Мальчик и волк

      Запах свежих трав наполнил пространство, увешенное шкурами зверей и атрибутами для совершения обрядов. Сынмин сидел на застеленной тканью земле и связывал между собой пучки растений, чтобы в будущем использовать их для лечения или дел шамана. Пока пальцы в очередной раз завязывали крепкий узелок на стволах травинок, мысли юноши были погружены в воспоминания, произошедшие несколько дней назад.       Тот парень, Чан, волк… Как это возможно?       Сынмин много и часто об этом думал, хотя всевозможными способами старался этого не делать. Даже к шаману пришел помогать по быту, только это ничего не изменило.       — Шаман? — Тихо обратился парень к пожилой женщине с неглубокими морщинами на лбу. — Я могу задать вопрос?       Шаман варила травяные отвары, но отвлеклась на вопрос юноши. Деревянная ложка с тонкой ручкой пару раз постучала о котелок и оказалась отложена в сторону; руки женщины сложились на груди, пока она хмуро и внимательно смотрела на мальчишку.       — И что же сын вождя и наследник племени Чин хочет у меня узнать? — голос шамана твёрд и низок для женщины.       Сынмин чуть растерялся от тона, но, прокашлявшись, взял себя в руки и ответил:       — Что вам известно о стае волков?       Женщина усмехнулась, вновь взяла ложку в руку и вернулась к отвару.       — То же, что и всем, — она пожала плечами. — Волки пришли сюда лет двадцать назад, никого не трогали, не воровали — добрые создания.       Шаман тяжело вздохнула и покачала головой. Её губы искривились от разочарования.       — Только твоему отцу всё дело до несчастных животных есть! Индюк упрямый.       Сынмин скрыл улыбку за ладонью. Женщина точно описала вождя племени Чин.       Джин-хо всегда отличался упрямством и строгостью. Из-за этого некоторые соплеменники побаивались его и старались не пререкаться, — вернее будет сказать, вообще ему не перечили, — но продолжали его уважать и слушать. Многие старейшины даже оправдывали его характер в силу того, что он глава племени, а вожди, по их мнению, должны отличаться дисциплиной и настойчивостью. Шаман был из малого числа старейшин, которые не во всём были согласны со своим вождём, но идти против него не смели.       Старейшина вдруг наклонилась к парню и серьёзно посмотрел прямо в его глаза.       — Был случай, когда волки спасли ребёнка из нашего племени, — поделилась женщина, словно рассказала самый страшный секрет.       По спине Сынмина пробежали мурашки.       — Как это, спасли? — голова сына вождя зажужжала от мыслей.       Шаман как-то хитро улыбнулась и блеснула глазами.       — Ну слушай раз так интересно, — сказала женщина, выпрямившись и понизив тон. Сынмин продвинулся ближе к ней, переполненный волнением и интригой. — Очень давно произошла дивная история…       Однажды одна из наших соплеменниц ходила стираться к реке и увидела, как маленький мальчишка скатывался вниз по скале прямо в ледяную реку. Скала была крутой, а течение быстрым, женщина подумала, что малец уже умер пока падал, но нет. Тот всплыл и барахтался, пока течение уносило его далеко-далеко.       Казалось, вот и всё, — мальчику нет спасения, и та женщина хотела прыгнуть за ним в воду, но вдруг из леса выскочил огромный серый волк и кинулся в реку. Зверь затащил ребёнка на берег, а после скрылся тем же путём, которым пришёл.       Соплеменница побежала к мальчишке, укутала его в сухие вещи и побежала в племя. Помню, она принесла его ко мне, чтобы я его осмотрела и вылечила, и не зря. Мальчик мог умереть от таких глубоких ран…       — А кто этот мальчик? — Перебил Сынмин, сияя глазами от интереса. Эта история уж больно сильно походила на его сон.       — Откуда я помню, таких мальчишек, как тот, на моей памяти много, но поимённо я не запоминаю. Я одна, а вас много!       — Но, баб… — парень надулся, за что получил пальцем по лбу от старейшины. — Ай, за что?       — За нарушение формальностей, внучок, — старая женщина усмехнулась. — Зачем тебе знать, кто тот малец? Он всё равно уже вырос и, поди, не помнит этого случая.       Сынмин отвёл взгляд, размышляя, стоит ли ему рассказать бабушке и своём постоянном сне. Он вздохнул и затеребил пальцы.       — Мне снится похожий сон…       Глаза шамана слегка расширились, но после секундного удивления морщины женщины стали глубже от того, как она нахмурилась.       — И давно тебе это сниться?       — Около месяца, — Сынмин неуверенно почесал затылок, ему не хотелось обманывать бабушку, но и говорить правду он не осмелился. — Что-то не так?       Шаман ничего не ответила, что было на неё не похоже. Её карие, слегка мутные глаза устремились на булькающий отвар, с которого поднялся более густой дым. Она вдруг встала, взяла плетённую корзину и протянула наследнику племени.       — Принеси мне пару индюшек, — попросила бабушка внука. — Отцу я сама скажу, что ты ушёл на охоту.       Юноша до сих пор не разговаривал с отцом. На сей раз обида после ссоры глубоко засела в его груди.       Сынмин нахмурился, но перечить или добиваться ответа не стал. Если бабушка ему не ответила, значит на то есть причины, которые ему либо не надо знать, либо они раскроются позже. Впервые он увидел такую реакцию женщины, когда парень, будучи маленьким спросил, откуда родом его мама. Тогда бабушка также промолчала и ответила, что однажды мальчик сам всё узнает.       Только когда это «однажды» уже придёт?..

***

      Осень вступила в свои права.        Мягкий свет солнца освещал листья и сушил их, пока юркий ветер, проникая между тонких веток, создавал мелодию из  листвы; сухие листочки укрывали землю шуршащим красочным одеялом.        Тёмно-серый остроглазый волк бежал мимо зелёных и золотых великанов, иногда перепрыгивая их мощные корни, поросшие мхом. Крис преследовал едва уловимый запах чего-то морозного и сладкого, чего-то, что приятно вязало на языке и вынуждало искать источник запаха.        Зверь совершенно забыл о своей обязанности проверки границ стаи.        Чан всегда проверял границу ближе к вечеру, на закате, но последние несколько дней покидал свою стаю намного раньше… из-за того мальчишки — Сынмина.        Объяснить это довольно сложно, поскольку вожак стаи сам не мог понять в чём дело. Кристоферу — волку Чана — от чего-то хотелось пересечься с мальчишкой ещё раз, потому постоянно пытался его учуять. Сколько бы Чан не прислушивался в своему волку, но никак не мог вытянуть нормальный ответ на такое желание — нужду, — только виноватый скулёж.        У парня была единственная догадка, но она настолько глупа, что ему за себя стыдно… Это невозможно. К тому же они ведь договорились больше не встречаться для общей безопасности. Чан боялся, что его волк мог наткнуться на другого человека. Не на хорошего и понимающего Сынмина.       Влажный чёрный нос почувствовал чёткий и сильный запах; треугольники ушей навострились, пытаясь уловить звук.        Сынмин где-то рядом.        Кристофер прижался ближе к земле и медленно подступал к кустам, со стороны которых шёл тот самый запах. Он притаился и лёг на жёлто-оранжевое покрывало, приглядываясь в даль угольными внимательными глазами.        На небольшой поляне расхаживала стая индюков, что тихо искала орехи в траве и жучков. Волк в непонимании фыркнул, ведь своей цели он не видел, но ощущал, пока вдруг с противоположной стороны от животных не вылетал тонкий прутик с острым концом и пронзил шею одной индюшки. Птицы в панике пустились в бег, но ещё двух индюков поймал Крис, кинувшись на них из своего укрытия.        Сами виноваты. Не надо бегать перед носом волка, глупые птицы.         Зверь прикусил шеи индюков, и те упали бесчувственными тушками перед его лапами; остальная часть стаи успешно скрылась в глубине деревьев.        — Чан? — Из леса вышел Сынмин, перекидывая странную штуку через плечо и держа в руке корзину. Он был лохматым и напряжённым, костяшки пальцев красные и покрыты коричневой коркой запекшейся крови.       Крис тихо рыкнул, показательно отвернулся и вернулся в кусты, откуда через пару минут вышел растерянный Чан. Он поправил свою одежду и подобрал добычу, подходя к парню.       — Ты его обидел.        — Кого «его»?       — Криса, — пояснил вожак, — ему неприятно, что ты обратился ко мне, а не к нему.        По выражению лица Сынмина было ясно, что он ничего не понял, но почувствовал укол вины и угрызения совести.        — Передай Кристоферу мои извинения. Не думал, что он окажется таким ранимым, — мальчик опустил глаза, но затем поднял их на старшего, словно искал в его чертах обиженного волка.       Чан усмехнулся.        — Крис далеко не такой, но ты его задел.        Волк тихо фыркнул в сознании Чана, но извинения юноши принял.       Сынмин поджал губы и присел на колено перед мертвым индюком, затем вытащил прутик из шеи птицы и положил добычу в корзинку. Вожак стаи протянул ещё двух индюшек, убитые Крисом, ведь тот утробным рычанием потребовал отдать их юноше, а Чан не возражал. Его глаза внимательно разглядывали странные штуки из дерева на парне, понимая, что они предназначены для охоты.       — Что это? — он осторожно присел рядом с Сынмин и рассматривал прутик.       — Это стрела, — объяснил Сынмин, переводя взгляд на Чана, и снял с себя изогнутую палку с привязанной на концах верёвкой. — А это лук.        Глаза Чана стаи засияли, и руки сами потянулись пощупать никогда прежде не встречающиеся предметы. В сознании вожака промелькнул едкий комментарий Кристофера про щенячий восторг и нелепое поведение. Чан любезно попросил заткнуться.        Дерево скользило под подушечками пальцев и казалось удивительно мягким и приятным, что было довольно непривычно.        — Люди охотятся этим?        — Да, но кого-то крупного или быстрого сложно пронзить стрелой, только если со всеми охотниками.        — Вы тоже охотитесь группой альф?        Сынмин нахмурился, но вдруг наклонился ближе к Чану.        — Альф?       Чан моргнул и растерянно улыбнулся. Он понимал, что они из разных миров, и всё это опасно для них обоих, но отчего-то вожаку хотелось иметь хоть каплю схожести с людьми, которых всегда хотел узнать лучше. Соблазн оказался сильнее чувства долга.       — Альфы в стае выступают в роли защитников и добытчиков… — поделился он с Сынмином, в надежде получить такой же ответ в дальнейшем. — Есть ещё беты и омеги. Они в большую часть времени находятся на территории стаи, но беты часто помогают альфам или остаются с омегами. Омеги следят за территорией внутри, защищают её и детей.       В глазах Сынмин сверкнуло осознание.       — То есть ваши альфы — мужчины, а омеги — женщины?       — С чего это? — Чан выпрямился и сжал челюсти. — В стае есть и женщины-альфы, и мужчины-омеги.       — Но ты же сказал, что омеги следят за детьми, у нас этим занимаются женщины, — смена тона Чана напрягла юношу.       — У нас нет такого разделения, всё определяет волк. Мы рождаемся волчатами, в которых заложено наше место в стае, а через пару месяцев переворачиваемся в младенцев. Пол волка и человека может совпадать, как у меня, или быть разным.       Сынмин свёл брови и чуть надул щёки. Он выглядел озадаченно, из-за чего напоминал маленького ребёнка, узнавшего что-то новое. Кристофер заскулил и посчитал это милым. Чан вновь попросил помолчать. Отвлекает.       — Я тебя удивил? — он отвёл взгляд. Было ощущение, что в воздухе стояло бормотание мыслей Сынмина, что был перегружен новым знанием.       — Ага… — Сынмин задумчиво кивнул. — Не думал, что мы настолько отличаемся. Вы ведь отчасти тоже люди.       Вожак стаи мягко засмеялся.       — А вдруг есть что-то схожее? Ты же не рассказывал, как у вас всё устроено в стае.       — Племени.       — Да, в племени! — Чан удобнее сел на сухую траву и листья. Он полностью готов слушать. — Рассказывай.       А рассказывать пришлось много, как Сынмину, так и Чану, но они не были против. Перебивали друг друга, задавали новые вопросы, порой уходили к другим рассуждениям и темам.       С той поляны они ушли ближе к темноте, когда на синем небе медленно загорелись огоньки звёзд, возбуждённые от ответов на давно мучившие вопросы и мешком новых. Им было настолько интересно и комфортно, что ни мальчик, ни волк не вспомнили об обещании больше не встречаться…       Может, это к лучшему…