Шрамы

Я проснулся от звона переставляемой посуды и приглушенных голосов. Дверь в комнату была плотно закрыта, но мне все равно удалось расслышать часть разговора. - ...собрать необходимые документы, - говорила тетя Токико. - Возможно, придётся пройти врачебную комиссию. - Чтобы поступить в эту школу, мы не проходили врачебную комиссию, - напомнил Хидео.   - Ситуация тогда была... - тетя осеклась, -...другая. Вы экстренно перевелись посреди года. Тебя исключили, Хидео. Не каждая школа согласится принять ученика с таким досье. Хидео молчал, и мне оставалось только представлять выражение его лица в этот момент. Хидео расплачивался за грехи, за которые не должен был расплачиваться. Я вышел в кухню_тире_гостиную. Тетя стояла ко мне лицом и заметила меня первой. Она улыбнулась одними уголками губ и отвернулась, чтобы наложить в тарелку риса. Я уселся на диван, еще не вполне проснувшись, и не отрывал глаз от Хидео, который упорно игнорировал мое присутствие. На первый взгляд в таком его поведении не было ничего необычного. В последние годы мы существовали в двух отдельных взятых мирах, и никого не удивляло, что мы не разговаривали неделями или даже месяцами, лишь изредка обмениваясь какими-то фразами или замечаниям. Я вообще не знал, какой реакции ожидал от Хидео после прошедшей ночи. Я дрочил ему, а потом мы поговорили, но мне оставалось непонятным, что все это значило для моего брата. - Ты все еще не одет? - тетя посмотрела на часы. - Если не поторопишься, опоздаешь.  - Я никуда не пойду сегодня, - заявил я. - Вы обсуждали перевод Хидео в другую школу? - Ты не можешь вечно пропускать занятия, - серьёзным тоном заявила тетя. - То, что случилось, неприятно, но рано или поздно тебе придется вернуться.  - Не придётся, - отрезал я. - Я буду ходить в одну школу с Хидео. Тетя поставила тарелку на стол и тяжело вздохнула. - Признаюсь, я ожидала чего-то подобного. Хидео наконец-то обратил на меня внимание. На его скулах выступили желваки. Я не мог определить его отношение в моему заявлению.  - Знаешь что, я даже не буду пытаться спорить или отговаривать тебя, - тетя повернулась ко мне и уперлась ладонями в обеденный стол. - Но до тех пор, пока я не подыщу новую школу, тебе придётся ходить на занятия в эту. Вопрос закрыт.  Я считал это решение более, чем справедливым, но мне очень не хотелось оставлять Хидео одного. Да, он не нуждался в няньке, но тревога не покидала меня. Наверное, он ощущал нечто похожее во время отстранения. У него имелись свои поводы для беспокойства, и, признаюсь, они не были беспочвенными. Так же, как и мои. Я не мог предсказать, что Хидео выкинет в моё отсутствие. Больше всего пугало, что, вернувшись из школы, я не обнаружу его дома. Я заставил себя подняться и вернуться в комнату, чтобы переодеться. Моя форма осталась в школе, поэтому пришлось надеть форму Хидео. Она все равно ему больше не понадобится. Кое-где оставалась грязь и едва заметные следы крови, и я пообещал себе, что произведу рокировку в школе. Позавтракать я уже не успевал, так что, бросив прощальный взгляд на тетю и брата, я выскользнул за дверь. Идти в школу одному почему-то было странно. Хотя я и раньше ходил один. Долгое, очень долгое время. Но все было по-другому. Все было по-другому. Словно все вокруг было ненастоящим. И дорога, и сама школа, и люди в ней. Только Ито оставался живой искрой реальности. Я не сказал ему, что приду, потому что не собирался приходить, но он все равно ждал. Мои вещи лежали в шкафчике. Забрав рюкзак, я поднялся на свой этаж.   Класс собрался не целиком, но народу было достаточно, чтобы ощутить перемены в атмосфере. Стоило мне войти в кабинет, и реальность обрушилась на меня оглушительной волной. Голоса затихли, а все взгляды устремились на меня. Я сделал вид, будто не заметил изменения. Просто преодолел это чёртово расстояние от двери до парты, впервые проклиная то, как далеко находилось моё место.   - Привет, - Ито оглядел меня с ног до головы. - Ты на удивление хорошо выглядишь. - Спасибо за комплимент... наверное, - я бросил рюкзак на парту и принялся доставать оттуда карандаши и ручки.   - Я думал, Хидео на тебе живого места не оставит, - наклонившись вперёд, Ито оперся животом на парту. Я усмехнулся. - Мы оба знаем, что это неправда. - Ага. Но мне казалось, что ты будешь более помятым. Морально. Ну, ты понимаешь. Ито переживал из-за Хидео, переживал из-за всего, что могло произойти между нами за эти двое суток. Он звонил каждый день. Вчера позвонил дважды. Просто, чтобы убедиться, что у нас все в порядке. Я храбрился по телефону, ведь так легко обманывать, когда тебя не видят. Однако что-то подсказывало, что Ито не повелся на мою браваду.   - Все хорошо, - я удивился, как легко это прозвучало. - По крайней мере, не так плохо. Ты же видишь. Ито окинул меня беглым взглядом. - Ну да, кровь на твоей форме выглядит совсем не плохо, - скривился он. - Это кровь Като, - я пожал плечами. - О, тогда это все меняет. Я оглянулся, зная, что Като не будет на своем месте, но все равно ища подтверждение этому. - Этот козёл еще долго не появится, - предупредил Ито. - Ты бы видел, во что превратилось его лицо.  - Я бы с радостью на это посмотрел, - я не ожидал от себя такого злорадства, но оно меня не пугало.  Я даже не помнил, куда делся Като, ушел ли он сам или ему помогли выбраться с трибун. Я не помнил почти ничего, даже если присутствовал там и видел все своими глазами. Единственное, что осталось в моей памяти, это удушающая близость толпы и Хидео, походивший на поломанную марионетку, еле волочившую ноги в стремлении оказаться как можно дальше от всего этого ада. Он никогда не был слабаком, но в тот момент мне хотелось спрятать его ото всех. Какая-то часть меня считала правильным исключение Хидео. Ему не придётся продолжать вариться во всем этом дерьме, сталкиваться с последствиями чужих ошибок. Хотя исключение само по себе являлось одним их таких последствий. Все это в любом случае было несправедливо. Сразу после первого урока я забрал из шкафчика пакет с формой. Ито страховал меня, пока я переодевался в мужском туалете. Мы прогуляли физкультуру для того, чтобы сжечь форму Хидео в мусоросжигателе за школой. Там же, наблюдая за тем, как пламя пожирает остатки окровавленной ткани, я сообщил Ито, что перевожусь в другую школу. - Я так и думал, - только и произнес Ито, а потом добавил: - Больше никаких конвертов. Я не смог сдержать смех. Это был и веселый, и грустный смех. Больше грустный, чем веселый. .. Хидео был дома. Развалившись на диване, смотрел телевизор. Клянусь, облегчение накрыло меня с головой. Я разулся, повесил куртку на вешалку и прошел в комнату, делая вид, будто ни капли не волновался весь этот день.   Переодевшись, я накидал еды в тарелку и ждал, пока микроволновка сделает свое дело.   - Как все прошло? - не отрывая глаз от экрана, равнодушно спросил Хидео. - В школе. Пульт болтался в его притворно расслабленной руке. Хидео перебирал пальцами, медленно вращая его из стороны в сторону, как маятник. - Думал, будет хуже, - честно ответил я. - В любом случае, это скоро перестанет иметь значение.  Пульт замер, взгляд Хидео переместился на меня. - Так не терпится свалить из этой школы? - Там не осталось ничего хорошего - одни дурные воспоминания. Не думаю, что я достаточно силен, чтобы идти вперед с годно поднятой головой в одиночку. - У тебя есть Ито. - Ито никуда не денется. До этого дня я не переживал о том, что могу потерять Ито. Он казался само собой разумеющимся. Но сегодня после признания в том, что я меняю школу, на меня навалилось чувство, сравнимое с чувством утраты. Конечно, рано или поздно нам все равно пришлось бы расстаться. Мы окончим школу и пойдем разными дорогами. Но на самом деле горько осознавать, что даже эту короткую часть пути нам не удастся преодолеть вместе. Однако я не мог выбирать, если речь заходила о Хидео. Я не простил бы себя, позволив ему сражаться одному. И дело не в моем страхе, что он не справится. Я нуждался в нем не меньше, чем он во мне, и это была та правда, с которой не получалось поспорить, даже если Хидео пытался.   - Я тоже, - сказал Хидео. - Мы братья. Ничто не сможет этого изменить. Мне не понравилась его интонация. - Это не одно и то же, - заверил я. Я расставил приоритеты, даже не прилагая для этого усилий. Мне оставалось лишь констатировать факты и признавать чувства, даже если эти чувства причиняли боль.  Хидео выключил телевизор. - Ты действительно уверен? - он словно балансировал на краю, и то, в какую сторону его накренит, зависело от моего ответа. И я ответил. Быстро и без сомнений: - Да, я уверен.  Запищала микроволновка. Достав тарелку, я уселся за стол. Хидео снова включил телевизор.  Остаток дня тянулся медленно и спокойно. .. Следующие несколько дней прошли так же, как первый, если не считать тот случай, когда на третий день после уроков меня окликнул друг Тацу. Я запомнил, как его зовут. Хироюки. Он был один, и это показалось мне странным. Остальные старались не приближаться ко мне, будто видели во мне моего брата, будто мы являлись одним целым, и я почти гордился этим. Я действительно собирался оставаться на его стороне, даже если это означало стать таким же изгоем. Я слышал разговоры, что блуждали из класса в класс. О том, что Хидео слетел с катушек, что ни с того, ни с сего напал на бедного Като. Като все любили, потому что он улыбался всем и каждому. Вначале даже я повелся на эту добродушную улыбочку.  Хироюки подошел ко мне. Он очень волновался, но не излучал угрозу. Он всегда здоровался со мной, когда мы пересекались в коридоре, будто не боялся, что это может ему навредить. Я не беспокоился за Ито и Тацу. Они были сильными и могли за себя постоять, в то время как Хироюки выглядел хрупким и ранимым. Он робко попросил меня пойти с ним в класс фотокружка, потому что хотел мне что-то сказать, и я пошёл с ним. Клубное время еще не началось, и кабинет пустовал. Парты стояли вдоль стен, на них громоздился стенд, на котором висели фотографии. Я так понимал, участников клуба. Я лениво рассматривал фотографии, пока Хироюки собирался с мыслями. - Такахаши, - обратился он ко мне, и я обернулся. - Я слышал, ты переводишься в другую школу. - Тацу сказал тебе? - спросил я. Хироюки кивнул. - Об этом пока никто не знает, кроме Тацу и Ито. И, видимо, тебя, - я не совсем понимал, почему Тацу решил поделиться этой новостью с этим парнем. Возможно, они были хорошими друзьями. Тогда это все объясняло бы. - Я никому не говорил, - Хироюки смущённо опустил глаза, уставившись на свои руки. - Спасибо. Не то, чтобы это было каким-то важным секретом, но ребята в этой школе... - я задумался, подбирая правильные слова, - ...не любят Хидео. Из-за этого они не любят меня. И, возможно, немного Ито и Тацу. Я не хотел бы, чтобы кто-то пострадал из-за чужих предубеждений. Хироюки покачал головой. - Никто не желает зла Тацу, - сказал он. - Все в классе относятся к нему нормально. У меня будто камень с души свалился. - Рад это слышать. Так что ты хотел мне сказать? Хироюки замялся. - Я... - он глубоко вздохнул. - Я хотел извиниться. Я нахмурился. - За что? Он быстро посмотрел мне в глаза, но затем сразу опустил вдгляд на мои ноги. - Это я виноват в том, что ты не мог бегать. Я оперся на парту позади себя и рассмеялся. - Каким образом ты можешь быть виноват? Хироюки нервно потер шею сзади и уставился в окно. - Отсюда виден стадион, - сказал он, и я отлепился от парты, чтобы подойти к нему и посмотреть в окно. И правда из класса фотогрфии открывался отличный вид на стадион. Только какое это имело отношение к тому, что я не мог бегать?  - Ты мне нравишься, Такахаши, - не глядя на меня, сказал Хироюки. - Я пострянно наблюдал за тобой отсюда. И иногда... Иногда фотографировал. Последнюю фразу он произнес очень тихо, будто боялся того, как она звучит. Его плечи немного дрожали. Он переплел свои пальцы и с силой сжал их. - В тот день, когда ты упал, это случилось из-за меня. Я снимал тебя. Свет и раньше преломлялся линзой объектива, но ты никогда не замечал. Это было похоже на солнечных зайчиков, играющих на твоей коже. Так мне казалось, что я могу дотянуться до тебя, - его голос звучал грустно. - А потом ты упал. И перестал бегать.  - Не произошло ничего страшного, - попытался я утешить Хироюки. - На самом деле, нога зажила через неделю, но я продолжал оттягивать возвращение в клуб. Хироюки удивленно посмотрел на меня, на несколько мгновений забыв про смущение. - Почему?   Я меланхолично улыбнулся, глядя на стадион. - Потому что внезапно бег потерял всякий смысл, - в первую очередь я признавался самому себе, и от этого признания мне стало немного легче. - Мне нужно было остановиться, чтобы заметить кое-что важное.  Хироюки снова повернулся к окну. - В тот день, когда мы ходили в караоке, - начал он нерешительно, - я хотел сблизиться с тобой. Тацу знал, что ты мне нравишься, поэтому настоял, чтобы я тоже пошел. Я думал, что в неформальной обстановке мы сможем подружиться. Но... - Но? - так и не дождавшись продолжения, спросил я. - Но твой брат, он с тебя глаз не сводил. Следил за тобой, как собака. Когда я пытался приблизиться к тебе, он так смотрел на меня, что я сразу понял: он знает, что ты мне нравишься, знает и ненавидит меня за это.  Дыхание Хироюки дрогнуло, будто по его голосовым связкам пробежал озноб. Затем он подобрался и посмотрел на меня. - Прости, я не должен так говорить о твоем брате. Я знаю, что ты любишь его. А он... - Хироюки сглотнул, и мне стало не по себе, - он очень любит тебя. - Естественно, - ответил я, стараясь не выдавать смятение, - ведь мы братья. К тому же близнецы.  - Вы совсем не похожи, - объявил Хироюки. - Как небо и земля. Я вспомнил все эти бесчисленные конверты, что девушки дарили Хидео и иногда мне, принимая меня за него. Тогда еще для всех Хидео был просто хмурым парнем. Такие нравятся девчонкам.  - Спасибо, что сказал это, - я ухмыльнулся. - Жаль, что мы не поговорили раньше. По лицу Хироюки скользнула грусть. - Это что-то изменило бы? - спросил он. - Не знаю, - пожав плечами, честно признался я. - Но я был бы счастлив иметь такого друга. - Друга, - вздохнул Хироюки. - Тебе совсем не нравятся парни? - Почему ты спрашиваешь? - удивился и смутился я. Три дня назад я дрочил Хидео, и это сильно возбудило меня. Его шепот, его шумное дыхание у моего уха, то, как его бедра сжимали меня, пока его член...  - Я ни разу не видел тебя с девушкой, - сообщил Хироюки. Я попытался вспомнить, нравилась ли мне какая-нибудь девушка. Кажется, в детском саду у меня был шуточный роман с девочкой из той же группы. Пока Хидео все не испортил. Он пугал и прогонял эту девочку, потому что из-за нее я стал меньше времени проводить с ним. Сейчас это выглядело смешно, а тогда я очень на него злился. - Просто все всегда признавались Хидео, - с усмешкой объяснил я. - Мало кого интересовал я. - Ты интересуешь меня, - выпалил Хироюки. Я оторопел, будто всего несколько минут назад не слышал признание этого парня.  - Это приятно, - сказал я. - Правда приятно. Но... - Но я не нравлюсь тебе, - заключил Хироюки. Я ласково погладил его по голове. - Ты замечательный. Не думаю, что кто-то, вроде меня, подходит тебе. В глазах Хироюки вспыхнула искра надежды. - Я точно знаю, что ты подходишь мне. Он нерешительно взял меня за руку и задал самый главный вопрос: - А я подхожу тебе?  Я долго смотрел на него, ища правильные слова, чтобы не ранить его слишком сильно. Он отпустил мою руку и печально улыбнулся, уставившись в пол между нами.  - Иногда молчание красноречивее любых слов, - тихо сказал он.  - Прости, - пробормотал я и, попятившись, вышел из класса. .. Хидео снова смотрел телевизор. Казалось, это и регулярные походы на балкон или пожарную лестницу являлись всем, чем он занимался. - Привет, - равнодушно бросил он, не глядя на меня. - Привет, - отозвался я, стягивая обувь.   Это напомнило, как мы общались ещё месяц или два назад, будто были совсем чужими людьми. И хотя сейчас все выглядело точно так же, я чувствовал себя иначе. Уверен, в Хидео тоже произошли изменения, даже если он не хотел их показывать.  Оставив рюкзак в комнате и переодевшись, я вернулся в кухню_тире_гостиную и опустился на диван рядом со своим братом. Мы очень долго сидели плечом к плечу, не касаясь друг друга. По телевизору крутили какое-то юмористическое шоу. Я их ненавидел, потому что в большинстве своём они оказывались тупыми.  Я долго боролся с собой, решая стоит ли рассказывать Хидео о сегодняшнем разговоре в классе фотографии. Раньше мы всегда делились такими вещами. Даже когда почти не общались. Я всегда знал, если Хидео кто-то признался. В основном потому, что почти все конверты, предназначавшиеся ему, попадали ко мне, и я считал своим долгом ввести настоящего адресата в курс дела. Что-то подсказывало мне, что сегодняшняя ситуация отличается от всех предыдущих. Потому ли, что я сам придавал ей некое значение?   Мне хотелось подразнить Хидео, хотелось увидеть его реакцию. Поэтому я сообщил: - Мне признались. Хидео усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. - Неужели, кто-то ещё не в курсе, что меня исключили?  - Признались мне, - не знаю, почему я ожидал какой-то особенной реакции от своего брата.   Он выглядел обычно. И это немного разочаровывало. - И что ты ответил? - через некоторое время спросил Хидео. - А что мне следовало ответить? Я не знаю этого человека, и у нас не осталось времени друг друга узнать, - рассуждал я.  - Вы могли бы встречаться вне школы, - предположил Хидео. - Если тебе кто-то нравится, расстояние не помеха. - Наверное, ты прав, - я со вздохом откинул голову на спинку дивана и посмотрел в потолок.   Не думаю, что в школе был хоть кто-то, с кем я хотел бы встречаться вне школы. Ито не в счёт. Он навсегда останется близким для меня человеком. Не только потому, что мы провели эти несколько лет вместе, но и из-за того, что он сделал для моего брата. - А что насчёт тебя? - я повернул голову, не отрывая её от дивана. - Ты будешь по кому-нибудь скучать?   - Нет, - не задумываясь, ответил Хидео. Он звучал так спокойно и так уверенно, что сомневаться не приходилось. Прошло не так много времени с тех пор, как он поделился тем, что ему кто-то нравится, и выражение его лица выдавало силу его чувств. Я предполагал, что это кто-то из школы, но, похоже, ошибался. Раньше Хидео постоянно пропадал где-то. Он всегда притягивал к себе людей. Неудивительно, что среди них нашелся кто-то, сумевший привлечь его внимание. Признаюсь, я немного ревновал его ко всем этим людям и к тому особенному человеку в частности. Наверное, это жалко и глупо, но мне хотелось, чтобы на меня тоже так смотрели, чтобы во мне нуждались. Если говорить совсем начистоту, то я хотел, чтобы это был Хидео. Чтобы его замутненный нежностью взгляд был направлен на меня, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем. С каких пор я стал таким жадным? С каких пор моя потребность в брате стала такой поглощающей?  Протянув руку, я провел по спине Хидео кончиками пальцев, будто пытался почувствовать, что он настоящий и действительно находится здесь. Хидео вздрогнул, но не отстранился. Он посмотрел на меня, и в его глазах читались настороженность и вопрос, на который я не мог дать ответ. Его взглял скользнул по моему лицу и остановился на губах. Я сглотнул. Хидео отвернулся. Через несколько бесконечно длинных минут, он бросил пульт на диван, поднялся и, прихватив со стола сигареты, вышел на балкон. .. Тетя сообщила нам хорошую новость. Она нашла школу в нескольких станциях от дома и уже готовила пакет документов для зачисления. Хидео только следовало пройти медосмотр - и дело с концом. От меня этого не требовалось, потому что я собирался переводиться да и вообще только недавно вылез из школьного медкабинета. Тетя связалась с дирекцией школы. Они согласились запросить мою медкарту, но обещали при надобности отправить на осмотр и меня. Хидео не стал снова спорить и сопротивляться, видимо, потому что раньше это не сработало, или он просто понимал, что так или иначе пройти через это испытание все равно придётся, рано или поздно. Я, как, вероятно, и мой брат, считал, что в данном случае лучше поздно, потому что никто не имел права тащить Хидео к гребаному врачу, если он этого не хотел.  - Я могу сделать это вместо тебя. Мы лежали в своих постелях. Без света разговаривать становилось проще. Можно притвориться, что не замечаешь некоторые вещи, и снять с себя часть ответственности. Однако в этот раз я собирался часть ответственности на себя взять. - Что ты собираешься сделать? - Хидео лежал лицом к стене, но не спал. Не думаю, что он планировал спать. Я, как дикое животное, чувствовал его настроение. Кажется, нам предстояла долгая ночь. - Пройду осмотр вместо тебя.   Хидео хмыкнул. - Как ты себе это представляешь? - Мы близнецы, если ты забыл, - напомнил я. - Должно же наше сходство приносить нам хоть какую-то пользу. - Думаешь, кто-то на это купится? - Тот мужик в полиции купился. - Потому что он идиот. Для него все люди на одно лицо. Я вспомнил, с каким выражением Хидео покинул кабинет того человека. Будто его поимели, если уж не физически, то морально точно. Это не должно было повториться. Хидео мог позаботиться о себе, но он не обязан проходить через все это в одиночку. Больше нет.  - Для каждого из них, - подтвердил я. - Они не видели нас прежде. Хотя, уверен, что даже если бы и видели, это не играло бы никакой роли, потому что им плевать.  Хидео со вздохом перевернулся на спину. Он долго молчал, глядя в потолок. Я ждал его согласия или отказа, надеясь на согласие, потому что для меня это правда не являлось проблемой, и я нуждался в том, чтобы Хидео позволил мне помочь ему. - Парень или девушка? - раздался его тихий голос в темноте. - Ты о чем вообще? - недоуменно спросил я. Какой-то странный поворот событий. Неожиданный.  - Кто тебе признался: парень или девушка? На долю секунды у меня перехватило дыхание от осознания, что Хидео не переставал думать об этом с тех самых пор, как я поделился с ним этой новостью. Почему-то у меня язык не поворачивался сказать, что это был парень. Словно это стало бы неким откровением, пусть я и отказал. Но ведь я поступил так не потому, что мне признался именно парень. Я не чувствовал отвращения. Как я смог бы после того, что мы с Хидео вытворяли той ночью?  - Это имеет значение? - не слишком уверенно отозвался я. Хидео усмехнулся. - Значит, парень, - заключил он. - Поправь меня, если я ошибаюсь. Я молчал.  - Боже, - выдохнул он, проведя по лицу руками. Даже в сумраке я увидел, как грудь моего брата затряслась в беззвучном смехе. Он сел, свесив ноги на пол, и убрал волосы, падавшие на глаза, назад. - Мне все чаще кажется, что это какой-то сюр, - покачав головой, прошептал Хидео и посмотрел на меня исподлобья.  - Сюр, что я могу кому-то нравиться? - поинтересовался я. - Не будь идиотом, - выдохнул Хидео, поднимаясь. Накинув на плечи толстовку, висевшую на спинке стула, он подхватил со стола сигареты и направился к выходу. Я совсем не собирался останавливать его, ведь не происходило ничего особенного, но почему-то моя рука оказалась на запястье брата, удерживая его на месте. Он мог бы с лёгкостью освободиться. Я не держал крепко и не стал бы применять силу, но Хидео все равно застыл, словно пойманный в ловушку.   - Не уходи, - попросил я. - Что ты от меня хочешь? - его тело напряглось, словно ему требовалось усилие, чтобы оставаться в одном положении. Что я хотел от брата? Чтобы он не начинал внезапно отдаляться, стоило мне попытаться приблизиться к нему. Это каждый раз причиняло боль, словно от меня отрезали кусок за куском. - Останься со мной, - попросил я. Хидео не отводил от меня глаз. В нем чувствовалось внутреннее напряжение. В нем шла борьба. Я не знал, что с чем боролось, но надеялся на победу того, что позволит Хидео остаться.  - Черт, - он закрыл глаза, его тело обмякло. - Ты просто невыносим. Почувствовав, что можно, я потянул Хидео на себя, одновременно отодвигаясь к стене, чтобы освободить место. Он поставил колено на край кровати и замер, разглядывая меня. - В чем дело? - перестав тянуть, спросил я.  - Ты правда не понимаешь, да? - прошептал он. - Не понимаю что? Вымучено вздохнув, он стащил с себя толстовку и бросил ее на спинку кровати. Оперевшись на руку, Хидео склонился ко мне, рассматривая моё лицо вблизи, будто пытался там что-то найти. Я провел по его нахмуренному лбу, разглаживая морщинки, и на скулах Хидео выступили желваки. Он перехватил мою руку и, развернув ее ладонью к себе, поцеловал. Медленно и нежно. Мягкие прохладные губы, едва касавшиеся моей кожи, казались чем-то нереальным. Осознание того, чьи это губы, заставило мое тело покрыться мурашками.  Я снова потянул Хидео. На секунду он замешкался, но затем с готовностью залез на кровать. Оседлав мои ноги, он оперся на руки, расставленные по обе стороны от моей головы, и склонился надо мной. Мы смотрели друг на друга, замершие где-то между здесь и там. В горле пересохло. Я сглотнул и облизал губы. Хидео проследил за моим языком и согнул локти, опускаясь достаточно низко, чтобы его горячее дыхание опалило мое лицо.  А потом его рот накрыл мой. Он прижался ко мне, и небольшая боль прокатилась по моему животу, но недостаточная, чтобы отвлечь меня. Синяк заживал, становясь все бледнее, и чем больше времени проходило, тем быстрее он исчезал. Скоро от него не останется ни следа, в отличие от повреждений, которые нанес Като сначала я, а затем Хидео. Я надеялся, что на его мерзком лице останутся уродливые рубцы, которые заметно попортят ему жизнь. В классе поговаривали, что Като наложили по меньшей мере двадцать швов. И это только на лице. Без понятия, насколько это являлось правдой, но я надеялся, что он пострадал достаточно, чтобы ему накладывали швы.  Хидео целовал аккуратно, настороженно, будто готовился в любой момент прекратить, но я не хотел, чтобы это прекращалось. Не до тех пор, пока я не пойму, что для меня все это значит. Положив ладонь на шею Хидео, я погладил его горячую кожу и надавил, хотя сам же мысленно предупреждал себя не делать этого. Казалось, его тело вибрировало под моим прикосновением. Застыв на несколько безумно долгих секунд, он разомкнул наши губы и, отстранившись, посмотрел на меня затуманенными глазами. Мне хотелось умолять его не останавливаться.   - Как далеко я могу зайти? - прошептал он. - Хочешь проверить? - даже не спросил, а предложил я. Во взгляде Хидео мелькнула паника. - Нет, не хочу, - выдохнул он. - Ты не понимаешь, что происходит. - Мне семнадцать, а не пять, - напомнил я. - Мне известно, что такое секс. Хидео вздрогнул. Наверное, не стоило называть происходящее именно так. Я поздно понял это. Возможно, "мы" существовали только до тех пор, пока у этого не было названия. Я решил, что если дам понять Хидео, насколько серьезен, он перестанет сомневаться, но я все испортил. Так мне казалось. Казалось, когда Хидео отстранился и я чуть не застонал от обиды. Казалось, когда он сжал мои яйца через шорты и как будто с облегчением выдохнул, поняв, что я тоже возбужден. Казалось, когда он медленно, наблюдая за моей реакцией, спускал с меня белье и мой член качнулся в воздухе, стремясь как можно сильнее удариться о живот. Казалось, когда пальцы Хидео сжались вокруг моей головки, размазывая предсеменную жидкость по ней. И лишь тогда мне перестало казаться, когда горячий влажный рот вобрал меня в себя и я перестал осознавать, где нахожусь. Закрыв глаза, я шумно задышал, и рука, которая только что ласкала мой член, опустилась на мой рот. Горячая влажность обволакивала меня, и не кончить становилось проблемой. Я сосредоточился на ритмичных движениях Хидео, на его дыхании, что щекотало низ моего живота, когда он опускался достаточно, чтобы оно достигало моей кожи. Сосредоточился на остром запахе возбуждения, непонятно чьего: моего или Хидео. А потом я ощутил, как это подкатывает, как нарастает во мне, быстро и неотвратимо. Уперевшись рукой в лоб Хидео, я попытался его оттолкнуть, но встретился с сопротивлением. - Стой, стой, - шептал я, задыхаясь в панике. - Я сейчас кончу. Рука снова заткнула мой рот, требовательно и, готов поспорить, раздражённо, и, поняв, что ничего не могу изменить, я отпустил себя. Хидео замер, и я приготовился к отвращению на его лице, но он лишь поднялся и вытер рот тыльной стороной ладони, глядя на меня холодно и непоколебимо. И вот тут до меня дошло, насколько он серьёзен. Мы лежали на спине плечом к плечу, но все отличалось от того, каким было раньше. По тоненьким, невидимым человеческом глазу канальцам, протянувшимся между нами, скользил электрический ток. Он пронизывал насквозь. По крайней мере меня. - Все ещё не ненавидишь меня? - отстраненно спросил Хидео. - А ты отсосал мне, чтобы я тебя возненавидел? - я посмотрел на него. - Если так, то ты ошибся в расчётах.  Шумно выдохнув, Хидео поднялся и стащил со спинки кровати толстовку. Накинув ее на плечи, он по привычке проверил карманы. - Останься, - я подтянулся вверх и, облокотившись спиной на подушку, сел. - Мне нужно покурить, - бесстрастно бросил Хидео. - Покурить или отдрочить себе там, где меня нет? - уточнил я. - И то, и другое, - перешагнув порог комнаты, он прошаркал к входной двери. Закрыв глаза, я прислонил затылок к стене. Мое тело все еще дрожало, на члене ощущались фантомные прикосновения. Возможно, и хорошо, что Хидео ушел, ведь у меня появилось время привести себя в порядок. Но тот факт, что после близости Хидео предпочел одиночество моей компании, вызывал смятение. Для него это было слишком? Но ведь это он решил отсосать мне. Я не принуждал его. Возможно, он просто хотел попробовать, узнать, приемлемо ли для него это, и оказалось, что нет. Тогда как я должен был поступить? Мысли сводили с ума. Забравшись под одеяло, я отвернулся к стене, как обычно делал Хидео. Это едва ли помогало, но начинало казаться, будто между мной и окружающим миром появился некий неосязаемый барьер. Я мог притвориться, что сплю. Или нахожусь в другом месте. Хидео вернулся минут через пятнадцать. Вымыл руки в кухонной раковине, на несколько секунд замер перед нашей дверью, и только потом вошел. Оказавшись внутри, он снова замер. Затем снял толстовку и бросил сигареты на письменный стол. Сев на свою кровать, он долго не шевелился, и я чувствовал его пристальный взгляд на моей спине.