Ничего личного

      То ли спятивший смотритель пытался зарубить топором соседей, то ли эти самые соседи смотрели фильм, врубив телевизор на полную громкость.       Гэрри сидел в убогом кресле в убогом номере и бесился. Когда-то в подобной дыре он бы не остановился даже посрать — теперь торчал в этом мотеле уже сутки, слушая блядский телевизор за стеной. Гэрри смотрел, как Винни, задрав юбку вверх и спустив колготки до коленей, сидит на убогой постели, набив под плечи, голову и ноги все подушки, которые только собрала в номере, и тонким шприцем вводит себе в мышцу бедра пептид-Т; этот полулегальный препарат брали не в больнице, где-то и у кого-то, за время поездки новых покупок не было, Винни добивает старые запасы. Поодаль от Винни Чарли, сидя за столом у входа, ставил точки на дорожной карте, водил пальцем по строчкам телефонной книги и изучал местные газеты, в которых делал какие-то заметки на полях.       Подельники Гэрри раздражали. Но больше всего на свете ему сейчас хотелось не выкинуть их из номера, а встать и выйти самому. Вежливо постучать в соседскую дверь и, когда приоткроют с борзым «Чё надо?», высадить эту дверь с ноги, чтобы гондон-сосед отлетел к противоположной стене, брызгая кровью и соплями по сторонам. Затем бы Гэрри вошёл внутрь и очень спокойно и даже вежливо объяснил бы ублюдку, что номер в мотеле люди снимают для того, чтобы отдохнуть с дороги, чтобы выспаться. Да чтобы, в конце концов, привести девочку и хорошенько её отодрать.       Вышибая придурку зубы, Гэрри объяснил бы, что люди, уставшие и заселившиеся в мотель для отдыха и сна, очень не хотят, чтобы их отдых и сон нарушал какой-то сраный телевизор с каким-то сраным фильмом.       Приставив беззубому, окровавленному, обоссавшемуся со страху мудиле пистолет ко лбу, Гэрри бы точно удостоверился, что мудила прекрасно понял донесённую до него мысль и впредь обязуется больше не доставлять неудобств хорошим людям по соседству.       Но вместо радостной расправы Гэрри, скрестив руки на груди, сидел в кресле и слушал женские вопли, мужской хохот и звуки разбиваемой топором в щепки двери.       — Вы скучаете без секса? — спросила вдруг Винни.       — Что?!       Гэрри охуел настолько, что, забыв обо всём, о чём только что думал, резко развернулся к девушке лицом. Даже молчаливый Чарли поднял удивлённые глаза от своих заметок.       — Секс, вы скучаете? — повторила Винни. — Гэрри, ты много лет провёл в тюрьме. Ты не похож ни на гея, ни на того, кого можно опустить, так что вряд ли у тебя были контакты на зоне. За всё время, что мы в разъезде, я тебя с девушкой не видела. Теперь Чарли — без обид, родной, но ты можешь разве что снять проститутку, а ведь не каждая согласится, если не видит лица клиента. А у меня ВИЧ, и заниматься со мной сексом — смертельный риск.       — Ты выпила что ли? — спросил в недоумении Гэрри, но сразу понял, что алкоголем от Винни не пахнет, и дело просто в желании завести тупой разговор.       — Знаете, — продолжала она, всё не решаясь ткнуть в бедро иглой, — как-то я попросила Патрика меня трахнуть. Я так хотела секса, что была готова насесть на дверную ручку.       Винни говорила, не стесняясь, и у Гэрри от её слов голова шла кругом. Он покосился в сторону Чарли: у того почти точно такой же взгляд, как в тот вечер, когда Медведь раскрывал тайный смысл песен Джоан Джетт и Мадонны.       — Но знаете, — продолжала Винни-Медведь, — это был самый ужасный секс в моей жизни. Нет, Патрик, конечно, милый и очень нежный, у него рабочий язык. Но на упаковках АЗТ одним из побочных эффектов пишут импотенцию. У Патрика просто не стоял.       — Блядский боже, девочка, прекрати этот разговор! — взмолился Гэрри.       Винни равнодушно пожала плечами:       — Как скажешь. Но человек — всего один из нескольких биологических видов на целой планете, у которого есть либидо, у которого это не просто тупой инстинкт. Эта функция не просто так нам дана, я считаю. Нельзя её выключить, забыть о ней, жить в автомобиле и не желать конкретно развязаться. И не говори, что это не правда.       Гэрри хотел было спросить, с чего это Винни решила, что он живёт в воздержании, но потом подумал, что лишь даст ей пищу для нового бреда, и оставил вопрос при себе.       Руки Винни дрожали — как-то она упомянула, что боится иголок, с трудом может колоть сама себя. Раньше уколы ей делал Патрик, но теперь его не было рядом, а колоть себя Чарли Винни не позволяла: у неё частенько сводило судорогами мышцы.       — Если такое вдруг случится, пока Чарли делает инъекцию, то он может ткнуть иглой в себя. Если его рука вдруг соскочит, — объяснила Винни, когда Гэрри несколько дней назад спросил, почему она мается без помощи. — Хорошо, если игла чистая, а если он уже успел испачкать её моей кровью? Тогда он тоже мертвец. Меньше всего на свете я хочу заразить Чарли вирусом.       — Почему не просишь помочь меня? — ехидно поинтересовался Гэрри. — Тоже боишься заразить?       — Нет, — равнодушно ответила Винни, — я просто тебе не доверяю. Не уверена, что после твоих инъекций у меня не начнётся гнойное воспаление.       Вспоминая сегодня тот разговор, Гэрри вдруг подумал, что в его случае дело не в страхе или доверии — просто инъекция для Винни стала чем-то почти интимным. Проникновение в её тело. Замена сексу. А Гэрри уговорил Винни бросить Патрика одного, так что подобной близости, этого самого проникновения, Винни Гэрри никогда не позволит.       Что до Чарли, то дело не в судорогах и не в страхе заразить, просто для настолько личного Винни не любит Чарли так, как любит Патрика, или как любила сестру. Но это не означало, что Винни не любит Чарли вовсе. Просто не настолько сильно, чтобы желать его уничтожить или суметь бросить в одиночестве. Винни любила Чарли той малодушной любовью, когда хочется, чтобы человек медленно и долго старился, пока не умрёт в маразме в возрасте восьмидесяти двух лет один в своей квартире, нахер не нужный ни знакомым, которые все покойники, ни правительству, которое надеется, что покойник он.       А ещё Гэрри знал, что всё чушь, и руки у Винни трясутся не от боли или страха перед иголками, потому что игла совсем крошечная. Просто у Винни развивается полинейропатия. Гэрри знал о таком диагнозе, деградация нервной системы, его отец к концу жизни страдал тем же. Сначала трясутся руки, когда делаешь что-то привычное, например, колешь пептид-Т в мышцу бедра или тянешься за бутылкой. Это первый этап. Потом подкашиваются ноги, и вот ты уже, как переломанный акробат, ссыпавшийся грудой под куполом цирка и собравшийся обратно кучей — если бы это было возможно, то именно так можно было бы описать Винни. Переломанная и плохо соображающая — диагноз СПИД у неё пока не стоял, но голова девушки временами начинала дурить. Иногда Винни забывала, какие лекарства уже приняла, а какие ещё нет. Таким темпом она скоро впадёт в маразм. Вирус сжирал заживо не только её иммунитет, но и её саму.       Чарли не делал Винни уколов, но следил за лекарствами, которые она принимала. Набирал в шприцы растворы и собирал капельницы. Раскладывал таблетки: белые овальные зидовудина, круглые ламивудина. Ставудин, диданозин, зальцитабин. Противогрибковый флуконазол. И иногда, лично от себя, половину таблетки валиума, обычно перед тем, как он и Гэрри собирались отправиться в какой-нибудь трейлерный городок, чтобы продать ту гору краденых таблеток, что они притащили из очередной больницы.       Гэрри валиум поначалу не одобрял.       — Плохая идея, — сказал он как-то Чарли на пути в очередной пригород, где можно сбагрить таблетки, — я про успокоительное. Ладно, когда Винни дёргалась за Патрика, это я понимаю, но сейчас она в порядке. Если будет расслаблена, она станет невнимательной. В один день она может прийти без ключей от склада, и тогда мы останемся ни с чем.       Чарли взялся за блокнот.       она и так может прийти без ключей       наше дело лотерея       и не думай что она успокоилась       о патрике       просто не подаёт виду       — Хочешь сказать, Винни до сих пор на взводе?       Чарли кивнул.       — Плохо, может наворочать дел.       мы все на взводе       пусть работает       Гэрри почувствовал, как температура внутри салона Тауруса опустилась на пару градусов, настолько безэмоционально были написаны слова. Вслух произнёс другое:       — То есть, валиум, чтобы не отвлекалась на незначительные мелочи? Продолжала думать о проблемах, но было на них плевать?       В ответ новый утвердительный кивок.       — А ты хладнокровный ублюдок, тебе говорили? — бросил Гэрри с неприязнью.       Но дальше как-то так и пошло. Пока Винни, чуть прихлопнутая седативным, искала, с кем в новой больнице, которую собираются обчистить, можно договориться о ключах, Гэрри и Чарли продавали таблетки. Переговоры с очередными покупателями, будь то завязавшие нарки или белая рвань, по понятным причинам вёл Гэрри. Чарли — слушал и наблюдал; почему-то именно от его взгляда никогда не ускользали какие-то мелкие детали, на основании которых Чарли делал выводы и строил новый маршрут в новый город. И каждый раз перед тем, как выйти из номера мотеля, парень давал Винни половину синей таблетки.       Однажды, заметив валиум в очередной раз, Винни спросила:       — А вы знали, что цвет этих таблеток похож на цвет коробочек Тиффани?       Гэрри не знал. Наверняка и Чарли тоже. Наверняка ему также было на это плевать. Чарли давал Винни валиум, чтобы просто хотя бы на время её угомонить. Чтобы она могла спокойно искать ключи и делать свою работу, не отвлекаясь на ненужные эмоции.       — Мы всё ездим, почти месяц, — сказала Винни снова, и, наконец, вколола себе инъекцию, — зачем мы ездим? Не подумай, Гэрри, я не возмущаюсь, мне нетрудно глотать гипотензивные препараты и падать в обморок около больницы, но ты говорил, что это временная мера. — Она помолчала. — Я не железная, парни. Вы продаёте добытые ценой моего здоровья лекарства и иногда что-то обсуждаете вдвоём, но толком не рассказываете, что происходит, а мы ведь партнёры. У нас есть какой-то план, или мы так и будем заниматься кражей препаратов и тянуть за собой хвост? Какой тогда был смысл бежать из Лос-Анжелеса?       Девушка с вызовом посмотрела в сторону Гэрри, и он чуть не скрипнул зубами — вопрос прозвучал так не вовремя. Разозлил. И выбил из колеи.       — Не думай, что всё так просто, — ответил Сингер, сохранив внешнее самообладание. — История, в которую ты меня втянула, была мутной с самого начала, но у меня, как ты, думаю, уже и сама догадалась, не было особого выбора. Сколько мы с тобой знакомы? Пару месяцев? Признаюсь честно, в первый я даже не думал, что можно как-то развернуть дело на другой бок, а потом… не до того, честно. Но ты права, мы партнёры. А это значит, я не обязан думать за всех. — Гэрри обвёл взглядом присутствующих в комнате. — Речь о вас обоих. Если есть мысли — валяйте, обсудим. Нет — значит, ты, Винни, будешь жрать таблетки, а ты, — ткнул он пальцем в Чарли, — таскаться со мной по всем помойкам и продавать терапию болезным!       — Не заводись, милый, — остудила Гэрри Винни, надевая колготки и одёргивая юбку на законное место, прикрывая тёмно-красные кружевные трусы, — я просто спросила, думала, ты от меня что-то скрываешь. Нет плана, ничего страшного, придумаем. Штаты большие, нас не станут искать по всей стране, даже если мы где-то попадёмся, у копов и без нас хватает забот.       — Верно, — чуть подуспокоился Гэрри. Некстати он как-то разбушевался, причём на ровном месте.       — Так, и? — Винни развела руками, снова нарушив молчание. — Каков следующий шаг? В какую-сторону?       — Пока что к северу, думаю, — пожал плечами Гэрри, — потом решим. Честно говоря, очень хочется добраться до твоего родного города.       — Нью-Йорк? — хлопнула глазами Винни. — До восточного побережья сотни миль пути! Поближе ничего нет?       — Ходят слухи, что в Нью-Йорке засилье наркоманов, а где наркотики, там и СПИД. Потенциальные клиенты.       — Логично, вообще-то, — согласилась девушка, — но зачем тогда тянуть? Не проще вылететь самолётом и сразу туда? Зачем колесить по стране и перебиваться мелкими заработками?       — А зачем торопиться? — удивился Гэрри. — На самолёт придётся регистрироваться, а чем меньше наши имена мелькают в различных базах данных, тем лучше. К тому же, ты сама сказала, что рискуешь здоровьем, неужели не хочешь прибыть в родной город с новым, более крутым бизнес-планом?       — Это да, но…       — Вот и не спорь, — перебил Гэрри. — К тому же, это только кажется, что далеко, полгода, и мы будем на месте.       — Через полгода. Так, а какое сегодня число? Если через полгода, то это… — Винни, прищурив густонакрашенные глаза, подсчитала, загибая пальцы. — Двенадцатое сентября. Хм. В этот день умер Рон Вудруф, — сказала она вдруг и потянулась к тумбочке за таблетницей.       — Что за ублюдок? — спросил Гэрри. — Ныне покойный спидозник из вашей маленькой компании?       — Нет, этот человек умер ещё до того, как мы с Чарли и Патриком встретились.       Винни высунула язык и положила на него овальную капсулу. Немного поиграла ей, прежде чем проглотить, и Гэрри отвернулся в сторону, потому что у Винни на языке белые пятна.       «Кандидоз, — Чарли ответил пару дней назад, когда Гэрри спросил, не заразна ли барышня, — грибок, организм не справляется с окружающей средой».       Люди — существа грязные. Как и любые существа на планете. Люди ежедневно контактируют и носят на себе мириады микробов, вирусов, грибков и иногда даже одноклеточных животных или растений. Если твой организм здоров, если такая штука, как иммунитет, при тебе, то проблем нет — попадая внутрь тела все эти грибки и вирусы, и одноклеточные животные, и растения просто дохнут. Но если твоя иммунка сожрана ВИЧ, то забудь о защите. Всё то, что сожрёт и переварит нормальный человек, расцветёт пышным букетом в организме заражённого.       Пышный букет грибов и бактерий цвёл в организме Винни, и Гэрри не хотел на это смотреть; ему было совершенно плевать, насколько доверительные отношения связывали Винни, Патрика и Чарли, но лично ему во всём этом медицинском мракобесии участвовать не хотелось. Одно дело пачкать руки в крови, пусть даже и чужой, однако всё, что происходило с Винни, Гэрри было порой до невозможного противно.       Винни проглотила таблетку и шумно запила водой.       — Рон Вудруф был техасским электриком. Он подал в суд на FDA за то, что они травили его токсичными дозами АЗТ и не разрешали принимать препараты, которые не были одобрены. Вудруф провозил лекарства через границу тайком, испытывал их на себе, а затем продавал таким же больным ВИЧ, как он сам. Иногда в СПИД-центре можно увидеть портреты известных людей, которые должны вдохновлять. Рок Хадсон, Джиа Каранджи, Фредди Меркьюри, Чарли Барнетт — к чёрту Чарли! О, прости, я не о тебе, конечно же, — сказала Винни, когда Чарли, приподняв бровь, посмотрел даже с некой иронией. — Рон Вудруф, вот кто должен нас вдохновлять, но его в СПИД-центре нет. Это же очевидно, он подал в суд на FDA, и ему разрешили принимать неодобренные лекарства. Из-за Вудруфа врачи в больницах отговаривали своих пациентов от одобренного лечения и отправляли их к Рону за таблетками, а какому FDA такое понравится? Рон Вудруф — наш герой, наш Робин Гуд со СПИДом.       — Какой отчаянный засранец, — подытожил Гэрри и как бы между прочим обратился к Чарли: — Кстати, про отчаянных засранцев. Я достал.       Чарли моментом отложил все свои заметки, да и Винни оживилась:       — Что достал? О чём речь?       Гэрри не ответил. Лишь встал, вытащил из-под своей кровати маленькую чёрную сумку, положил перед Чарли на стол и расстегнул молнию.       — Что там у тебя? Это… боже, — Винни мотнула головой, как будто не веря в то, что видит. И, убедившись, повторила по слогам: — Бо-же мой!       — Иногда приходится так.       — Где ты это взял?       — Такие вещи просто достают, — Гэрри равнодушно пожал плечами и протянул Чарли второй пистолет: — Держи. Объяснить, как пользоваться? — съязвил он, прекрасно зная, что подобные навыки не забываются.       Взгляд Чарли никак не поменялся. Парень взял оружие, проверил его состояние. Пощёлкал пальцами, привлекая внимание Гэрри, и показал на магазин, требуя патроны. Обойма, звучный щелчок заряда, как финальный аккорд, показывающий, что тут теперь — не школьный спектакль, а серьёзная постановка. Мюзик-холл «Радио-сити», прикованный к колёсам подержанного Форда Таурус.       — Мы так не договаривались, — замахала руками Винни, спрыгивая с кровати. — Это уже не воровство таблеток — это смертоубийство! Чарли, ты же не преступник! Так нельзя!       Гэрри расхохотался в голос:       — Не преступник? Ладно. То есть, когда не-преступник согласился обчищать больничные склады, тебя это не смутило. Когда не-преступник согласился взять в долю уголовника, только что отмотавшего срок, тебя это не смутило. Но когда тот же не-преступник взялся за оружие сам — у тебя истерика!       Чарли не мог ничего сказать, но в его глазах можно было без особого труда прочитать жестокую самоиронию — да, приятель, ниже падать тебе некуда!       — Да при чём тут это? — Винни поправила лямку; за время поездки девчонка похудела так сильно, что скоро бюстгальтер с неё просто свалится. — Таблетки — это ерунда, мы ведь даже не дурь толкаем, просто обводим FDA вокруг пальца. Но пистолеты… Гэрри, ведь совсем не обязательно…       — И не придётся, если всё пройдёт хорошо, — перебил Гэрри. — Мы ввязались в опасную игру. С самого её начала, когда даже просто грабили склады. Ты вне закона, Винни, мы все здесь такие. Так что давай прекратим драму и закончим разговор.

***

      Сидя за столом под тусклой настенной лампой, Гэрри пересчитывал скопившиеся за месяц доллары, сортируя их по аккуратным стопкам. После последнего похода в гетто, после которого, кстати, Гэрри и настоял на том, что нужно вооружение, лекарств пристроили почти на штуку баксов, но сейчас, с учётом отсутствия в перспективе толкового плана, казалось, что денег всё равно слишком мало.       Уезжать из города решили рано утром. Винни отсыпалась перед дорогой, да и Гэрри уже готовился ко сну, тогда как Чарли ушёл проверить машину, чтобы не возникло неприятностей, как в первый день поездки.       В соседнем номере тихо — то ли Джек Николсон зарубил-таки всю семью, то ли соседи легли спать или съехали к чёртовой матери. Гэрри сидел на стуле, слушал тишину и едва различимый шорох зеленоватых бумажек. И из мыслей всё никак не шли слова Винни. В голове роились дурные идеи, которые не известно, во что бы воплотились, если б не открылась входная дверь.       — Тачка в порядке? — спросил Гэрри и обратил в сторону стоящего на пороге Чарли взгляд. Пришлось, иначе не увидеть движение головы, которым парень отвечал да/нет. Сегодня кивок был утвердительный. Машина в порядке.       Гэрри вернул внимание к общаку, Чарли же вошёл и запер дверь. Снял кожаную куртку и повесил на крючок, потом что-то достал из нагрудного кармана рубашки.       — Чего тебе? Соскучился? — подняв глаза, спросил, слегка раздражённый, Гэрри, когда парень оказался рядом с ним. — Три дня в одном номере трёмся, отвали. Тошнит уже от тебя, от твоей банданы и от вечно угрюмого куска твоей рожи, который я постоянно вижу.       Даже не имея возможности говорить, Чарли вполне мог достойно ответить на грубость — Гэрри знал наверняка. Но сейчас это явно не входило в планы, потому как Чарли просто протянул несколько листов, выдранных из блокнота, и ушёл в ванную комнату, оставив Гэрри в небольшом ступоре.       Прочти и обдумай, надеюсь, 20 минут тебе хватит?       — Пиздюк, я что, по-твоему, безграмотное быдло? — процедил Гэрри и поднял в сторону Чарли взгляд, но уже щёлкнул замок, и слышалось, как парень за дверью скидывает с себя на пол вещи. Очевидно, навешать ему по ушам пока не придётся, от чего Гэрри решил хотя бы бегло прочитать блокнотные записи.       Кривоватые строки на бумаге, синие, шариковой ручкой буквы, собранные в слова — ну и что это? Заявление об увольнении? Предсмертная записка? Попытка оправдаться за то, что случилось шесть с половиной лет назад? Какого хрена в этих каракулях?       Гэрри разложил на столе листы бумаги, поначалу, не сильно заинтересованный. Но по мере прочтения, интерес появлялся.       Когда минут через двадцать пять Чарли, чистый, одетый и с платком на лице, выполз из душа, Гэрри уже разбудил Винни, устроив в комнате мини-собрание.       — Идея недурна, — сказал он, пока Чарли, вытирая волосы полотенцем, шёл до своей кровати.       — Что за идея? — спросила Винни, отчаянно зевая.       — Лекарства, — пояснил Гэрри. — Мы не будем продавать таблетки, мы поступим, как твой техасский Робин Гуд.       — Что? — глаза Винни вылезли из орбит. Густая подводка, которую девушка забыла смыть на ночь, сделала их круглыми, как у испуганной панды. — О чём ты говоришь? Что у тебя за идея?       — Не моя идея, твоя. Ты придумала, сегодня утром. А наш молчаливый партнёр довёл до ума.       Гэрри ухмыльнулся. Чарли закатил глаза и фыркнул, шумно, как бык на родео.       — Если нас поймают, то предъявят не только за воровство, но и за распространение, — продолжал Гэрри, пока Винни без результата вспоминала, что же она такого брякнула утром. — Даже если мы перестанем красть препараты и начнём их покупать, мы не имеем права перепродавать их без лицензии, этим занимаются фармкомпании и аптеки. Но мы имеем право покупать таблетки для личного пользования, это не запрещено. А если покупать оптом, можно сэкономить кучу денег.       — Разумно, — кивнула Винни, — но что ты собираешься делать дальше? Если мы не имеем права продать таблетки, то зачем они нам в таком огромном количестве?       — Мы не будем их продавать. Мы раздадим их бесплатно.       — Бесплатно? — Винни оскалилась в жуткой ухмылке; кожа обтянула череп, и растрёпанная после сна голова стала похожей на плохую работу таксидермиста. — Ты в своём уме? Решил заняться благотворительностью? В чём наша выгода?       — А в том, что для того, чтобы получить лекарство бесплатно, нужно будет вступить в клуб — и вот уже за это придётся заплатить членский взнос, скажем, четыреста баксов в месяц, — Гэрри усмехнулся. — Поступим, как твой электрик.       — О, понимаю, о чём ты, — снова оскалилась Винни, — хочешь сделать, как Вудруф? Но нам придётся платить налоги.       — По документам пройдём, как благотворительная организация, и облагаться налогами мы не будем. Я поищу, кого подмазать. Более важная проблема — врач. Люди имеют право покупать лишь те препараты, что им назначены лечащим врачом, так что придётся искать человека, готового фиктивно выписывать рецепты, но эта проблема не глобальная. Основная проблема сейчас — решить вопрос, где брать, так что тебе пока придётся ещё какое-то время порассасывать метопролол с каптоприлом. Пока я и наш молчун будем сбывать краденные препараты, заодно будем узнавать, где и у кого люди берут фармдерьмо. Когда решим вопрос с поставками, то займёмся организацией, а на тебя, Винни, ляжет регистрация людей, сбор взносов и выдача лекарств.       — На меня?       — Да, — кивнул Гэрри. — Ты работала в отеле, ты умеешь ладить с людьми и решать проблемы. Справишься, я уверен. Дел много, но это уже бизнес-план, чёткий и грамотный. Начнём сами, потом можно будет нанять помощников, потом подключим точки сбыта в других городах — будет сеть. Год, может полтора, если расчёты верны, и нам самим, возможно, больше ничего не придётся делать. Так что с сегодняшнего дня, — Гэрри развёл руками в стороны, — добро пожаловать в Клуб Покупателей.