтоб закрыть тело, а не украшениям, которые смысла не несли, потому откидывались. От них же нави и узнали глубины значения «голый». Слишком много они значения придают.       Но сейчас, глядя на меткайину, чья кожа полностью была видна, давая различить каждую линию полос, он понимал, что не видел более голого тела никогда. При том, что оно одновременно полностью скрывало суть девушки – нельзя было глянуть и сходу понять кто она и что она, тайны рисунков он так и не познал, и не было ни одной отполированной косточки, переплетённой нити, чтоб заговорить с ним, показать пройденный путь. Не то, чтоб Нетейаму горело его узнать, но то, что тот скрыт, казалось странным. В толпе клана это не так бросалось в глаза.       У Циреи не было ещё тату, но он видел всё, чем она была, пусть даже украшения у неё просто украшения, которые она так любила. Наверное, никто их так не любил как она. Он сделает ей новые, но уже не из ракушек и бисера, а из костей, когтя и дерева. Что ж, видимо, ему суждено если не скучать о доме, то о ком-то.       Он аж запнулся. Почему он сперва вспомнил о Цирее, а не о Кири и Тук? «Я плохой брат». А если с ним сейчас что-то произойдёт – то и сын. Возможно, сестёр он не вспоминал, потому что их смесь представляла сейчас Ерал со своими шуточками. Слабое оправдание.       Зато впервые полетал на таутснгал.  Он же говорил – лес никогда не повторяется. Собрав сок, он спешит обратно, и всю дорогу гонит трусливые мысли: «Вдруг никто ничего не заметил?». Нет, так нельзя. Он крался, чтоб его никто не остановил, а не чтоб как ребёнок избежать наказания. Он должен принять то, что скажет отец, он должен принять то, что скажет отец, он должен приня…       - Нам конец, - сообщает Нетейам, снимая седло и видя подходящих родителей. У мамы такое же лицо, какое бывало у отца, когда он пытался скрыть детские шалости от неё, но не выходило.       - Ты где был?!       Нетейама словно отбросило назад, когда он запыхался перед гневом отца, беря вину за брата на себя и извиняясь, а тут вообще его собственная.       - Я, - начал было он спокойно. Скажет, как есть, не в первой, тогда у маруи Тоновари и не такое кричал, сейчас он, он сейчас…       Между ним и отцом как из-под земли выросла Ерал:       - Послала цахик! – впихивает он бурдюк с соком в руки Джейка. – Пей быстрее, пока вода не застоялась.       Пока Джейк ошарашенно смотрел то на бурдюк, то на меткайины, то на сына, Ерал хватает Нетейам за руку и тащит отсюда подальше. В спину доносился хохот Нейтири. Давно его Нетейам не слышал.       Кажется, последний раз был, когда он с младшими кинулись в шторм играть…       Теперь он злился на Ерал по-настоящему: она лишь оттянула бурю.       - За это я не буду благодарить! Теперь мне надо объясняться и за это!       - Потом.       - Вот так ты действуешь? Убегаешь? – возмущался он, чуть сбавив ход.       - Уж точно не тебе меня ругать.       - Почему?       - Ты решил убежать от жизни, когда она тебе сильно не понравилась.       - Неправда! – слова обожгли, а главное могли быть услышаны кем-то ещё.       - Ты стянул повязку, стоило мне отойти.       - Неправда в том, что я сделал это, когда мне что-то не понравилось. Я сделал это, потому что думал, что всех погубил. Отца так точно… Ты никому не говорила?       - Никто не спрашивал. Рассказать за тебя?       - Нет.       - Объясниться за сегодняшнее?       - Нет. Не пытайся больше мне помогать.       - Скажешь, когда передумаешь.       - Не скажу.       На это девушка пожала плечами, а потом уставилась куда-то ему за спину, явно теряя нить и интерес к разговору.       - Что это?       - Ткацкие станки, - Нетейаму не надо было оборачиваться – он слышал мелодии, которые окутывали ткачей как туман. Ерал идёт туда, как рыба на прикормку, и Нетейам еле успел закусить себе язык. Он хотел крикнуть: «Не сломай ничего», но это был бы голос злости, а не справедливости, ничего же меткайина до этого не ломала. Кроме его планов, и то, всё же, частично. Зачем ему было убегать, чтоб пару минут спустя возвращаться и признаваться, потому что чем больше будет оттягивать, тем тяжелее в голове и на сердце.       Отца он не нашёл ни в его шатре, ни в шатре цахик (хотя бурдюк был уже там), ни даже на площадке со сбруей. Тут Нетейам задумался, а что отец сам на площадке делал? Точнее на ней бывает только одно дело, но родительские седла были на месте. Значит они шли чисто по его следам, а потом, разуверившись и в старшем сыне, пошли к Тоновари?       Прежде чем уйти, Нетейам поправил седло, а то бросил как-то криво. Он задумчиво провёл по расшитому краю у передней луки. Под этот узор он в своё время сплёл браслет, который оставил у Циреи. Свидятся ли они ещё решит грядущий бой.  Так же как с Кири и Тук. И Ло’аком... Они даже не попрощались, младший мрачно махнул ему, близко не подходя и всё. Понимал ли он всё происходящее и то, что может произойти? Что они могут больше не встретиться?       Нетейам сжимает седло. Брат запомнит его как нудного любимца семьи, которого по большой любви в бой пустили. Что с Нетейамом не случись, Ло’ак будет на него обижаться, даже за свои собственные промахи.       «Со своими сначала разберись».       В этот раз поиски увенчались успехом – Джейк был у своего шатра, о чём-то говоря с Нормом-небесным, размахивающим железными гирями, потому что телом он пользовался всё реже и реже, и пытался как-то держать его наплаву.       - Здоров! И как оно? – радостно махнул ему аватар.       - Что? – садится Нетейам. Взгляд отца полнился молниями.       - Все говорят, что ты привёз подружку. Утром грузил её новой инфой. Правда, она о тебе ничего не говорила. Хочу знать все мнения. Для объективного суждения.       Нетейам фыркнул:       - Сплетни – вот твоё любимое развлечение.       - Такой уж я есть!       - Не подружка.       - Я так и знал, - сочувственно хлопает Норм по плечу, но не Нетейамову, а Джейкову, и уходит.       Нетейам смотрит на отца и всё внутри переворачивается. Какая злость, раздражение или обида? Какой страх? Стыд, один жгучий стыд. Теперь он видел не грозного отца-воина. Он видел слезящиеся, сомкнутые воспалённые веки, видит сгорбленные плечи, которые нет сил держат распрямленными, он видит снова глубокую печать усталости, усиленную разочарованием от поступка сына. Он видит не предположение, что скоро Тарсем вернёт плащ вождя, а реальность – чужака. Вычеркнутого из племени Оматикайя, ушедшего из Меткайин. Нетейам не знает, что сделал Норм и в чём нави обвиняют его и учёных, и лишь то, что невооружённым взглядом видно, что напряжение спало, отгоняет страх, что Джейка изгонят за его заступничество над учеными. А он заступится, балансируя на грани.       И вот такому, усталому, изувеченному и ослабленному он сделал подножку? Ради вылазки, которой он не насладился, думая о возможной ссоре, о том, что как ни крути – а обманул, и о том, что шёл безоружным, подвергая опасности как себя, исцеление которого выстрадали мать с Ронал, так и Ерал. Если ему нужен был запоздалый по возрасту урок не делать исподтишка, то это был самый красноречивый.       - Прости.       - Ты виноват? – возвращает отец ему его же фразу, повторенную сотни раз, только без вопросительной интонации.       - Я вернулся домой, но не могу попасть в лес. Это как пойти на охоту без права выстрела.       - Скажешь, что ты был осторожен?       - Нет. Я забыл оружие, - хотят вот тут стоило соврать, но зная отца, то ему лучше станет если они выяснят всё.       - Что?!       - У Ерал было копьё.       - Ты сейчас серьёзно?       - Вечером я полечу к Эйве. Давай со мной, - кладёт он руку на плечо отца. – Последний раз, когда мы были с Эйвой, случилось горе. Дай мне получить новые воспоминания. А потом, обещаю, сидеть смирно, как и всегда. Будто я никогда не становился взрослым.       - Мелкий ты манипулятор… - Джейк обхватывает лицо сына, - Ты мой сын, для меня ты никогда не вырастешь. Я буду пытаться защищать тебя даже теми способами, которые тебе не нравятся. Ты же знаешь, если бы не это всё, я давно бы отпустил тебя.       - Я понимаю.       - Мы пойдём к Эйве.       Момент семейного примирения портит отцовская прямолинейность касательно бытовых вопросов.       - Можем взять с собой ту меткаину.       - Отец!       - Не отецкай мне! Никак с матерью тебя не пристроим!       - Я не могу быть слишком мал для того, чтоб ходить в одиночку, и при этом уже взрослым для женщины.       - Женщина там с натяжкой. Вы как раз две недоросли. К тому же, дело не в "ребёнок - не ребёнок". Ты не здоров, ты хромаешь.       - Твой совет – буквально волочиться за Ерал?       - Поверь моему опыту, сынок, ноги в этом деле не главное.       - Не втягивай в меня! Вам с мамой сколько лет было самим!       - Не надо мне тут, я получил пояс и жену с разницей в пару часов.       - Хорошо. У мамы прошло сколько лет?       - Так она и дождалась некого-то там, а – меня. Понизь планку, а то с такими замашками мы внуков не дождёмся.       - Возможно вы уже, благодаря Ло’аку, просто не в курсе.       - Не паясничай.       - А ты не занимайся сводничеством.       - Я тебе добра желаю.       - Выходит из раза в раз неприятно.       - Да знаю. Какой доброжелатель, такое и добро. Но всё равно это не отменяет того, что мы говорим о буквально единичном случае, когда тебе стоило бы брать пример с Ло’ака.       - И Кири?       - Нет. Мне хватит обвинения в адрес одного ребёнка, который причиняет необоснованное насилие... Против кого именно, не в курсе?       - Рыбьи головы они и есть рыбьи головы.       - Надеюсь это Аонунг, и он страдает.       - Веры в то, что кто-то из нас найдёт пару в Оматикайя у тебя нет?       - Почему же, есть Тук. А вы трое – хоть бы раз снизошли на кого-нибудь свой взор кинуть.       - У нас на носу битва.       - Потому я и хочу, чтоб ты спешил жить.       - Я и живу, только ты меня в лес не пускаешь!       - Потому что тогда эта жизнь может сократиться.       Нетейам на это лишь откинул голову, шипя.       - Весь в мать.       - Прекрасно, пусти на патрулирование. Прилетит в кого стрела – та и моя суженная.       - Или ужин.        - В любом случае толк.       - Ты сам станешь едой. Особенно если пойдёшь в одиночку.       - Я не пойду с Ерал. Она спотыкается, шумная и не владеет луком. Что? – взгляд отца настораживает Нетейама.       - Всё исправимо.       - Не моими усилиями. Вылечу ногу и выберу первую попавшуюся оматикайя.       Джейк удивлено поднял брови и отодвинул назад уши, зато промолчал.        Пользуясь заминкой, Нетейам проскальзывает в шатёр, падая на лежанку. Целебная вода лечит, а не бодрит, для выздоровления нужен сон. Нетейам хочет с кем-то обсудить услышанные слова, но Кири далеко. Нет и Циреи. Даже Ло'ака на худой конец.       С печалью приходит осознание, что нет больше близких ушей в собственном племени.       Все говорят, что он в мать, но внутри он отравлен одиночеством, как отец. У того тоже помимо семьи, самое близкое существо в одном количестве - Норм. Как так могло выйти, что за пятнадцать лет с родным народом, паутина связи ни с кем больше не связала ни отца, ни сына? Тёмная, опустошающая длань чужой, погибающей планеты всё ещё держит их. Если у Нетейама будет ребёнок, проклятье передастся и ему? Тогда зачем всё это нужно? Он не выберет ни первую попавшуюся, ни последнюю в мире женщину. Пусть род продолжают младшие.       Правда, этому витку суждено будет захлебнуться в морской воде, разве что Тук и правда выберет себе лесного.       Зелье брало своё, оказавшись сильнее тяжких дум, и Нетейам забылся глубоким сном без сновидений, не закончив для себя мысль.       Ерал ловит себя на том, что всматривается в каждый хвост, ища такой же покалеченный. Зачем им вообще хвосты, они ими пользоваться не могут, да и где, воды-то нет.       Ткачиха показала ей как плести нить из волокон незнакомого растения, чтоб потом из это прясть. Ерал помогала ей, пытаясь избавиться от плохих мыслей. Горе по хвосту сменялось обидой на Нетейама, который только злился и злился. Хорошо, что он ушёл от меткайин. Его чуждость и неприязнь ко всему их она ощущала ещё во время битвы. Хорошо, что и лук его достала, морю он не нужен.       И ей тоже. Потому, когда один из сынов Норма ей предложили учиться стрелять из него, она ответила резким отказом, будто выказывает его прямо в лицо турук-мактового сынка. Сорноль удивился, оставшись не лучшего мнения о морских.       Ерал примирительно кладёт руку ему на тыльную сторону ладони.       - Не злись на меня, потому что я злюсь не на тебя.       Он понимающе кивнул.       - Но стрелять ты должна. Либо ты возьмёшь лук, либо металл, вырытый из земли. Небесные полезут как муравьи, копий ты не напасёшься.       - Металл? Граната?       - Её кидают, а стреляем мы из другого.       - Покажешь?       - Не я. Тебе надо к Енаю или Третату.       С этим Сорноль ушёл, оставляя её наедине со своей печалью. Надо найти Паука, он единственный её друг здесь. Где же его носило?       Под вечер он сам её нашёл.       - Ерал, Ерал! Бросай всё, идём.       - Куда?       - Тебе скажи! - но бежал он к воздушному мостику. Ерал легко нагнала его, но мальчишка юркает в сторону. Так зигзагами они и бежали, и все мысли, что грызли её как паразиты, слетали и не поспевали. Она даже почти не скривилась при виде Нетейама, стоящего к ней спиной. Его родители были рядом. Они готовились к своему отлёту, Ерал с Пауком к своему. Енай и Третат разговаривали со своими икранами, после чего Третат легко подхватил небесного брата, усадив перед собой и, придерживая, нырнул вниз. Правда Ерал показались его движения скованными.       Енай влезает в седло, протягивая руку, но девушка уже привычно хватается за ремни, отталкиваясь от земли и тела зверя, залезая. Парень обернулся, надвинул защитные стёкла и последовал за братьями.       Наступало затмение, небо стало одним большим костром, в тени которого лес напоминал зловещую бездну. Второе веко защищало её от воды и ветра, только слёзы всё равно наворачивались. Но потом она увидела каменные рёбра, возвышающиеся над лесом. Внутри рёбер всегда есть сердце. Без слов Ерал понимает, что её принесли к Эйве.       Они садятся на землю одновременно с тьмой. Были видны лишь чуть светящиеся глаза оматикайя и большой глаз на небе. Как шелест воды, нави крались по упругим корням и твёрдой почве. Паук назвал это Колодцем Душ.       Девушка чуть отстаёт, замирает и раскачивается на корнях. Так темно бывает лишь вдали от берега, где не видны огни деревни и свет со дна не доходит до поверхности. Она пыталась представить себя качающуюся на волнах, но не выходило.       Мотнув головой, она спешит за точками-узорами, как призраки, мелькающие за чёрными деревьями. Всё правильно. Море осталось далеко, и она сама от него ушла. И не навсегда. Не нужно искать его отголоски и плакать как ребёнок, над разбитой ракушкой. Она должна принять лес, и ту его часть, что кажется такой чуждой и неправильной.       За чёрными полосами пробивалось розовое сияние, и выйдя на простор, Ерал поняла наконец, насколько чужды эти части. Но вместо неправильного, они прекрасны.       Эйва была не подобно медузе, а была деревом. Сотни оголённых нитей без кос спускались до земли, качаясь на ветру.       Корни исходящие от неё светились голубым и зелёным, как и мох, в котором утопали ступни. Узоры на телах засияли ярче. Раньше Ерал думала, что это особенность семьи Салли, но теперь поняла, что у всех оматикайя узор намного плотнее, чем у меткайин.       Ерал чувствовала волнение, поднося косу. Отпугивала и форма, напоминающая выдернутую и распухшую вену, да и воспоминание о судьбе Кири. Что если и ей станет плохо? Хотя бы не захлебнётся.       Она видит внутри Тоновари, слышит плач новорожденной, которым он поделился с Эйвой. Сама она отдаёт битву, показывает море с высоты полёта икрана и заставшую волну леса, то, как он выглядит снаружи. Она пытается сдержать в себе боль из-за хвоста и выросшую за пару часов злость на Нетейама, но Эйва вместе со светом забирает и яд. Раны не становятся чище, заражение теперь бродит внутри и ищет прошлую Ерал, чтоб ей тоже ничего не оставалось как сидеть и ждать исцеления.       Но, прежде чем другая, стоящая по эту сторону Ерал разорвёт связь, она снова полетит с ними обеими.       Отсоединившись, она понимает, что они тут больше не одни. Трое Салли подходят к Древу.       Жейк приветливо улыбается. Целебная вода немного поправила его состояние, раны на лице и теле давно утратили свою яркость, скоро забелеют. Но он всё равно напоминал старого тсурака, который всё ещё больно кусал, но почти утратил способность взлетать над водой.       Не отодвигая момента, Ерал снова воссоединяется с Эйвой, в надежде найти там молодого Жейка. Когда он был подобен этим деревьям, которые она видела днём. - Да чтоб тебя! Как же вы меня все задрали. Сука Куоритч, сука Грэйс! Просто походишь с автоматом, главное пасть на замке держи. Я вижу,  я, блин, вижу. Во всех ваших злоебучих смыслах! - раздавалось из-за кустов.       Был день, свет пронизывал листья, в воздухе танцевала пыльца. Раздвинув ветки, девушка видит сгорбленного оматикайя, сидящего на земле и что-то старательно, но неудачно пытающегося сделать.       Это не нави.       Пять пальцев и язык чужой. Она понимала не просто каждое слово, а чувства в них вложенные. Это аватар, это тот, кого она искала.       Никаких дредов и пояса воина, лишь коса, выбивающиеся прядки и пару браслетов, несущие скрытый для неё смысл.       Жейк поворачивается к ней, но не обращает внимание, продолжая корпеть над рукояткой ножа. Непривычно юное лицо, непривычно развёрнутые плечи, на которых ещё нет больших мышц и груза. Юный будущий вождь был чуть старше своих сыновей.       Ерал присаживается рядом с ним. Глаза у него были больше, но всё равно меньше, чем у нави. Нетейам и Ло'ак похожи на него, но он красивее. Он был настолько неправильным нави, черты его были как рисунок рыбы по сравнению с самой рыбой, и всё же что-то завораживало и не давало отвести взгляд. Ерал касается лица Жейка, что тоже остаётся незамеченным. Потом встаёт и уходит, искать другого. Кого-то среднего.       И побродив, находит.  Вождь, с украшенными перьями косами, под краской - суровое лицо и сильно тело воина. Бремя ему ещё по плечу.       Ерал больно смотреть на него. Теперь каждый раз смотря на Жейка, она будет вспоминать каким он был.       Девушка выходит. Лес так быстро надвигается, что она не устояла и падает.  Енай берётся как из тени, подхватывая его.       - Непривычно тебе?       - Не знаю, в этом ли дело, - Ерал ищет взглядом Жейка, уже наяву. Он сидел на коленях, дела одну нить связи с Нейтири, стоящей над ним. Рядом склонился Нетейам, сливаясь с соседней.       Ерал отходит, пытаясь охватить взглядом Древо целиком. Интересно, можно ли сплести из воспоминаний единую картину, где бы было видно со всех сторон?       Она отходит ещё дальше и видит Паука, играющего с медузами.       - Что это?       - Семена Эйвы. У вас их, наверное, рыбы разносят, - улыбается Енай.       - Он никак не может с ней связаться? - указывает Ерал на небесного мальчишку.       Нави грустно качает головой.       Ерал подходит и садится рядом. Впервые ей приходит мысль, что ей могло оторвать косу.       - Кири их очень любит, - говорит Паук, держа на руке медузу. - Это атукирина.       - Кири назвали в честь их?       - Нет, её первой матери - Кирейси. – Так ты в немилости у нашего принца?       - Кого?       - Это он про Нетейама, - садится рядом Енай. - Это на небесном сын самого главного вождя.       - У небесных есть свои турук-макто?       Парни залились смехом. Понимая, что частично ржут именно с неё, она обоим засветили по увесистому подзатыльнику. У Паука чуть маску не сорвало.       - Тише!       - Кири ушла, ты пришла. Говорят, Нетейам ослушался сегодня Жейка, значит и Ло'ак тоже с нами.       - Он со мной в лес пошёл за таутснгал.       - Мы и говорим.       - Только не называй его писькорылом.       - Ты что? Я готов продержаться без маски пять минут ради того, что она это сделала!       - Закругляемся, пора на базу, - щёлкает пальцами Норм, проходя мимо. Паук возражал, тогда как сыновья, покивав пошли следом. Ерал тоже это не понравилось, пока она не поняла, что света меньше не становится. Каждая травинка, которая недавно была чернее углей, теперь излучала мягкое сияние. Девушка присела, проведя рукой. У нас тоже был лес рядом с берегом, и он по ночам издавал свет, но другой, тусклый, словно пропущенным через мутную бусину. А тут как преломление от воды, ясное и чистое. Ерал, присев, водила руками по траве, заставляя мигать от своих прикосновений. Это напоминало круги на воде и завитки огня.       Возможно, из-за её реакции, обратно Енай летел низко, чтоб было видно сияние. И в шатёр она не пошла, а пошла к озеру. Она слышала крадущегося по пятам Паука, но не прогнала. Только уже на земле резко развернулась и рыкнула.       - Попался, - подхватывает она его.       - Эй!       Она кидает его в воду и прыгает следом. Она не могла наглядеться ни на дно, ни на растения вокруг. Паук выбрался на берег, перебирая ногами в воде. Зелёные блики играли на его втором лице, словно пойманные в повушку.       - И как тебе?       - Я не знала, что растения на суше могут так сиять. Будто морское дно, откуда прошло ушла вода.       - А Эйва?       - Я думала она будет парить, как ваши горы. Ох…       Атукирина подкралась совсем рядом, лениво проплыв мимо них.       - И думала, что она только в Колодце.       - Они везде. Это их лес.       - Твоим братьям можно ходить в лес ночью?       - Хочешь с ними?       - Хочу в лес. Если я ненадёжная защита тебе, значит и сама лёгкая добыча. Кто-то из твоих братьев мог бы нас провести.       - Нас?       - Тебя тоже не пускают, а ты хочешь.       Она не хочет обещать, то, что не сможет быстрее всего сделать, потому не говорит, что окажись он снова в их деревне, то она бы устроила ему ночной заплыв на её сестре-тулкуне. Она могла сама не вернуться – если в своей среде она искалечилась, то что с ней будет в чужой?       - Спасибо.       - За что? Я даже ещё не начала уговаривать твоего брата.       - Начни с Еная.       - Хорошо. Почему?       - Он целый день о тебе спрашивает.       - Много ответил?       - А я много знаю? – смеётся Паук. – Смотрю, не одной таутснгал ваш поход успешен, - указывает он на скрученные вокруг запястья афродизиаковые нити. – Нравятся здешние парни?       - Наши краше, но времени мало. Жаль ты не нави. - Ты себе даже не можешь и представить, насколько жалко мне.       Ерал касается его затылка, ведя к макушке. Понимая, что она делает, Паук отбивает её руку, опустив лицо.       - Я бы руку отдал в обмен на нейронную связь. Когда Джейк пришёл в племя, он в половину не был таким чужим, как я, который здесь вырос. Даже не зная, куда прикладывать свою косу, он мог это сделать. Этот лес – вся моя жизнь, но он никогда не пустит меня внутрь. Как и учёных. Только им легче. Они… Это их обмен и плата.       - За что?       - Они прилетели из того мира, он ужасен, когда-нибудь тебе это покажу. Они сбежали оттуда, и им хватает того, что они просто имеют возможность не возвращаться. И я должен был туда сам отправиться, если бы пережил полёт через звёзды.       Ерал сгребает его в охапку, прижимая к себе.       - Да всё в порядке, - пытается вырваться Паук, но она держала его, как акула добычу. Кожей она чувствовала, что его грызёт что-то ещё. Паук трепыхался, но быстро сник, прижавшись к груди. Второе, прозрачное лицо елозило по бусинам.       Что-то хрустнуло. Ерал тут же встрепенулась, хватаясь за копьё. Тёмные области перемежались со светом, который нисколечко не помогал разглядеть затаившееся существо. Нападение оттягивалось, девушка успевает сесть сначала на корточки, потом подняться, целясь остриев в невидимого врага.       - Это, наверное, нантанг. Их всегда много. Уходим, это не наша история любви.       Они бегут к тропа-лианам. Оказавшись почти у подножия базы, Ерал спрашивает, что он имел в виду.       - Нейтири спасла Джейка от них. Так они впервые встретились.       - Кого спасу – тот и мой? Неплохие у вас традиции.       - Говорить Енаю, чтоб во что-то вляпался? Или ты предпочитаешь Нетейама? – совершенно не смущаясь говорил Паук.       - Он скао.       Они пробираются в пещеру, чудом добравшись до шатра без единого гневного оклика.       - Рассказывай, что там с Нетейамом. Люблю истории падения всеобщих идеалов, - закидывается руки за голову Паук. Ерал мало поняла его словесные плетения, но воодушевлённое лицо говорило само за себя просто и ясно.       Под конец истории, Паук лежал на боку, подпирая лицо рукой.       - Ух ты, ух ты, бунт на корабле продолжается! Нетейама корёжит, возможно не из-за тебя, но и себя. Пусть сам с собой дерётся.       - Зачем? Я могу хорошо стукнуть, - хихикает Ерал. И правда, очень жаль, что Паук – небесный.       Из Колодца Душ они вылетели намного позже Норма с его выводком и довеском, но каким-то образом оказались в лагере раньше. Родители сразу отправились спать, Нетейама же пока не клонило.       Профессиональная нянька, он часто чуял, что кто-то из младших косячит прямо сейчас. Потому когда он, уже не помня за чем вышел из шатра,  увидел Паука, сразу понял, что что-то не так.       Он стал красться следом, пока не понял, что Паук идёт по чьим-то следам, а чуть позже пришло осознание, что следы принадлежат Ерал, которая сама пряталась, пробираясь к выходу из пещеры. Видимо, и теперешняя длинна хвоста ей мешает, хочет подкоротить.       Парни по очереди, выдерживая дистанцию, выбрались наружу. Нетейам на всякий случай перепрыгнул на другие переплетения, боясь, что Паук учует вибрацию.       На острове он засел за деревом, видя, но не слыша сбитые душевные излияния Паука. По жесту Ерал, потянувшейся к глухому затылку, Нетейам понял о чём речь. «Почему ничего нельзя сделать?», - часто вопрошала Кири, а учёные лишь разводили руками. У них не было мощностей, чтоб вырастить новое тело. На «Звезде риска» их просто выращивали, но оборудование для самого создания было на Земле. Нетейаму было жаль этого бледнолицего обречённого мальчишку.       В последние годы, глядя на него, Нетейам представлял отца. Неужели он когда-то тоже таким был. Росточком, чуть выше ребёнка, без связи с лесом, хрупким на кость. Джейк говорил, что он был хуже, даже без учёта перебитых ног. Иногда Нетейаму снились кошмары, что он вдруг стал таким же, иногда почему-то во снах он был под стеклянным колпак нерождённым аватаром. Холодок пробежал от затылка до кончика хвоста.       Так, пора завязывать, пока эти придурки не отхватили настоящих бед. Нетейам отходит и с размаху становится на ветку, а потом кидает камень поодаль, создавая видимость нескольких существ. Это немного привело в чувство двух ослушником, и они стали пятиться назад. А потом даже в такой ситуации что-то сказать о любви.       Мир точно сошёл с ума: сначала Норман со своими намёками, потом отец без обиняков, теперь эта недоросль. Неужели грядущая битва будет так ужасна, что всех сводит с ума заранее? Чем там занимаются младшие, сидя на отдалённом берегу, страшно было и представить. Надо было брать с собой Ронал, чтоб всех держала в тонусе.