Меч и Посох

      После произошедшего прошлой ночью людей в городе было не много. Лишь часть из них возвратились, дабы забрать необходимые по первой вещи, когда узнали от стражи, что их здоровью более ничто не угрожает. Однако большая часть жителей уже перебрались на время в близлежащую деревеньку, где им подготовили места для ночлега и еду. Некоторые двинулись далее к родне из других мест. По улицам теперь ходили, в основном, стражники.       Лукас и Дастин сидели в таверне постоялого двора. Хозяин покинул город вместе со всеми остальными еще вечером, так что перебиваться пришлось запасами, которые были с собой.       - Стражники все чаще проходят мимо с сумками на плечах, – глядя в окно, заметил Дастин, подперев голову рукой. Пустота обычно оживленного места навевала тоску, и мастера начинало это нервировать.       - Город опустел. – К лучнику и мастеру подсел Майк, вернувшийся в таверну. – Я разговаривал с главой стражи. Как только они передадут жителей заботам охраны в других городах, то отправятся к границе на подмогу гвардии. Говорят, там сейчас неспокойно. Недавно было новое нападение. С десяток людей с травмами были направлены к лекарям, расположившимся в Рангаросе.       - Ты ходил туда? Как обстоят дела? – спросил Лукас.       - Ничего такого. Расщелина, как расщелина. Будто еще вчера она не пыталась никого убить. Трава и деревья вокруг погибли. Все, как обычно, – поделился паладин. И хоть скука в голосе и безразличие лица ясно давали понять общий безэмоциональный настрой, взор Майка мельком был брошен в сторону лестницы, которая вела к спальным комнатам.       - Уилл пока не проснулся, – ответил на его безмолвный вопрос лучник, отставив стакан с водой. – Я ходил к нему недавно.       - Разве я спрашивал? – бросил рыцарь, постукивая пальцем по деревянной поверхности стола.       - У тебя на лице все написано, – подхватил с улыбкой Дастин, но вскоре та сползла с лица, и голос его стал обеспокоенным. – Думаете, он придет в себя?       - Прекращай задавать такие вопросы. С самого утра мне все уши прожужжал, – раздраженно оборвал его Лукас.       - Я волнуюсь, – с нажимом сказал мастер. – И есть из-за чего. Вдруг Уилл источит свои силы, и мы вновь останемся без чародея в такое время. Да и сомневаюсь, что ему самому это никак не вредит...       Лучник не стал спорить дальше. Да и был ли смысл? Все были согласны с тем, что сказал Дастин, вот только говорить это прямо никто не решался. До Рангароса рукой подать, а оттуда и до границы. Не в такое время уж точно оставаться без союзника, владеющего магическим даром. А пока Уилл не очнулся они даже город покинуть не могут, хотя и по плану уже должны быть на трети пути.       Майк в задумчивости продолжал тарабанить пальцами по столу и кусать щеку, чем явно не разбавлял обстановку. Даже наоборот отягощал в и без того не радужной перспективе, которая всплывала в их мыслях.       - Ради всего святого, – не выдержал Лукас. – Если уж ты так переживаешь за него, то сходи и проверь, как он. Заодно отнесешь ему воды и еды.       - Я в няньки не нанимался, – проворчал паладин, однако из-за стола все же поднялся, ссылаясь на то, что сидеть с этими двумя просто невыносимо. По прихваченной с собой фляге с водой и нескольким кускам вяленого мяса все итак стало понятно.       - Говорит одно, а делает другое. Неудивительно, что даже Уилл не стал терпеть и начал отвечать ему. – Лучник покачал головой, откидываясь на спинку стула. – Такими темпами они никогда не поладят, и нам придется выслушивать их грызню до конца дней наших.       - Думаешь? – задумчиво протянул Дастин и улыбнулся, наблюдая за удаляющейся и исчезающей в лестничном пролете спиной их лидера. – А мне кажется, что они достигли этапа перемирия.

***

      Уилл ощущал себя странно. Он сознавал то, что находится вне своего сознания, что, возможно, даже слишком долго выпадает из мира. Чародей блуждал во мраке. По ногам его тянулся холод, достигая живота, в котором скручивались неприятные ощущения, будто предчувствие чего-то ужасного. Он уже бывал здесь прежде. Мрак без ничего, беги в любую сторону – ничего не произойдет. Однако что-то поменялось.       Уилл не понимал, что именно отличало этот раз от прошлых. Он шел вперед, то ускоряя шаг на бег, то вновь замедляясь, когда ощутил, как все вокруг дрогнуло, будто огромное сердце пропустило удар. Это был сон, а сны не подвластны никакому здравому смыслу, поэтому волшебник решил поступить так, как не сделал бы, подчиняясь рассудку. Он обернулся в ту сторону, откуда пришел в эту точку. В тот же миг Уилл почувствовал, как холодеет сама его душа.       Чародей не сумел бы объяснить, что именно он видел. Огромное нечто, напоминающее гнездо, но размером походящее на всю торговую площадь столицы целиком. Оно было покрыто какой-то мутной слизью, что стекала с ветвей и костей, которые составляли основу гнезда. Будто паутина, слизь тянулась к центру, опутывая со всех сторон того, кто таился там. Уилл заметил слабое шевеление, а следом ощутил еще один толчок, едва удержав равновесие.       С одной стороны, где слизи было меньше всего, послышался треск, как от скорлупы яйца, когда оттуда пытается выбраться наружу цыпленок. Но высвободился из плена вовсе не милый птенчик, а черная, огромная конечность, так и норовившая схватить и уничтожить первое, что попадется ей на пути. Уилл хотел убежать, но ноги будто ему не подчинялись.       - Нет! – Чародей подорвался, стараясь привести мысли в норму, собрать воедино и попытаться не сойти с ума заодно.       - Уилл, что случилось?       Знакомый голос зазвучал с явным волнением и, зацепившись за него, Уилл все же сумел вырваться из лап кошмара. Он огляделся вокруг: знакомая простота комнаты в постоялом дворе как нельзя лучше сейчас служила успокоением, а холод, который маг ощущал на протяжении всего сна, отогнало одно только ощущение чужой горячей ладони, которая стискивала его плечо. Паладин взирал на него с неприкрытой тревогой.       - Майк... – с облегчением произнес его имя Уилл, облизнув пересохшие губы. Рыцарь заметил сей жест и протянул ему флягу с водой, которую чародей осушил вполовину за один заход.       - Все хорошо, – успокаивающе приговаривал Майк, помогая ему сесть удобнее на кровати и подставляя подушку ему под спину. – Что такое? Кошмар?       - Да, – на одном выдохе произнес Уилл, вытирая пальцами губы от воды. – Я сам не до конца понял, что именно мне приснилось. Но это точно был кошмар. – Волшебник будто очнулся и начал воспринимать происходящее вокруг. – Мы вернулись? Что произошло после того, как я...?       - Все стебли уничтожены, частицы перестали распространяться, но жители все же решили пока не возвращаться, – коротко пояснил ему все произошедшее паладин. – Ты испепелил все до единого. И... Спас меня. Спас всех нас.       Чародей вслушивался в его слова и, кажется, лишь пару раз за дни их похода он слышал у Майка такую интонацию, хотя и так было бы неверно говорить. Именно такой голос у рыцаря не проявлялся никогда. Порой он бывал спокойным и с ним, действительно, можно было поговорить по душам. Однако сейчас в нем чувствовалась... Истинная благодарность.       - Не в первый раз, не так ли? – решил напомнить ему Уилл, вовсе не надменно. Скорее по-дружески издевательски так, как иногда говорили друг с другом Лукас и Дастин.       - Да, – согласился Майк. – Полагаю, что в прошлый раз я был больше озабочен тем, о чем вы говорили с Дереком, и совершенно забыл поблагодарить тебя. Однако на сей раз ты спас меня и будет несколько невежливо не сказать об этом.       - Если для твоей благосклонности мне придется каждый раз проделывать такое, то я отправлюсь на тот свет раньше, чем ты назовешь меня другом, – молвил чародей. Он чуть вздрогнул, когда при этих словах перед глазами вновь мелькнула картина из сна. Что-то ему подсказывало, что это не было простым кошмаром, но хотелось верить, что это просто разыгравшееся воображение от тяжелого дня, прожитого ранее.       - Насчет этого, – отвлек его Майк. – Я правда постараюсь чуть поумерить свой пыл.       Уилл окинул его взглядом. Рыцарь сидел перед ним, будто самый настоящий символ товарищества и доверия, но ни того, ни другого в жизни чародея прежде никогда не было. Во времена жизни в зачарованном лесу мало кто осмеливался сближаться с ним, а за его пределами Уилл практически никогда раньше и не бывал.       Он опустил взгляд на свои руки, дрожавшие от слабости. Чародей всем своим естеством чувствовал, как тело его с каждым разом, с каждым днем приближения к границе отзывается на темную сторону его магических сил. Оно слабело перед лицом того, кто не давал ему засыпать без отягощающего ощущения, что кто-то уже за углом поджидает его, дабы принести только боль и страх, поглотить его, унести в свои темные глубины.       Уилл подтянул ткань на рукаве своей рубахи чуть выше. Сказать, что там все было не очень хорошо, будет слишком мягко. И чародей мог только с ужасом представлять, как бы все это выглядело, не используй он посох, а колдуй просто так, без него.       - Скажи мне честно, – попросил вполголоса Майк, будто в последний раз говорил это уже без веры в ответ, но желая его получить всем сердцем. – Что это?       - Эта метка – мои границы использования силы, – ответил Уилл. – Если перейти черту и позволить ей покрыть большую часть моего тела, то я...       Он умолк, не желая произносить вслух то, о чем думал уже давно. По детству, когда чародеи только познают свои границы и возможности магических сил, Уилл не думал об этом вовсе. Все пришло к нему с годами. Начиная с мысли о том, что лучше бы он увлекся целительной магией, как его брат, и заканчивая смирением с тем, что ему суждено погибнуть где-то в бою от своих же собственных сил.       - Это то, от чего погиб Дерек? – уточнил Майк. – Ты говорил, это из-за того, что он не использует посох, как артефакт, который помогает вам не источить все силы.       - Это так, но суть не в этом. – Уилл перебирал в пальцах ткань покрывала. – Посох помогает сохранять наши силы, но само их использование уже влияет на наше тело. Благодаря посоху мы можем их использовать не в таком большом количестве, чтобы после иметь возможность быстро восстановиться. Без него дни наши сочтены.       - Об этом я и говорил. – Паладин нахмурился, скрещивая руки на груди. – Я - лидер твоего отряда. Ты вообще меня таковым считаешь? Или каковы мои обязанности в твоем понимании? – Чародей стыдливо опустил взгляд, как ребенок, которого отчитывал строгий родитель после проступка. – Мне необходимо знать границы возможностей своих товарищей. Я не давил прежде ни на кого из вас, но будь на моем месте кто-то другой? Тот, кто отдает приказы направо и налево, не разбирается в природе ваших способностей, как я? Будете молчать, все будут считать, что все в порядке. Но нет, черт возьми, это не так.       Эта тирада заставила чародея как поразиться до глубины души, так и почувствовать неимоверный стыд. Он не лгал, вовсе нет. Сейчас он просто опустил некоторые детали. Все же юноша чародей. А у чародеев одни тайны на всех. Скажешь о себе – расскажешь обо всех.       - Ты беспокоился за меня? – осмелился спросить Уилл. – Я уже прежде задавал тебе этот вопрос. Ты же ответил, что это твой долг. Но, кажется мне, что это не совсем так.       - Если ты считаешь, что я бессердечная, бесчувственная тварь, то пусть так и будет, – постарался увильнуть Майк, будто страшась показать настоящие эмоции. Но чародей не желал попрекать его или высмеивать за излишнюю суетливость или нервозность.       Уилл начинал его понимать. Все эти слова прежде о том, что он желает знать предел возможностей своих соратников, разговоры с Лукасом о его прошлом, которое построило вокруг рыцаря нерушимый жесткий барьер, и сквозь него, кажется, не было возможности пробраться совершенно никаким образом.       Все это не было простой прихотью или отражением дурного нрава. Вовсе нет. В его поступках отражалось иное. Страх, самый обыкновенный и такой до тошноты привычный для людей. Страх потери и возвращения к прошлому, которое так хотелось бы забыть, словно страшный сон, который закончится на утро и уже спустя пару дней ты напрочь забудешь о нем. Нет, это были другие кошмары, которые будут преследовать тебя долгие годы, мешая спать ночами и заставляя переноситься в прошлое, причиняя каждый раз новую волну страданий.       - Я не погибну, – вовсе не веря в свои слова, заверил его Уилл, цепляя взгляд глаз, которые с сомнением окинули его.       - Зачем ты..? – не договорил паладин, будто пресекая свои же собственные слова. Он хотел спросить, зачем чародей говорил это, вновь надевая маску того, что его это вовсе не волнует, мол какая ему разница падет ли в бою Уилл или нет.       Взор волшебника отбил всякое желание говорить это. Задавать столь нелепый вопрос тому, кто все прекрасно понимал, было попросту глупо. Уилл сознавал, что это не было тем чувством, которое Майк испытывал лишь в отношении него. Лукас, Дастин, Филипп, бывший их чародеем, и, наверняка, все те, кто уже был некогда под его командованием, кто ушел в другие отряды или пал в бою с Долиной теней.       Это была обыкновенная ноша, которая когда-то легла на плечи рыцаря, а с годами становилась все тяжелее, как если бы человек брал в каждой точке своего пути по одной вещи, закидывая в свою поклажу, и она становилась бы все тяжелее и тяжелее, пока не раздавила бы его, прижав своим весом к земле. Такой груз и ощущал Майк, нацепивший маску безразличия, но внутренне порываясь всякий раз, когда очередной его соратник рисковал собой в бою.       И Уилл не мог не задаться вопросом, как бы поступил паладин, узнай он, что чародей рисковал жизнью практически каждый день одним только фактом своего существования.       - Я понадеюсь, что ты знаешь, как поступить, – сдался Майк. – И сделаешь верный выбор, когда придет время.       Последняя его реплика поставила волшебника в ступор, а та серьезность, с которой паладин говорил это, выбила его из колеи окончательно. Он будто знал или догадывался о чем-то. И Уилл не мог понять, о чем шла речь. Невольно внутри все сжалось, а образы стали всплывать в голове. Все те голоса и тени.       - Уилл, ты очнулся. – В комнату вошел Дастин. Следом за ним шагнул и Лукас. Мастер уселся на край кровати рядом с чародеем, который едва успел незаметно стянуть рукав рубахи обратно, тогда как Майк отошел к межкроватной тумбе, опершись на нее. – Ты напугал нас. Знаешь, который уже час?       - Не представляю, если честно, – неловко признался Уилл. – И простите, что заставил переживать, да еще и потратил столько времени.       - Не смей извиняться, – серьезно предупредил его мастер.       - Мне казалось, вы завтракали, – бросил паладин, привлекая внимание всех.       - Мы были бы рады оставить вас вдвоем, с учетом того, что ругани мы не слышали впервые за все время, – молвил Лукас, – но время близится к обеду. В самый солнцепек продолжать путь – не самый приятный опыт, но нам надо успеть добраться до Рангароса.       - Наш чародей только очнулся. Дай ему хоть поесть, чтобы с силами собраться, – сказал Дастин, уже протягивая Уиллу еды, которую прихватил с собой.       - Я же ничего против и не сказал, – проворчал Лукас.       Новый день ослеплял из окна своим солнцем, будто еще ночью весь городок не был подвержен опасности. Дружеская брань, укор в глазах лидера, в котором Уилл стал видеть искреннюю заботу о своих товарищах, вкусный запах еды, от которого сводило пустой желудок. Все это дарило умиротворение, но скользкое неприятное ощущение, которое стискивало горло чародея, не давало расслабиться.       Мрак. Треск. Страх, который заставляет кровь застыть в жилах. И гнетущее чувство неизбежности того, что ждало их впереди.