Связанные одной целью

      В один момент внутри схлестнулась гамма чувств. Поскольку теперь Аномалия состояла не из прежнего комка страха и робости, а из чего-то нового (а вернее забытого), то две одновременно противоположные и схожие эмоции сцепились в неравной битве. Сначала отдалённо вспыхнул испуг, подкреплённый воспоминаниями о плене и побеге, который впрочем не успел тогда поглотить девушку полностью, уступив отчаянию, но тем не менее внёсший лепту в её сознание. Затем к её удивлению разгорелся пожар ярости. Он, возникший внезапно и не пойми от чего, горел от топлива, которое ей было неведомо, но отчётливо чувствовалось в воздухе и щекотало нос, заставляя морщиться. Почему она злилась на Королеву? Почему руки сжимались в кулаки, рот беспрепятственно кривился, лицо её превращалось в уродливую рожу, а в груди будто взорвалась зажигательная бомба?       Ветер подул в сторону Сыча и огонь кинулся на него. Откуда он знает этих наёмников? Он сотрудничает с ними? Почему в голове складывается пазл, который рисует картину убийства Аномалии с другой стороны? Это клокочущее, непонятное в ней естество рычало, заставляло кровь кипеть и отравляло душу, вызывая такую ненависть, что той, старой Аномалии становилось страшно. Но эта, новая, или вернее сказать та, что всё это время просто пряталась на задворках памяти, скрежетала зубами и убивала взглядом наглую троицу противных людей.       Сыч выглядел так, будто только что испытал оргазм от изнасилования. Как больной маньяк, он с упоением смотрел, как переиграл в шахматной игре всех самых знаменитых гроссмейстеров, будучи конечно не пешкой, но и не фигурой высокого порядка. Он гордо взирал на наёмников, как на какие-то собственные творения, а те, хотя и были в меньшинстве, не показывали особого страха, тоже стараясь излучать уверенность. Лица же сталкеров вытягивались в бесформенные маски ужаса, презрения, недоумения и Зона знает каких ещё оттенков эмоций, которые стихийно возникали и затухали, сменяясь другими. Они разом отшатнулись от стола, в первую очередь от приблизившихся девушки и юноши, как от внезапной аномалии. Даже Лукаш, привыкший к тому, что это он главный прохвост Зоны, немо разинул рот и глотал губами воздух, потеряв всякое достоинство. Его вышибалы тупыми и непонимающими глазами уставились сначала на синюю форму, а потом на расплывшегося в дерзкой улыбке Сыча. — Ты собрался разворошить змеиное логово? Ты что, совсем из ума выжил?       Первым очухался Воронин и скрежетающим голосом прошёлся сначала по торговцу, а потом по свободовцу, мол как так он проворонил чужаков на своей территории. Лукаш, вдвойне униженный этим внезапным осознанием, поднял руки в капитулирющем жесте. Вдоволь насладившись комедией, Сыч решил немного сбавить обороты: — Спокойно, они под моей ответственностью. Я буду краток — я прекрасно знаю о вашем лицемерии и о том, что вы обо мне думаете, но это ведь не отменяет того факта, что многие из вас часто оказываются на Скадовске и стоят передо мной, грозно размахивая кулаками и требуя выдать ему того или иного хулигана, верно? Я на вас не в обиде, однако это, надо вам сказать, очень забавное зрелище, и, что важно понимать, закономерное для Зоны. Просто ни один из вас не хочет признавать этого по вполне естественным причинам, некоторые из которых имеют так сказать природу внешнюю, а другие — внутреннюю. Не мне вас судить, однако Воронин прав. Вы можете проливать кровь за совершенно бесполезные, никак с вами не связанные вещи, наивно полагая, будто уж вы то точно сможете изменить их положение. Можете держаться в стороне и удовлетворяться мыслью о том, какие вы умные философы, что не лезете в глупые конфликты, можете отпускаться на самое дно и провозглашать анархию матерью порядка, вы можете делать всё, что угодно, но Зона в любом случае умнее вас. Она живёт по таким законам, которые ваши тупые головы считают давно постигнутыми, однако в критический момент вы вдруг оказываетесь на краю пропасти, которую упорно не хотели замечать до этого. И здесь вы начинаете читать наставления о том, что любой какой-то бы то ни было радикальный взгляд на Зону не верен, что Она вас всё равно сожрёт и что действительно лучшим решением будет признать силу единства, ведь вы оказались в практически первобытных временах, где это единственно верный способ выжить. Но человек с ходом эволюции всё усложнял, оправдывал жестокость всё более заумными словами, однако в Зоне он пришёл наконец к тому, с чего начинал. Так есть ли разница, с кем вам объединяться? Если вы этого не сделаете, умрёте, ведь прекрасно понимаете, что общий враг сильнее и опаснее вас, и к тому же вы мало что знаете о нём. И в сложившейся ситуации...       Его речь прервал Йога, воскликнув: — Я понял, что ты типа самый умный и всё такое, но я не буду подставлять свою жопу этим пендосам! Про них много болтают, там и иноземцы, и прочая мутная мишура, почему я должен им верить?       Бандиты охотно закивали головами, и даже прочие сталкеры невольно присоединились к мнению Йоги, кинув сомнительные взгляды в сторону Сыча. Йога, почувствовав себя крутым, немного приосанился и взглядом спросил:"ну чё, будешь оправдываться?" Но конечно, он понятия не имел, с кем столкнулся.       Сыч тяжело вздохнул, отчего бандит невольно вздрогнул, как будто торговец уже вынес ему приговор. Но последующие слова, начавшиеся с тихого шёпота, только подтвердили это: — Идиоты... А как ещё управлять стадом, где все друг друга считают кретинами, м? До какого каления вас нужно довести, чтобы в других вы увидели наконец себя? А вместо "я" и "они" сказали наконец — "мы". Наёмники занимаются ровно тем же, чем и вы, только за деньги. Вы убиваете друг друга просто так, из-за каких-то принципов, которые выстроили, основываясь на уверенности знания законов Зоны. А Она что, вам их сама продиктовала? Передала через Семецкого, Картографа, Журналиста и Шухова, и они сказали вам?! Да наёмники за месяц людей меньше мочат, чем вы за день во время войны группировок!       Сыч редко выходил из себя, а оттого в мгновения злости он походил на старого кровососа, громко воющего на всю округу и брызжущего слюной. Он мог показаться безобидным, но на деле он демонстрировал силу, а потом бросался вперёд. Вот и сейчас, нависнув над столом и вцепившись в него белыми от напряжения пальцами, торговец походил на приготовившегося к смертельному прыжку мутанта. Он сгорбился, из под плаща торчали лопатки, иногда перекатываясь из стороны в сторону, лицо налилось кровью, а сквозь сухие губы проглядывались жёлтые зубы. Он объял своим горящим взглядом всех присутствующих и разом переменил их настроение.       Толпа поникла и сдулась. Сталкеры опускали мутные взгляды, и даже самые опытные и сильные из них начали сомневаться в давних устоях, которые сами когда-то и сформировали, будучи одними из первых. — И ещё...       Сыч приосанился, маска ярости упала, уступая место прежней корысти и хитрости. — Аномалию помните? Ну та, у которой ни одного живого клиента не вернулось назад и которую вы обвенчали во всех грехах? Эти двое её убили, можете сказать спасибо.       И он странно улыбнулся. Прогрохотал взрыв.       Взрыв этот был везде: в голове, теле, душе. Он разнёс на мелкие кусочки всё, за что держалась старая Аномалия. Он уничтожил Инну — добродушного ребёнка, прощающего людям даже самые страшные деяния. Это ведь Зона — здесь каждый сам за себя, такие уж обстоятельства. Никто не виноват в том, что она угодила к Слизням. Может, это её расплата за какие-то грехи прошлого, а может сама Зона так распорядилась. В любом случае девушка на это никак не могла повлиять. Да, то, что сказал Сыч — правда. Именно поэтому она больше никого и никогда не водила, ни среди своей группировки, ни кого-то со стороны. За год она угробила около двух десятков человек и каждого помнила в лицо, они снились ей в ночных кошмарах. Потому и взялась за работу более простую, дешёвую, но "надёжную". Однако ей "мстили" всё оставшееся время подряд. Иногда подкладывали гранату, иногда отраву. Могли выслеживать и стрелять в спину, окружать, вымогать деньги, избивать. И сколько бы она не просила прощения, сколько не умоляла, ползая на коленях, они не останавливались. Вымещали свой гнев на козле отпущения, ведь за дело всё-таки, и уходили. И вот теперь от неё наконец избавились. Не своими руками, нет, зачем марать собственные ладони? Есть наёмники, которым по статусу "можно". Но зацепка спряталась в их работе — они никогда и ничего не сделают даром, мстят только внутри клана. А значит, кто-то "заказал" голову Аномалии. И этот кто-то сейчас отлетел в противоположную сторону через стол вместе с десятком других сталкеров, ведь та стена, что была за ними, разлетелась вдребезги.       Поднялась жуткая паника. Мужчины верещали, как женщины, ведь оглохли, бездумно палили в воздух и обезумевшими от страха глазами смотрели на происходящее. Но причиной катастрофы стал не гнев Слизня, нет. Она всего лишь призрак, что она может сделать? Она эфемерна, а вот танк Т-72, возникший в открывшуюся дыру как заставка фильма ужасов, был вполне реальным. Он был окрашен в серо-зелёный цвет с белыми пятнами и немного покрылся пылью и штукатуркой. Он чихнул и некому было утереть его нос. А на его башне восседали два гордых орла — крепкие монолитовцы, держащие каждый по ручному пулемёту. Вокруг танка — живой ковёр из солдат, которые двигаются квадратами и равномерно разносят базу в щепки. У ковра этого чёткий рисунок, от него не болит голова и он гипнотизирует собой, хочется протянуть руку и начать водить по узорам, как детстве.       Некоторые из бойцов валятся на землю, ниточки вылезают из канвы, но на их место тут же становятся другие и эта цепочка бесконечна, умелый прядильщик попался. Бесконечно летят пули и сверкают штрассеры, выстраиваясь в сложные геометрические фигуры, которые как галлюцинации, крутятся перед глазами. Танк медленно опускает дуло чуть ниже. Он собирается разнести людей. Но люди за эту минуту успевают частично спастись. Больше всего повезло тем, кто находился у выхода, бандиты и одиночки выскочили первыми. Они оттащили раненых и помчались за своим оружием. Удивительно, что в давке затоптали всего пятерых. Вся охрана свободовцев уже давно повисла на сторожевых вышках мёртвым грузом, а остатки в других частях базы стали зелёной травой с багряной кровью, устилая территорию Армейских складов.       Аномалия прикрыла глаза и приподняла голову. Ей в лицо дунул пьянящий воздух после дождя, который нёс с собой запах набухшей почвы, мокрой и пряной листвы и отголоски жжёной канифоли после Выброса. Девушка приоткрыла рот, ведь этот воздух хотелось пить, такой бывает только весной и только в апреле. В мае он постепенно наполняется зноем и цветением, и от него сердцу хочется плясать, и душа поёт, но именно в апреле хочется утонуть в природе ночью и стать одной из умытых звёзд на небе.       Прогрохотал ещё один выстрел. Он на некоторое время ударил в колокол, заставив весь мир вздрогнуть и звенеть. Сначала Аномалии показалось, что заверещал её счётчик Гейгера, но это был ПДА, известивший о десятке смертей разом. Он и до этого попискивал, а сейчас и вовсе закричал, как будто Слизень приблизилась к радиоактивному металлу. Хотя она была недалеко от истины — прямо сейчас на её глазах вылезла самая опасная зараза Зоны. Люди фонили и их смерть была облегчением. Их тела поглотит земля, а потом глубоко вздохнёт и наконец выдохнет.       Сквозь девушку пролетел снаряд, а потом картинка перед ней по краям окрасилась кровью, застыв на долю секунды прекрасной фотографией с алой рамкой. И она так бы и стояла здесь, оставшись статуей с памятью Зоны, но слева возникла чёрная тень. — Становится жарковато! Мадам, у вас осталась финальная, так сказать, миссия!       Это кричал Дима и Аномалия с интересом повернула к нему голову. Пух на его руках весь побелел от страха и сжался в один комок, но пули обходили его стороной. Девушка кивнула и побежала за Чёрным сталкером вместе с ветром, который задорно подгонял её в спину. Они оказались за какими-то хозяйственными блоками, где стояла роскошная "Чайка" она же ГАЗ-13. Блестящая, с целыми фарами и стационарным пулемётом на крыше, от которого тянулась лента сквозь небольшое отверстие в салон. А ещё Аномалии показалось, что машина уж больно тяжёлая — как-то тянуло её к земле, а корпус казался толстым, массивным, но изящным и смертоносным одновременно. — И как я поеду? — А очень просто!       Дима юркнул на водительское сидение и Слизню ничего не оставалось, кроме как повторить его действие с другой стороны. И правда — она вполне спокойно села, осматривая белый кожаный салон. Он конечно был таким не везде, кое-где нависали свинцовые пластины, а вместо магнитолы — навороченный экран с кучей кнопок, хотя наверное функции проигрывателя он тоже мог выполнять. Пух принюхивался, и, спрыгнув назад, занял место в ногах, от греха подальше. — И куда мы? — На Париж!       Ред завёл авто и дал газу. Машина тихо рыкнула и пустив комья грязи, понеслась к воротам. Аномалию впечатывало то в дверь, то в сидение, машина поскрипывала, выли рессоры, пытаясь смягчить безумный порыв водителя. Авто покачивалось, как лодка на волнах, издавая приятные звуки пробуждения шестерёнок и свежего металла. Аномалия слышала о том, что Кардан и Азот собирали некое "средство передвижения, подходящее для Зоны", однако что это именно было, она не знала. Получается, что они её привезли сюда, но для чего и зачем? — "Кардан точно остался на Скадовске, значит приехал Азот. А не мог ли он привезти и бо́льшую группу одиночек?"       В салоне при тесной посадке поместится пять человек, не считая водителя, и ещё одного, не особо придирчивого, можно уложить в багажник. Хотя наверное отряд Дегтярёва точно пришёл сам.       Чайка взвизгивала на крутых поворотах, объезжая то монолитовцев, то здания. Иногда она своим укреплённым бампером сбивала не вовремя подвернувшихся сталкеров и на лобовом стекле внезапно расцветали кровавые пятна, образовывая красивый и завораживающий узор. Если бы не неприятные толчки, сопровождающие эти причудливые мазки и характерный звук, Аномалия назвала бы это лучшей картиной двадцать первого века.       Вильнув прочь от танка, авто выскакивает через ворота наружу, уходя от тихих щелчков пуль, которые как цепкие лапы кота, хотят притянуть к себе одеяло. Дима утапливает педаль газа в пол, вжимаясь в сиденье с безумным выражением лица, а девушка стискивает зубы и впивается в собственные колени, её глаза слезятся. За окном проносятся с одной стороны рыжие молнии леса, а с другой бледное полотно ничейного поля с травой и сором. Чайка мчится по одной единственной дороге, подпрыгивая на ухабах, а на горизонте медленно вырастает колосс ЧАЭС. Шухов смотрит вперёд как на Иерусалим, конечную точку своего причащения, а Слизень в неизвестность, которая одновременно и привлекает, и пугает. В ней спрятано то, что она искала всё это время, но оно также может и убить её своим откровением.       Но Зона не может отпустить своих пусть и самых любимых гостей так просто. В боковом зеркале Аномалия видит Дегтярёва на Урале вместе с Осой и Серпом позади, а с другой стороны Ред замечает полноценный внедорожник. — Собьём сейчас или оторвёмся на Радаре? Стрелять они не будут.       С улыбкой произносит Чёрный сталкер, поворачивая голову к Аномалии. Та испуганно оборачивается, но молчит. Шухов кивком головы указывает на бардачок и девушка открывает его. Крышка откидывается и превращается в простенькую клавиатуру с несколькими клавишами и джойстиком, а также маленьким экранчиком в углу. — Сбоку две кнопки для для переключения режима и одна для перезарядки. Джойстиком крутишь, на нём тоже кнопка, и стреляешь. Ребята хорошо постарались.       Подумав немного, Аномалия резко захлопывает бардачок и чётко произносит: — Нет. Тянем до Радара.       Дима пожимает плечами, но не перестаёт давить жутковатую ухмылку, то и дело поглядывая в зеркало на преследователей. Они не предпринимают попыток нападения — не стреляют, не сближаются, просто едут следом. — "Но зачем? Почувствовали Зов и резко решили вернуться к истокам?"       Чайка стремительно приближалась к Радару и его редкие строения вырастали в экране лобового стекла как сюрреалистичные картины неизвестного художника. Они смешивались с расплывшимися от ветра пятнами и превращались в невнятное жуткое месиво, пожирающее беглецов. Радар состоял из остовов ЛЭП, транспорта и огромного бетонного тех.тоннеля, прилегающего с севера и разделяющего Рыжий лес с территорией самого Радара. Аномалия от страха вжалась в сиденье, когда они пролетали Южный КПП, ожидая, что по автомобилю откроют огонь. Но этого не произошло — монолитовцы отскакивали в сторону, а из трупов автобуса и вертолёта Ми-6, валявшегося за забором, не выскочило мутанта или другого, более жуткого монстра. Воздух сгущался и плясал электрическими разрядами на губах, а все предметы в глазах приобретали чёткие и яркие формы, врезаясь в мозг. Девушка будто была под чем-то — тучи над АЭС превратились в смоляные чернила, клубящиеся водоворотом вокруг станции, а упавшие линии электропередач, которые как будто склонились перед её величием, изнывали от своей гипертрофированной яркости. Мрак, заполонивший пасмурное небо и выкручивывший чёткость на максимум, мутит рассудок и плотной пеленой окутывает его, внушая свое искажённое видение.       Авто немного сбавило скорость, а Дима нещадно издевался над баранкой руля, виляя то от электр, то от трамплинов и воронок. Иногда машина рвала клочья жгучего пуха, который облепил всё брошенное железное наполнение Радара и несла его на новое место, оставляя позади себя облако спор. Слизня поглотил устрашающий вид за окном, хотелось броситься на землю и остановить время, чтобы лицезреть всё его великолепие, дабы ужаснуться и покаяться.       Войдя в аккуратный дрифт, Чайка сворачивает на перекрёстке и устремляется вверх. Слева высится земляной вал, а справа Аномалия видит, как убегает прочь дорога, по которой они приехали, и вдали прощаются с жизнью Армейские склады. Рушатся бетонные коробки, которые выстояли во время войны, но сложились под от праведного гнева, вырываются наверх столпы адского пламени и даже кажется слышатся человеческие крики, хотя самих силуэтов отсюда не видать. Всё это уходит за горизонт, остаётся позади, в прошлом. И на очередном повороте Чайка вспархивает на голую землю, что держит четыре антенны Выжигателя мозгов. Пока он молчит.       Чайка захрипела, подскочила на кочке, сорвав комья мёртвой земли бампером и села на мель, продрав днищем несколько метров. Она "упала" ровно под антеннами — молчаливыми стражами, готовившими копья для боя. Аномалия минуту просидела в абсолютной тишине, а повернув голову обнаружила, что водитель исчез. Двери автомобиля сами открылись и девушка на негнущихся ногах вышла наружу, вдыхая воздух полной грудью. Он пах озоном и разогретым парафином. Он устало стлался вокруг, поскольку его постоянно било током и пси-излучением. Он потерялся в бесконечной напряжённости и уже не мог дать человеку, да и любому другому существу того, чего от него всегда ждали — возможности дышать. Однако Аномалии она была уже не нужна.       Ей в ноги прыгнул Пух, испуганно оглядываясь и принюхиваясь. Он тут же сморщился и испуганно прижался к щиколотке Слизня. Та увидела на заднем сидении свою Гадюку и как-то машинально взяла её, крепко сжимая в руках. Она нервно сглотнула. — "Чего я жду? Чуда? Его не будет"       Когда включится Выжигатель, она испарится, по крайней мере так ей казалось. Её путь закончился — излучение растворит её в ноосфере и в истории в целом. А ради чего всё это было? С чего всё начиналось? С поисков Лиса? Себя?       Из-за холма выскочили Урал и внедорожник. Они остановились у "границы", где ещё росла трава, которая постепенно переходила в голую землю. Внизу вышек, где прятались батареи питания, показались берёзки. Они уже настроили их на работу, проверили напряжение, осталось нажать на рычаг. Постепенно они показывались и в стороне, выглядывая из брустверов и бетонных коробок, из остовов техники и развалин ЛЭП, они были везде. В экзоскелетах, в лёгкой броне, в шлемах-заслонах, с перемотанными лицами, с Гаусс-пушками и "Грозами", с ВЛАУ или СВД. Но они все как зрители, пришли посмотреть на шоу. Их руки, спокойно державшие оружие, выглядели расслабленными и не собирались поднимать стволы для устранения врагов. Спрятанные за защитой глаза цепко проходились от гостей к Слизню и обратно. Кто-то на верхушках снайперских вышек опирался на деревянные бортики и сгорбившись, наблюдал с балкона, а кто-то позволил себе лениво развалиться на мешках блиндажа в "ложе" и изредка, как кот, поглядывать на бывших соплеменников.       Аномалия ощущала себя глупой и никчёмной. Все её действия сейчас казались истеричным припадком малолетнего ребёнка, которому по возрасту положено в это время начать противопоставлять себя миру и отстаивать собственное "я". Но в масштабах Зоны Слизень полагала, что разберётся в хитросплетениях чести, тщеславия и философии, сможет отыскать ответы на вопросы. Однако пока она нашла только глупую смерть и глупое, но банальное и самое правдивое, истинное объяснение её проблем: в Зону приходят за деньгами. До экзистенциального кризиса девушки, которая только-только перестала быть подростком, никому нет дела. А все эти проводники, рассказывающие об особой справедливости и так называемом Пути только оправдывают свою удачу и большое количество денег. Если и была какая-то особенность у Зоны, то это только быстрый способ отправить кого бы то ни было на тот свет. И она сама отличный показатель пришедших на ум выводов: в погоне за деньгами она придавала какие-то сумасшедшие значения совершенно обычным вещам. Максимум, ей только чудом удавалось выживать в тех передрягах, в которые она сама себя загоняла, но не более того.       Сбоку девушка уловила какое-то движение и повернула голову. К ней неслышной поступью приближался один из "тяжиков", как их называет Королева. — "Интересно, она жива?"       Монолитовец смотрел ей в глаза и потянулся к висящему на поясе подсумку, довольно странно выглядящему. Какой-то провисший холщовый мешок, выбивающийся на фоне прочих строгих "карманов" для канистр и обойм. А вытащил он оттуда сердце. Живое, оно билось и всё было покрыто чёрной густой жидкостью. — Стой! Не делай этого!       Это раздался крик Бродяги, осмелившегося переступить черту и вытянуть вперёд руки в непонятном жесте. Лицо девушки растянулось в улыбке, а затем и в безумном оскале.