Ничего личного

«Я видела, как он танцевал там, у музыкального автомата.

Я знала, что ему около семнадцати лет.

Звучал мощный ритм,

Играла моя любимая песня.

И я точно могу сказать, что очень скоро

Он будет моим, да, моим, напевая:

«Я люблю рок-н-ролл»

Так брось ещё одну монетку в музыкальный автомат, малыш.

«Я люблю рок-н-ролл»

Так воспользуйся моментом и потанцуй со мной.

Он мне улыбнулся, так что я подошла узнать его имя.

«Это не важно, — сказал он, –

Ведь это не имеет значения».

Сказала: «Поедешь ко мне домой, где мы сможем остаться наедине?»

А дальше мы уже не останавливались,

Он был со мной, да, со мной.

И мы пели ту самую старую песню».

Joan Jett — I love rock-n-roll

      Первую общую сходку Хэнк назначил уже не в «Койоте», а в ночном клубе «Блю Миднайт». Это место нравилось Гэрри куда больше. Дороже, роскошнее. Клуб для тех, кто не привык экономить на себе или на жизни. Такой клуб Гэрри был по душе, и на встречу, назначенную Хэнком на восемь, мужчина пришёл в половину, чтобы просто посидеть среди людей, смешаться с толпой. Наблюдать. Подмечать какие-то мелочи. Слушать живую музыку. Потягивать хороший виски. Курить хорошие сигареты. И хоть немного расслабиться после утомившего дня: пришлось ждать эвакуатор и отгонять тачку в мастерскую, потому что утром Кадиллак невовремя заглох на парковке у магазина. Хер знает, по какой причине. Без колёс Гэрри остался на неделю, придётся ездить на такси или брать в прокат. Засада.       — А я тебе отвечаю, — вдруг достаточно громко сказал кто-то за соседним столиком, — «Я люблю рок-н-ролл» Джоан Джетт — это песня про возрастную тёлку, у которой уже и товарный вид потерян. А ей хочется. Понимаешь, хочется так, что на стену лезет.       Гэрри чуть повернулся на голос: нелепый толстяк неопределённого возраста, похожий на одного из тех придурков, что каждый год съезжаются в Сан-Диего, сидел по левую руку и горячо обсуждал с собеседником музыкальный хит начала десятилетия.       — И вот она выходит на охоту, — продолжал толстяк, — и встречает молодого парня. А он проститутка.       Гэрри поперхнулся сигаретным дымом.       Собеседник толстяка, мужик за сорок бесконечно усталого вида, отпил пиво из высокого бокала.       — Я только одно спрошу: ты сам эту херню придумал или где-то услышал? — пробасил он низким прокуренным голосом. — Нахуя ты ко мне вообще подсел?       — Не-не-не, да ты послушай! Музыкальный автомат, джук-бокс — это слово, джук, использовали ещё рабы. Оно переводилось, как дурной, а сами рабы использовали его, когда имели в виду секс. Так что парень в песне не танцует, он зазывает её потрахаться. Не надо имён, это неважно, понимаешь? Вот разве ты не знакомишься с девчонкой, прежде чем с ней переспать? А этому всё равно. И ей всё равно — ему около семнадцати, а у неё так горит, что ей плевать, что он малолетка. Мощный ритм — это он её долбит. Это метафора, как он её трахает. Брось монетку — презик, ну, они же оба круглые! И йоу, малыш, ты будешь моим сегодня!       Уставший грохнул по столешнице бокалом с недопитым напитком и поднялся на ноги.       — Так, я иду поссать. — Этот парень такой длинный, что, кажется, сейчас пробьёт головой потолок. — Когда вернусь, чтоб тебя тут больше не было.       — Не вопрос, братан! — расхохотался, не обидевшись, толстый. — У меня и у самого тут дело. Выйду пока, покурю и проветрю мозги.       — Проветривай лучше, я такой херни в жизни ни от кого не слышал.       И оба ушли. А Гэрри ещё долго посмеивался — и как пустили этих фриков в приличное заведение?       Взгляд случайно подметил у барной стойки знакомую коричневую куртку и слегка ссутуленную спину. Гэрри не сразу его узнал. Возможно, дело было в освещении, возможно в том, что Лис не нервничал и искренне, широко улыбался. Флиртовал с барменшей — и она, ей-богу, отвечала ему взаимностью. Гэрри даже позавидовал: такие парни, как Лис, каким-то образом умеют расположить к себе не только делового собеседника, но и любую тёлку в клубе. Чёрт знает, в чём причина, но девки велись на этот типаж, на харизму, на складную болтовню.       Барменше на вид лет тридцать пять, она привлекательна. Красива даже. Она мило улыбалась, стреляя глазками, Лис пил пиво из бутылки — издалека Гэрри не видел, какое именно — и явно присел дамочке на уши. Гэрри мог даже поспорить на деньги, что, если б не встреча с Хэнком, то Лис бы дождался, пока барменша закончит смену. Возможно, она бы и сама отпросилась пораньше, поменялась бы с кем-нибудь. Чтобы выйти с Лисом на улицу, сесть к нему в машину, уехать куда-то, где можно смотреть на город — и ни разу не взглянуть, потому что барменша уже текла и была готова стонать под Лисом всю оставшуюся ночь до самого рассвета. Я люблю рок-н-ролл! Малыш, сегодня ночью ты будешь моим.       Гэрри мотнул головой, отгоняя мысли. И вдруг поностальгировал: сам был таким ещё, казалось бы, совсем недавно.       И вдруг немного разозлился — на самого себя. Потому что снова проецировал молодость Лиса на свою ушедшую.       Лис вдруг глянул на запястье, на часы. Пожал плечами, что-то сказал барменше. Та состроила игриво-грустную мордашку и по столешнице продвинула салфетку. Её телефонный номер. Лис положил салфетку в карман кожаной куртки, одним глотком допил пиво, встал и ушёл к лестнице. А Гэрри посмотрел на свои часы — верно, пора. Хэнк не любит опоздавших.       Поэтому ровно к восьми все члены банды собрались на месте, в кабинете Хэнка позади VIP-зоны. Пятеро белых мужчин. С Лисом Гэрри был уже знаком, второго молодого человека видел впервые в жизни. Тёмные волосы спадают неровной чёлкой на тёмные глаза, лицо похоронно-мрачное, сам всё время молчит. Мэнтл поручился лично, но детали. Гэрри подмечает мелочи, подмечает выражение глаз: с таким взглядом заносят тесак, когда рубят мясо на ужин. Пёс, как чуть позже представил парня Хэнк, смотрел на людей, как зверь смотрит на добычу. Пёс напрягал Гэрри всем своим видом.       Третьим на встрече появился толстяк из бара. А последним, к удивлению и смеху Гэрри — его долговязый собеседник. Тощая фигура едва показалась в дверях, как тут же раздался голос:       — Мать твою, рок-н-ролльщик, ты что тут забыл?

***

      — Ладно, ты, наверное, не поклонник Ранэвейс. Как насчёт поп-музыки?       — Ты какого хера до меня доебался со своими песнями?       Уже после общей встречи двое фриков, которых Гэрри впервые увидел в зале, так и продолжали тереться рядом друг с другом. Медведь — отбитый толстый водитель от Хэнка, который оседлает даже чёрта и заставит его за час домчать до Аляски — уже был готов рассказать новую музыкальную историю. Не менее всратую. Енот — его длинный тощий собеседник и, как и Лис, человек, рекомендованный Френки — пока находился рядом. Вынужденно. Но сильно торопился уйти и, судя по выражению лица, готовился сбежать едва ли не в окно.       — Есть много хорошей поп-музыки, — болтал Медведь, никого не слушая, ни на кого не обращая внимания. — Говори что хочешь, но я большой фанат Майкла Джексона. Мне похер, что он нигер, он король! Или Мадонна: некоторые говорят, что у неё нет голоса, но мне она нравится, как поёт, как двигается. Кстати, я слышал, что её песня «Как девственница» — это песня о большом члене.       Лицо Лиса, находившегося в тот момент рядом и слышавшего всю эту бадягу, медленно вытянулось, а в глазах читалось: «Охуеть, ты придумщик!»       Енот, выходя на лестницу, словно озвучил его мысли:       — Мадонне об этом написать не забудь! Я серьёзно, отвали от меня! И завязывай уже с этими своими окологенитальными приколами, иначе тебя пристрелят.       Не дав дослушать разговор Енота с Медведем и узнать, почему же в песне «Как девственница» поют о члене, Хэнк, до этого с кем-то говоривший по телефону, остановил Гэрри, покровительственно, как старший товарищ, положив ему широкую ладонь на плечо.       — Кот, прости, Джесси тебя не подвезёт. Мне пришлось отправить его по срочному поручению. Ты не будешь на меня сильно в обиде?       — О чём ты, Хэнк? — Гэрри умело скрыл досаду: тачка в сервисе, а вызывать такси прямо из клуба не хотелось. Всё же, в полиции не идиоты, прекрасно знали, кто владелец заведения. Обрастать лишними свидетелями навроде таксиста-иммигранта, который, если прижать, выложит всё, лишь бы его не депортировали на родину, у Гэрри желания не было, так что лучше немного пройтись пешком. А ведь на улице довольно прохладно!       Но мысли он придержал при себе, и в ответ ложь:       — Всё в порядке, поймаю такси или попутку.       Однако у Хэнка на этот счёт была другая идея.       — Лис! — Парень, уже было вышедший из VIP-зала, обернулся на кличку. — Сделай крюк, малыш, подбрось нашего друга, не сочти за труд.       Лис только пожал плечами и кивнул Гэрри в сторону лестницы, приглашая за собой. Гэрри вздохнул, но протестовать не стал. В конце концов, ещё работать вместе.       — Куда тебе? — спросил Лис, когда Гэрри занял в машине место рядом с водительским.       — Уэстлейк.       — Хрена! — присвистнул парень. — Помойка.       — Дешёвая аренда и копам насрать, — улыбнулся Гэрри. — Я там временно, только пока работаю. Не доезжай, мне надо кое-куда зайти.       — Как скажешь, — Лис повернул ключ зажигания, негромко включил радио и наугад выбрал волну, поймав какой-то новомодный хит, в котором не было никакого смысла, но крутили каждый час.       Тронулся быстро, но плавно, почти нежно, машину вёл умело и хорошо знал город; Гэрри поймал себя на мысли, что Хэнку было бы неплохо взять водителем именно Лиса, потому как в драйверском таланте Медведя Гэрри до сих пор сомневался. Как и в адекватности, впрочем.       — Хэнк, кажется, обломал тебе вечер. — Гэрри решил завести разговор ни о чём, на что Лис лишь немного удивился:       — Что ты имеешь в виду?       — Девушка, — пояснил Гэрри. — Я видел тебя у бара.       — А, ты об этом.       Морщинки на лице: Лис много улыбается, морщинки в уголках глаз его выдают. А в голове у Гэрри вдруг впервые мелькнуло, что лицо у молодого преступника, вообще-то, примечательное, если не сказать запоминающееся; ограбление без масок, и пусть солнцезащитные очки будут скрывать половину лица, кто-то из свидетелей сможет опознать. Но мысль мимолетна.       — Нет, это был простой разговор, — сказал Лис. — Я не рассчитал, приехал раньше. Хотел убить время, взял пиво, а барменша была не против поболтать.       — Парень, барменша была не против даже потрахаться, я издалека видел, как она стреляла глазками! — усмехнулся Гэрри. — Предложи ты ей свидание, она бы не раздумывала. Хотя, неплохо бы тебе сменить машину, чтобы производить впечатление.       — Что не так? — Лис удивлённо вскинул брови. — Японки надёжные.       — Верно, но взял бы лучше нашу тачку. Твоя выглядит как-то несолидно.       — Ну, уж конечно не Крайслер или Кадиллак! — нагловато усмехнулся парень и провёл ладонью по приборной доске Короллы. — Но эта крошка со мной давно, не раз выручала.       Гэрри снова ухмыльнулся:       — Дело в этом? Или просто первая машина, которую ты искренне любишь? Сколько лет ты за рулём?       Лис бросил новый взгляд. Быстрый, острый. Не скажет. Хэнк дал каждому в банде кликуху, запретив до самого завершения ограбления и получения денег упоминать хоть что-то о личном. Имя, возраст, где живёт и с кем, мотал ли срок, как звали собаку или какое печенье пекла на Рождество бабуленька — нахер всё. Только дело. И Лис будет говорить только о деле. Или о какой-то незначительной херне, которая не имеет смысла. Как Медведь говорил о Джоан Джетт, Мадонне и Майкле Джексоне.       Вот только Лис, в отличие от Медведя, кажется куда более наблюдательным. Он как будто и сам подмечает детали, все до единой: взгляд у парня такой пронзительный, что Гэрри на мгновение становится не по себе. А следом приходит догадка: Лис носит внутри какую-то историю. Историю, которую Гэрри не узнает, пока не получит свою долю от ограбления. Пока свою долю от ограбления не получит Лис. Может так статься, что историю Гэрри не узнает и вовсе.       Оба это понимают. Поэтому поездка продолжается, как будто вопрос не звучал. Они слишком незнакомы, чтобы лезть друг другу в душу.       — Ладно, по-честному, мне просто не нравится дизайн. — Гэрри разрядил чуть сгустившуюся обстановку. Лис с готовностью подхватил:       — Согласен, в сравнении с нашими, Тойота довольно неказистая. Неприметная даже, таких в городе сотни. Если не тысячи. Даже точь-в-точь такой же расцветки. Но она быстрая, мало жрёт, мало требует. И, знаешь, у меня не всегда есть время заглядывать под капот, а в ней я уверен.       — Логично, — кивнул Гэрри, вспоминая, что как раз его личный Крайслер и встал вчера не вовремя, а бензина потреблял, как грузовик. — Так как, говоришь, тебя занесло в дело?       — А я не говорил, — улыбнулся Лис, бросив короткий взгляд и снова отвернувшись на дорогу.       Гэрри скривил угол рта: что-то в парне есть, стоит присмотреться. В конце концов, Гэрри шагнул в тот период, когда, хоть поневоле и начинаешь задумываться о спокойной жизни, бросать дела пока не готов. Именно в этом возрасте обычно и берут под крыло кого-то вроде таких толковых ребят. Верная команда, на которую можешь положиться, в которой уверен на тысячу процентов.       — Ну, а всё-таки? — спросил Гэрри. — Интересно же. Да брось, я же не прошу всю твою подноготную! В двух словах. Не против, если я закурю?       — Окно открой, пепельница забита. Ну, а сам как думаешь? — после трехсекундной паузы приоткрылся Лис. — Как заносит в такую жизнь? Сникерс в магазине, взломанный автомат с газировкой. Понемногу уходишь к банкоматам, потом магазины, винные лавки, ломбарды.       — Умеешь обчищать банкоматы? — Гэрри приподнял бровь: сам он с электроникой ладил не очень хорошо. — Что ещё можешь?       — Всего понемногу, кажется, — Лис закурил и сам. У него тоже Честерфилд, только более лёгкие. — Ты мне не доверяешь.       Гэрри даже не сразу понял, что это был не вопрос.       — С чего решил?       — Любопытствуешь, — ответил парень с зажатой в зубах сигаретой, открывая окно со своей стороны, так же глядя на дорогу. — Я не видел, чтобы ты цеплялся к другим.       — Не сильно принимай за комплимент на свой счёт, но ты в сравнении с ними просто образец здравомыслия, — хохотнул Гэрри. — Медведь явно что-то курит, раз выстраивает такие дебильные теории, а Енот, кажется, в последний раз спал в прошлом году — ты видел его лицо?       — Когда Хэнк сказал, что он Енот, я даже не удивился! — Подхватывая настроение, Лис рассмеялся. Открыто, громко, отрывисто, запрокинув голову — но лишь на секунду, от дороги не отвлекался. — А Пёс? Вы повздорили.       — Ерунда. Ему не стоило учить меня жизни.       — Он тебя бесит.       — Нет, — «Да. Внимательный юноша. Видит детали», — просто у меня от него несварение.       Лис снова расхохотался в голос. Гэрри наблюдал.       — Ты нервничаешь.       — Хм, — криво ухмыльнулся парень, поняв, что утверждает теперь Гэрри. — С чего мне нервничать?       — Ты ведь никогда не участвовал в ограблении, — продолжал давить Гэрри, чувствуя, что ткнул в уязвимое место. — Я имею в виду большое дело. Как ты вышел на Хэнка?       — Френки вывел. И мы, кажется, не говорим о себе. Таков же план Мэнтла, разве нет?       — Таков, — одобрительно кивнул Гэрри: на провокацию Лис не поддавался. — Мы не знаем друг друга, кто мы и откуда. Но что ты из себя представляешь, что каждый из себя представляет, я понимать должен. Так каков ты из себя, парень? О чём твоя история?       Лис задумался так сильно, что даже забыл про сигарету.       — А знаешь, я скажу, что не обязан отчитываться, — спустя время проговорил он. — В одном Пёс прав, нас выбрали не мы сами. Хэнк, Френки. Джесси тоже. По какой-то причине мы будем вместе работать, нравится тебе это или нет. Только дело, ничего личного, и за твои вопросы мне бы, по-хорошему, тормознуть тачку и вышвырнуть тебя пинком под жопу прямо на обочине — знаешь, твои попытки выжать информацию кого угодно напрягут. Вот только ты хотел знать, о чём история, и я тебе расскажу. Только не свою, твою. А она о том, что ты и сам нервничаешь. Ты привык работать с теми, кого знаешь, и подобное дело для тебя в новинку не меньше, чем для меня. Тебе не понравились люди, которых ты увидел. И ты сомневаешься. Ты думаешь, что зря ввязался во всю эту авантюру. Нервничаю ли я? — Лис впервые повернул голову и посмотрел на Гэрри. — Да, пиздец, как сильно. Это нормально. И не говори мне, что, когда в похожей ситуации оказался впервые сам, не сушил штаны после. Так что, Кот? Я удовлетворил твоё любопытство?       — Более чем, приятель, более чем.       Гэрри смеялся — о да, в парне он не ошибся! Молодой, неглупый и отчаянный настолько, что хватало смелости практически послать нахуй приближённого к Хэнку человека. Но сделать это так вежливо и с достоинством, что вместо злости, как это было у Гэрри с Псом, появилось невольное уважение.       — Вон там тормозни, у фургончика с сэндвичами, — махнул Гэрри рукой, когда они почти подъехали до нужного места. — Ладно, шкет, — сказал он, выйдя из машины, облокотившись на дверь, — ещё увидимся.       — Послезавтра, — кивнул Лис, имея в виду новую стрелку, забитую Хэнком. — Что, ты в деле? Не передумал?       — На дворе без малого девяностые, времена меняются. Это будет полезный опыт. К тому же, стоит мне после рассказать тебе, как лучше высушить штаны.       Лис расхохотался и послал Гэрри нахер.       — Сам сходишь, — беззлобно огрызнулся Сингер. — Позвони барменше, расслабься.       Парень в ответ ухмыльнулся:       — Может быть.       И, едва Гэрри отошёл в сторону, стартанул с места. Быстро и плавно.       А Гэрри смотрел ему вслед, думая, что мальчишка заслуживает шанс. А сам Гэрри не прочь научиться работать с банкоматами — или, если уж совсем муторно, чтобы Лис научил этому Дакоту.       Ещё чуть-чуть, и Гэрри сколотит собственную банду.