Его лицо

***

Прошло несколько часов с момента, как закончился экзамен по математике. Из школы учащиеся кучками повалили отмечать окончившийся кошмар и заодно разгружать напряжение внутри себя. Фёдор и Николай не были исключениями. Они тоже планировали, как провести время до конца дня. Однако не успел Достоевский и варианта предложить, как Гоголь потянул его за собой в неизвестном направлении с видом, будто он решил все проблемы мира. В такие моменты очень трудно сопротивляться и всё, что остается, это идти вслед за ним. Причём оставить его одного тоже будет предательством, как сумел понять брюнет. На улице, тем временем, была прекрасная погода. В такой солнечный и тёплый денёк будет настоящим преступлением не провести время на улице. Так считал Николай, но второй с удовольствием бы закрылся у себя в комнате в полумраке и поспал бы несколько часов. Почему нет, раз время позволяет? Но эта мысль, конечно же, осталась не озвученной в голове юноши, потому что за такие словечки можно и по головушке получить. Пока они просто общались, юноша ещё мог держать дистанцию между ними и проводить с ним время, только когда захочет его величество. Однако как только они назвали свои взаимоотношения официальными, блондин всецело возложил на своего парня права и водит его, куда только захочет. Конечно, иногда не без приёмов манипуляций. — Почему я должен идти туда вместе с тобой? — сложив руки в карманы, спросил Фёдор. Ему с самого начала не очень понравилась идея провести весь вечер в компании неизвестных людей, ведь они все друзья Николая. Могли бы привычно отсидеться у кого-то из них двоих дома. Тем более, сегодня был сложный экзамен, после которого брюнету нужен отдых от социума. Однако было достаточно одного обидевшегося взгляда блондина, как Достоевский вздохнул и последовал за ним. Какая сентиментальность — познакомить его со своими друзьями. — Потому что я давно с этими людьми договорился привести тебя к нам. — Чем мне там заниматься, если ты будешь занят? — Познакомишься с кем-нибудь, они весёлые и добрые, с радостью тебя примут. — Какая красота… — пробурчал Достоевский и отвёл взгляд. Не хотелось, на самом деле, быть таким критичным. Ведь Гоголь сейчас совершает серьёзный шаг, ведёт чуть ли не за ручку в свой собственный мирок, открывая душу. Просто юноша уже давно не общался с кем-то, кроме Гоголя. Для него трудно представить, что он просто усядется в их кругу и сразу вольётся в разговор. Скорее всего, просто отсидится в телефоне до самого конца, а потом уйдёт домой. — Чуть-чуть осталось. Есть прекрасное местечко, мы там часто собираемся. — Надеюсь, это что-то приличное… Они уже подошли к окраине города. Случайно посетила мысль, что он теперь очень далеко от дома, а пока шёл — на дорогу толком не смотрел. Самому ему отсюда точно тяжело будет выбраться. То, о чём говорил Гоголь, было парком. Он заметно опустел, деревьев немного, и некоторые лавочки совсем потеряли свою пригодность. Блуждая взглядом по сторонам, он вдруг вздрогнул, когда увидел компанию людей где-то в центре лесопосадки. Значит, ему предстоит просидеть несколько часов за три девять земель от дома в каком-то неизвестном миру месте? Чем ближе они подходили, тем больше взглядов Фёдор на себе ощущал. Взять бы да развернуться… — Всем приветик! Вот и мы, — улыбнулся Николай и помахал рукой. Те, кто не заметил их сразу, повернули головы и тоже ответно помахали. Ну всё, сердце бьётся, как бешеное. Чего они так вытаращились то? Ей-богу, как будто обычных людей никогда не видели. Шагая по дорожке, юноша искренне надеялся, что у него на лице не написано как он всех «рад» видеть. Он не такой уж и социофоб, просто ему комфортнее одному. Довелось же повестись с человеком, которого чуть ли не весь город знает. Будет теперь расхлебывать это счастье до конца своих дней. — Приветствую. Осаму, будем знакомы. Один из парней встал с лавочки и улыбнулся. Николай заметил сомнения в лице брюнета и решил облегчить процесс знакомства. — Скажу для всех — его зовут Фёдор, прошу любить и жаловать. — Очень мило, я Эмми. Девушка тут же поднялась с места и подошла к незнакомцу, протянув руку. Достоевский сдержанно кивнул и пожал её, после чего выслушал другие имена, которые он, конечно же, не запомнил. Трудно было не увидеть, как Гоголь сразу оживился и надел свою излюбленную маску баловства и радости. Темноволосый же, как и планировал, уселся на скамейку рядом с другим юношей, что первым к нему обратился, и достал телефон. Раз Николай отвлёкся на других, он просто попытается скоротать время. Однако сложно было не замечать на себе взгляды женских глаз, что причиняло дискомфорт. В них только и читалось желание познакомиться поближе. Правда, он не понимал, что в нём такого. Другие юноши в компании тоже хороши собой. Единственное имя, которое он сумел запомнить — Осаму. Впрочем, его носитель и сидел слева от него, улыбаясь от энергичного рассказа Николая о том, как он сумел списать на сегодняшнем экзамене, без толики подозрений к себе. Только Фёдор обрадовался, что и девушки всерьёз перевели своё внимание на рассказчика, как парень рядом повернулся в его сторону. Сейчас он откроет свой рот, заставив и его разговаривать с ним по правилу приличия. Кто их вообще придумал? — Так, ты из России, да? — оперевшись рукой о спинку сзади, спросил Осаму. — Имя такое… — Да, переехал в раннем детстве. — Я там тоже как-то раз бывал, — продолжал диалог юноша. — И как ощущения? Темноволосый повернул голову, найдя его внешний вид очень даже привлекательным. На нём, как и у всех в компании, была лёгкая летняя одежда. Шорты и футболка, на воротнике которой были закреплены солнцезащитные очки. Парень, видимо, как и он сам, не выносит солнечного света. Что уж поделать, если сегодня так ярко на улице. Только некоторые девушки принарядились в летние платья, у кого-то узорами и цветами, у кого-то с пышной юбкой. Но в целом, никто не выделялся. Даже Фёдор сегодня оделся проще. Ему повезло, что Николай вообще предоставил возможность переодеться, заодно и сам сменил свою одежду. Однако времени было не так много, как хотелось, поэтому пришлось обойтись простыми вещами, что даже гладить не пришлось. Шатен пожал плечами и перевёл взгляд на Николая, что уже утих, выслушивая чужую историю со схожим мотивом. — Мне понравилось. — Понятно. — Как тебе у нас? Было видно, что Осаму не собирался позволять ему снова закрываться от себя в телефоне. Достоевский вздохнул и скрестил ноги, уткнувшись носками кроссовок в пол под лавочкой. — Нормально… — Давно с Николаем дружите? — Как только прицепился в начале весны, — хмыкнул Достоевский, на что тот улыбнулся. — Да, это очень на него похоже. У меня с ним та же ситуация, только прицепился я. «Прямо как ко мне сейчас» — подумал Фёдор и сделал вид, что задумался о чём-то своём. Таким образом хотелось показать то, что он намерен прекратить их разговор. Тот понял его вполне правильно и отвернулся в сторону разговаривающих, чтобы влиться в тему. Достоевский же плавающим взглядом посмотрел на всех в компании и понял, что Николай очень даже вписывается в эту группу. Девушки практически все идентичны, некоторые даже сидят одинаково. Что касается парней, то те представляли собой типичных старшеклассников. От его одноклассников толком не отличались. Вдруг одна из сидячих громко посмеялась, отчего Фёдор взглянул на неё и ощутил мурашки, когда их взгляды пересеклись. Светловолосая улыбнулась ему и подмигнула, отчего на душе стало как-то неприятно. Что это только было? Вдруг лидер их компании, как понял новопришедший, поднялся с места и прошёлся взглядом по всем присутствующим. — Так, раз уж мы все собрались и всех дождались, предлагаю перейти к чему-то более интересному. Кто со мной за напитками и едой? — Да давайте все вместе сходим? — обратилась ко всем девушка по имени Эмми, но на её предложение мало кто согласился. — Тогда Николай, Эмми и Осаму со мной, а вы ждите нас тут. После его слов перечисленные поднялись с места и отправились за ним по выложенной брусчаткой дороге. Не нужно было и говорить, что Фёдор тут же мысленно выругался. Что же Гоголь его с собой не позвал? Теперь остались только любители отсидеться в стороне, да послушать чужие разговоры, так как главные представители «душ компании» покинули место. Осмотревшись, брюнет усмехнулся факту, что теперь остался среди внимательно рассматривающих его представительниц женского пола. О да, сегодня точно его день. Спустятся пару секунд девушка, что подмигнула ему пару минут назад, повернулась к парню всем телом и улыбнулась. — Фёдор, что расскажешь о себе? — Дурочка, сначала о себе стоит рассказать, — улыбнулась другая и посмеялась, когда та на неё гневно взглянула. — Что ж, мне несложно, — горделиво сложила руки на груди. — Я отлично учусь в школе, занимаюсь музыкой и недавно на волейбол ходить начала... — Три дня назад, ага. — Ты вообще дома сидишь, ленивица! Наблюдая крайне неприятную сцену, Фёдор как можно незаметнее закатил глаза от отвращения к чужой манере опускать других с целью возвыситься и вздохнул. Его попытку отчуждения заметила третья и обратилась к сидящим. — Эм, давайте не будем ссориться, пожалуйста, — улыбнулась и перевела взгляд на Фёдора. — Чем ты увлекаешься? — Видеоиграми. Это было всё, что смог выдавить из себя Достоевский, а когда обидевшаяся ранее тут же переменилась в лице и с любопытством взглянула на него, он чуть насторожился. — Правда? Какие именно предпочитаешь? Хина поднялась с места и, преодолев расстояние между ними, подсела на скамейку рядом. Брюнет потянулся своему телефону, испытывая ужасную нужду взглянуть на время, и пожал плечом. — Разные… — Ты ведь одноклассник Николая? Я тоже с ним какое-то время училась, пока не переехала. — Понятно. Не найдя ничего лучше, чем развеять напряженную обстановку посредством разговора, Фёдор решил перейти в наступление. Так он будет чувствовать себя лучше. Нельзя ведь просидеть до самого возвращения ребят тихой скромницей. Именно поэтому он повернулся к девушке напротив, что совсем недавно спорила с Хиной. — Раз тебя так позабавило чужое увлечение волейболом, не расскажешь, чем сама занимаешься? Девушка чуть опешила от его вопроса, не ожидав, что он станет защищать малознакомую ему личность. — Ну, знаешь, рисовать люблю, очень хорошо в программировании разбираюсь… — В каком плане хорошо разбираешься? Брюнет подался вперёд и взглянул в её глаза, которые отдавали необычным оттенком зелёного. Под таким прицелом резко стало неуютно, однако она почувствовала в нём лишь искренний интерес к себе. — Планирую собственную игру создать, пока что только начала… — Очень интересно, — с уважением кивнул Достоевский, не ожидав такого. — Надеюсь, у тебя всё получится. — Николай, впрочем, рассказывал о тебе, но немного. Говорил, ты необщителен, но я смотрю, ты не так уж закрыт. — Вообще-то… — Это мы на него так влияем. Да, Фёдор? — положила локоть ему на плечо и подалась к нему ближе рядом сидящая девушка. — Да, вы и вправду чудесны. Юноша выдавил из себя улыбку, но внутренне источал желание оттолкнуть нарушившую его личное пространство. — Какой же ты милый. Неужели с таким личиком и девушкой не обзавёлся? — Увы. — Почему же? — Эй, знай границы! — возмутилась подруга Хины, удивляясь, почему её не отстранили ещё в первые секунды. Фёдор аккуратно дотронулся до руки и стянул её с себя, собираясь отсесть подальше. Собеседница лишь улыбнулась и перевела взгляд на тонкие пальцы на своём предплечье. Похоже, чувство субординации у этой дамочки совсем отсутствует. Сколько озорства и глупости в её глазах Фёдор видит… По сравнению с ней, две другие вели себя и то достойнее. Кто вешается на шею в первые же минуты знакомства? Была бы его воля, встал и ушёл бы отсюда подальше. Но увы, он не хочет расстраивать Николая и уходить без него. Только парень открыл рот, чтобы ответить на её вопрос, до ушей донесся знакомый голос, и взгляд невольно поднялся в сторону подходящих к ним ребят. Наконец-то, чёрт возьми. Где вас только носило? Не став задерживать глаз на них дольше, он вернулся к проблеме рядом и на секунду почувствовал желание сделать что-то опрометчивое. Что-то, что дословно объяснит этому человеку всю суть, при этом не потратив ни единого слова. — Ребятушки, перекус заказывали? Гоголь, что шёл впереди других с пакетом в руке, приблизился к ним и непонимающе взглянул на всех присутствующих. Его взгляд особенно задержался на сидящих так близко друг к другу Фёдоре и бывшей однокласснице. — Почему, спрашиваешь? — тише обратился Достоевский к отвлекшейся девушке, заставив её повернуться. — Позволь же объяснить… С волнением на него смотря, она почувствовала, как исчезла хватка на её руке, а парень поднялся с места. Хотелось бы ей знать, что он задумал такое сделать. Фёдор, ощущая на себе её взгляд, подошёл к Гоголю и не без незнакомого блондину огонька в глазах приблизился к его лицу. Он определённо хочет сделать этот шаг, лишь бы заставить одну особу понять, насколько она ошиблась в своём решении вообще на него посмотреть. Николай насторожился, когда тот оказался непозволительно близко для нынешнего момента, и тише обратился к нему. — Федь, что на тебя нашло? Вдруг зрачки разного цвета глаз расширились, а его губы накрыли чужие. Светловолосый хотел было как-то противостоять напору, но одна рука была занята пакетом, а другую удерживали чужие пальцы на месте за запястье. Кровь тут же прилила к ушам и щекам, а разгоряченные губы слились в страстном поцелуе с чужими. Сказать о том, что блондин удивлён поведением парня — ничего не сказать. Та, которой было посвящено это представление, не решалась отрывать взора от них до самого конца. На них не сразу обратили внимание, но когда головы и были повернуты в нужную сторону, Фёдор выпустил припухшие губы из влажного плена и тяжело вздохнул от нехватки воздуха. Перестарался, возможно, но как уж вышло. Теперь было немного боязно поднять взгляд, поэтому он отстранился от юноши на шаг и повернулся к бывшей собеседнице, победно застав нотки понимания на её лице. Да, это определенно тот эффект, которого он желал достичь. — Наверное, потому что у меня парень есть, — на одном дыхании сказал Фёдор. Однако он тут же почувствовал, как сердце пробило удар от осознания того, что он только что сделал.

Что. Он. Чёрт. Возьми. Только. Что. Сделал.

— Я так и думал, — улыбнулся Осаму и увидел у всех такое же непонимание в лице. — Так кто-то будет? Я сам это всё не выпью. — Дай сюда. Блондинка поднялась с места и подошла к нему, после чего достала из его пакета банку слабоалкогольного напитка и развернулась к выходу из парка. — Я домой… — Так рано? Эмми повернулась в её сторону, но не дождалась ответа, потому что она уже проделала хорошее расстояние между ними. — Блин, действительно ушла. Я пойду за ней, нам всё равно в одну сторону. Одна из её подруг вздохнула и поднялась со скамьи, а после подошла к растерянному Фёдору. — Извини за неё, неудобно вышло. Стоило и ей устремиться за девушкой, юноша, имя которого Достоевский не упомнил, сложил руки на груди и возмутился в их сторону. — Да вы серьёзно? Я вас неделю собрать не мог! — Это из-за меня… Когда на него обратился его недопонимающий взгляд, Достоевский почувствовал что-то вроде вины и сделал несколько шагов в противоположную сторону. — Мне, наверное, тоже лучше уйти, — с затуманенным взглядом проговорил брюнет. Стало как-то гадко на душе. Что касается Николая — за всё это время он ничего не произнёс. Наверное, темноволосый совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, раз тот даже подобрать слов не может. Однако за ним поспешил Осаму и остановил его, коснувшись плеча. — Ты уж прости, но больше уйти никому не дам. Всё ведь только началось! — Действительно. Мы что, зря столько всего накупили? — подал голос его друг и опустил пакет на землю. — Коль, ты-то скажешь что-нибудь? Услышав чужое обращение к себе, Гоголь наконец пришёл в себя и поднял глаза, а после устремился к нему. — Не уходи, пожалуйста. Переселив себя, Достоевский развернулся и вздрогнул, когда тот коснулся его лица. Кто знает, что сейчас читается в его глазах, но Николай точно не был разочарован. Просто последствия шока от того, как Фёдор столь чётко и уверенно сказал заветные слова, перед этим прилюдно поцеловав. В тот момент Гоголь даже искренне захотел, чтобы парень вовсе не выпускал его из своей хватки. Однако не покидала мысль о том, что им делать теперь. В конце концов, блондин не планировал признаваться в таком в ближайшее время, тем более из близких ему людей тут от силы двое наберутся, а остальные просто случайные свидетели. — Всё хорошо, — огладил его щеку парень. Одного прикосновения показалось крайне мало, поэтому он прижался к его губам и решился на короткий поцелуй, чтобы точно показать, что его парень не совершил ошибки и жалеть о случившимся не стоит. — Что ж, раз всё решилось, предлагаю приступить к еде, — хлопнул в ладоши Осаму и принялся доставать из рюкзака плед, который он принёс сюда с собой. — Не называй чипсы едой, прошу. Эмми улыбнулась и стала помогать ему с организацией этакого пикника на траве. Не смея оторваться от наполненных нежностью глаз, Фёдор разжал пальцы за своей спиной и прикусил влажную губу. Николай судорожно вздохнул, заставил себя отмести лишние мысли и притянул его к себе. Плевать на чужие домыслы и слова. Он ни за что не простил бы себя, если самый важный человек оставил его здесь и ушёл в таком разбитом состоянии. Нечего тут бояться. Подумаешь, какая-то девчушка убежала домой, не выдержав взглядов. Достоевский закрыл слегка влажные глаза, уткнулся ему в грудь и сжал пальцы на подоле чужой футболки. Хотелось закрыться от всех в объятиях, в которых он безумно нуждался. Зачем только блондин оставил его одного? Не сделал бы так, ничего бы не было, наверное… Спустя время трепетного молчания Гоголь положил голову ему на плечо и вдохнул любимый аромат волос. — Что вообще произошло, когда мы ушли? — Думаешь, буду жаловаться, что до меня девушка домогалась? — пробурчал Достоевский и услышал его смешок. — Извини за Хину, есть у неё эта неприятная черта в характере. — Я не думал, что она так отреагирует… — тише проговорил юноша. Он почувствовал, как убрали его волосы за ухо, открывая вид на серьгу, а Николай мягко коснулся губами шеи, заставив того вздрогнуть, а кожу покрыться мурашками. — Повезло, что не при мне полезла. Нечего на моего Фёдора руки распускать. — Отпусти уже… Поудобнее усевшись на пледе, Осаму потянулся за своей бутылкой слабоалкогольного напитка с цитрусом и обратился к ним. — Долго там ворковать будете? — Хочешь присоединиться? — в ответ спросил Николай, повысив голос. — С удовольствием. Парень улыбнулся и поднялся с места, а Фёдор чуть выбрался из объятий и поднял голову, чтобы узнать о происходящем. — Что… Когда к ним с весёлой походкой приблизился Дазай и загрёб к себе в объятия, Фёдор тут же опешил. Стоило почувствовать руку на талии, Николай невольно рассмеялся и стал всеми силами уворачиваться от чужих губ. — Эй-эй, я пошутил, вообще-то… Однако блондин не смог спастись от чмока в лоб, как и Фёдор, собственно. Было видно, шатен старался развеять атмосферу после признания Достоевского и у него это здорово получилось. — Всё? Идём? — взглянув на парней, спросил Дазай. Другие ребята тоже не смогли сдержать улыбки от такого зрелища. Осаму, как всегда, воспринимает всё не так, как другие, и мастерски возвращает беззаботность и уют в любой ситуации. Так и сейчас, усадив парней на пледе, он протянул им по банке и по пачке чипсов, а после с гордым видом запил вкус победы на языке. Наблюдая за тем, как Николай вскрыл свою, брюнет засомневался, стоит ли ему проделывать то же самое. Он вполне может обойтись и чипсами, раз на то пошло… Николай повернулся в его сторону, но потом с подозрением взглянул на банку в руках. — Тебе, кстати, можно разве? — Да, — буркнул Достоевский. Он одним движением вскрыл напиток, после чего прислонил горлышко к губам. Усмехнувшись, Николай теперь не отрывал от него взгляда и насчитал уже четвёртый глоток по счёту. Не этот ли человек отбирал у него ту несчастную бутылку со стами миллилитров напитка на дне, а теперь с гордым видом поглотил уже половину за один заход? Забавно, однако. После пятого юноша отстранил её от себя и поставил рядом, потянувшись к пачке чипсов со вкусом краба. Ощущения на языке, впрочем, были приятные, и цитрус хорошо чувствовался. Помимо этого и в груди как-то потеплело. На что его Николай только не провоцирует… На горизонте тем временем наблюдался красивый закат. Остальные тоже уже заметно расслабились и спокойно разговаривали между собой. Чем дольше Фёдор находился в кругу этих людей, тем больше понимал, что они очень комфортные ребята. Теперь понятно, почему Николай с такой охотой возвращается сюда вновь и вновь. Прикрыв глаза от дуновения ветра, брюнет почувствовал движения рядом, а после груз на своих бедрах. Улыбнувшись, взглянул на него сверху вниз, а юноша поудобнее расположил на нём голову. — Удобно? — с улыбкой спросил Достоевский. Блондин кивнул и протянул к нему руку, чтобы дотронуться до тёмных волос. — Тебе нравится вечер-то? — Да, очень, — ответил юноша и тихо прошипел, когда тот приподнялся, оперевшись локтем о бедро. — Ай, больно, Коля. Что ты творишь? — Прости, я не хотел. Парень виновато улыбнулся и прильнул к его губам, зная, что на них уже давно никто не смотрит. Хоть напитки и не содержали большого количества алкоголя, в теле ощущалось расслабление, и мысли будто затуманились. Зато чувства так и сочились наружу. Прикрыв глаза, брюнет выдохнул в губы, неторопливо отвечая на чужие действия. Наверное, им просто нужно было снять пережитый стресс за последние дни экзаменов. Слава Богу, сегодня был последний по счёту. Отмучились, так сказать. Теперь, как говорил Николай, их ждет веселье летних деньков. Не понятно, правда, как тот поставил это описание ближайших месяцев в один ряд вместе с поступлением в университет. Похоже, для него отдых намного желаннее.