Меч и Посох

      На рынке небольшой деревушки всегда находилось место куче народа, ведь старые лавочки были самым центром поселения, через которое, будто кровь по венам, пульсировали, бегали жители. И средь суеты легко можно было затеряться, забыть о своих переживаниях и думах, словно ты лишь часть этого потока, крохотная капля среди множества тебе подобных, от действий которой ничего не изменится.       - Крепкая веревка в наше время на вес золота, - лепетал Дастин, прокручивая в руках свое новое приобретение.       - Ты словно дите малое, - усмехнулся Лукас, шагая рядом. – Лучше бы на припасы потратился.       - Еще благодарить станешь, когда моя новая задумка спасет нас от очередной твари, ползающей под землей, - не унывая, в ответ молвил мастер.       Тканевый мешок, который был плотно набит всем, что уже рассчитывалось на остаток странствия до границы, надежно висел на плече у паладина. И лишь украдкой тот порой взирал на двух юношей, что странно умолкли, более не ведя беседы про детство и юность, нелепые воспоминания. Ничего, что могло бы привлечь и его, Майка, внимание.       - Мы закончили, так что вернемся за лошадями и двинемся в дорогу, - обратившись к товарищам, проговорил рыцарь. – До Пироса рукой подать. Но, если не поторопимся, то придется заночевать там, а это лишняя трата времени, которого у нас нет.       Пирос, «Город кожевников», как его прозвали в народе, славился, разумеется, своими удивительными изделиями из кожи животных. Многие из умельцев этого городка отправляли свои товары в столицу и дворец, и дорого ценились. От того город, что когда-то давно был маленьким поселением, процветал. Он разросся из дюжины маленьких неказистых домиков до большого города, сплошь обжитого небедными людьми.       Однако Майк, как и предполагал Дерек, не планировал оставаться в нем. В окружении холмов и цветущих полей, где и пасся скот, раскинулся Пирос. По склону, изъезженной путниками дороге, он и планировал миновать город.       - Я отойду в одну лавку приглядеть кое-что, - сообщил Дерек, ловя взор Уилла. – Но обязательно приду к постоялому двору попрощаться. Кто знает, когда мы свидимся в следующий раз, верно?       - Если припозднишься, то мы не станем тебя ждать, - предупредил Майк, следуя в сторону трактира, пока старый друг их чародея махнул рукой и двинулся в другую сторону.       Покинув рынок, отряд ощутил разницу между торговой площадью и жилыми улочками, где людей было куда меньше, как, разумеется, и разговоров. Многие разбрелись по домам, ведь время было как раз для полуденной трапезы. По извилистой дорожке, усыпанной щебнем, юноши и рассекали по деревушке.       - Кто бы, однако, мог подумать, что Дерек Невидимый твой давний друг, - внезапно разрезал тишину голос Лукаса.       - Он правда столь известен? – вопросил Уилл, равняясь с ним на дороге.       - У вас в зачарованный лес какой-то блок от новостей внешнего мира стоит? – поразился лучник.       - Дерек Невидимый – известный чародей одного из отрядов гвардии Его Величества, - подхватил Дастин их разговор. – Редко, когда именно чародей занимает место лидера. Зачастую, им становится паладин, как и у нас. Они стратеги и войны, которые, будто с пеленок созданы для того, чтобы командовать. Чародеи, если толковые, то сильны и полезны. Но, согласись, что сила и умение вести за собой все же вещи разные. Дерек объединил эти две черты в себе. Так он стал одним из первых чародеев, что повел воинов за собой. Был столь полезен для короля Тридана, что не успевал вернуться с одного задания, как его отправляли на новое. Конечно, редко, кто успевал с ним повстречаться. И, так как мало, кому удавалось увидеть его воочию, дано было ему прозвище «Невидимый». Герой, который смело ведет за собой, выполняет задания своей невероятной силой, но никому не попадается на глаза.       - Тебя послушать, так он прямо твой кумир, - усмехнулся Лукас.       - И все же что-то в нем было странное… - заметил Майк, неожиданно для всех влезая в разговор. Рыцарь в подобные незамысловатые беседы вмешивался крайне редко. – Говоришь, не пользоваться посохом опасно?              Разумеется, последний вопрос предназначался Уиллу, который не думал, что паладин и вовсе решит к нему обратиться. Видимо, когда речь заходила о том, что могло предоставить Майку нужную информацию, юноша не считал зазорным вести разговоры с тем, кого презирал.       - Это возможно, - задумчиво протянул чародей, неосознанно сжимая свой посох крепче в руке. – Но зачастую это легкие заклинания. Посох это не просто какая-то палка, а мощный артефакт, так что он служит для усиления магии чародея, чтобы мы не тратили много сил.       Волшебный посох – надежная опора и помощник каждого мага. Когда в зачарованном лесу рождается на свет новый чародей, его силы проявляют себя далеко не сразу. В возрасте, когда ребенок становится старше и осмысленнее, что достигается между тремя и шестью годами, он может впервые проявить свою магию: зажечь небольшой огонек, заставить травинку пошевелиться, исцелить крохотную ранку на руке матери. В то же время старейшины изготавливают для него посох из дерева, одного из растущих кольцом вокруг поселения.       В самое сердце артефакта закладывается магический камень, что будет служить главным его источником. В руках обыкновенного человека посох не имеет силы, но чародеи, в которых изначально существует магия, способны им воспользоваться.       - Если развить свои собственные силы, то, конечно, можно творить заклинания и без посоха, но это рискованно, - продолжил Уилл. – Можно потерять контроль, источить свои силы. Для чародеев это сродни жизненной энергии. Если попытаться объяснить проще… - Он выставил свободную руку вперед. – Люсенди.       По кончикам пальцев мага полился слабый свет, как тот, под которым он читал прошлой ночью. Мягкий и осторожный, способный осветить разве что ладонь, на которой его наколдовали.       Чародей сжал пальцы в кулак, и свечение исчезло. Уилл, завладевший всецело вниманием товарищей, протянул руку, что держала посох, и вновь произнес то же заклинание. На этот раз свечение оказалось очень ярким, даже ослепляющим, будто могло осветить всю улочку, по которой они ступали, будь сейчас ночь.       - Я не истратил больше сил, нежели, когда колдовал без него, - отозвав магию, объяснил Байерс.       - Силы чародея столько же, а заклинание мощнее из-за усиления от посоха, - подытожил Дастин.       - Но если посох такой мощный артефакт, почему Дерек им не пользуется? – в недоумении вопросил Лукас. – Он и без него могущественный чародей, а с усилением мог бы творить такие заклинания, что их сила достигла бы невероятных высот.       Уилл замолк, более ничего не объясняя, и это не могло укрыться от внимательного взора лидера, что шагнул ближе к нему.       - Что? – без каких-либо уточнений спросил он чародея.       - Я не понимаю, о чем ты. – Волшебник отвел взгляд.       - Нет, ты понимаешь, - повысил тон Майк, и мастер с лучником по инерции двинулись к нему, чтобы удержать, если у паладина не останется терпения, и в ход пойдут уже не слова. – Ты понимаешь. И ты знаешь намного больше, чем говоришь. Ты сказал, что это опасно. Что чревато последствиями, лишением контроля над собой. А значит может навредить жителям, живущим под его защитой. Навредить и нам тоже.       - Я не в праве что-либо ему запрещать. Лишь дать совет, согласно словам старейшин, - не выдержал Уилл, твердо взглянув в лицо рыцаря. – Будь возможность нас всех контролировать, поверьте, король Тридан так бы и поступил…       Чародей прикрыл на мгновение глаза, сжимая посох в пальцах, которые спустя несколько секунд ослабли. Он вздохнул и шагнул мимо товарищей, ступая вперед к трактиру, где их ждали кони, подвязанные им же еще этим утром. Уилл сказал даже больше, чем мог, и гнев Майка лишь сильнее распалял его самого.       Ни голубое небо над головой, ни тихая жизнь поселения не могли его успокоить. Только отдаленные воспоминания о его родном крае, о нескольких домиках по соседству, во дворах которых выращивались целебные травы, об улыбках и объятиях семьи. То, что комком сковывало грудь, наконец, немного отступило.       Коснувшись поводьев своего скакуна, Уилл почувствовал, будто в его голове что-то громыхнуло, словно сердце, что пропускает удар от внезапно нахлынувшего страха. Он огляделся вокруг в надежде, что ему просто почудилось от злобы на паладина, но ощущение никуда не делось.       - Уилл, постой, - его нагнал Дастин. – Ты же не воспринял близко к сердцу слова Майка, верно? Он не со зла, а лишь от волнения.       - И те не беспочвенны, - прервал его чародей и прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться.       Уилл позволил энергии течь внутри себя, повести его в нужном направлении, дать понять, где та опасность, которую он ощущал, и которая потоком его накрывала вместе с теснящим чувством страха. Волшебник не ведал, что именно это было, но уж точно ничего хорошего. И в том он не сомневался. Маг сжал посох двумя руками и ударил его основанием об щебневую дорожку, от которой в разные стороны отлетели несколько камешков.       - Укажи мне верный путь, - шепнул Уилл. – Семита.       Слабые светящиеся частицы окутали артефакт, собираясь вокруг него, словно капельки солнечного света. У верхушки посоха они соединились вместе, засияв ярче, и по деревянным прожилкам, будто по венам побежали вниз, покинув его и проложив извилистую дорожку по улицам деревушки, золотыми нитями указывая путь.       Уилл открыл глаза, тяжело выдохнув, и оперся на посох, окинув взглядом мастера, а после и лучника с рыцарем, что едва подоспели к товарищам.       - Что тут творится? – вопросил Лукас, выпячивая руки вперед, словно заранее успокаивая всех, кто собирался бы разводить панику.       - Что-то не так, - бросил в ответ чародей.       - Откуда ты знаешь? – нахмурился Майк, не со злобой, но искренним желанием разобраться, что происходит.       - Чувствую, - проговорил Уилл. – Прошу, просто поверьте мне. Это сложно объяснить, но я знаю, что что-то происходит.       Дастин и Лукас испытующе взглянули на лидера. Вера в слова чародея полностью сейчас лежала на плечах паладина, что прежде уже усомнился в том, что юноша этого самого доверия заслуживает, впрочем, как и большинство чародеев. По его личному взгляду и мнению.       Майк бросил взор на Уилла, а затем мельком на еще действующее заклинание, которое зазывало поторопиться туда, куда оно вело путников. Рыцарь вздохнул и коротко кивнул, смягчив свой взор.       - Веди нас, - молвил он, поймав мимолетом мелькнувшую на устах чародея улыбку.       Он подорвался в то же мгновение по золотистой дорожке меж домов по улочкам, минуя ничего не понимавших в тот момент жителей. Вероятно, те посчитали бы, что нежданные гости их тихого поселения попросту лишились рассудка. Однако волшебнику было все равно. С каждым шагом, что приближал его к концу пути, щемящее в груди чувство усиливалось, а сердце билось в неведомом страхе и предвкушении.       Один жилой дом сменял другой, а торопливые шаги товарищей за его спиной придавали уверенности, которая несколько гасла, когда пришло осознание, что нити вели прочь из деревни, но не исчезали бесследно, а продолжались меж деревьев, начинавшегося леса, где жители собирали ягоды и грибы, едва подходил их сезон.       - Не нравится мне все это, - поделился Дастин, когда отряд шагнул в заросли. – Ты точно уверен, что твое заклинание не ошиблось?       - Я могу быть слаб в чем-то, но мои заклинания всегда точны, - уверил его Уилл. – Как и мое чутье.       - Твое чутье связано с чем-то плохим? Вроде ощущения присутствия теневых монстров? – предположил Лукас.       - Вроде того, - кивнул чародей.       - Как это работает? – внезапно подключился Майк, чем привлек внимание Байерса, внутренне ликовавшего, совершенно неуместно к ситуации, в которой они были, от спокойного тона лидера.       - Знаете чувство, когда вас впервые садят на коня, а тот брыкается, чувствуя вашу неуверенность, и вот-вот будто готов ринуться вперед? – спросил Уилл и, получив короткие кивки в ответ, продолжил. – Вот это тоже самое. Словно ты знаешь, что случиться нечто плохое, но не понимаешь, что именно. Возможно, у вашего прошлого чародея было нечто похожее.       Разговоры смолкли, и только ветер шевелил листву и траву. Когда они отдалились от Лории, тишина окутала отряд. Путь вел их сквозь заросли, через колючие кусты, что цеплялись за одежду, в желании разорвать, истрепать ту, насколько это возможно.       Золотая нить оборвалась, и перед ними возвысилось старое строение, поросшее мхом и растениями, пропахшее сыростью. Уилл ужаснулся, распахнув глаза. Высокая, раза в три превышавшая человеческий рост темная фигура, от вида которой леденило кровь жилах, стояла подле, будто готовая в любое мгновение атаковать. И то не было ошибочным суждением, ведь, только эта мысль пробежала в голове, как существо со всей мощью своих отвратительных конечностей двинулось на них.