Ничего личного

      Детали. Подмечая мелкие детали, можно многое узнать о человеке, поэтому Гэрри и рассматривал кабинет Хэнка. Правда, скорее по привычке, он и без того хорошо знал обстановку. Да, всё тут точно так же, как и семнадцать лет назад, когда Мэнтл впервые нанял на работу. Хотя, вот новое пресс-папье на столе — на кой чёрт Хэнку пресс-папье? И запонки у Хэнка новые, не те, что подарила восемь лет назад ныне покойная Хизер. Вместо старых, из золота, теперь что-то из светлого металла, чёрный камень. Довольно стильно, но странно, с чего бы Хэнку менять старые, приносящие, как он сам говорил, удачу, запонки на новые и модные, но совершенно в суеверном плане бестолковые. Потому что Хэнк был суеверен, Хэнк уважал Фортуну. Многое в его жизни произошло, благодаря ей.       Пять лет назад инсульт свалил Хэнка Мэнтла прямо в рабочем кресле, и Френки говорил, что Хэнк вряд ли оправится. Но уже через две недели старина Хэнк вернулся к делам, вёл их из постели, лежа под капельницей. Ещё через неделю Джесси, племянник Хэнка, возил дядюшку в инвалидной коляске на встречи. Через месяц Хэнк передвигался сам, пусть не так активно, как хотел бы, но без костылей и «старушечьих ходулек».       Хэнку повезло. Пять лет спустя о перенесённом ударе напоминал только слегка перекошенный чуть влево рот.       Этот слегка перекошенный рот сегодня скривился ещё сильнее, но не от инсульта. Недовольство, досада. Потому что Хэнк тоже привык смотреть на детали. Подмечать все мелочи. Гэрри смотрел на его кривой рот и понимал: всё, что он думал по поводу предложенной работы, отразилось у него на лице, потому как Хэнк с жаром продолжал и продолжал расписывать, как замечательно может получиться дело.       Вот только Гэрри Сингер был опытным грабителем, профессионалом, если можно так сказать. А потому лишь задавил сигарету в вычурной хрустальной пепельнице, пригубил немного Хеннесси из бокала и спокойно подытожил:       — Бред. Вся твоя затея, от и до.       — Поясни. — Хэнк откинулся на спинку своего кресла, обтянутого лаковой коричневой кожей, что уже начинала идти трещинами под толстой задницей Мэнтла. — Что конкретно тебе не нравится?       Гэрри приподнял бровь:       — Тебе по пунктам? Ты набираешь команду, где никто друг с другом не знаком, и даёшь каждому оперативный псевдоним. Уже об этом сразу: животные?       Во-первых, не просто смешно — несерьёзно даже. Присвоить каждому работнику звериную кличку. Во-вторых, Кот: Хэнк, мудила, решил назвать Гэрри Котом, хотя знал, как Сингер ненавидит кошек. Уже за одно только это хотелось показать фак, развернуться и уйти, хлопнув дверью, посчитав за личное оскорбление.       — Кошечки, собачки, птички, белочки, — продолжал Гэрри. — А ты тогда кто? Наша Белоснежка?       Хэнк расхохотался в голос, а Гэрри, не обращая внимания на весёлость Мэнтла, всё говорил:       — Ладно, ты прав, согласен, это реально охерительно забавно. Я бы тоже от души поржал, вот только весь этот Диснейленд ты собираешься отправить на опасное дело, где счёт пойдёт на секунды. Так вот запросто, банда незнакомцев. Я ничего не пропустил? Спеть осталось, — съязвил Гэрри и сделал глоток коньяка, чтобы промочить горло. — Доверие, Хэнк. Если ты в деле, ты доверяешь, таков закон. А о каком доверии может идти речь, если каждого из этих парней я буду видеть впервые в жизни?       — Ты не совсем правильно меня понял, — возразил Хэнк. — Я не предлагаю с ходу впрыгнуть в магазин и начать стрельбу, как на Диком Западе. Будут встречи, обсуждения плана, я соберу вас вместе, вы познакомитесь. Да, имена и личное в тайне, но на всё уйдёт три недели, и ты успеешь узнать, кто что из себя представляет. Тем более что и доверять незнакомцу гораздо проще.       — А вот теперь поясни ты! — удивился Гэрри.       — Если что-то идёт наперекосяк, и кого-то вяжут, чего ты опасаешься в первую очередь? Что этот кто-то расколется и выдаст копам всех участников на блюдечке. А здесь, как хвост у ящерицы: один отвалился и пропал, но остальные уходят. На них у хвоста ничего нет.       — Херня эта твоя ящерица вместе с твоим сраным зоопарком! — Говорить с Мэнтлом в подобном тоне смертельно опасно, но Гэрри знал Хэнка давно и хорошо, поэтому мог позволить себе некоторую вольность. — Не нравится мне идея, нехорошее предчувствие.       — Не помню, чтобы ты был таким боязливым! — усмехнулся Хэнк.       — Страх, предчувствие, суеверие — как хочешь, так и называй, идея от этого не перестаёт быть стрёмной.       — Гэрри, ты же профессионал! — Хэнк уже всерьёз удивлялся, жестикулируя руками, как театральный актёр. — Много лет в деле, знаешь всю работу наизусть. У тебя будет хорошая позиция, остальные ориентируются по тебе. Припугнёшь менеджера, заберёшь сумку и сразу валишь. Считай и делать ничего не надо.       Гэрри снова взялся за бокал, но так и не отпил, лишь едва дотронулся до стекла губами. Брови хмурились, в глазах, как коньяк в бокале, плескалось недоверие.       Да, в словах Хэнка что-то было — и не было, чёрт возьми, нихера! Он как будто решил подрочить на Фортуну, надеясь, что ничего ему за это не будет.       — На примете кто-то есть? — спросил Гэрри после некоторых раздумий, на что Мэнтл утвердительно кивнул:       — Четверо парней. Один за рулём, один на стрёме, двое работают с толпой. На тебе, как уже говорил, драгоценности.       — Знаешь их? Я про команду.       — Не всех лично, если с тобой, то троих. Но ещё двое от Френки, так что я спокоен.       Френки Белломо, консильери Хэнка — Гэрри знал его прекрасно и мнению верил.       — Так, и? — он снова закурил. — Что скажешь? Видел лично?       — Людей Френки пока нет. От меня водитель: псих и рок-н-ролльщик, но оседлает даже чёрта и заставит его за час домчать до Аляски. Ещё один парень будет работать с толпой. Он молод, неразговорчив и немного мрачноват, но за него ручаюсь лично. Надёжный, преданный и спокойный, я бы доверил ему свою жизнь.       — Ладно, годится. А те двое от Френки? Что по ним известно?       — Один новичок и в крупных делах ещё не светился, но, Френки говорит, сообразительный и на хорошем счету. Умелый вор, есть и пара мелких налётов, делает всё быстро и чисто.       — Уверен в нём?       — Френки уверен, парень работает на него где-то с год. Френки хочет дать ему возможность подняться, а я не против. Поставлю мальчика на шухере, пусть посмотрит, как взрослые работают.       Гэрри одобрительно кивнул — он и сам ценил перспективную молодёжь, никогда не препятствовал карьерному росту и сам всегда был готов поделиться личным опытом.       — А второй?       — На толпу. Осторожный, в деле давно, но ни разу не принимали, всегда знает, как уйти. Профи, как и ты.       — Не спеши сравнивать, — качнул Гэрри головой. — Как именно он уходит? Где гарантии, что, если начнётся облава, он не бросит дело и не свалит нахер, или не подставит других, чтобы отмыться самому?       — Выбор Френки — мой выбор, — отрезал Хэнк. — Ты знаешь, что с Френки мы не один год вместе. Он не просто моё доверенное лицо, он мне почти, как брат.       Гэрри вздохнул, как-то уж слишком по-стариковски для своих неполных сорока четырёх лет. Потому что что-то было. Где-то внутри, какое-то неприятное чувство. Не делаются так дела, команду надо знать. Старый друг подговаривал на авантюру.       — Слушай, — Хэнк решил пойти на компромисс, — сегодня вечером Френки знакомит меня с новичком. Я и Джесси встречаемся с ними в моём клубе, в «Старом Койоте». Поехали с нами. Пообщаешься, посмотришь, что да как. Если сочтёшь парня неопытным — уговорил, буду искать другого человека на твоё место. Или на его, если сам почую подвох.       — Стоит ли тратить на меня время? — Гэрри выдохнул дым из ноздрей, а Хэнк на полном серьёзе ответил:       — Дружище, ты лучший из всех, кого я знаю. Работаешь чисто, хладнокровно. Один условный срок по малолетству за более чем двадцатипятилетнюю карьеру, а это впечатляет.       — Впечатляет, конечно, — глядя в пол, пробурчал Гэрри и допил коньяк одним махом. — Тебя что-то конкретно интересует? Ювелирный.       — Комплект, колье и серьги, белое золото с голубыми бриллиантами. Они не продаются, часть экспозиции — «Ундина» не просто магазин, это ещё и выставочный зал.       — Значит, будет охрана.       — Как правило, в таких местах пара неповоротливых боровов, неопасных. Уверен, взять драгоценности не составит труда.       — Непросто такое спихнуть. Кто-то ждёт?       — Ждёт, — кивнул Хэнк. — Цену предложил сказочную, так что об этом не переживай.       — Не переживать? — съязвил Гэрри. — А о чём переживать? О времени можно? Сколько его у нас?       — Четыре минуты. Нужно будет действовать очень быстро, пока не приехала полиция.       — Мало… — задумчиво проговорил Гэрри. И переубедил сам себя: — Но реально. Правда, только если у меня будут чёткие инструкции. Окей, и какова моя доля в этом безумии? Помимо того, что меня там могут пристрелить, а я даже не буду знать, с кем работал.       — Меньше пессимизма, сынок, тебе понравится. — Хэнк улыбался всё шире, понимая, что Гэрри спрашивает не просто из любопытства, он соглашается. — Настолько, что с работой на улице можно будет завязать совсем.       Гэрри раздавил окурок в пепельнице, усмехнувшись — Хэнк, старый хрен, умел же подкупить! Знал, что Гэрри нет-нет, да задумывается о чём-то более спокойном, чем размахивать пушкой перед носом у перепуганных клиентов банков или ювелирных. Знал, что Гэрри нет-нет, да задумывается о каком-то будущем с Дакотой.       — Хорошо, — наконец, Гэрри сдался, решив, что ничего не потеряет, если хотя бы просто посмотрит. — Когда едем в «Койот»?

***

      Худощавый подвижный парень, с которым встретились в клубе, как ни странно, Гэрри понравился: вёл себя довольно уверенно, держался непринуждённо, рассказывал историю, в которую вляпался пару недель назад — влип по самые гланды в разборку с легавыми и вышел сухим из воды чисто на авантюризме и наглости. Гэрри, слушая, посмеивался — а он хорош, чтоб его! Отчаянный засранец!       Намётанный взгляд подмечал детали, любые, и Гэрри незаметно, но подробно осматривал внешность новичка: примерно одного с ним роста, лет на двадцать моложе, хотя, с ходу сложно было сказать о точном возрасте. Взгляд исподлобья, нос с горбинкой, острые черты лица — объективно, парень некрасив, но обаяние и живость располагали к себе.       Начинающий грабитель много курил — ясно, нервы. Гэрри мог поклясться сам себе, что, если б удалось прощупать пульс на его запястье, тот бы долбил с частотой отбойного молотка у дорожных рабочих. Неудивительно: Хэнк Мэнтл — крутой босс, криминальный авторитет, державший калифорнийские яйца Лос-Анжелеса уже в конце семидесятых. Один только шанс работать на кого-то, кто работает на Хэнка — уже карьерный рост, а тут непосредственно с самим, лицом к лицу. Находиться в его клубе в VIP-ложе на верхнем ярусе, наблюдать за отдыхающей внизу толпой, за сценой, на которой красивая чёрная женщина исполняет песню о любви и предательстве глубоким грудным голосом. Сидеть за одним столиком напротив, рассказывать свою историю и получить лично от Хэнка одобрение:       — А ты сорвиголова, малыш! Нашёл, как выпутаться! Френки, где ты, чёрт возьми, откопал это юное дарование?       Френки Белломо, шестидесятилетний седовласый итало-американец, лишь посмеялся и не ответил, потому что вопрос Хэнка риторический: всё, что было нужно знать о парне, было доложено задолго до личной встречи. Френки дал рекомендацию, Джесси проверил, Хэнк сопоставил за и против.       И вот новичок здесь. На похвалу улыбнулся искренне и коротко, немного диковато оскалив белые зубы, кивнул в знак благодарности. Отпил виски из бокала — чисто символически смочил тонкие губы, до опьянения ему, как до Канады раком, — снова закурил. Зажигалку держит в левой руке, сигарету в правой — кажется, парень левша. Всё внимание сосредоточил на Хэнке, и Гэрри, пользуясь моментом, уже более пристально рассмотрел молодого грабителя.       «Малыш» — Мэнтлу за шестьдесят, и он даже к Гэрри обращался в раздражающе-покровительственном тоне, однако на деле новичок уже не юн. Да, на первый взгляд, едва за двадцать, но потом даже в полумраке клуба замечаешь, что на лице есть морщинки, а в глазах… что-то. Что явно говорит: этот шкет уже видел некоторое дерьмо в своей жизни. По разговору и поведению, по манере держаться парень значительно старше.       Но делом горит, как пиздюк. До смерти хочет поучаствовать в ограблении. Шанс на перспективы, на большой куш, после которого можно славно жить. Способный парень, желающий получить всё и сразу — только головы не теряет.       Гэрри и сам был таким когда-то.       Почему-то это сильно его вдохновило.       Когда Хэнк отлучился в туалет, Гэрри, выждав положенную приличиями паузу, пошёл следом. Толкнул дверь.       — Напомни, когда это у тебя в VIP-зоне стало можно курить гостям? — спросил он, доставая пачку Честерфилда, пока Хэнк намыливал руки над раковиной.       — Я хочу сделать дело красиво, — Хэнк поднял в улыбке уголок кривого рта, — пусть мальчик чувствует себя, как дома. Сам-то что о нём скажешь?       — Кажется, и правда не дурак, — Гэрри выбил огонёк зажигалки и сделал глубокую затяжку, — если историю не приукрасил, то ещё и смелый. Скажи мне, что остальные хороши примерно настолько же, и дело выгорит.       — Со вторым парнем от Френки я увижусь завтра утром, в моём баре, — ответил Хэнк, вытирая руки бумажным полотенцем. — Хочешь посмотреть и на него?       — Рад бы, но дела. Придётся поверить тебе на слово.       — Как скажешь. Пока могу сказать одно — этот юноша, — Мэнтл ткнул указательным пальцем в сторону VIP-зала, — он мне понравился. Решительный, но не безбашенный. Но мои ребята — они намного лучше. И если даже такая рекомендация не то, на что ты рассчитываешь, то я уже и не знаю, как ещё втянуть тебя в дело. Так что, Гэрри? — Хэнк смотрел выжидающе. — Ты согласен?       — Чёрт с тобой, да, — выдохнул Гэрри ответ вместе с сигаретным дымом. — Но смотри, Хэнк, если я в деле, то секретов быть не должно. С именами или нет, я в банде, а значит, о каждом должен иметь хотя бы общее представление.       — У тебя будет три недели, сынок. Ты узнаешь о команде всё, что должен знать.       — Ладно. Ну, и что за зверь наш новичок? Как к нему обращаться?       — Хм… — Хэнк аккуратно зачесал набок редкие волосы. — Пусть будет Лис. Ему подойдёт.