Ты зажёг в моём сердце пожар

Вэй Ин был высокий, длинноногий, спортивного телосложения. Красивый, яркий, смотревший на мир озорным взглядом серых глаз и притягивающий к себе внимание, куда бы он ни пошёл. Любил поболтать и вечно теребивший непослушный локон, постоянно выскальзывающий из причёски. Волосы парень собирал в небольшой высокий хвост, чаще всего завязанный красной лентой. Вэй Ин учился на последнем курсе консерватории. Его первая и пока единственная любовь — флейта. Но парень не был зациклен только на музыке: Вэй Ин пробовал себя во всём. К двадцати одному году он научился неплохо готовить, шить, вязать, делать депиляцию, уметь наносить грим и даже укладывать волосы. Зачем ему все эти умения, он не мог сказать. Если кто-то спрашивал, Вэй Ин отвечал: «Просто потому что!» Совсем недавно он увлекся выпечкой… А ещё молодой человек занимался тайским боксом и любил свой мотоцикл, иногда участвовал в стритрейсинге. Из-за того, что он был единственным ребёнком, его старались не баловать, но даже если бы и баловали, ничего плохого в этом не было. Вэй Ин был таким, какой он был: озорным, шебутным и преданным. Парень очень любил родителей, старался их не огорчать. Друзей уважал, но мог и резать правду, нравилась ли она друзьям или нет. Возможно, по этой причине у него было мало друзей, но все они были настоящими. — Вэй Ин, пожалуйста, сегодня будь поскромнее. К нам на ужин придут компаньоны отца. Цансэ помогала повару с выбором блюд и пыталась хоть как-то приструнить своего неугомонного сына. — Вэй Ин! Парень крутился тут же и просил всё поострее, мясо поджаристей, а овощей не добавлять. А вот рис — да, пожалуйста, побольше! — Зачем вы тащите их домой? Можно было и рестораном обойтись! Раз всё, что я прошу — нельзя… — Вэй Ин не любил, когда родители устраивали званые вечера. — Мне и прошлого вашего раза вполне хватило. Эти придурошки Цзини до сих пор в печёнках сидят! Что этот Цзысюань, что этот их Цзысюнь — теперь все набиваются в друзья. Брррр! Если бы не Цзян Янли, я бы с ними даже разговаривать не стал! — Отец сказал, что именно этих гостей просто необходимо пригласить к нам домой. Не забудь: на следующей неделе приедет Жохань с сыновьями, — ответила Цансэ. — Иди лучше позанимайся, у тебя скоро конкурсное выступление. — Хоть одна хорошая новость! Мам, думаешь, мне необходимо заниматься? Поеду тогда я к себе. А вы тут приёмы устраивайте. — Вэй Ин хоть и надулся, но всё-таки обнял мать перед уходом. И уже на пороге родительского дома раздался звонок его мобильного. — Кто и что хочет от меня? — Друг, ты должен помочь мне! Я в творческом кризисе, — ныл Хуайсан. — Эта художка из меня делает психа. Моя дипломная горит синим пламенем! — А я здесь при чём? Мой маленький и коварный друг Незнайка, колись! Что ты хочешь от меня? Я видел твой дипломный проект неделю назад, и он был завершён. — Вэй Ин! Ну почему ты всё всегда видишь, даже то, что не должен! Мне очень нужно, чтобы ты приехал. Я нуждаюсь в твоём совете! — Говори так. Я сейчас готовлюсь к встрече важных гостей — родители пригласили кого-то. По этой причине сам понимаешь: приехать не могу. Вэй Ин догадывался, что хочет от него Хуайсан, и поэтому не горел желанием выслушивать страдания по уже почти бывшему преподавателю живописи Цзян Яньли, которая была давно и счастливо замужем. Даже ребёнок был — балованное маленькое чудовище. Вэй Ин предлагал другу познакомиться с его однокурсницей А-Цин. Хорошая девочка, которая может постоять за себя, но Хуайсану нужны были страдания. Тем временем А-Цин нашла себе Булочку Вэнь Нина. Парень учился в медицинском колледже и был на год старше девушки, что очень ей нравилось. Да и в отношениях к ней он был очень внимательным, чего никак не ожидалось от Хуайсана. Тот любил больше свои чувства, чем людей. — Мне жизненно необходимо встретиться с Цзян Янли! Понимаешь, это чрезвычайно важно услышать её заключение... — Ты же дружишь с её братом, вот и попроси его организовать вам встречу, — сказал Вэй Ин, устраиваясь на мотоцикле и надевая шлем. — А мне пора, извини, дружище. Домой он поехал через любимое кафе, накупив там вкусняшек для себя любимого. Вэй Ин занимался уже три часа. Играя на флейте, он забывал обо всём, растворяясь в музыке. Он играл бы и дальше, но тут возмутился пустой желудок. Отложив флейту, он бегом помчался в кухню. Разогревая еду, ему в гениальную голову пришла идея самому испечь булочки! Вэй Ин перерыл кучу рецептов и понял, что в доме нет муки — главного ингредиента. В магазин идти не хотелось, заказывать доставку было как-то глупо. Его размышления прервал звонок. — У аппарата, — ответил даже не взглянув на экран, пробормотал парень, и услышал в ответ: — Дома? Заеду? — Хах, слушай, Цзысюань, я занят. У меня послезавтра конкурс. По этой причине я не принимаю гостей. — Я ровно на пять минут. Хочу поговорить с тобой о Хуайсане, — послышалось в ответ. Вэй Ину не понравилась тема разговора, тон этого Цзиня и вообще всё не нравилось. Тяжело вздохнув, он ответил: — Приезжай, но только на пять минут. Видимо, Цзысюань был где-то рядом с домом Вэй Ина, потому что буквально через несколько минут в дверь позвонили. Парень пригласил гостя в гостиную, налил стакан воды и поставил его на столик напротив Цзысюаня. — Что там насчёт Хуайсана? Молодой мужчина пригубил воду и, прокашлявшись, сказал: — Я хочу попросить тебя об одолжении. Меня уже начинают бесить его попытки ухаживать за моей женой. Ещё немного — и я буду вынужден применить силу, а я этого совсем не хочу. Ты же знаешь, что Янли очень деликатная и не умеет хамить. Вэй Ин вздохнул: вот каким боком он оказался в этой истории? — И чем я могу помочь? Ты прекрасно знаком с его братом, почему же не говоришь с ним? Цзысюань вздохнул и сказал: — Я подумал, что Минцзюэ — это слишком тяжёлая артиллерия. Он же не умеет говорить, да-гэ просто свернёт ему голову. — Тут ты не прав. Хуайсан — его единственный брат и живой родственник, поэтому, кроме головомойки, ему ничего не грозит. — У Вэй Ина не покидалось чувство, что здесь что-то не так. И тут его осенило. — Ты хочешь, чтобы я вместо тебя поговорил с Да-гэ? То есть я должен вмешаться, подставить друга, возможно, тем самым нажить себе и родителям врага в виде семьи Не? Да ты рехнулся! Мы с ними дружим столько, сколько я живу. Цзысюань ошарашенно смотрел на Вэй Ина. — Нет! Я так не думал. Просто мне Цзян Чэн сказал, что для Хуайсана ты являешься непререкаемым авторитетом. Только по этой причине я обратился к тебе. Вэй Ин не верил — слишком уж гладко говорил этот Цзинь. Такой щекотливый вопрос не выносится на всеобщее обозрение. Он сто раз пожалел, что поддался уговорам отца и познакомился с этим семейством. — Хорошо, я поговорю с Хуайсаном и со старшим Не. Если это всё, то мне нужно заниматься. Вэй Ин встал, гостю пришлось подняться, и уже возле двери Цзысюань быстро проговорил: — Может, сходишь на концерт с Цзысюнем? Он достал билеты на концерт «Чёрных пантер». — Я люблю рок, но нет. Причина одна — мне сейчас не до чего, у меня конкурс. — Ответил парень, а про себя подумал: «Вот одна из причин, но есть ещё что-то». От этого разговора у него остался неприятный осадок, а раз так Вэй Ин вернулся к занятию музыкой. Идея пришла как озарение. Нет, как божественное откровение! После часовой репетиции, когда пальцы ныли от флейты, а в ушах звенела каденция, единственным логичным продолжением вечера казалось… испечь булочки с корицей. И, может быть, с яблоками. — Гениально, — провозгласил Вэй Ин пустой кухне. — Абсолютно гениально. Душ смыл усталость, но не усидчивость. Облачившись в минималистичный домашний комплект — алые боксёры и фартук с надписью «Kiss the Cook», подаренный кем-то из друзей в шутку, — он принялся за дело. Мука, заказанная с доставкой, уже была на столе. Музыка играла громко, и он подпевал, замешивая тесто с энергией дирижёра. Вот уже и духовка была нагрета до ста восьмидесяти градусов, и заготовки отправились в её недра. Именно в этот момент зазвонил телефон. Сюэ Ян. Картинка всплыла мгновенно: его друг, такой же безалаберный, как и он сам, с лицом, выражающим крайнюю степень мирской скорби. — Если это опять про ту художницу, я вешаю трубку, — предупредил Вэй Ин, зажав телефон между ухом и плечом и пытаясь раскатать тесто. — Художницу я пережил! — завопил Сюэ Ян. — У меня новая трагедия! Ты только представь… И понеслось. История о пролитом на белый ковёр «Мерседеса» вине, о попытке оттереть его отбеливателем и о полученном результате — розовом пятне абстрактной формы, которое, по мнению Сюэ Яна, «имеет глубину и трагизм». Вэй Ин хихикал, поддакивал, давал абсурдные советы («Накрой пледом и сделай вид, что так и задумано!») и совершенно забыл про мир вокруг. Первый сигнал бедствия — запах. Сладковатый, но с явной ноткой гари. — Ян, постой, у меня что-то пахнет горелым... Второй сигнал — лёгкая дымка из-под дверцы духовки. — Ой. Третий — когда он распахнул эту дверцу, и навстречу ему вырвался вполне сформировавшийся язык пламени, с жадностью лизнувший решётку с почерневшими, дымящимися комочками, когда-то бывшими булочками. — ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — гаркнул Вэй Ин, отпрыгнув. — Что? Что там? — вопил в трубке Сюэ Ян. — Горим! Нет, я! Нет, духовка! — Вэй Ин схватил первую попавшуюся под руку кружку с водой и выплеснул в огонь. Раздалось шипение, и облако пара и пепла окутало его с головы до ног. Он закашлялся. — Всё плохо! Всё очень плохо! Он метнулся к раковине, включил воду, пытаясь наполнить ту же кружку, поскользнулся на луже, шлёпнулся на мокрый пол, обливаясь новой порцией воды. Фартук промок, прилип, а завязки будто сговорились и затянулись мёртвым узлом. Сквозь слёзы (от дыма, точно от дыма!) он увидел, как искра перекинулась на кухонное полотенце на столешнице. А потом его взгляд упал на шторы. На занавесочки в горошек, которые так любила его мама. На них уже танцевали оранжевые блики. Он открыл кран и попробовал ладонью направить струю на окно, получилось сбить огонь. Но дым распространялся быстрее, чем в фильмах катастрофах. Вэй Ин махал подолом фартука, сбивая пламя на столешнице, как-то сбросил горящее полотенце в раковину… Но в этот момент на шторах снова полыхнул огонь. — Шторы! Ящик, горят шторы! Как они загорелись?! — завопил он в телефон, уже бегом направляясь к входной двери, по пути хватая первый попавшийся под руку предмет — поварёшку. Почему? Мозг в панике не выдавал ответа. — Всё, я выбегаю! Если выживу — расскажу! Он выскочил на крыльцо своего таунхауса, захлопнув дверь. Свежий воздух обжёг кожу. Он стоял посреди лужайки, босиком, в промокших, облепляющих тело боксерах и фартуке, с поварёшкой в одной руке и всё ещё работающим телефоном в другой. Со стороны это, наверное, выглядело как очень странный перформанс. Уже вдали завыла сирена.