Ты зажёг в моём сердце пожар

Вызов поступил как «возгорание в жилом доме, возможен пострадавший». Стандартно. Лань Ванцзи отдал тихие, чёткие команды, его мозг уже строкой пробегал по стандартным протоколам: оценка, эвакуация, локализация. Адрес ему ничего не говорил. Машина подъехала через четыре минуты. Из окна первого этажа небольшого таунхауса валил густой чёрный дым. Никаких криков, никаких лиц в окнах. Плохо. — Сюэ Ян, со мной. Остальные — разворачивайте рукав, готовьтесь на вход, — его голос был ровен, как поверхность озера. Он первым вбежал в приоткрытую дверь, мгновенно оценив обстановку: гостиная чиста, дым идёт из кухни. Огонь ещё не вышел за её пределы. В ушах стоял вой датчиков. — Проверяем комнаты! — бросил он Сюэ Яну, а сам двинулся к эпицентру. Его ноздри вздрогнули. Пахло не просто гарью. Пахло… сгоревшей выпечкой. Сладковатый, почти домашний запах, так контрастирующий с жаром и разрушением. Странно. Убедившись, что в спальнях и ванной никого нет, он вернулся в гостиную. Сюэ Ян, бледный, выбежал из последней комнаты. — Капитан! Никого! Но… это же адрес моего друга! Он должен был быть дома! Он… — На улице, — коротко отрезал Лань Ванцзи, уловив сквозь вой сирен снаружи чей-то взволнованный голос. Источник возгорания локализован, людей внутри нет. Он вышел на крыльцо, сняв шлем, чтобы глотнуть воздуха. И замер. Его взгляд, отточенный годами на то, чтобы выхватывать в дыму контуры тел, упал на... это. Объект был высоким, молодым, мокрым и покрытым равномерным слоем серой сажи и белых разводов (мука?). Объект жестикулировал, указывая поварёшкой на окно кухни, и что-то оживлённо объяснял другому пожарному. Одежда объекта состояла из... алых, промокших насквозь боксеров и обгоревшего по краю фартука с какой-то надписью. Больше ничего. Ноги длинные, босые, твёрдо стояли на придомовой лужайке. Лань Ванцзи медленно моргнул. Его мозг, обычно разделявший мир на «опасно/безопасно», «горячо/холодно», попытался категоризировать эту картину. И дал сбой. Внутренний монолог оборвался на полуслове, оставив лишь белый шум. И тут к объекту подбежал Сюэ Ян с криком «ВЭЙ ИН!» и начал его тормошить, поворачивая туда-сюда, осматривая на предмет ожогов. И Лань Ванцзи увидел. Когда Сюэ Ян повернул этого Вэй Ина... к нему спиной. Алый шёлк, мокрый, натянутый, обрисовывал две идеально округлые, упругие полусферы. Контраст с тонкой талией, перехваченной тесёмками фартука, и длинным, точеным изгибом спины был математически безупречным. Абсолютным. Как аккорд, врезающийся в идеальную тишину. В его груди что-то кольнуло. Не боль. Не жар. Что-то острое и незнакомое. Внутренний пожар, всегда тлевший где-то глубоко, будто дрогнул и вспыхнул ярче на миг, отозвавшись теплом под кожей. Он стоял, не двигаясь, пока команда залила кухню, пока Сюэ Ян оттаскивал Вэй Ина подальше от дома, пока не стихло шипение воды. Он стоял, и в голове вместо тактической карты горел один-единственный, навязчивый образ: алый шёлк на фоне чёрного дыма. Когда суета улеглась, и стало ясно, что его кухня теперь напоминает декорацию к постапокалиптическому фильму, Вэй Ин наконец перевёл дух. Стыд накрыл его позднее, но мощной волной. Он стоял перед целым расчетом мужественных пожарных почти голый, в дурацком фартуке и с поварёшкой. Боги, да убейте его сейчас. Его взгляд упал на капитана. Того самого, который первым ворвался в дом. Он стоял в стороне, сняв шлем. Ох, небожители, как же он был… красив. Неприлично, несправедливо красив. Высокий, идеально сложённый, с лицом, будто выточенным из слоновой кости холодным, но гениальным скульптором. И эти глаза… янтарные? Золотые? Они смотрели на него, и Вэй Ин почувствовал, как по его саже-мучному лицу разливается краска. «Соберись, Вэй Ин! Ты ещё не выглядишь достаточно идиотом?» — прошипел внутренний голос. Он оттолкнул суетливого Сюэ Яна «Я цел, цел, отстань!» и, подобрав остатки достоинства, подошёл к капитану. Пытался завязать фартук — оборвалась тесёмка. Чёрт. — Э-эм… Капитан? — начал он, голос прозвучал хрипло от дыма. — Огромное вам спасибо. Вы просто… герой. Я, честно, уже думал, мои булочки унесут меня с собой в небытие. Капитан медленно перевёл взгляд с его поварёшки на лицо. Долгий, тяжёлый, невыносимый взгляд. В его глазах что-то промелькнуло — Вэй Ин не смог расшифровать, что. Потом капитан чуть кивнул, и из его губ вырвался один единственный, низкий, бархатный звук: — Мгм. Вэй Ин моргнул. «Мгм»? Вот и всё? Весь этот ад, и всё, что он заслужил — «мгм»? — …Всё? — неуверенно переспросил он. — Ну… ладно. А можно мне теперь домой? Там… кошка. — Кошки, конечно, не было. Просто паника. Капитан нахмурил идеальные брови. — Помещение задымлено. Заходить нельзя до утра. Проветривание. Только после этого уборка. — Он говорил отрывисто, будто каждая фраза давалась ему с трудом. Вэй Ин оглядел себя: фартук, боксеры, ноги в грязи. — О. То есть мне вот в этом… великолепии… куда-то идти? — Конечно, ко мне! — оживился Сюэ Ян. — Одолжу тебе штаны! И не только. Помоешься, а то на тебя без слёз не взглянешь. Но капитан, каменный и непроницаемый, снова заговорил. Его голос прозвучал ещё тише, но так, что его услышали все: — На пункт. На осмотр. Шок. Гипотермия. Наступила пауза. Даже Сюэ Ян замолчал. «На пункт»? Это звучало как «под конвоем». — Капитан, — осторожно начал кто-то из бойцов, — он же вроде цел… — Протокол, — отрезал Лань Ванцзи, и в его тоне не осталось места для возражений. Внутри него всё ещё бушевала та странная, смущающая жара. И мысль, что этого сияющего, абсурдного, почти голого человека сейчас увезёт Сюэ Ян, была неприемлема. Не по протоколу. Совсем. Через минуту Вэй Ин, завёрнутый в серебристое спасательное одеяло (он накинул его на плечи, как плащ, оставив ноги и алые боксёры напоказ), усаживался на заднее сиденье служебного джипа. Спереди, за рулём, был каменный капитан Лань Ванцзи. Он смотрел прямо перед собой, его пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. Машина тронулась. В салоне пахло сандалом, дымом и… смущением. Вэй Ин, не в силах вынести тишину, наклонился вперёд к перегородке. — Так вы, капитан, — начал он с самой невинной улыбкой, — любите булочки с корицей? Лань Ванцзи ничего не ответил. Но его ухо, та самая идеальная раковина, чуть покраснело. А в голове, поверх тактических схем и правил техники безопасности, чётко и ясно горела одна мысль: «Алый. Он весь алый». Пункт первой помощи при части был стерильным, тихим и пах антисептиком. Идеальное место, чтобы окончательно осознать весь сюрреализм произошедшего. Вэй Ин, всё ещё в своём импровизированном наряде из одеяла, алых боксёрах и тапок, сидел на кушетке, болтая ногами. Лань Ванцзи стоял у двери, скрестив руки на груди, будто охраняя государственную тайну. Его присутствие было настолько плотным и напряжённым, что местный фельдшер, дядя Лю, нервно поправил очки. — Ну-ка, молодой человек, давайте померим давление, — начал дядя Лю, накладывая манжету на оголённую, перепачканную сажей руку Вэй Ина. — Ой, дядюшка, да я в порядке! Немного дыма, немного паники, — Вэй Ин говорил без остановки, чтобы заглушить стыд. — Главное — булочки жалко. Я в них душу вложил! Ну, и духовку, наверное, тоже. И шторы. Мама эти шторы обожала... — Молчи, — тихо, но с такой силой прозвучало от двери, что Вэй Ин на секунду прикусил язык. Лань Ванцзи даже не пошевелился. Дядя Лю снял показания. — Давление немного повышено, но после стресса это нормально. Сатурация в норме. Головная боль есть? Тошнота? — Нет, нет! Только голод дикий, — честно признался Вэй Ин. Его желудок предательски заурчал, громко и отчётливо в тишине кабинета. Лань Ванцзи закрыл глаза на долгую секунду. Образ голодного, почти голого человека, сидящего на его территории, в его мире порядка и дисциплины, был сюрреалистичен. Внутренний огонь, всегда тихий и контролируемый, начал подёргиваться беспокойными язычками. Ему нужно было убрать этот… этот источник хаоса отсюда. Но отпустить его к Сюэ Яну было невозможно. Не по протоколу. Совсем не по протоколу. Протокол говорил: «пострадавший в состоянии шока требует наблюдения». Логика, кривая, но неумолимая, вывела единственный возможный вариант. — Гипотермия, — снова произнёс он, на этот раз глядя прямо на дядю Лю. — Мокрый. Босиком. Необходимо тепло и покой. — Ну, капитан, — замялся фельдшер, — он вроде не дрожит… — Гипотермия, — повторил Лань Ванцзи, и в его голосе прозвучала сталь. — Я отвезу его. Наблюдение. Не оставляя места для возражений, он принёс свой запасной форменный свитер (тёмно-синий, мягкий, пахнущий стиральным порошком и чем-то древесным) и, не глядя, протянул его Вэй Ину. — Одевайся. Вэй Ин, ошарашенный, уставился на свитер, потом на капитана. — Э… спасибо. — Он сбросил одеяло и натянул свитер. Тот оказался огромным, свисал почти до середины бёдер, полностью скрывая и фартук, и смущающие детали туалета. От него пахло Лань Ванцзи. Чисто, безопасно, надёжно. Вэй Ин неожиданно замер, уткнувшись носом в воротник. Сердце ёкнуло странно. Через пять минут он сидел на пассажирском сиденье личной, безупречно чистой машины Лань Ванцзи. Капитан молча вёл авто, уставившись в дорогу. Напряжение в салоне было таким густым, что его можно было резать. — Капитан Лань, — рискнул Вэй Ин. — А куда мы едем? — Домой. — К… к вам? — Мгм. Вэй Ин умолк, переваривая. Его, почти незнакомого человека, после пожара везут к себе домой строгий, красивый капитан пожарной охраны. Это было либо начало очень плохого криминального сериала, либо… очень хорошего ромкома.