Ничего личного

      Проснулся Гэрри не по своему обыкновению рано утром, а почти около одиннадцати, но даже так ощущал какую-то дикую усталость: открыв глаза, он понял, что совершенно не выспался, что чувствует себя разбитым, а голова по-прежнему болит, разве только чуть меньше. Закрадывались подозрения, что он подхватил грипп или вроде того; Гэрри вдруг подумал, что совсем не против снова влезть под одеяло и, если и не поспать, то уж точно полежать ещё хотя бы с полчасика.       Но под тёплым одеялом было жарко. Настолько, что подушка Гэрри намокла от пота, от чего мужчине стало несколько противно. Скинув одеяло в сторону, Гэрри сел на постели, протирая слипшиеся глаза, понимая, что прямо сейчас он наверняка выглядит весьма паршиво. Стоило сходить в душ и переодеться.       А ещё стоило найти Чарли — в номере его не было. Гэрри долго думал, что сделать в первую очередь, разыскать напарника или помыться, но всё же выбрал второе и простоял в ванной комнате под тёплыми струями воды добрых минут сорок.       Как и предполагал Гэрри, Чарли нашёлся в машине на заднем сиденье. Свернулся калачиком, укрывшись пледом и положив под голову свою свёрнутую в узел кожаную куртку. Бандану по обыкновению не снял; та совершенно сбилась, закрыла лицо Чарли до самых бровей, а нижней частью завернулась куда-то ему под язык и вымокла от слюны. Гэрри невольно хохотнул от такого зрелища, но парня не разбудил — окна закрыты, а Чарли на валиуме спал крепко. Чтобы разбудить, Гэрри пришлось распахнуть заднюю дверь Форда, благо не заперто; голова Чарли резко свесилась на улицу, да и сам он чуть не вывалился на асфальт в том же направлении.       Не вполне понимающий, где он, и что происходит, парень ухватился за обивку сиденья, приподнялся на локтях и закрутил головой, закашлялся, поперхнувшись тканью, чем вызвал у Гэрри уже откровенный приступ смеха. Наконец, поняв, что случилось, Чарли спустил бандану на привычное место и злобно зыркнул на угорающего подельника.       «Иди в жопу, козёл!» — говорили глаза.       «И не возвращайся оттуда!» — добавила брошенная в Гэрри скомканная куртка.       В былые дни, хотя бы даже в эти три месяца, Гэрри бы развернулся и эту же куртку заставил бы сожрать, но сегодня, прямо сейчас, ему было слишком весело. Настолько, что он даже забыл о постоянной, уже приевшейся боли в плече и головной боли и усталости, что были пока новы.       Чарли сел, спустив босые ноги на асфальт. Пятернёй пригладил торчащие в стороны, неровно подстриженные волосы, протёр глаза и потянулся, так что у него в паре мест даже хрустнул позвоночник и щёлкнули плечевые суставы. Росчерки шрамов на руках, росчерки шрамов выглядывают из-под майки. Болезненная худоба, потому что последние шесть с половиной лет нормальная еда для Чарли — непозволительная роскошь. Не повезло, Госпожа Удача повернулась жопой в тот день.       Фортуна — единственное божество. Спросите у любого преступника, он подтвердит. Любой втайне надеется на неё, молится на её образ — иногда Фортуна это позволяет. Как позволила молиться, ползти за ней в день неудавшегося ограбления. Не только Гэрри, Чарли тоже. Потому что Чарли в тот несчастливый день вёл себя, как преступник.       Прежняя жизнь перечёркнута, Гэрри об этом позаботился. Но Чарли стоило научиться пользоваться открывшимися перед ним перспективами.       Все мысли, как понял Гэрри, пронеслись в его голове за долю секунды, потому что Чарли пристального взгляда на себе не заметил. А Гэрри подумал, что сам он дохера часто занимается самокопанием, дохера много находится в компании человека, которого едва выносит, и что дохера много времени назад он куда-то выбирался наедине со своими мыслями.       — Завтра утром встречаемся с доктором, — сказал Сингер, бросив в Чарли его кожанку обратно, — а сегодня отдых. Отдай ключи, мне нужна машина.       Чарли не глядя ткнул большим пальцем в сторону водительского кресла.       — Под козырьком? Под сиденьем? Где? — В ответ движение ладонью. — «Под козырьком», — догадался Гэрри и миролюбиво добавил: — Могу что-то купить, если нужно.       Чарли похлопал себя по карманам джинсов, развернул кожанку и обшарил её карманы, но блокнот с ручкой нашёл в салоне авто, на задней полке за сиденьями. Что-то начал писать, хмурый и даже раздражённый, хотя, возможно, поиски средства общения подействовали на нервы. Гэрри ожидал, что Чарли напишет про еду, но тот черкнул в блокноте совсем другое:       ручки       блокнот       Исписал почти весь свой запас.       Гэрри кивнул, а Чарли подобрал с пола свои ботинки и, как был босиком, ушёл в номер мотеля. Сингер же сел за руль и повернул ключ зажигания.       Кафе, куда Гэрри заехал пообедать, ему понравилось. Подавали приличный кофе, а у пирога была очень сочная и вкусная начинка. Не хотелось уходить, и Гэрри позволил себе заказать добавку, выпить ещё две чашки, поболтать с прехорошенькой юной официанткой, а после — оставить щедрые чаевые.       Потом в магазин, купил кое-что из еды и вещей в дорогу. Ручки и блокнот для Чарли. Покатался по городу, заехал в прачечную, потом заправился, снова поездил. Итогом Гэрри развеялся до той степени, что почти снова хорошо себя чувствовал; он вернулся в мотель уже к вечеру — хотя даже так не хотел.       Когда вошёл в номер, Чарли валялся на кровати и залипал у телика. Крутили какое-то кино, Гэрри видел его однажды, туповатый ужастик о мелких лохматых пришельцах, которые решили пожрать планету и не придумали ничего лучше, чем начать это делать с фермы в Канзасе. Гэрри закрыл дверь и прошёл вглубь комнаты. Бросил в сторону Чарли пакет с блокнотом и ручками, который парень, не глядя, поймал левой рукой.       — Ты ел? — спросил Гэрри, положив ключи от машины на стол.       Чарли кивнул.       — Хорошо, — Гэрри сел на стул у окна, — мне твои голодные обмороки ни к чему. Я поездил по городу, изучил окрестности. Не знаю, как пойдут дела, но, если что, сможем скрыться.       Чарли проигнорировал. Но Гэрри знал, что услышал. Почему-то упрямство его взбесило, а голова снова запульсировала болью.       — Я в душ и спать, — сказал Гэрри, направляясь в ванную комнату. — Буду признателен, если выключишь телик.

***

      Детали. Подмечая мелкие детали, Гэрри всегда думал, что видит всю картину в целом. Образы, места, поведение людей — всё это складывалось из мелочей. Привычек. Чего-то машинального, что люди делают ежедневно, не осознавая. Например, Лис имел раздражающую привычку расковыривать до мяса кожицу вокруг ногтей, когда нервничал или о чём-то сильно задумывался. Ту же привычку — Действительно, с чего бы? — имел и Чарли. Пусть Гэрри снёс ему половину лица много лет назад, пусть внешность изменилась до неузнаваемости, привычки оставались с ним, с каждой его личностью. Возможно, так же привычки подмечал за Гэрри и сам Лис. Когда-то. Или даже прямо сейчас.       Но особых привычек Гэрри старался не иметь, выкорчевал их ещё в далёкой молодости, посчитав, что они оставляют за собой след. Гэрри всю жизнь считал, что у него приятная, но ничем не примечательная внешность. Средний рост, среднее телосложение — никто и внимания не обратит. А вот что-то, навроде ковыряния кожицы вокруг ногтя, кого-то может взбесить до той степени, что и личность запомнится. А Гэрри считал своим долгом оставаться невидимым. По крайней мере, для большинства.       Когда-то Хэнк сказал ему, что самые внимательные люди — сотрудники спецслужб.       — Когда как, — возразил на это Гэрри. Самоуверенный, ещё наглый. В те годы они с Хэнком только начали сотрудничать, Хэнк уже испытывал Гэрри, тогда ещё совсем молодого парня, в делах, но о личном до того момента предпочитал не говорить. А когда начал, Гэрри не придумал ничего умнее, чем не согласиться.       Чем невольно и затянул Хэнка в диалог.       — Почему же?       — Они видят общую картину, — ответил Гэрри, закуривая, — суть. Беглый взгляд, виновен или нет.       — С таким подходом ты скоро окажешься за решёткой, сынок, — снисходительно бросил Мэнтл, приглаживая редеющие волосы набок. — Тебе лишь кажется, что они на тебя не смотрят, и не слушают, что ты говоришь. На самом деле они заранее знают, кто перед ними. Копы, медики, служба спасения — они видят не тебя, это верно, но ловят каждый твой жест, каждый поворот головы в сторону. Им плевать на то, кто ты такой, но что ты из себя представляешь, они с ходу считывают по мелочам, потому что видят каждую эту мелочь в твоём облике. Запомни это на всю жизнь.       Гэрри запомнил. И почему-то вспомнил тот давний разговор сейчас, когда худой пожилой мужчина прямо смотрел ему в глаза.       Доктор Джеймс Эрскин. Врач, с которым в Сиэтле свёл Майки Пирс, бывший наркоман, болеющий СПИДом.       — Проясним сразу — мне проблемы не нужны, — сказал врач, — у меня их без вас хватает.       — Но вы согласились на встречу, а значит, на некоторую долю риска пойти готовы, — ответил Гэрри. — Послушайте, Джеймс, могу я вас так называть? Джеймс, — продолжил Гэрри после того, как врач чуть заметно кивнул, — мы не собираемся жадничать. Нужны лишь подписанные бланки…       — Подписанные моей подписью.       — Верно. Но кто будет проверять? Это не наркотики, всего лишь противовирусные препараты. Мы собираемся организовать клуб покупателей — знаете о клубах покупателей?       — Да, — кивнул врач, — они стали появляться в восьмидесятых, когда конкретно пошла волна СПИДа. Нищие люди кооперировались и покупали препараты оптом, чем экономили в средствах. Пытаетесь напирать на то, что явление нередкое, и никто не станет тормозить продажу в больших объёмах?       — Но без рецептов всё равно не обойтись, — Гэрри развёл руками, — как бы ни относились к подобным сборищам фармкомпании и FDA в частности, всё это в любом случае придётся проводить по медицинской документации.       — Я уже погорел на этом однажды.       — Вы были неосторожны. Неопытны.       — А у вас, значит, дохрена опыта? Эй! — врач посмотрел на Чарли, тихо стоявшего чуть в стороне и подпирающего стену. — Сколько тебе осталось? Рак языка? Кожи?       — Он проживёт дольше, чем мы с вами, Джеймс, — остудил Гэрри пыл врача, с трудом сам не закипая от несговорчивости. — Парень не СПИДозник, просто травма лица.       — Сочувствую, — снова обратился врач к Чарли. — Авария?       Чарли утвердительно кивнул, видимо, не желая развивать тему.       Врач тем временем устало выдохнул и провёл рукой по лицу.       — Я в деле, только если сто процентов будет товар, — наконец, подвёл он итог. — Заниматься хернёй с аптеками, как в Сиэтле, я больше не буду, хватит, репутация и так хуже некуда после той истории, даже здесь едва работу нашёл. Ищите поставщика. Как найдёте — поговорим. Устраивает расклад?       Врач смотрел на Чарли, как будто это он принимал окончательное решение. Гэрри не видел лица подельника, сидел к нему спиной, но судя по тому, как чуть разгладились морщины на лице доктора Эрскина, ответ Чарли был утвердительный.       Кивнуть осталось только Гэрри, что он и сделал, скрепя сердце.       И некоторую долю психоза позволил себе только в машине.       — Блять! — хлопнул он ладонью по рулевому колесу, и клаксон жалобно крякнул, вспугнув с мусорного бака пригревшуюся там кошку. — Гондон трусливый, сука, убить хочу!       Чарли достал из кармана блокнот.       ты ожидал иное?       — Не то чтобы… — взяв себя в руки, протянул Гэрри. Но и внятно объяснить, чего именно он ждал от встречи с врачом, он бы сейчас тоже не сумел.       что дальше?       — Обратно в Спокан и ждём Винни, как и договорились. Есть у меня мысль, но надо хорошо взвесить за и против.