Меч и Посох

      Величественный Пирос тянулся своими просторами, казалось, до самого горизонта, куда уходило солнце, служившее верным путником для отряда. Большой город, в центре которого располагался храм, что соорудили так, чтобы его было видно с любого уголка поселения. Благодаря своим умельцам, которые занимались кожевенным ремеслом, городок процветал. Вокруг же находились бескрайние поля, где можно было найти множество лекарственных трав.       Скоту, пасшемуся здесь, могли позавидовать животные, которых держали жители в других городах, ибо здоровье их было превосходно. Молоко коров ценилось своей пользой, так что и цена за него, хоть и высокая, но все соглашались с тем, что справедливая. Словом, жители зарабатывали не только изделиями из кожи, но и многим другим, что позволяло производить наличие домашнего скота.       Расположившись на равнине, откуда город был, словно на ладони, отряд развел костер, провожая прошедший непростой день, встречая ночь с луной и ее подругами звездами. Лукас с Дастином сидели подле огня, что-то вновь бурно обсуждая между собой.       - Твоя идея ерунда. Крепкая веревка – отличный материал для сетей, чтобы во время охоты дичь не вырвалась на свободу, - горячо рассуждал лучник.       - Вот и нет. Она хорошо подойдет для ловушки, чтобы установить вокруг ночлежки. Тебе же нравится спать, словно выпадая из мира. А если что случится? – возражал мастер.       - Эй, вы двое Уилла не видели? – К ним подошел Майк, только закончивший ставить палатку.       - Он отошел куда-то, едва мы к костру подсели, - ответил Лукас. – Нет чувства, что ему уж больно нравится уединение? Не в первый раз такое.       - Пойду поищу его. Не засиживайтесь допоздна, - предупредил рыцарь и отошел далее от друзей.       Возле огня все вокруг казалось погруженным в кромешный мрак. Не было видно неба, лишь отдаленно виднелся свет, что зажигался в домах жителей Пироса. Ночь была теплая, безветренная, а на небосводе ни единой тучи. Майк прошел далее по полю, вдыхая свежий воздух и выискивая знакомую фигуру. Чародей нашелся не в столь далеком месте, как казалось. Сидел на траве, о чем-то глубоко задумавшись, глядя на свои руки, перебирая пальцами.       - Ты у нас в одиночки заделаться надумал? – Паладин подошел ближе и навис над ним, привлекая его внимание.       - Всем нам иногда необходимо подумать наедине с собой. Так лучше слышаться собственные мысли. – Уилл пожал плечами, опуская руки и опираясь ладонями об землю. – Искал меня?       - Непринято у нас отделяться на ночь глядя от всей команды. – Майк опустился на траву рядом с ним. – А ты довольно часто думаешь наедине с собой. Так много мыслей?       - Забавно, что именно ты каждый раз оказываешься тем, кто находит меня в эти мгновения внутренних изысканий, - в ответ парировал чародей. - Мне стоит пересмотреть свое мнение на твой счет? Не думал до сегодняшнего дня, что ты так заботишься обо мне.       - Это не забота, а мой долг, - поправил его юноша. – Ты исполнил свой долг, когда победил то чудище и спас всю команду. Мой же долг, как лидера, присматривать за всеми вами и живыми в полном составе возвратить в столицу.       Издалека можно было разглядеть свет от огня их ночлежки. Столько света даже в мрачной ночи: огни домов, будто звавшие к себе, как в детстве, когда мама растопила печь и уже ждет неугомонных детей к ужину, огонь, что дарил тепло и уют даже вдали от дома, и глаза небес, с которых невозможно было отвести взгляд. А еще голоса, множество голосов природы, будь то насекомые, стрекочущие неподалеку, или шелест травы, которой касался прохладный ветер.       - Твоя натура весьма холодна и ищет пути отступления, дабы не показать свои чувствительные стороны. – Уилл пододвинул к себе ноги, обнимая колени руками, и оглядел Майка. Рыцарю стало несколько неуютно от этого. Будто его пытались просмотреть насквозь.       - Не болтай чушь, - отмахнулся паладин, но отступать и уходить не думал.       Он с интересом разглядывал лицо чародея в полумраке. У людей, что уродились с легкостью души и романтичной натурой, говорилось, что мрак ночи неспроста стал временем влюбленных. Он помогает увидеть человека иным, дорисовать в своем сознании недостающие детали, порой даже увидеть то, что другим никогда не удастся разглядеть.       - Твой взгляд красноречивее, чем твои уста, - прервал молчание Уилл. – Не желаешь поделиться хоть частью своих мыслей?       - Если вновь задам вопрос, то ты не ответишь мне на него, - пожал плечами Майк. – Я с первого дня пытаюсь раскусить тебя. Однако ты, подобно ореху в твердой скорлупе, не желаешь поддаваться. Надавить сильнее? Тогда могу поломать. Что же мне стоит сделать?       - Мои тайны принадлежат не только мне. Я могу ответить только на то, что касается меня самого, - молвил чародей. – Однако ты говоришь так, словно сам отличаешься от меня. Все, что я узнал о тебе за прошедшее время, мне пришлось выведать у Дастина и Лукаса, а не у тебя самого. Они были похожи по своему нраву, хотя на первый взгляд и очень отличались. Никто из них первым ни за что не отступил бы. Им нужна была уверенность, что, раскрыв часть себя, оба получат что-нибудь в ответ.       - Знаешь игру «Шаг на шаг»? – вопросил паладин и, получив отрицательный жест в ответ, продолжил. – Там, откуда я родом, мы играли в игру на правду. По правилам, на земле рисуется две линии, с которых оба игрока начинают свой путь. Один задает вопрос, а второй отвечает. Если игрок ответил на вопрос, он делает шаг вперед. Если не желает отвечать, то шаг назад. Тот, кто пересечет свою линию – проиграет.       - Мне стоит уступить тебе, как лидеру? – заинтересовался Уилл. Майк смолчал, и волшебник продолжил. - Ты поступил на службу Его Величества, едва тебе исполнилось пятнадцать лет. Почему?       - Нас в семье у родителей было трое. Я и две мои сестры. Одна старшая, а вторая младшая, - начал рассказ Майк. – Мы особо никогда ни в чем не нуждались, сколько я себя помню. Однако один год пришелся очень тяжелым. Посевы погибали, запасов было все меньше. А денег, чтобы покупать у торговцев, взять было не откуда. Мне как раз исполнилось пятнадцать. Подходящий возраст, чтобы поступить на службу, и я знал, что во дворце своих воинов не обделяли ни едой, ни богатствами. Так я и оказался в гвардии короля. За верную службу и преданность король Вильгельм, отживавший свой век, нарек меня Могучим и не скупился на плату за подвиги. А после Его Величество король Тридан поступал ровным счетом также.       - Шаг вперед, - подытожил Уилл, сглотнув ком в горле. Он наверняка пожалеет о том, что затеял эту игру, но, отказав себе в удовольствии услышать все это от рыцаря, сокрушался бы куда больше.       Байерс быстро смекнул, каковы преимущества первого вопроса. В самом начале пропустить его невозможно, поскольку ты сразу переступишь черту, с которой начинаешь, а значит, проиграешь. Выиграть возможно, лишь перешагнув линию, проведенную твоим оппонентом. Майк знал об этом. Наверняка, прекрасно знал.       - Я помню, что ты можешь отвечать лишь на то, что касается тебя. Границ я пересекать не намерен, - проговорил паладин, словно чувствуя волнение чародея. – Дерек весьма странный человек. Каков он и как так сложилось, что вы сдружились?       - Вопрос ты выбрал под стать своему обещанию. Ни сложен, ни легок, - улыбнулся Уилл. – Мне было где-то шесть лет, а ему – восемь. Соседский мальчишка, который бегал с прочими, баловался с заклинаниями и получал за это от родителей. Все мы были такими. Я несколько… Отличался от них. Баловству с магией предпочитал читать о ней книги, рисовать, помогать матушке с делами по хозяйству. Так со временем и пришел момент, когда нрав у детей начинает быть до боли жестоким. Я был один, а другие не желали играть со мной, только подшучивали. Однажды Дерек заступился за меня, когда пара мальчишек постарше, бывшие уже опытнее в магии, решили попрактиковать на мне свои заклинания. Он был силен в магии, поэтому они отступили. А потом слово за слово, день за днем. Мы подружились. Мы не сходились во многом своими мыслями, но его дружба была для меня очень важна.       - Шаг вперед, - кивнул Майк, когда понял, что более этого чародей говорить не намерен. – Вы поругались с ним? Перед отъездом из Лории.       - Я уже ответил на вопрос, который ты задал, - пресек попытку Уилл. Что-то ему подсказывало, что ссоры уже более не имели значения. Какое-то внутреннее предчувствие говорило ему о том, что они все равно более не увидятся с Дереком. Боль от этого не покидала его душу. Хоть он уже и не тот, каким был когда-то в детстве. – Моя очередь. Твой долг – быть верным короне, ведь ты рыцарь, которому нельзя говорить хоть что-то против королевской семьи, однако мысли твои совершенно иные. Откуда такое недоверие?       - Я верен короне, - коротко отрезал Майк. – Это мой долг, как и твой, или Лукаса, или Дастина. Мы все не имеем права сомневаться. Поэтому смени вопрос.       - Это из-за того, что ты не веришь в планы Его Величества по защите от Долины теней? – вопросил Уилл. – Или из-за того, что за десять лет службы под знаменем королевской семьи лишился многих друзей, из-за чего и огрубел своей душой?       - Уилл, - твердо, с явной угрозой в голосе позвал его рыцарь. – Не забывайся из-за того, что я проявил к тебе мягкость сегодня. Если ты проявишь неуважение к Его Величеству, то мой долг обязует меня самолично лишить тебя головы за отступнические мысли. А мне терять еще одного воина совершенно не хочется.       Чародей предвидел подобный ответ, но именно нежелание говорить что-либо было наиболее красноречивым в поступке паладина. Ему и не нужно было как-либо отвечать, когда реакция и эмоции проявлялись сами собой. Это боль человека, который служит ради семьи, заглушает свои мысли и мнение глубоко в себе и тихо несет свое бремя. Сначала он не разглядел этого, лишь строил догадки, но юноша никогда не был глуп или слеп, чтобы не увидеть нечто, что всегда тянулось за Майком. Странное чувство, которое он не мог описать словами, но ощущал остро, будто сам его испытывал.       - Тогда другой вопрос, - согласился Уилл, ловя недоверие во взгляде рыцаря и стараясь не выдать сожаления в голосе. – Тот день, когда наша миссия закончится, и я покину твой отряд… Ты искренне его ждешь?       Майк окинул его взором глаз, что сейчас казались еще темнее и глубже, чем при свете дня, подобно двум глубоким колодцам, на дне которых может прятаться что угодно, будь то нечто прекрасное или по истине страшное.       - Шаг назад, - проговорил паладин и поднялся на ноги. – Уже поздно. Нам рано вставать завтра.       Уилл не стал возражать или задерживать его. Был ли в этом хоть какой-то толк? Он прекрасно знал, что своими словами вновь оттолкнет Майка, но все же решил рискнуть. Любопытство? Быть может, именно оно двигало чародея вперед. Дастин был открытым человеком, который только рад разговорам с первой встречи. Лукас, хоть и не сразу, но тоже открывался Уиллу в своей саркастичной, но весьма дружелюбной манере. Рыцарь же был совершенно другим. Он назвал волшебника орехом в крепкой скорлупе, который Майку не хочется поломать. Знал ли он, что крепость, в которой сидел сам, не менее твердая?       Чародей поднял глаза к небу, откинулся назад, лег на прохладную траву, сложив капюшон своей мантии под головой, как подушку. И казалось ему, что он может утонуть в этих бескрайних просторах небосвода. Завораживающее и страшное ощущение того, сколь мал он в сравнении с этим миром, ничтожен и хрупок. Это должно пугать, но почему-то Уилла эти мысли успокаивали. Его лица коснулась улыбка, а затем тихий смех, который юноша не сумел сдержать. Да, они все малы и хрупки перед этим небом, даже перед полем, на котором находились.

***

      - Уилл, - знакомый голос прорвался сквозь кромешный мрак. Тьма повсюду, она обуревала чародея со всех сторон, будто все в мире в одночасье исчезло.       Ноги были босыми, ощущали холод, продирающий, будто голыми ступнями он ступал по снегу. Вокруг ничего, но тем и страшно было то место. Даже в мрачном лесу, видя хоть что-то, ты чего-то да ожидаешь, но здесь, находясь нигде, чувство потерянности и отреченности не покидало.       - Уилл, - вновь позвали юношу, и он обернулся. Перед ним стоял Дерек. Такой, каким он запомнил его в тот день, когда мальчишка спас его. Он улыбался со всей своей детской искренностью. Взлохмаченный, непоседливый, невинный и добрый ребенок.       - Дерек… - проговорил Уилл и шагнул к нему, отчего-то ощутив острое желание прикоснуться, но едва он сделал шаг навстречу, как мальчик растворился в воздухе, словно иллюзия. Руки чародея прошли сквозь него, будто через воздух. – Дерек! Где ты?!       Казалось, что ощутить больший холод было невозможно, но вдруг по ногам прошлись мурашки, заставляя Уилла неприятно поежиться от чувства, знакомого прежде, но теперь ощущаемого им куда острее. Он взглянул вниз, по ногам вверх тянулась черная, подобно дегтю, слизь, спутницей ей служила дымка, будто пар изо рта зимой, но такая же темная, мрачная, дарившая ужас.       Уилл вырвался и побежал, куда глаза глядели. Все равно не разбирал. Была ли разница между тем, побежит он прямо, назад или в сторону? Везде все было одинаковым.       - Уилл, посмотри на меня. – Чародей остановился. Перед ним вновь возник старый друг, но теперь он казался старше. Уилл уловил это воспоминание. Двенадцать лет назад…              Дерек протянул руки перед собой с гордостью, сиявшей на его лице, улыбнулся и произнес заклинание. На его руке блеснуло пламя, оно было куда сильнее, чем помнил Байерс, обуревало и навевало ужас, будто готовое поглотить все вокруг.       - Дерек, нет. Не надо! Прекрати! – закричал Уилл, но друг его не слышал.       - Здорово, правда? Я много тренировался, - с высоко поднятой головой хвалился мальчик, но в один миг лицо его сменилось, глаза наполнились ужасом. Огонь перестал его слушаться, вышел из-под контроля, языками пламени опоясывал его со всех сторон, пока не испепелил, словно никогда его и не существовало.       Чародей закрыл с силой глаза, стараясь избежать этого образа, но во сне все работало против него. Он все бежал и бежал дальше, пока тьма нагоняла его. Путь его был бесконечным, долгим, подобно петле, у которой нет конца, и ты бежишь по кругу, надеясь, что все же сумеешь выбраться.       Уилл знал, что мрак где-то позади него, совсем близко, но был совершенно ошарашен, когда тот, став молниеносно быстрым, обошел его, абсолютно в нем не заинтересованный, нашел другую цель.       В потрепанной мантии, уставший, с залегшими под глазами синяками, Дерек смотрел на него, слабо улыбаясь, пока вихрь кружил вокруг, а светлая кожа стала покрываться черными пятнами, все дальше и дальше, распространилась по его лицу, и чародей не стал частью этого странного мира сновидений.       - Хватит… Я больше не могу! – Уилл захлебывался в слезах, опустившись на колени и прижимая руки с силой к себе. - Хватит!

***

      - Уилл, проснись! – приказным тоном, в котором слышались шок и волнение, прокричали рядом с ним.       Его пробирала дрожь, неописуемый и непонятный страх, а по лицу не переставали течь слезы. Он открыл глаза, стараясь привести дыхание в порядок, подорвался от земли, весь в холодном поту, усаживаясь на траве и озираясь по сторонам. Солнце едва начало подниматься от горизонта. Уилл так и заснул на той поляне, не вернувшись к соратникам.       Лукас, Дастин и Майк были рядом с ним. Лучник и мастер с нескрываемым удивлением смотрели на него, страшась и слово сказать, хоть что-то спросить. Паладин держал его крепко за плечо, возвращая в реальность, опустившись на одно колено и взирая на чародея со всей серьезностью, которой все же не мог скрыть тревоги.       - Ты в порядке? – первым подал голос Дастин.       - Нет… - вполголоса молвил Уилл и, не сдерживая слезы, сжал в объятиях Майка, скрывая лицо в изгибе его плеча, не облаченного в доспехи, а в обыкновенную рубаху после сна.       Он знал, к чему было то видение. Единственного друга, который у него когда-либо был, более не стало. Уилл никогда не увидит его вновь. Никакие слова не могли бы передать эту боль от потери человека, которого юноша начал шаг за шагом терять уже очень давно. Двенадцать лет назад. Если бы он остановил его тогда, убедил пойти по другому пути, сложилось бы все иначе? И есть ли теперь смысл об этом думать?       Уилл отдаленно почувствовал, как руки, что замерли прежде от неожиданности, опустились на его спину, как их тепло понемногу начало избавлять его от дрожи и холода, что не покидал его после сна.       Солнце медленно выплывало из-за горизонта, оставляя позади прошедшую ночь.