Меч и Посох

      Уилл вновь уснул сразу после того, как сумел хоть немного поесть. Тело было истощено, но еда дальше горла не лезла, как бы он ни старался. Встать с постели тоже представлялось ему неимоверно тяжелой задачей, поэтому Майк терпеливо дождался, когда чародей закончит мучить хоть и не самую вкусную, но единственную их еду на данный момент времени, а после отнес все сам.       Паладин оказался весьма терпелив и дотошен. Но, как полагал Уилл, этому немало способствовал момент, в который Майк подумал, что волшебник погиб. Байерс выглядел не самым лучшим образом сейчас. Пусть и не видел себя, но по одному взгляду рыцаря он догадался об этом сразу. И все же Уилл был благодарен, что Майк был рядом вплоть до момента, когда он отключился от усталости.       И на сей раз сон его был крепким, как полагалось спать человеку, который безмерно вымотался прежде. Пусть и устал Уилл не совсем физически, но магическая сила для волшебника тоже самое, что жизненная энергия. Так что... Говоря проще, это сродни обыкновенному крестьянину, который с первыми лучами восходящего солнца без продыху проработал в поле до самого заката.       Уиллу приснился его дом в зачарованном лесу, теплая печь, возле которой мать выпекала свежий хлеб, который смешался с запахом целебных трав. Их собрал и оставил сушиться впрок его старший брат Джонатан. На втором этаже, куда вела скрипучая старая лестница, находилась его комната, сплошь завешанная записями с заклинаниями и его рисунками.       Чародей коснулся подоконника с цветами в горшках и выглянул в окно. Солнце слепило глаза, но в этом свете он сумел разглядеть двух людей, стоявших по ту сторону старого забора, защищавшего сад, где любил возиться его брат. Лукас и Дастин, завидев его, отвлеклись от своей беседы, с улыбками на лицах махали руками, зазывая его спуститься.       Уилл не успел и слова вымолвить друзьям, как перед окном возникла знакомая морда его дракона, взрослого, многим взрослее, чем тот, которого чародей призвал тогда в городе. Он глядел на волшебника по ту сторону окна, будто желая что-то сказать. И только тогда Уилл заметил, как на его чешуйчатой спине кто-то восседал.       Это был Майк. Доспехи рыцаря блестели на солнце, его волосы развевались от ветра и движения крыльев дракона. Паладин возвышался над землей, гордо улыбаясь, оглядывая волшебника. Уилл протянул руку, думая, что вот-вот коснется стекла, но в следующее мгновение он проснулся.       Веки распахнулись неохотно. Голова у Уилла раскалывалась, но больше не кружилась, позволив подняться с належанного места.       Снаружи слышались голоса. Множество голосов, которые переговаривались в беспокойстве. Однако сонное сознание чародея пока еще не могло уловить, что они обсуждали.       Уилл раздвинул свисающее полотно, что служило ему палаткой, и выглянул наружу. Солнце было довольно высоко в небе – время близилось к полудню. На поляне воины и чародеи разбили небольшой лагерь. В разных местах они соорудили временное пристанище. От костров с ночи остался древесный уголь, местами дотлевающий, поскольку по утру огонь вновь разводили, чтобы вскипятить воду. Чародеи-целители собрали трав в лесу, чтобы изготовить отвары. Благодаря им пострадавшие быстрее залечивали раны и восстанавливали свои силы.       В небольшом отдалении от палатки Уилла столпились люди. Чародей осторожно протиснулся вперед, пытаясь понять, что происходит. В этом кругу собравшихся стоял капитан Брион. Напротив него, припав коленом к земле, был Майк, позади которого стояли лучник с мастером.       - Майк Могучий, почетный рыцарь, паладин, получивший титул от короля Тридана Ганновера, нашего великого короля и покровителя земель Вестарии, – молвил громогласно мужчина, сжимая в руке рукоять меча, заложенного в ножны, – ты знаешь, каков твой проступок.       - Да, сэр, – без колебаний держал слово Майк. – Я ослушался вашего приказа.       - Это непростительный проступок. Ты пошел против своего капитана и по законам нашего королевства заслужил наказание, – продолжил сэр Брион.       - Он пошел против вашего слова, чтобы спасти всех, – не выдержал этой картины Уилл, пробираясь к ним.       - Уилл, – проговорил Дастин, будто видел друга впервые за многие месяцы.       Чародей оступился, едва не потеряв равновесие. Лукас сжал его плечо, пытаясь помочь, но Уилл отмахнулся, тем говоря, что совершенно в порядке.       - Хотите обвинить его в этом - вините и меня, – вставая подле рыцаря, сказал Уилл. – Это я отправил ему весть о тоннелях. Я велел ему вывести людей. Я уничтожил Рангарос, чтобы избавиться от теневых тварей. В произошедшем моей вины больше, нежели его.       - Уилл, не смей, – процедил Майк, прерывая его речь. Того, через что прошел чародей было довольно, чтобы идти сейчас на поводу у самодура капитана и подставляться под удар.       Уилл замолк, бросив взгляд на рыцаря. Грудь его часто вздымалась в такт колотящемуся сердцу. Его распирало от чувств, но этих слов Майка было достаточно, чтобы лишить волшебника равновесия, бросить в замешательство.       - Сэр, вы ведь понимаете, что, не поступи мы так, никто из нас, – Дастин обвел весь собравшийся круг людей взглядом, – не стоял бы сейчас здесь. Мы бы все погибли в пастях этих тварей.       По толпе вновь пронеслось волнение, разговоры. Отряд знал, что они были согласны, уже по тому, что просто стояли здесь, живые и почти здоровые. Однако смелости отстоять это слово у них не находилось. И это не было чем-то удивительным. Они знали, каковы правила.       - Я ценю вашу преданность, – заговорил вновь капитан. – Однако сэр Майкл ваш лидер. За каждый ваш проступок ответ несет именно он, – заключил мужчина.       - Эти стены... Улицы... Дома... – проговорил Лукас, привлекая внимание на себя. – Мое сердце переполнено тоской. Это место было мне безмерно дорого. Но был бы смысл в этом, когда б меня здесь не стояло? Никого из нас.       В его голосе сквозила боль до этой самой секунды. И никто б более не сумел ее понять, как человек, на глазах которого разрушилось его детство.       - Сэр Майкл понесет наказание согласно закону, – объявил капитан Брион. – Однако, – он окинул юношу взглядом. Майк стоял все также неподвижно, опустив голову, готовый принять любое решение, – мера наказания в связи с произошедшим будет иная.       За вольность и отказ подчиняться вышестоящему в королевской гвардии неугодного рыцаря положено было казнить, лишив головы на глазах у стражей, как урок для всех. И Майк был готов даже к этому исходу. Он поднял взгляд на мужчину.       - Сто ударов ножнами, – молвил капитан. – Этого будет достаточно.       - Но, сэр... – желал вмешаться Уилл, но Лукас опустил руку на его плечо, останавливая.       - Капитан проявил благосклонность. Более этого сделать он ничего не может, – объяснил лучник, успокаивая чародея.       - Благодарю вас, – сказал Майк, склонив голову.       Капитан не сказал ни слова на благодарность рыцаря. Он отошел на несколько шагов назад, позволив приближенным стражам исполнить наказание. Ножны поднялись над их головами, рассекая воздух без какой-либо пощады, толики неуверенности или жалости, дребезжа металлом, ударили паладина по спине.       Дыхание Майка сперло в горле, но он стиснул зубы, сжал ладони, лежавшие на коленях, в кулаки, сдерживая выкрики боли. Она пронизала все его тело от места удара, волнами проникала всюду. Он не имел права проявить слабость. Это наказание за непослушание. Рыцарь обязан принять его как подобает.       - Майк... – выдохнул Уилл, едва имея силы наблюдать за происходящим. Дастин и Лукас держали его за плечи, чтобы чародей не сказал ничего лишнего.       Удар за ударом наносился по рыцарю. Лишь несколько раз он не мог удержать спину прямо, когда к горлу подступала тошнота от непрекращающейся боли. Но уже в следующую секунду заставлял себя выстоять, как полагается, как правильно. Все смотрели на него, и Майк это прекрасно чувствовал, но не мог поднять взгляд и зацепиться им за кого-то. Вперить взор в свои руки, на которых проступили вены от усилия, было куда проще, чем смотреть на кого-либо.       Казалось, что эта пытка не закончится никогда. Но когда все закончилось, Майк этого даже не сразу понял, поскольку боль никуда не делась. Тело все еще ее чувствовало, будто наказание продолжалось.       - Больше не на что смотреть, – объявил капитан Брион, когда стражи встали по сторонам от него, закрепляя ножны у себя на поясе. – Это урок, из которого, надеюсь, вы извлечете верные мысли.       Толпа медленно начала расходиться по своим палаткам и к кострищам. Разговоры не прекращались. Вероятно, еще остаток дня все речи будут только о произошедшем.       Отряд подоспел к Майку, который все также сидел на земле. На рубахе рыцаря в нескольких местах проступили алые пятна крови.       - Черт, Майк. Ты слышишь? Подняться можешь? – окликнул Дастин, касаясь его лица, чтобы паладин взглянул на них. Ко лбу прилипли волосы от пота, дыхание сбивалось. Юноша облизнул губы, стараясь свести взор на друзьях.       - Не хило же досталось... – процедил Лукас.       - Я помогу, – присев напротив на корточки, молвил Уилл, уже желая произнести заклинание, чтобы излечить его раны.       - Нет, – выдавил из себя Майк, словно наконец услышав то, что ему говорят. Сил в голосе было мало, он охрип от того, сколь долго рыцарь подавлял его. Однако жесткость и уверенность в нем слышались даже несмотря на это. Уилл замер от резкости, с которой был произнесен этот запрет. Его руки зависли в воздухе, после неохотно опускаясь на колени. – Нельзя.       - Раны, нанесенные в качестве наказания, нельзя лечить с помощью магии, – объяснил чародею Дастин. – Давайте отнесем его в палатку. Ему нужно отдохнуть.       Мастер и лучник помогли Майку подняться с земли и не позволили упасть, когда тот не сумел удержаться от боли, которая пронзила при малейшем движении. Добирались до палатки они медленно, что лишь больше усиливало внимание всех вокруг.       Уилл дожидался снаружи, пока Лукас и Дастин выйдут, оставив паладина одного. Его негодование и недовольство одолевали чародея.       - Все так смотрят, словно он провинился. Знают ведь, что Майк спас им жизнь, – молвил Байерс, когда они устроились на траве недалеко от палатки.       - Не совсем он, – уточнил Дастин.       - Дастин, речь ведь не об этом, – покачал головой маг.       - Майк знал, на что идет, Уилл, – жестче сказал ему Лукас. – И ни на мгновение не усомнился в своем решении. Я видел это. Я был с ним рядом. Даже если бы капитан приказал его казнить, Майк не сказал бы ни слова.       - Другие боялись что-либо сказать. Но они знают правду, поверь, – согласился мастер. – Майк отойдет. Тело – это ерунда. Он выстоял так, чтобы после не было стыдно за самого себя. Чтобы все с той же уверенностью вести нас за собой.       Уилл знал, что слова излишни. Ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Он оглянулся назад, окидывая взглядом палатку Майка. За его решение, за его действия пострадал тот, кто просто следовал его словам. Вот, что давило многим сильнее.

***

      Его тело горело, одолеваемое жаром. Майк не знал, в какой момент времени отключился, поскольку казалось, что с этой ломкой, которая ощущалась в каждом движении, заснуть невозможно вовсе. Однако когда он проснулся, время подходило к закату. Из щелей в полотне проникали последние лучи уходящего солнца, прощаясь с прошедшим днем.       Майк едва сумел немного приподняться. Он закашлялся, будто надышавшись едким газом. Горло саднило, голова раскалывалась. Тело отозвалось жаром из-за пережитого.       - Проснулся? – в палатку вошел Уилл с тряпицей и сосудом с какой-то странного цвета водой в руках. Он подоспел к паладину, оставляя свою ношу в стороне, помогая парню присесть. – Вот так. Как себя чувствуешь?       - Врать не хочу, а говорить правду не стану, – молвил в ответ Майк и кивнул на сосуд. – Что это?       - Ты сказал мне не использовать магию, но ты ведь не будешь против, если я омою твои раны водой с целебными травами? – Уилл протянул руку, касаясь лба рыцаря. Ладонь на разгоряченной коже показалась холодной, позволяя немного расслабиться. – Ты весь горишь. Пока раны не успокоятся, жар не спадет.       - Я сам справлюсь, – постарался отмахнуться Майк.       - Ненавижу, когда ты проявляешь упрямство, – вздохнул волшебник, не слушая его вовсе.       Он подцепил край рубахи паладина пальцами, взглянув ему в лицо, но на сей раз рыцарь не выказал сопротивления. Уилл осторожно подтянул ее наверх, чтобы не потревожить раны и не сделать еще больнее, сохраняя мягкость в каждом движении. Майк немного напрягся, но позволял чародею делать так, как тот считал нужным. Он поднял руки, чтобы облегчить задачу.       Уилл откинул рубаху в сторону, оглядывая масштабы проблемы и на миг замер, скользя взглядом по обнаженной спине Майка. Кожа паладина была бледная, до этого момента всегда скрывавшаяся под одеждой, поэтому маг никогда особо не обращал на это внимания. Тело крепкое, но достаточно худощавое. На торсе в паре местах были видны старые шрамы, полученные в прошлых боях, зарубцевавшиеся довольно грубо, но не приносящие боли. Все его тело было наглядной картиной пережитых лет во служении короне.       Майк молча отвернулся от чародея, даже не взглянув ему в глаза, тяжело выдыхая, выставляя свои увечья на показ. Вся спина рыцаря была исполосована следами от металлических ножен, с кровавыми подтеками, которые покрывали бледную кожу. Кровь уже не шла. Только следы от нее все еще было явно видно. Запекшаяся, она корочками покрывала спину в разных местах.       Уилл сглотнул ком, что подобрался к горлу, подавляя свои чувства. Его пальцы, дрогнув в воздухе, потянулись сами собой и коснулись израненной кожи, прохладой одаривая ее, осторожно обводя полосы подушечками. Сама кожа в местах, где не было ран, на удивление, была очень нежной и гладкой. От плеч до груди и лопаток россыпью были видны веснушки, которые прежде чародей видел и на лице паладина. По телу Майка пробежали мурашки от прикосновений, что заставило Уилла взять себя в руки и приняться за дело.       Он опустил тряпицу в воду и выжал ее. Палатку наполнил звук стекающей каплями воды. Уилл коснулся влажной тряпицей его спины, омывая раны. Плечи рыцаря напрягались от каждого прикосновения. Целебные травы, попадая в раны, жгли кожу нещадно, но он терпел.       - Откуда ты знаешь, какие травы стоит использовать? Ты же практикуешь боевую магию, – выдавил из себя паладин, будто стараясь беседой отвлечься от боли.       - Мой брат целитель. Он часто брал меня с собой на сбор трав, так что я тоже многое успел выучить, – объяснил Уилл, промывая тряпку. Вода стала окрашиваться в красный цвет от крови.       - Значит, мне повезло, – сквозь зубы произнес Майк, когда он вновь прислонил к коже лекарство. – Я бы не смог показаться в таком виде нашим местным чародеям-целителям.       Чародей сглотнул, когда кровавая корка на ранах смылась, обнажая красные, раздраженные края довольно глубоких отметин. Это не пройдет бесследно. На теле Майка наверняка останутся новые шрамы, которые уже никогда не сойдут.       - Почему ты не позволил мне принять наказание? – не удержал волновавший его вопрос Уилл. – Это ведь моя вина. Я велел тебе вывести людей из города.       - «Велел»? – усмехнулся рыцарь. – Ты донес мне новости, а я сделал свой выбор. Не бери многое на себя.       - Ты знаешь, о чем я, – стоял на своем чародей, останавливаясь, прижимая ладонь к его плечу.       Майк поджал губы, чувствуя, как рука Уилла дрожала, едва касаясь его. Прохладные пальцы, дрожь - свидетельство изможденности и слабости, которые все еще не покинули его естество? Или все же нечто иное?       - Знаю, – вздохнул паладин. Его ладонь, чуть погодя, неуверенно опустилась поверх руки чародея, сгоняя дрожь, коротко сжимая его пальцы в своих, одаривая их ледяной холод своим теплом. – Ты уже довольно пострадал за это решение. Разве честно, если тебе достанется еще больше?       Уилл знал, что дело было не только в наказании. Даже когда он пожелал помочь Майку залечить раны с помощью магии, речь шла не только о запрете. Далеко не только о нем, но волшебнику не хватило бы смелости сказать об этом вслух.       Чародей чувствовал, как к глазам его подступают слезы, которых он очень не желал показывать юноше. Он опустил голову на плечо паладина, с трудом сдерживая их, стискивая пальцы в хватке Майка, ощущая тепло его тела.       Он вдохнул воздух, пропитавшийся ароматом целебных трав, ощутил запах самого Майка, смешавшийся с ним, уже такой знакомый за недели вместе в пути.       - Спасибо, – произнес Уилл на выдохе, почему-то успокаиваясь от положения, в котором находился.