Ничего личного

      — Отвлекись, — сказал Гэрри, и Чарли, что, по-турецки скрестив ноги, сидел на кровати и считал таблетки, поднял взгляд.       Вчерашним утром в дешёвом мотеле на выезде из Сан-Франциско они взяли один номер с тремя кроватями — не из большой взаимной симпатии, просто так было дешевле. Гэрри разумно решил, что пока их маленькая банда в разъезде, а нового плана нет, то стоит экономить на всём, на чём сэкономить не грех.       Поэтому Чарли и маячил перед глазами уже больше часа, неподвижный и мрачный, как надгробие на старом кладбище — он бесил Гэрри самим своим существованием, но обсудить дело было важно, а потому пришлось задавить в себе порыв ненависти и продолжить ровным тоном:       — С Винни сейчас говорить бесполезно, а мне нужно второе мнение.       Чарли пару секунд подумал, как будто больше для приличия, после чего встал, подошёл к столу и сел напротив Гэрри.       Тот чуть повернул разложенную на столе карту и негромко, чтобы не разбудить спящую после больницы Винни, произнёс:       — В общем, расклад такой. Мы, наверное, слишком круто рванули к северу, нужно было остановиться раньше. Так что от Сан-Франциско можем двинуться по окрестностям, по сторонам или даже южнее, думаю, что города должны быть относительно крупными — в маленьких все знают друг друга через два рукопожатия, а крадём мы, в том числе, наркотики, твой викодин, например. Можем засветиться раньше времени, а оно ни к чему.       Чарли кивнул и достал блокнот.       куда едем?       — Отметил пока эти, — Гэрри показал несколько обведённых кружков, точки, со стороны как будто случайные, куда ручка на карту ткнула, на деле же… на деле Гэрри и сам пока не определился, но решил, что эти города посетить стоит. — Окленд, Беркли, Фримонт, Сан-Хосе, Сакраменто. На каждый из них неделю… что? — спросил он, когда Чарли отрицательно мотнул головой.       Парень в ответ показал три пальца.       — Три. Что, три? Три недели?! Охренел? А, три дня, — понял Гэрри, когда Чарли почти агрессивно отрицательно мотнул головой. — Три дня на грабёж это мало. Нет? Тогда объясняй. Да помедленнее пиши, чёрт, не понимаю я твоих каракуль!       в обратном порядке       начать с того что есть       — Конкретнее, — Гэрри приготовился долго ждать полного отчёта, а сам думал, что общайся Чарли жестами, могло бы быть быстрее и разборчивее.       у нас есть препараты. те что остались. приезжаем на место и продаём. ты и я. винни в это время ищет у кого достать ключи. больницу ищем заранее на карте. можно даже в пути до города. получаем ключи, тем же вечером дело. так не успеют хватиться пропажу. грабим и валим в другой город.       — С ходу? — удивился Гэрри. — А сортировка?       всё на новом месте. город любой. подойдёт и маленький. сортируем. втроём будет быстрее. отдых. новый город и по новой.       — Допустим, — Гэрри провёл рукой по лицу, сгоняя сонливость, — ритм, конечно, бешеный, но в целом реальный. Но проблема в том, где и кому толкнуть лекарства. В Эл-Эй была некая база клиентов, но теперь каждый раз всё с нуля. Если по твоему плану, то всё придётся искать заранее, даже исследовать районы городов, в которые собираемся наведываться.       Чарли согласно кивнул, как будто именно это он и собирался сказать, и Гэрри просто озвучил его мысли.       трейлерные парки. много спокойных людей без мед страховки. можно в гетто. Патрик раньше находил покупателей в гетто.       — Гетто… ты сам-то хоть раз там был? Боже, кого я спрашиваю, — качнул головой Гэрри, когда Чарли подкатил глаза к потолку. — Ладно, убедил, три дня. И новый город.       — Что случилось? — тихо спросила проснувшаяся Винни.       — План, — ответил ей Гэрри. — У нас появился план действий. Ты как, участвуешь или собираешься и дальше меня ненавидеть? Учти, ты нужна, схема на троих рассчитана.       — Как скажешь, — безэмоционально отозвалась девушка и повернулась на другой бок, не особо желая продолжать разговор.       — Думаю, пока что её исключаем, — Гэрри повернулся к Чарли, — доставай сраные таблетки, разгребём вдвоём.       Отныне жизнь поделена на трёхдневные циклы и разъезды, как железнодорожные станции и перегоны между ними. Строгое расписание, о котором незачем волноваться. Главное, вовремя успевать впрыгивать в вагон.       Станция. Сортировка. Гэрри понятия не имел, что есть что, он запомнил только то, что валиум синего цвета. Но знать, как оказалось, было вовсе и не обязательно: Чарли отдавал в руки ту или иную горку медикаментов и писал, сколько пилюль должно быть в порции на человека. Винни, хоть и по большей части молчала, к процессу присоединилась на следующей же «станции» — сидела на кровати и перебирала костлявыми пальцами таблетки, раскладывая на небольшие порции. Гэрри очень быстро согласился, что втроём дело действительно идёт быстрее.       Закончив, выбирали новый город, точка на карте. Отдых, сон. И «перегон» — дорога. Остановка на заправке, где покупали путеводитель для путешественника, в котором по пути уже подробно изучали новую «станцию» — город, который выбрали. Примерную местность, районы, инфраструктуру. Достопримечательности, в которые ходят туристы — чтобы точно обходить эти места стороной, как потенциально бесполезные для ненадёжного и нелегального бизнеса.       Станция. Город, в котором продавались и воровались лекарства. Чарли писал, что ключи должна искать Винни, но Гэрри, глядя на психологическое состояние девушки, решил, что не лишним будет на первое время поменяться с ней местами, а потому на продажу таблеток отправил её и Чарли. Сам же пошёл искать человека в больнице. Потому что детали. Винни сейчас невнимательна, а чтобы найти того, кого можно подкупить за полтинник, нужно уметь зреть в суть.       Гэрри умел. Его клятая привычка подмечать мельчайшие детали в кои-то веки оказалась не просто для белого шума в голове, а реально принесла пользу — по микровыражениям лиц, по опрятности одежды, по усталому или бегающему взгляду Гэрри с ходу определял, за кем можно проследить, чтобы потом договориться, а от кого стоит держаться подальше. Раньше Гэрри не понимал, как Патрик или Винни умудряются каждый раз возвращаться с ключами от склада, но, когда попробовал сам, это оказалось поразительно легко. По крайней мере, для преступника его уровня.       Вечером дело, почти рутина. Оставить Форд в укромном месте, взять тачку на прокат. Напичкать Винни метопрололом и каптоприлом и провернуть свой незаконный спектакль в двух действиях. Забрать девушку из больницы, вернуть машину в прокат, впрыгнуть в Форд и свалить.       Перегон. Винни отсыпается на заднем сиденье, поджав под себя тощие ноги и закутавшись в синтетический тёмно-зелёный клетчатый плед. Гэрри, отчаянно зевая, с фонариком смотрит на карту и при необходимости показывает дорогу, если Чарли вдруг теряется в развилках. Чарли за рулём ночью, тогда как по утрам всегда клюёт носом, у Гэрри всё наоборот — именно так и определили, кто и когда будет вести машину.       Станция. Новый город. Ужин, душ, сон и прочие биологические потребности. В каждом новом городе после каждого нового дела Гэрри думает, что спит, как мёртвый. Утром сортировка. Поиск на карте нового города. И всё по новой.       Поначалу Гэрри казалось, что поиск покупателя — самое сложное. Но казалось ровно до того момента, пока Гэрри не понял, что навык рыскать по задворкам жизни Чарли не утратил. А потому они толкали таблетки среди больных, получали выручку и, иногда, узнавали от своих покупателей новую информацию о том, где хуже всего с медицинской страховкой или наркоманией. В зависимости от полученной информации и строились дальнейшие маршруты, выбирались новые города, новые точки на карте. Выбирались больницы, получались ключи, и бессознательная Винни оказывалась в скорой помощи, а её подельники сеяли хаос. Чарли отвлекал внимание на себя, Гэрри подчищал больничный склад, и они забирали очнувшуюся Винни, чтобы дальше сортировать и считать таблетки на продажу, не забыв оставить немного для подельницы, потому что её болезнь никуда от неё не денется.       Иногда во время очередного рейда Гэрри думал, что, может, потом у него или у Чарли, или у Винни возникнет идея получше, но пока что начать с малого и привычного — самое правильное. Схема отработана, нужно лишь рутинно выполнять правила, снова и снова, по кругу. Как колесо сансары. И пока катилось это колесо сансары, дорога бежала вперёд и понемногу приводила всех в чувство. Не могла не привести. В дороге ты — это всегда ты, когда ты всё время в пути, твоё настоящее Я не может сидеть внутри, оно просится наружу.       Вот и настоящая Винни не смогла долго играть в молчанку.       — Я не могу это больше читать, — сказала она в конце второй недели, бросив «Пролетая над гнездом кукушки» на пол возле заднего сиденья, — дурацкая история.       За день до этого Гэрри пошутил про трусы Макмёрфи, на которые похожи чехлы их Форда, а Винни, не поняв ни слова, посмотрела, как на дурака.       — Господи, серьёзно? — Гэрри закатил глаза. — Ты же из хорошей семьи, наверняка получала хорошее образование. Это классическая литература.       — Я больше по спортивным соревнованиям, чем по литературе, — Винни пожала плечами, а Гэрри фыркнул:       — Ньюйоркцы.       На ближайшей заправке был куплен не только путеводитель путешественника, но и книга в дешёвом мягком переплёте.       — Обожаю такие, — мрачно ухмыльнулась Винни, когда Гэрри сунул роман Кена Кизи ей в руки. — Она буквально кричит «Эй, для меня взяли бумажный мякишь, какой в параллельном цехе пускают на туалетную бумагу, можешь не бояться меня порвать или испачкать, и нестрашно, если вдруг забудешь меня на вокзале на бачке унитаза». А знаешь, — вдруг сказала девушка, — мы трое ведь совсем как эта книга. Делаем вид, что умнее всех, а на деле просто переработанный мякишь, и весь наш интеллект напечатан на отходах.       — Читай и не беси меня. Лучше туалетный мякишь, чем глянцевое дерьмо или санпросветный мусор.       Словно подкрепляя свои слова железным аргументом, Гэрри вытянул из заднего кармана юбки Винни брошюру с автозаправки, на которой счастливая бездетная пара советовала подросткам спустить все деньги на контрацепцию нового поколения. Учитывая ВИЧ-статус Винни, брошюра выглядела даже иронично.       Спорить дальше Винни не стала, и купленную книгу поначалу прилежно листала, хоть и постоянно отвлекалась. Но ближе к концу поездки всё же не выдержала.       — Ну и зря, — ответил ей Гэрри с переднего пассажирского сиденья. — Хороший роман, со смыслом. В семидесятых кино даже сняли, Джек Николсон в главной роли.       — Значит, мне не понравится и кино, — категорично заявила Винни.       — Да чем так плох Кизи?       — Серьёзно? — девушка вскинула выщипанные брови. — Мир дерьмо, нас каждый день имеет система, страховые компании, здравоохранение, юристы, полиция, а тут ещё и читать книгу от лица сумасшедшего индейца? Нет, на такое я не подписывалась. Но я знаю, что нам делать. Чарли, дай свой блокнот.       Чарли, не отрывая внимания от дороги, привстал на сиденье и, держа руль правой рукой, левой вытащил блокнот из заднего кармана джинсов.       — Спасибо, — поблагодарила девушка, когда Чарли протянул блокнот ей. — А ручка? Хотя, ручка есть у меня в сумочке. Гэрри, мне нужна твоя зажигалка.       — Ладно, — протянул Гэрри Зиппо, и Винни расплылась в улыбке.       — Итак, — заявила она, достав ручку и сняв с неё изгрызенный колпачок, — у нас есть блокнот Чарли, моя ручка и зажигалка Гэрри. Всё, что нужно.       — Нужно для чего? — спросил Гэрри, бессовестно, как не так давно Чарли, закидывая ногу на торпеду.       — Для творчества, конечно! — торжественно воскликнула Винни. — Если мне не нравится книга, то мы напишем свою. Чарли за рулём, значит, ты, Гэрри. Давай, расскажи нам, какой ты ужасный человек.       — Чего? — Гэрри даже обернулся.       — Это история, которую мы напишем самостоятельно, — пояснила ему Винни. — Все эти авторы не имеют значения. Завтра я не вспомню, что было в книге, которую ты купил — так какой от неё смысл? Я с таким же успехом могла просто выбросить её в окно, сэкономила бы кучу времени. К чему тратить деньги, если всё это мимолётно? У нас есть блокнот Чарли, моя ручка и наши три жизни, полные секретов и историй. Мы напишем их, все секреты, все истории, и это будет нашей бесполезной книгой, которую никто не прочтёт. Которую никто даже не увидит. Давай, Гэрри, начинай. Напиши какой-нибудь секрет. Не стесняйся, это просто игра.       — Отстань от меня, не собираюсь я играть в твои дурацкие игры! — отмахнулся Гэрри, поворачиваясь обратно лицом к дороге.       — Ну и зря, — Винни уже старательно выводила слова в блокноте, иногда задумчиво кусая колпачок ручки, оставляя на нём новые следы зубов. — Никто ничего не узнает. Что бы ты ни написал здесь, огонь уничтожит. Зажигалка поставит точку, и ты будешь прощён.       — Своё прощение можешь воткнуть себе в задницу, — нагрубил Гэрри, но Винни не обиделась:       — А оно не моё. Видишь, я же тоже пишу. Разве могу я простить сама себя?       — Понятия не имею, что ты там можешь. О чём ты пишешь?       — Это не важно, — сказала Винни и открыла окно, наполняя салон Тауруса шумом встречного ветра. Чиркнула зажигалкой под вырванной из блокнота страницей и бросила горящий лист на улицу. — Этого больше нет, сгорело. А я свободна. Попробуй, Гэрри. Напиши что-то такое, в чём бы ты ни признался даже родной матери, даже священнику на смертном одре. Давай, что ты теряешь? Ну же, Гэрри, тебе что, слабо?       В общем, нет, он бы мог. Но это всё выглядело, как групповое собрание. Кучка идиотов сидит вкруг на пластиковых стульях, одни говорят, другие молчат, третьи плачут. И каждый считает, что всё это как будто помогает, потому что есть возможность излить душу, а после выпить бесплатный дешёвый кофе, и не имеет значения, любишь ты сладкое или нет, но сдобрить сахаром его придётся щедро, потому что без сахара такой кофе на вкус — просто кислые помои.       А Винни не унималась:       — Гэээриии, — тянула она нарочно тонким, противным голоском. — Гэээриии…       — Ладно, блять, только заткнись! — и Гэрри взял протянутый ему блокнот.       «Я не хотел браться за работу в ювелирном. У меня были наличные. Мы с Дакотой могли начать новую жизнь в тот самый день, в который Хэнк позвал на дело».       Слова вышли сами собой. Это та честность, которую Гэрри не мог себе позволить ранее. Он пока не понял, почему смог позволить её себе сейчас.       — Отлично, ты на пути к искуплению! — Винни в восторге. — Теперь давай мне… ох, ты серьёзно? — возмутилась она, когда Гэрри выдернул из её рук Зиппо.       — Никто ничего не знает, — он сжал вырванный лист в ладони, чиркнул зажигалкой и выбросил горящий комок бумаги в своё окно.       — Напрасно думаешь, что я бы стала читать твою исповедь, — Винни пожала плечами и поправила упавшую лямку бюстгальтера, — это против правил. И это не интересно.       — Тебе совсем не интересно, какие страшные тайны я могу скрывать? — усмехнулся Гэрри, но Винни в ответ только снова пожала плечами и протянула ладонь, забирая блокнот, ручку и зажигалку.       — Не в тайнах суть, — сказала она чуть погодя, поджигая новый клочок бумаги и выбрасывая свой секрет из окна мчащегося седана. На мгновение охваченный пламенем бумажный самолётик мелькнул в боковом зеркале, да так и остался догорать на земле обломками маленькой авиакатастрофы.       Вслух не прозвучало, но все трое понимали, что колесить по стране придётся очень долго, от того придуманный Винни способ убить время за глупостями показался не слишком абсурдным. В игре девушки не было ставящих в тупик вопросов, не было саркастических ответов, не было пристальных взглядов глаза в глаза, чтобы, как в каком-нибудь психологическом шоу, по микровыражениям лиц читать всю подноготную. Единственной сложностью в игре Винни была лишь обезоруживающая честность.       Иногда Гэрри думал, пока писал то или иное своё признание, что ему было бы легче раздеться догола в общественном месте, чем сидеть и выжимать из себя слова, даже несмотря на то, что их всё равно никто не читал. Каждый раз Гэрри думал, поджигая очередную свою записку, что это всё в последний раз, но новый перегон между станциями, и Форд мчал вперёд по городам Соединённых Штатов, пересекал эти самые города. По пустым или переполненным трассам, в полуденную жару или послезакатные сумерки. Под покровом ночи, когда свет от фар в темноте рассекал асфальт, и рано утром, когда поля за окном покрывала утренняя дымка. И почти каждый раз трое в машине играли в придуманную Винни игру.       Чарли и Гэрри играли по очереди — один из них всегда за рулём, глупо отвлекаться от дороги, — Винни же была постоянным участником. Она исписывала блокнот Чарли какими-то своими тайнами, как будто они могли у неё быть. Хотя, может, она просто писала, как тепло сегодня на улице, как весенняя природа меняется день ото дня от города к городу. Может, Винни просто писала, как выбирала кофточку, которую наденет утром. Потому что о важном, о чём не грех и промолчать, девушка всегда говорила попутчикам вслух. Хотели они того или нет.       Но о чём бы ни писала Винни, неизменным оставалось одно: она выдёргивала лист из блокнота, чтобы щёлкнуть под ним зажигалкой.       Какими бы страшными людьми ни были находившиеся в Форде, об этом никто никогда не узнает. Что бы ни было написано на вырванном листке — ты прощён.       Может, поэтому Гэрри и писал.       «Я не хотел ввязываться в дело, я хотел начать новую жизнь».       «Я не хотел ничего менять, я хотел провернуть крупное дело».       «Я любил Дакоту. Я мечтал с ней о будущем».       «Порой Дакота меня раздражала. Мне казалось, она тянет меня вниз».       «Я устал от работы и хотел всё бросить».       «Я не хотел оставлять работу, я хотел сколотить собственную банду. У меня всё могло получиться».       «Я ни разу не заподозрил Лиса. Я идиот».