Ничего личного

      Пальцы Винни двигались вдоль рёбер, аккуратно нажимая на каждый сантиметр синюшно-багровой кожи.       — Нет, думаю, что всё-таки перелом. Потерпи немного… вот, вот тут, чувствуешь? Одно ребро хрустит, — закончив осмотр, вынесла она вердикт с лицом знатока и протянула лёд в целлофановом пакете, обёрнутый в полотенце. — Держи, но вряд ли полегчает. Уверен, что не поедешь в больницу?       Чарли, полусидя развалившись на постели, отрицательно мотнул головой и принял холодный компресс, приложив к грудной клетке слева. Второй компресс, чуть поменьше, уже был примотан чулком Винни к его левой кисти; рука отекла, явно болела, но двигалась практически в полном объёме, но одно дело не совсем удачно приложить обидчика кулаком по лицу, и совсем другое — когда уже обидчик прикладывает тебя арматурой по рёбрам. Гэрри, глядя со стороны, прижимая лёд к своей отбитой голове, думал, что за руль в ближайшие дней пять Чарли садиться не стоит, это уж точно.       Но также думал, что парень, несмотря ни на что, вообще-то молодец. Двое на одного, но дрался насмерть, жестоко и грязно, наплевав на все правила. Может, потому и продержался, что, с учётом его масштабных старых увечий, было очень и очень круто. И дело даже не в оторванной челюсти: прямо сейчас Чарли сидел без футболки под светом лампы, и Гэрри видел, насколько изрезано тело после двух ранений.       Идущая до пупка тёмная дорожка волос переплеталась, как две спаривающиеся змеи, с грубым шрамом, что от паха до желудка рассекал живот Чарли надвое. Шрамы пересекали и грудную клетку, там, где хирурги раздвигали сломанные пулей рёбра, вынимали осколки костей и отсекали повреждённые куски лёгкого. Похожие шрамы и изрезанные внутренности имел и Гэрри. Вот только ему не хотелось признавать, насколько он с Лисом схож в проблемах.       — Откуда познания в медицине? — спросил Гэрри у Винни, чтобы отвлечься от мыслей. И от звона в голове: под холодным компрессом, что он прикладывал ко лбу справа, налилась большая шишка, и расцвёл синяк.       — Эй, вообще-то я в школе не чирлидершей была! — с гордостью заявила девушка. — Капитан женской сборной по волейболу, пару раз даже пальцы выбивала. Кстати, умею вправлять, если что, обращайся.       — Удивляешь, — ухмыльнулся Гэрри.       — Вы двое тоже, — Винни отошла от Чарли к противоположной стороне номера и плюхнулась на свою скрипучую кровать, — а ведь я говорила!       — Говорила, говорила, хватит уже повторять, — беззлобно буркнул Гэрри. — Хотя признаю, что твоей боевой сумочки сегодня очень не хватало.       — Ха-ха-ха, как смешно, — Винни, вопреки тону, всё же улыбнулась. — Ну, рассказывайте! Как так вышло, что вы поехали поболтать со старым знакомым Джули, а вернулись в синяках, как два далматинца в пятнах?       — Ну, — Гэрри откинулся на спинку стула, — эта сука никого не предупредила.       — Что?!       — То. Когда я спросил, ждёт ли нас её дилер, она сказала «Да», но, я уверен, что вчера она тупо забыла позвонить, а потом уже не успела.       — Проклятье! — взвилась Винни. — Я так и знала, что эта девица какая-то психованная! Неудивительно, что и дружки у неё такие же! Чёрт, да я бы не удивилась, если б она вместо денег притащила на встречу копов!       — Мы соблюдали предосторожности, — ответил Гэрри, не вдаваясь в подробности. — Тачка прокатная, тут же скинули и пересели в Форд. Слежки за девчонкой не было.       — Ладно, — Винни чуть остыла. — Ну, тогда рассказывай, что было дальше, потому что у меня сейчас мозги закипят!       Гэрри усмехнулся, вспоминая, как Чарли вёл Форд до окраины, где ютились кварталы одноэтажных домов, где в равной степени жили как представители среднего класса — учителя, медсёстры, простые работяги, что трудились да на той же плотине Шаста, — и население, что уже активно стремилось опуститься на дно. Наркоманы, мелкие барыги, алкоголики, многодетные бездельники, что плодили потомство ради пособия, а на грязных и голодных детей срали с высокой колокольни. Именно в таких кварталах чаще всего пышным цветом распускалась преступность, незаметно и у всех под носом. Незаконная торговля оружием, наркотики, подпольные бордели. Именно из-за такой вот ложки дёгтя подобные кварталы всегда были под чутким контролем у полиции.       Чарли это знал. А потому, чем дальше он отъезжал от центра города, тем больше держал ухо востро.       — Расслабься уже, а то геморрой вылезет, — не слишком любезно бросил ему Гэрри, вылезая на улицу, когда их рабочая лошадка затормозила на обочине неподалёку от указанного Джули места. — Закрой тачку.       «Иди нахуй, а то я сам не знаю!» — сказали глаза парня в ответ.       Туфли Гэрри и ботинки Чарли поднимали чуть заметные клубы пыли вдоль высохшей обочины дороги, весеннее солнце хоть и подступало к закату, всё равно жарило кожу, а Гэрри ещё и выжигало глаза даже сквозь тёмные стёкла Ray-Ban — в который раз Гэрри молча проклял нервную девицу из клуба.       — Ёу, — путь преградил парень лет двадцати с небольшим, — чуваки, вам сюда нельзя, частная территория.       — Да мы никуда особо и не шли, — ответил Гэрри, привычно отмечая в голове детали, по которым можно определить собеседника.       Тощий, в широких штанах и футболке размера так на три больше положенного, вязаная шапка на лобастой голове. На шее цацка, но явно не золотая, потому что если этот парень не в состоянии купить себе даже приличные кроссовки, то что говорить об украшениях. Нищеброд. Мелкий барыга, с которого особо нечего взять. А значит, говорить придётся не на равных, это уж точно.       Гэрри ошибся.       Но не в манере общения, нет, на его взгляд, церемониться с мелким пиздюком совершенно не стоило. Ошибся в том, что был невнимателен. Потому что уже через минуту пацан полез в драку.       — Сука, я вам сейчас головы оторву и в шеи насру, ёба! — барыга налетел с кулаками ни с хуя резко, стоило Гэрри только упомянуть о препаратах. Сингер заломал пацана одной рукой, но тот продолжал вырываться и орать: — Вы не знаете, с кем связались! У Чипотле с копами разговор короткий!       — С кем?! — Гэрри так удивился, что едва не выпустил агрессора. — Я что, похож на легавого? Ты на солнце перегрелся, малыш?       Чипотле, стоя с вывернутой назад рукой, нервно огляделся, понимая, что мрачный тип с повязкой на лице и солидный хрен с очень вежливым базаром явно жетонов не носят. Но, к удивлению Гэрри, понимание этого не успокоило барыгу, а вывело на какой-то невообразимый уровень паники.       — Бля. Бля… Бля! Не-не-не-не-не, да вы чего? — глаза, и без того чуть безумные, едва окончательно не вылезли из орбит. — Я же говорил Трэвису, что всё отдам! Да я чутка взял, никто и не заметил, подумаешь, немного сахара подмешал, пудра, кто заподозрит? А бабла больше срубил. Я же ему всё отдам! Чуваки, ёба, не калечьте, я всё верну!       Гэрри с Чарли даже переглянулись, никак не ожидая, что барыга начнёт хныкать.       — Эй, остынь, — скомандовал Гэрри. — Мы от Джули.       — От какой, нахуй, Джули? — испуганно вскукарекнул Чипотле, явно в момент вспомнив всех женщин, перед которыми мог провиниться от пубертата и до настоящего времени.       — Тёлка твоя бывшая, которой ты дурь толкал. Худая брюнетка, скорая на расправу, — пояснил Гэрри, чувствуя, как начинает закипать. — Она что, не предупредила?       — Джули? Джули Палмер? Да я её больше года не видел! Чего ей надо, я к ней не лезу! Сказала, чтобы я отвалил, я и отвалил, мне и без неё клиентов хватает!       — Блять… — тихо ругнулся Гэрри впервые за время разговора. Девка ничего про них не сказала. Но отступать было поздно. — Ладно, расклад такой, я тебя отпущу, а ты не дёргаешься. Просто поговорим.       — Ага, конечно, так я тебе и поверил! — снова взвизгнул барыга. — Ты мне чуть руку не оторвал!       — Да ты же первый с кулаками кинулся, идиот! — наконец вышел из себя Гэрри. — Мы поговорить шли, а пришлось обороняться! Ну, отпускать тебя? Или опять придурка включишь?       — Отпускай, — буркнул парень. — Давай поболтаем. Тссс, бляяять… — потёр он вывернутое плечо, когда Гэрри разжал ладонь. — Так чё надо-то?       — Информацию, — ответил Сингер. — Интересует, откуда ты берёшь препараты. И я не о наркотиках, интересуют именно лекарства, те, что людям выписывают врачи в клиниках.       — А мне почём знать? — Чипотле пожал плечами. — Я тут просто стою, ни о каких лекарствах знать не знаю. И никто не знает.       — Я тебе сейчас вторую руку выверну.       — Эй, чувак, да остынь! — парень сделал шаг назад. — Я ж серьёзно. С лекарствами вроде строго. Проще дурь купить, чем таблетку от головной боли, честно. У меня типа дедушка пару лет назад болел, так мать на медицинские счета почти все деньги спустила.       — Сочувствую твоему дедушке, — с холодной вежливостью ответил Гэрри, — но хотелось бы всё-таки узнать хоть что-то.       — Да с хера я вообще что-то должен говорить? — огрызнулся Чипотле. — А Джули передай, что я её найду и башку ей нахуй откручу!       — Я не против, — пожал плечами Гэрри, краем глаза заметив, как напрягся Чарли, — она мне вчера глаза залила из перцового баллончика.       Барыга вдруг расхохотался.       — Бля, обожаю эту сучку, всё такая же ебанутая! Теперь вижу, что вы её точно знаете!       — Не о Джули хотелось бы знать, а о лекарствах, — Гэрри решил воспользоваться моментом дружелюбия. — В какую сторону двигаться?       — Чувак, да нахера оно тебе? Погоди, — Чипотле, кажется, чуть смягчился, — тоже болеет кто?       — Ага. Живём вместе, — ответил Гэрри, не удержав порцию яда.       — Жаль огорчать, но я не помогу, — Чипотле развёл руками. — У нас глухо. Всё из-за границы. Мексика, но там шманают. Из Канады проще. Там даже фуры смотрят через раз, а уж про легковые и говорить нечего… бля, чё так долго?!       Спросить, о чём речь, Гэрри не успел. Лишь чуть оглянулся, а в следующий миг голова взорвалась болью, ноги подкосились, и Гэрри уже лежал на земле, глядя на голубое небо и вертевшиеся водоворотом облака.       Когда Гэрри был маленьким, он любил смотреть, как тянут карамель. Была в его родном Бисмарке маленькая кондитерская лавка, они разорились где-то в конце семидесятых, но в детстве Гэрри процветали. Сами делали леденцы, тянули карамель вручную на железных крюках. Растягивали, складывали пополам горячую, липкую массу и снова кидали на крюк. И всё это перед большой стеклянной витриной, у которой собирались дети, маленький Гэрри в их числе. Накинуть, растянуть, пополам, накинуть, растянуть, пополам. Белая полоса, голубая полоса — был у них такой вкус, апельсин и сливки, Гэрри понятия не имел, почему апельсин у них был синий, а не оранжевый, лишь годы спустя узнал о ликёре Блю Кюрасао, но тогда ему и без названия казалось, что конфеты получаются действительно красивыми. Белый, голубой, белый, голубой, скручивались в единое целое по спирали…       Облака на небе, заворачивающиеся в спираль всё то время, что Гэрри лежал на земле, наконец, притормозили, а время, только что тянувшееся, как карамель из детства, приобрело нормальный ход. Гэрри моргнул, ещё раз, фокусируясь, приподнялся на ободранном от удара об дорогу локте, снял с лица перекошенные очки. Рядом в пыли лежала доска — видимо, ей и ударили. Провёл ладонью по лбу — крови не было, но кожа ощутимо припухла, будет гематома. Хорошо хоть не отрубился, а может, и отрубился на секунду-две, говорят, что во время сотрясения этого можно и не осознать.       Неподалёку приглушённые звуки борьбы, хотя, Гэрри был почти уверен, что просто у него в голове ещё звенело, тогда как драка шла нешуточная. Было немного наплевать, хотелось лечь и полежать ещё, снова вспомнить детство и карамель в кондитерской лавке, но остатками ума, который доской ещё не вышибли, Гэрри понимал, что сейчас единственный, кто отделяет его от машины скорой помощи и больницы, это Чарли, что бьётся где-то рядом.       Тряхнув головой, окончательно скидывая наваждение, Гэрри обернулся: Чарли дрался против двоих, хрен знает, как долго, но было видно, что уже отбил ведущую руку — щадил, размахивая ей не так сильно, как правой. Однако Чипотле и без того досталось: Чарли натянул ему шапку на лицо, схватил рукой за горло и коленом отвешивал пинки под дых и в пах. Но когда Гэрри окончательно поднялся на ноги, тот второй, что саданул доской по голове, подскочил к Чарли сбоку, приложив его по рёбрам слева бог весть откуда взявшейся арматурой.       Чарли рухнул, как подкошенный, грохнулся на дорогу, подняв в воздух пыль на добрую половину своего роста, и вспоминать детство Гэрри пришлось снова, но не те беззаботные моменты с карамелью, а время позже, когда уже вошёл в бурную юность и разбивал костяшки в разборках, выручая тех, с кем был заодно.       Плохо помнил и понимал, что делал. Подлетел, отбил Чарли парой хуков правой, благо не очень сложно, потому что драка один на один — Чипотле ещё корёжился на земле с шапкой на роже, держась за отбитый пах. Чарли, дыша через раз, на четвереньках отполз в сторону, чтобы не затоптали, подобрался к доске, схватил, поднялся на ноги и размахнулся. Гэрри, чуть не получив по голове снова, шарахнулся в сторону, избежав нового удара, а вот подельнику Чипотле прилетело, хоть и несильно.       — Бля, ёба, уебу нахуй! — крикнул парень, когда доска счесала ему кожу на груди и порвала футболку. — Это ж с матча!       Выстрел в воздух оборвал все дальнейшие разговоры.       — Сука! — оцарапанный отшатнулся и дёрнул было прочь, но Гэрри наставил пистолет ему в голову.       — Не двигайся, ушлёпок, — прохрипел Гэрри, оттаскивая Чарли назад, — замри на месте, или я прострелю твою башку, как тыкву. Мы уходим. А ты, пока не приехали копы, займись своим любовничком, по-моему, у него внутреннее кровотечение, глянь, как корчится.       — Да Чипотле вас тут всех поимеет! Да! Выебет и высушит! Хэй, Чипотле! Чипотле…       — Заглохни. Не действуй мне на нервы. К машине, быстро, — негромко сказал Гэрри уже Чарли, пока подельник Чипотле отвлёкся на лежащего на земле дружка.       — Тянул время, сучоныш. Мы насилу ноги унесли, — подытожил Гэрри, и Винни мигом скисла:       — Плохо. Хуже некуда.       На самом деле глупее некуда, как видел ситуацию сам Гэрри. Опытного преступника отпиздила уличная шпана — нарочно не придумаешь! А ведь это всего лишь мелкие барыги. Чипотле, красный перчик халапеньо — смех да и только!       — Ладно, не торопись расстраиваться, — сказал Гэрри, перекладывая компресс стороной похолоднее, — мы всё же не с пустыми руками. Информация кое-какая есть.       — Да? — Винни поджала под себя ноги. — О чём, как долго едут копы на окраину города?       — Нет. О том, что в Штатах делать нечего. Бесполезно даже рыпаться, чтобы купить что-то в обход фармкомпаний, у нас всё строго. Но всё не так строго в соседних странах. В нашем недолгом разговоре прозвучала Канада, что оттуда возят почти беспрепятственно — граница свободная, никто не проверяет даже грузовики.       — То есть, мы… — протянула девушка, и Гэрри, не дав ей договорить, подтвердил:       — Да, пока что в ту сторону. Дальше посмотрим, как карты лягут. Дай мне час, чтобы стих звон в голове, и едем.       — У Чарли ребро сломано… — начала было Винни, но Гэрри снова её перебил:       — Ты сказала, что он на опиатах, так что пусть сожрёт лишнюю таблетку, не развалится. — Гэрри не отрывался от лица девушки, но знал, что если он посмотрит в сторону Чарли, то встретится с ним взглядом. И что в его глазах он сможет прочитать что-то очень-очень едкое — Чарли даже не обязательно писать это в блокноте. — Мне тоже надо бы отлежаться, башка трещит, глаза горят, но оставаться здесь — риск. Надо валить из города, лучше потом по пути тормознём в мотеле у дороги. Хрен знает, следили ли за нами эти больные уроды. И не забывай про полицию, я стрелял.       — Ладно, убедил, — выдохнула Винни, вставая. — Соберу пока наши вещи. И кстати, та прачечная на углу — отстой.