Меч и Посох

      Ветка под поступью чародея надломилась, издав громкий треск. Сухие сучья были разбросаны по всему лесу, и волшебник то и дело наступал на них, нарушая тишину. Над головой слышалось пение птиц, которые, тревожимые незваным гостем, расправляли крылья, поднимаясь в воздух. Пахло сыростью от утренней росы. Ей же уже насквозь пропитался край мантии и штаны Уилла.       Но чародея это мало беспокоило. Тишина и запах лесной чащи напомнили ему дом, лес, который окружал поселение волшебников. Беззаботность, которой каждый должен лишиться, покинув родной край.       Уилл опустился к земле, срывая травы, которые были ему нужны, следом отправляя их в свою тряпичную сумку, перекинутую через плечо. Несмотря на близость Долины теней, в лесах и на равнинах Рангароса произрастало множество целебных трав. Это было весьма удачно для целителей, которым нужно было пополнить свои запасы. Хотя в первую очередь они использовали магию, из-за чего довольно быстро выдохлись.       - Ромашка, тысячелистник, мелисса, полынь... – вслух вспоминал Уилл учения своего брата. – Должно помочь. Найти бы еще стебли дикой малины...       Чародей поднялся прямо, опираясь на свой посох и ступая дальше по каменистой дороге. Она вела вверх по склону, выводя из густых зарослей на открытую местность. Запах влаги в воздухе развеял порыв ветра, который развевал одежду Уилла, ударял в лицо, освежая после долгой утренней прогулки.       Байерс выдвинулся с первыми лучами солнца, сейчас же оно поднялось уже намного выше в небо. Он поднялся выше, привыкая к яркому солнцу, которое едва ли могло пробиться через кроны деревьев лесной чащи. Уилл не смог удержать восхищенного вздоха от вида. Вся гора была усыпана разноцветием диких цветов. От их прекрасного запаха кружилась голова. Он опустился к земле, касаясь пальцами лепестка красивого желтого цветка, на верхушке которого раскрылись несколько бутонов маленьких, но очаровательных соцветий.       Уилл оглянулся вокруг, оценивая насколько далеко ушел от привалочного лагеря. Расстояние оказалось не маленьким, но путь назад явно будет быстрее, поскольку собрал он практически все, что сейчас было необходимо.       Грудь чародея вздымалась и опускалась от частого дыхания. Вид сверху завораживал, но все же безмерно пугал. С их стороны мир был ярким и красочным, озаряемый солнечным светом, в самом сердце природы, окруженные многолетними деревьями, полянами и цветами. По ту сторону границы царили холод и мрак, от которых мурашки бегали по коже. Один лишь вид наводил ужас.       Рука Уилла взметнулась к шее. Прошло пару дней, но метка на его коже уменьшилась не намного. Она не желала возвращаться к своему прежнему состоянию, тянулась до его плеча, но хотя бы могла быть скрыта под одеждой от чужих глаз, и Уилл был рад уже этому.       Возвращение в лагерь оказывало совершенно иной эффект. Не так много времени прошло с трагедии, чтобы у стражей и чародеев поднялся боевой дух. Под обломками Рангароса осталось немало их товарищей. Многие еще спали в этот час, поэтому Уилл сразу отправился работать со своими сборами, чтобы успеть до того, как чародеям-целителям понадобятся котелки на кострах для работы с отварами.       Однако прежде он заглянул в знакомую палатку, где все еще спал рыцарь. Для того, чтобы уменьшить боль, юноша спал на животе, и все его раны было прекрасно видно. Некоторые были настолько глубокими, что попросту не желали заживать, то и дело раскрываясь от любого его движения, кровоточа и причиняя новую боль.       Уилл вздохнул, опускаясь на корточки перед паладином. Лицо Майка явно отражало, что он все еще испытывает мучения. Чародей сжал руку в кулак, сдерживая себя. Один взмах посоха мог в одночасье поставить рыцаря на ноги. Однако он должен уважать его решения. Так было правильнее, несмотря на негодование, которое беспокоило его душу.       Прохладные пальцы Уилла коснулись его лба. Майк все еще был горячим. Тело боролось так, как знало само, только больше заставляя страдать своего хозяина. Маг аккуратно убрал мокрые от пота волосы со лба паладина и промокнул мокрой тряпкой. Брови Майка расслабились, и парень перестал хмуриться, почувствовав небольшое облегчение.       - Вот так. Попробуй поспать еще немного, – тихонько проговорил Уилл, чтобы не потревожить юношу.

***

      Майк не знал, в котором часу проснулся. Все его тело беспощадно завывало. На второй и третий день оно стало болеть будто в разы больше, чем прежде. Он тяжело выдохнул, стиснув зубы и поднимаясь на постели, усаживаясь на ней и потянувшись к фляге с водой. Она оказалась пуста, и паладин закинул ее обратно на прежнее место с недовольством. В горле пересохло и ужасно хотелось пить.       Сосредоточив взгляд, Майк окинул взором свою палатку, замечая наконец стоявшие в воде цветы. Красивые небольшие соцветия разных оттенков фиолетового цвета составляли прекрасную картину. Рыцарь протянул руку, касаясь пальцами крепкого стебля. Цветы собрали не так давно.       - Ты уже встал? – В палатку вошел Лукас, впуская с собой солнечные лучи нового дня. – Дастин попросил принести тебе воды, но меня с самого утра загрузили работой, поэтому я только сейчас смог вырваться к тебе.       - Ты очень кстати, – усмехнулся Майк, принимая воду и отпивая глоток. Холодная вода из горного источника обожгла пересохшее горло. – Не знаешь, откуда они здесь? – Он указал пальцем на цветы.       - Уилл заходил утром к тебе. Думаю, это его рук дело, – ответил лучник, усаживаясь рядом. – Когда я проснулся, он уже вернулся с сумкой полной трав.       Майк умолк на мгновение, сосредоточив взгляд на цветах, подцепляя подушечкой пальца один из лепестков. Дикие горные ирисы. Весьма нежные и красивые растения. Но растут в это время года мало где, в основном в горах, где сохраняется прохлада. Насколько далеко Уилл уходил от лагеря?..       - Как только смогу нормально встать, вернусь к работе, – выдохнул рыцарь. – Если бы не жар, что туманит рассудок...       - Майк, отдохни немного, – настаивал Лукас. – Капитан все еще ждет распоряжений Его Величества. Наши воины только приходят в себя, благодаря чародеям, трудящимся на износ. Те, кто остался в целости, отправляются на разведку на обломки Рангароса по несколько раз за день. От твоей помощи сейчас ничего не изменится.       - Ненавижу быть бесполезным, – недовольно протянул Майк. – Сидеть здесь, пока остальные...       - А ты посуди так... Ты сделал за раз больше, чем половина всего лагеря. Дай себе немного передохнуть. Мир не рухнет, если Майк Могучий немного отойдет от дел всесильного паладина, – предложил лучник, опуская руку на его плечо, но тут же убирая следом, когда лидер поморщился от боли. – Извини.       В палатку проник свет, когда ткань на входе раздвинули. На мгновение силуэт Уилла оказался в проеме, словно вырезанный из утреннего солнца. Он держал в руках свои снадобья, еще дымящиеся. Они были приготовлены совсем недавно. Волосы чародея взъерошились, казалось, собрав весь лес на себе.       Лукас поднялся, чтобы не мешать в тесном месте, пропуская Байерса внутрь.       - Позаботься о нем. И лучше не спускай глаз. А то сбежит, сверкая мечом на свету, – усмехнулся лучник, отправляясь к остальным.       Чародей прошел к Майку, усаживаясь рядом на край постели. По ощущениям от простого сидения на земле это мало чем отличалось, но к вечеру должны были прибыть гвардейцы из соседнего города, откуда должны были раздобыть первые по необходимости вещи для лагеря.       - Выглядишь все также скверно, – тихо молвил Уилл, коротко улыбнувшись. – Значит, еще жив... - Он протянул рыцарю еще дымящийся напиток, пахнущий какими-то травами. На удивление, аромат был вполне неплохой. – Ромашка и мелисса. Помогут расслабиться. У тебя беспокойный сон.       - Откуда ты знаешь, что я плохо сплю? – беря напиток в руки, спросил Майк, принюхиваясь.       - У тебя темные круги под глазами. А еще я заглядывал к тебе утром. Будешь так хмуриться во сне, скоро станешь дряхлым стариком, – отвечал чародей, помешивая зеленую кашицу, которая вызывала уже меньше доверия, чем чай.       Майк задержал на чародее взгляд на мгновение после этих слов, но говорить ничего не стал. Паладин отпил горячий напиток, который оказался весьма неплох на вкус. Он приятно согрел тело, которое не могло найти для себя тепла из-за лихорадки.       - Мне нужно обработать раны, – тише добавил Уилл. - Повернешься?       Паладин кивнул, отставляя пока чай в сторону, чтобы не пролить его. Раны на спине выглядели не столь страшно, как в день, когда появились, но приятного в этой картине было мало. Покраснения сошли, а вот глубокие раны ореолом окружали раздражения на коже, которые доставляли Майку мучительный зуд, от него было не избавиться, пока кожа не стянется окончательно.       - Ощущения будут не самые приятные, но... Постарайся вытерпеть. Ты же не хочешь, чтобы в раны попала инфекция? – объяснял Уилл, беря на пальцы отвар трав.       - Думаю, как-то уж смогу перенести, – проговорил безразлично в ответ рыцарь.       Уилл был ребенком, который вечно убегал в лес, чтобы погулять и поиграть, оказавшись в сердце леса. Каждого мага туда тянуло, но у младшего из сыновей Байерсов эта тяга была намного сильнее, чем у прочих. И нередко он мог неудачно зацепиться за ветку, упасть, споткнувшись о переплетение корней деревьев.       Мать уставала штопать ему одежду, которая также быстрее приходила в негодность из-за похождений сына.       А вот царапины и ссадины младшего брата оставались на заботу Джонатана, который в те годы сам еще только обучался целительству. И если по обыкновению небольшие зацепки на коже хватало просто промыть травяным сбором, то однажды, когда Уилл вернулся с разбитой до крови коленкой, ощутил всецело последствия своего проступка.       - Придется потерпеть немного, – предупредил его брат.       Сбор полыни и тысячелистника на ранке ощущался так, словно кожу раскалили огнем. Уилл отпрянул сразу же, вдыхая воздух сквозь сжатые зубы, желая, чтобы это чувство прошло. Жжение было просто невыносимо.       - Уилл, не двигайся. Вернись ко мне, – строже позвал его Джонатан обратно. – Будешь впредь осторожнее.       Нравоучения брата он не запомнил вовсе. А вот жгучая боль отзывалась в отголосках памяти всякий раз, когда он убегал поиграть.       Пальцы Уилла коснулись кожи, нанося лекарство. Плечи Майка напряглись, и из горла вылетел короткий звук, который он постарался тут же подавить в себе. Уилл заметил это сразу, и его рука чуть дрогнула, остановившись на короткий миг. Могучий рыцарь, который скрывается за маской всесильного героя даже сейчас, когда вокруг никого нет, кроме чародея, что видит все его увечья перед собой. Наверное, намного проще не снимать маску вовсе, чтобы в важный момент не забыть надеть ее вновь.       Чародей пододвинулся чуть ближе, подул на рану, немного облегчая ощущения Майка. Паладин заметно расслабился и тяжело выдохнул.       - Не трать на это время. Я в порядке. Просто делай то, что должен, – произнес Майк.       Уилл ответил не сразу. Он осторожно взял на пальцы еще немного.       - Я итак делаю то, что должен, – тише молвил волшебник в ответ, озаботившись следующим ранением, и так же осторожно подул.       Паладин на сей раз решил смолчать. В воздухе стоял густой запах трав. С улицы слышались разговоры. Лагерь проснулся полностью, занимаясь своими делами. Майк был так далек от них, и это отдавалось раздражением в нем вплоть до мгновения, когда в палатку вошел Уилл. Сидя с Лукасом и выслушивая о жизни гвардии, в которой рыцарь ныне не мог принимать участия, он гневился. Но присутствие чародея, который будто сам не относился никак к остальным стражам и чародеям, словно только что выбрался из чащи леса, принеся с собой ее частицу, притупило это чувство.       - Разве тебе не нужно быть с остальными? – спросил Майк.       - Чародеи настрого запретили мне пока использовать даже крохотную искру магии. А без нее я им не особо и нужен, – пожал плечами Уилл, не отвлекаясь от работы. – Я собрал в лесу все, что смог. Уже отнес остальным.       - Это те же самые чародеи, которых я отогнал от тебя тогда? – усмехнулся паладин.       - Полагаю... Что-то в них поменялось после того, что случилось, – предположил юноша.       Он коснулся самого большого разрыва на коже. Майк зашипел сквозь зубы и обернулся к нему лицом, скорее бессознательно, схватив Уилла за запястье, сжав его крепче в своих пальцах. И тут же замер. Пальцы Уилла не дернулись. Он не попытался вырваться.       - Прости, – извинился он на выдохе. – Инстинкт. - Он ослабил хватку. Кожа мага покраснела, на ней остались следы. Но юноша, казалось, не обратил на это внимания.       - Знаешь... Ты не обязан сдерживаться, – проговорил он, не сводя взгляд с лица Майка.       - Хочешь, чтобы я руку тебе сломал? – со смешком вопросил паладин.       - Ты бы даже не схватил ее, если бы до этого не подавлял боль. Она стала сильной, и чувства вырвались наружу, – объяснил Уилл. – Тогда во время наказания от капитана... Я понимаю, почему ты так поступил. Мне уже доходчиво объяснили это. Тогда да, но сейчас...       - Уилл... – позвал его тише Майк.       - Я не капитан Брион и не толпа, перед которой ты должен строить из себя всемогущего, – заключил чародей. Он даже сам себе не сумел бы объяснить, почему его это так сильно задело.       - Разве есть те, кто переживает за меня настолько? – вопрос сорвался с уст сам собой. Майк обвел запястье Уилла большим пальцем.       Всегда было легче ни к кому не привязываться. Привяжешься – потерять будет намного больнее. Майк всегда старался уменьшить вероятность потерь. И пусть он считал Дастина и Лукаса своими друзьями, паладин принимал это упущение. Он верил, что лучник и мастер сумеют постоять за себя. И все равно оставался лидером.       Плакаться кому-то? Показывать свою боль? Для чего? Чтобы лишний раз дать слабину? Воину не полагается мягкость или слабость. Он должен быть также крепок, как его вера в победу, в свой долг перед теми, кого он защищает.       Взгляд Майка зацепился за букет диких ирисов, стоявших подле его постели. Ни Лукас, ни Дастин никогда не принесли бы ему цветов. Вода или еда – без сомнений. То, что нужно, чтобы выжить.       - Есть, если ты позволишь им это. – Голос Уилла показался Майку странным. Словно в этих словах прозвучала обида. Обида, которую паладин не понимал.       Чародей осторожно высвободил руку из хватки рыцаря.       - Я принес тебе воды, чтобы умыться. Постарайся не задеть раны. – Он поднялся на ноги и чуть задержался, будто собирался сказать что-то еще. Но не сказал. Уилл наскоро покинул палатку, оставляя Майка в одиночестве.