Ничего личного

      В иные дни всё шло не слишком гладко. Сегодня, например.       Гэрри заметил его ещё на входе, видимо, ждал напарника. Или свидетеля, которого можно допросить после того, как медики окажут необходимую помощь. Часть работы, копы регулярно тёрлись в скорой.       На вид легавому лет двадцать пять, плюс-минус, осанка прямая, как будто ему вбили длинную палку через рот до самой задницы, подбородок вздёрнут — гордится собой, считает крутым профессионалом. А вот само лицо простое и наивное, слегка дубоватое даже. Да только в глазах… что-то. Что-то, что явно говорит о том, что парень не так прост. Возможно о том, что и гордится собой он не напрасно.       По-хорошему, надо было сразу уходить, да только подозрительно — слишком много шума они навели, когда вломились в двери скорой, когда Гэрри позвал на помощь, а Чарли втащил не подающую признаков жизни Винни. Конечно, молодой коп их заметил — их вообще все заметили. Такова была часть стратегии: чем громче ты выступаешь, тем меньше вероятность, что, обнаружив недостачу на складе, кто-то на тебя погрешит.       Вот только на копа, кажется, такие штучки не действуют, потому что он наизусть знает подобные схемы. По-хорошему, при таком раскладе надо немедленно сваливать, но сейчас отступать уже поздно — Винни нужна срочная помощь, Чарли её поверенный, а Гэрри пиздец, как хочет курить.       Ему нужно покурить, иначе весь сегодняшний спектакль перестанет иметь смысл.       И Гэрри действует по плану, не выдавая себя ни единым жестом.       — Простите, мисс, — обратился он к медсестре, когда Винни увезли на каталке, — понимаю, у вас наверняка правила, но я на стрессе. Не каждый день у меня в гостиной человек падает без сознания…       Когда сзади подошли, Гэрри от неожиданности чуть не вдохнул сигарету вместе с дымом.       — Извините, у вас можно прикурить?       — Конечно, офицер, — и Сингер с самой благодушной улыбкой, которую только смог из себя выжать, протянул полицейскому зажжённый Зиппо.       Коп сделал глубокую тягу, благодарно кивнул, и Гэрри убрал зажигалку в карман брюк. Мимолётом подметил, что у копа Лаки Страйк. Неплохой табак. А ещё, что униформа новая и выглаженная — легавый работает совсем недавно, не успел выгореть. Опыта ноль. Но этот чёртов взгляд. Хоть и без опыта, но пытливый, сука, Гэрри знал наверняка — привык обращать внимание на такие вот детали, незначительные мелочи, которые могли так или иначе спасти жизнь. Но теперь мысленно тряхнул головой и постарался смотреть куда угодно, только не на полицейского, словно так мог и сам стать незаметным. Невидимым даже. Если пялиться, коп может что-то себе надумать.       И он надумал.       — На кого охотитесь?       — Что, простите? — Гэрри повернулся лицом, каким-то грёбаным чудом умудрившись сохранить невозмутимость и сделать вид, что просто размышлял о своём.       — Куртка, — пояснил полицейский, сделав затяжку, — охотничья, у моего отца такая же. Вы охотник?       Гэрри в жизни ни на кого не охотился. Он носил эту куртку потому, что Винни увидела её в магазине, и потому, что в ней двенадцать внешних карманов и шесть внутренних, таких глубоких, что таблетки со склада можно выносить вёдрами. Гэрри носил куртку потому, что Патрик больше не мог ходить на дело, потому что вирус и инфекции пожирали Патрика заживо.       Об этом Винни рассказала Гэрри ещё в первые дни, когда Патрик ушёл добывать ключи от нужных помещений, а Чарли повёз его до места.       — Врачи сообщили четыре месяца назад. Ты бывал на похоронах? Приходилось слышать, как заколачивают гроб? — Винни не нужны ответы, потому что её вопросы риторические. И она продолжала: — Четыре гвоздя в его гроб, четыре буквы «С-П-И-Д». Это только в дурацких драматических фильмах ты заражаешься вирусом и умираешь — врачи говорят, что если пить все таблетки, не пропускать приём и вести здоровый образ жизни, то можно прожить с вирусом очень-очень долго. Почти полноценную жизнь. У Патрика этих таблеток по тринадцать штук ежедневно. Витамины, ингибиторы обратной транскриптазы, противомикробные и противогрибковые. Первые держат в нём жизнь, остальные с тем же воодушевлением эту жизнь уничтожают. Он пьёт очень много таблеток, но он часто пропускал, и теперь всё зря. Обратный отсчёт для него уже пошёл, СПИД — это приговор. Добавь к этому гепатит, пневмонию… — перечисляла Винни, загибая пальцы, но Гэрри перебил:       — Пневмонию? Поэтому кровь при кашле?       — Расслабься, — махнула девушка рукой, — его пневмонию вызвал вирус или бактерия, которая не заразна для обычного человека. Медики называют такие болезни оппортунистическими, они развиваются из-за сниженного иммунитета. Добавь к этому лекарственную устойчивость, пустые банковские счета и отсутствие страховки, — продолжила она загибать пальцы, — и ты получишь формулу, которая подсчитает, сколько человеку осталось. Так и работают страховые компании. Но в их схеме есть один просчёт: все эти люди, которым страховщики отмерили чёткие сроки, хотят жить. Мы все очень хотим жить, Гэрри. Не представляешь, как много это значит.       Четыре пули, несколько месяцев на больничной койке, два внутренних кровотечения, кома — что такое жажда жизни, Гэрри мог представить. Может, потому он и согласился на авантюру с воровством. Может, потому, когда место Патрика заняла Винни, а Чарли занял место Винни, играя роль её бойфренда, заполняя документы и приседая на уши врачам, Гэрри и надел на свои плечи грёбанную новую униформу.       — Куртка моего младшего брата, — Сингер глубоко вдохнул дым и выдохнул в сторону от копа густые сизые клубы, — он охотился. Не знаю, на кого, мы больше шести лет не виделись. Нехорошо закончили последний разговор. Скверно даже. А потом он позвонил, сам. Предложил встретиться, поохотиться вместе. — Гэрри был в шоке от того, какой поток щедро приправленного правдой вранья он, не моргнув глазом, выдавал служителю порядка. — Мы не успели. Какой-то ублюдок выстрелил в него среди бела дня, прямо в лицо. Парня хоронили в закрытом гробу. Куртка напоминает о нём, о том, как всё могло сложиться, если бы мы успели помириться.       — Мои соболезнования, — ответил полицейский. — Простите, я просто поинтересовался насчёт охоты, не хотел бередить вам душу.       — Всё в порядке, офицер, — Гэрри натянуто улыбнулся, — вы не знали.       Он прикурил вторую сигарету, а сам думал — нахера он врал? Ляпнул бы первое попавшее. Да, охочусь. На кого? На оленей. Или на уток. Блять, на бигфута! Или ещё хрен знает на кого — на кого сейчас вообще принято охотиться?       Когда офицер вдруг стушевался и поторопился уйти, Гэрри решил, что разговор обернулся хорошо. Даже идеально. Потому что коп мог спросить, где Гэрри охотится, когда в последний раз ездил на охоту, с каким ружьём. А Гэрри в своей жизни убивал только людей, и убийство диких животных считал чем-то недостойным, потому что можно ведь в любой момент зайти в ресторан и взять там хороший стейк, приготовленный из коровы, которая жила ради того, чтобы быть приготовленной. Которая паслась в загоне или жрала корм и жирела, и при этом не видела ни бесконечных лугов, ни ясного неба над головой, не брела, куда ей вздумается. Когда ты в загоне или в клетке, когда вся твоя жизнь сведена к распорядку «есть — спать — срать», то лучший итог такой жизни — на тарелке. Прожарка medium rare, на гарнир — зелёный салат и овощи гриль.       Прикурив третью сигарету, Гэрри думал, что пора валить — не известно, в насколько хреновом состоянии Винни, и смог ли Чарли в очередной раз приковать к себе внимание дежурного персонала. А ещё склад надо обчистить. Чёртовы копы, вечно путают все карты!       Чисто из логики, время ещё было, потому что обычно спектакль заканчивался уже ночью: Винни в скорой приходила в себя под капельницей — Гэрри понятия не имел, что ей кололи, — после чего за девушкой наблюдали ещё около часа и давали вердикт — в экстренной госпитализации нет необходимости. Мисс Аллен может идти домой, рекомендуется сегодня больше проводить время в постели и не давать организму большой нагрузки. Великая ирония: Винни больна, больна серьёзно и даже смертельно, но узнав о наличии в организме ВИЧ, медики уже не сильно заморачивались с остальными анализами, не замечали банальную передозировку и отпускали девушку быстро и без заморочек.       Обычно. Но сегодня, когда Гэрри вернулся со склада с полными карманами препаратов, он снова столкнулся с тем молодым легавым уёбком, которому так хотелось почесать язык в курилке. К своей неудаче, Гэрри не сразу его заметил. Лишь когда подошёл ближе к Чарли, пока тот общался с врачом Винни.       — К сожалению, ваша подруга инфицирована, — разобрал Гэрри, оказавшись в районе слышимости. По-видимому, разговор длился уже некоторое количество времени. — Она сообщила нам, когда пришла в сознание, ВИЧ, она вам говорила? Это хорошо. Тогда вы знаете, что вирус в её крови медленно убивает организм. Скорее всего, сегодняшнее состояние связано с прогрессированием заболевания.       Чарли что-то написал в блокноте. Врач, прочитав, ответил:       — Конечно, сейчас мисс Аллен стабильна, вы можете её забрать, но я рекомендую уже завтра обратиться в клинику, чтобы скорректировать схему её постоянной терапии. Также рекомендую не затягивать с обследованием и вам. Поймите, мистер Купер, это очень серьёзно. Лечения нет.       Чарли кивнул и снова что-то черкнул в блокноте, врач ответил:       — Об этом вы можете спросить у постовой медсестры, уверен, она сможет помочь. Но надёжнее всего будет вам самому обратиться в справочную службу, попросите мисс Аллен сделать звонок. К сожалению, большей информацией я не располагаю. У нас скорая, плановые анализы — не наш профиль.       Доктор явно уже давно пытался соскочить с разговора, и Чарли это видел. Тянуть время дальше становилось подозрительно, а потому парень кивнул и протянул ладонь. Врач ответил ему рукопожатием и пожелал удачи, а после ушёл работать дальше.       Именно в этот момент Гэрри почувствовал на себе пристальный взгляд.       Постарался не оборачиваться резко. Снова смотрел, куда угодно, делал вид, что читает объявления на стенах, и лишь потом как бы мимолётом обратил внимание на источник своего беспокойства. Легавый. Всё тот же легавый.       Гэрри кивнул ему в знак приветствия, тот ответил и даже приподнял фуражку, словно отдавая честь. И всё бы на том и кончилось, если б не обернулся Чарли. Если б чуть заметно не дёрнул вверх отсутствующий подбородок, спрашивая: «Сделал?».       Внутри у Гэрри всё похолодело от того, что коп заметил этот жест. Но чтобы не заставлять Чарли дёргаться сильнее, пришлось ему ответить, таким же чуть заметным кивком: «Да».       Сердце молотило в груди, как бешеное, каждый шаг Гэрри, который он делал в сторону Чарли, был равен двадцати ударам его сердца. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук — какой-то ненормальный ритм, не должно сердце так биться, это патология, но Гэрри плевал с высокой башни на своё собственное здоровье, потому что он был на грани паники. Когда холодеешь, и одновременно жарко настолько, что прошибает ледяной пот. Когда все чувства затмеваются страхом, когда мысли в голове заглушаются одной единственной — беги. Когда понимаешь, что прямо сейчас совершишь какую-то чудовищную глупость.       Чарли это заметил. Нахмурился, напрягся, сжался даже, как пружина. Он не видел копа, тот стоял у него за спиной у дальней стены, но Чарли скоро поймёт, что что-то за его спиной увидел подельник, от того и идёт, как на плаху. Обернётся сам, легавый ублюдок заметит и наверняка что-то заподозрит — детали, мелочи выдают в нём въедливого сукиного сына. Подойдёт, спросит документы. Попросит вывернуть карманы.       Гэрри не помнил, что и в какой карман он сыпал. Ламивудин, ставудин, флуконазол, оксикодон — огромный список того, что нужно было принимать Винни, Патрику и Чарли, огромный список того, что можно продать другим людям. Огромный список того, чего у Гэрри быть точно не должно.       Вот он запускает руку и выворачивает карман по приказу офицера. Вот всё это фармакологическое дерьмо рассыпается по полу, как конфеты из разбитого автомата…       — Эй, не кисни! — Бодрый возглас Винни, которую на кресле выкатила медсестра, заставил Гэрри, Чарли, полицейского и ещё человек десять народу неподалёку вздрогнуть от неожиданности. — Видишь, я же в порядке! Чего дуться?       — Да потому что не надо так делать! — Гэрри мысленно выдохнул и включился в роль. — Бахнула пивка и отрубилась — объяснишь, что это вообще было?       — Ой, что-то с анализами, — отмахнулась Винни, — я не сильно поняла, но они выписали мне какие-то таблетки, которые надо получить в аптеке.       Спектакль удался: полицейский, увидев, что Гэрри не просто так подозрительно тёрся в приёмном отделении, а ждал подругу, потерял интерес и отошёл к кофейному автомату. А Гэрри с Чарли в сопровождении медсестры, что катила Винни в кресле, направились к выходу.       Финита, занавес. На часах 10:53 вечера — слишком быстро, могли не успеть с лекарствами. Но сегодня скорость оказалась на руку.