Dark clouds of love

Занятия сегодня начинаются с утра, а значит нужно проснуться рано, чтобы успеть сходить в общажный душ. Вилле, конечно же, совершенно не переживал на этот счет, а просто продолжал смотреть сладкие сны, до тех пор пока не прозвенел уже шестой будильник. Принц сдаётся и садится в кровати, протирая не выспавшиеся глаза. В горле сухо, а желудок скрутило тошнотой. Пить вчера так много было очень плохой идеей, теперь сегодня придётся пострадать. В коридоре слышен приглушённый гул чьих-то разговоров. Чёрт. Наверное, очередь в душ намного больше, чем Вильгельм ожидал. Парень наскоро заправляет кровать, – что выходит, между прочим, как попало, – а после берёт полотенце и, закинув его на плечо, покидает свою комнату. В коридоре толпняк, очередь большая. Проснулся бы Вилле на третьем будильнике, он бы точно успел встать в самом начале этой очереди. Но увы, уже было поздно, поэтому придется подождать. Благо на утренние дела в ванной выделялось определенное количество времени и очередь должна продвигаться достаточно быстро. Так и произошло. Парнишки один за другим заходили в ванную, а потом выходили уже с влажными волосами, после этого топая по своим комнатам, готовясь к завтраку и к предстоящему учебному дню. Среди них Вилле заметил своего нового друга – Генри. Генри тепло улыбнулся принцу и помахал, Вильгельм сделал то же самое. Они были на слишком большом расстоянии друг от друга, поэтому перекинуться парочкой фраз не могли, но Вилле был уверен, что они сделают это позже. Также принц заметил на себе еще один взгляд чужих глаз, и кажется это был Уолтер. На нем совсем не было лица. Возможно это от похмелья, а может всё же дело в Генри, но Вильгельм склонялся к обоим вариантам. Из виду принц не упустил и знакомую кудрявую макушку, которая юркнула из ванной комнаты практически перед ним. Симон напоследок кинул в сторону Вилле полный недовольства и ненависти взгляд, а после скрылся в дверях своей комнаты. Кстати, его комната, как оказалось, находится по соседству. Ну хотя бы хорошо, что они живут не вместе, иначе в общежитии точно стоял бы самый настоящий хаос. На завтраке Вилле решил не появляться, так как чувствовал себя совсем уж плохо. Он предпочёл поваляться в кровати перед уроками, надеясь на то, что это спасет его от тошноты. Полегчало не особо сильно – Вильгельм даже думал не идти сегодня на занятия, но чуть ли не в самый последний момент его практически окончательно отпускает, поэтому он наскоро собирается на урок. По времени он уже опаздывал, но еще мог успеть, поэтому буквально бежал до нужного кабинета. Звенит звонок на урок, а Вильгельм запыхавшийся стоит в дверном проеме. Все взгляды устремлены на принца, но зато он успел. Оглянув весь класс он замечает, что свободного места нет нигде. Из-за внезапного поступления новых учеников парт не хватало. Вильгельму удалось найти взглядом лишь одно свободное место. Место рядом с Симоном Эрикссоном. Как же это кстати. И тут Вилле понял, что сегодня идти на занятия всё же не стоило, а надо было прийти завтра, когда и обещали поставить еще пару парт. Может тогда у него был бы шанс не садится с Симоном. Странно кстати, что место вообще было. Всё-таки каких-то учеников не хватало. Видимо, они не выдержали вчерашней вечеринки, на которой было алкоголя, как воды в Тихом океане. — Не стойте в проеме, Вильгельм, проходите, — спокойно произносит преподаватель, указывая на место рядом с Эрикссоном. Весь класс погрузился в звенящую тишину и, кажется, даже затаил дыхание. Взгляды до сих пор были устремлены на Вилле. Все ждали дальнейшего развития событий. Принц мнётся некоторое время, не смелясь пройти на единственное свободное место, но находит в себе силы и проходит к нужной парте. Усевшись на стул, он выкладывает на парту необходимые для урока предметы, стараясь не смотреть на соседа, однако со стороны Симона слышится ёрзание, поэтому принц не выдерживает и смотрит краем глаза. Кудрявый отодвигался от Вильгельма на стуле, а после и вещи свои сдвинул на самый край стола, якобы лишь бы не дотрагиваться до ни с того ни с сего омерзительного принца. — Я не кусаюсь, — саркастично подчеркнул Вилле, в чьем тоне была слышна нотка очевидного стеба, и это не ушло от ушей Эрикссона. Тот также обернулся на соседа по парте, сдвинув густые темные брови к переносице, но в ответ лишь недовольно фыркнул. Ему ни в какую не хотелось заводить диалог с принцем, из-за чего он как раз и промолчал. Но, по всей видимости, Вильгельму было этого недостаточно, для собственного удовлетворения, и именно поэтому, он продолжил: — Кстати, сестренка у тебя ничего такая, — Вилле улыбается, ведь за такой короткий промежуток времени, успел разузнать об одной из слабых сторон Симона – его родная сестра. Понял он это благодаря вчерашней выходке Эрикссона, когда тот буквально сгорал от злости на Вильгельма. Принцу хочется отомстить кудрявому за тот роковой поступок на вечеринке, из-за которого жизнь принца резким рывком пошла под откос и ему пришлось перевестись в новую школу. Но эта ситуация помогла ему понять только одно – его друзьям из прошлого учебного заведения он никаким боком не сдался, так как ни один из них даже не удосужился разузнать о состоянии «друга». — Замолчи, — сквозь зубы чуть-ли не рычит Симон, а в этот момент самодовольная ухмылка прямиком залезает на лицо Вильгельма. — А если не замолчу? — Вильгельм уже во всю не слушает учителя, рассказывающего нудную лекцию, тему которой принц и знать не знает, повернувшись к соседу. Более менее свободно общаться парням позволяло местонахождение парты. Обычно, подростки всегда старались занимать места в конце кабинета, но сегодня, почему-то, большинство сидело впереди. Эрикссон молчит. Понимает, что если откроет рот, то его уже будет не заткнуть, ибо словесный поток польется водопадом из его уст. Кудрявый сжимает в руках черную гелевую ручку, что надави на нее еще чутка, и она разлетится на две части. Он пытается сосредоточиться на словах учителя экономики, но естественно, из-за присутствия Вильгельма у него не выходит. А принц понимает, что нужно продолжать давить на больное еще сильнее, почти что играет с огнем, сиявшим в глазах Симона, заметно сдерживающего агрессию. Вилле достает свой телефон, находя свежий контакт «Сестра Эрикссона» и открывает с ней чат. Делает он это спрятав телефон в их с брюнетом общую сторону, чтоб тот уж точно заметил. Wilhelm «Привет)» 8:15 В этот же момент мобильник сары издает слышную вибрацию, а терпение Симона все же лопает, и он броском откладывает ручку в сторону. — Не смей ею пользоваться. Спустя мгновение, Вильгельму приходит ответное уведомление от Сары, которая искренне улыбаясь, смотрела назад. Если честно, то Вилле на секунду стало даже стыдно перед девушкой за то, что ему приходится так поступать с ней. Но так как желание отомстить Симону любыми способами, стояло на первом месте мысленного пьедестала, он не мог вести себя иначе. Sara «Привет!» 8:16 Принц смотрит в экран, и Симон проделывает точно такие же действия, после чего раздражается еще сильнее, пытаясь не отобрать чужой мобильник и не выкинуть его в открытое окно рядом. — А то что? Толчок. Вильгельм удерживается за край деревянного стола, чуть-ли не упав со стула. Его это не останавливает. — Ты умеешь решать конфликты только кулаками? — лыбится, произнося фразу крайне тихо, но это не мешает учителю заметить эту стычку. — Вильгельм, Симон, что у вас там происходит? — весь класс словно по зову оборачивается назад, испепеляя двух парней своими косыми и не только взглядами, и Симон уже хочет что-то да сказать в свою защиту, но его перебивает сосед. — Извините, всё в порядке, я попросил ручку, — брюнет с явным недопониманием глядит на Вилле, пытаясь остановить норовящую агрессию. — И Симон толкнул вас? — Нет, я просто качался на стуле и не удержал равновесие. Симон помог мне, — Вильгельм успокаивает учителя, а тот в свою очередь верит, но смотрит с подозрением, а позже отворачивается, продолжая вести лекцию. — И зачем ты меня прикрыл? — уже чутка подуспокоившись, задал вопрос Эрикссон. Принц с ответом не медлил. — Пока что, мне не нужно, чтоб тебя поставили на учет. Не время еще. Игра ведь только начинается, Симон. *** Благо урок закончен, а это значит, что этот вражеский дуэт смог выдержать друг друга, что очень удивительно. Вильгельм считал это пройденным уровнем и надеялся, что жизнь больше таких сюрпризов ему не подкинет. Однако продолжать издеваться над Эрикссоном Вилле будет, да еще как. Он уже видит Сару, складывающую свои вещи в шкафчик. Она была задумчивой и, кажется, немного расстроенной. Принц посчитал это своим шансом, поэтому уже топал навстречу девушке. Он привалился к соседнему шкафчику и мило заулыбался. Нет, он не совсем-то и лицемерил. Сара действительно казалась хорошей и привлекательной девочкой, но просто совершенно точно не была во вкусе принца. — Чего грустная такая с утра? — произносит Вилле с искренней добротой. Он не хотел впутывать в конфликт сестру Эрикссона, потому что это тупо нелогично. Она ни в чём виновата не была и принц плохо к ней относится ну просто не мог. — Да просто, — Сара мнется, не спешит открыться, но, по всей видимости, она серьезно успела влюбиться в принца, а любовь давит ну очень сильно. — Мы с Симоном поссорились, после того, что было на вечеринке, — девушка не смотрит Вильгельму в глаза – смущается. — Но в любом случае, я рада, что мы с тобой познакомились, — она улыбается, а ее щеки заливаются еле заметным румянцем. Эрикссона долго ждать не пришлось. Вильгельм уже достаточно длительное время чувствовал на себе давящий взгляд, от которого хотелось выпрямить спину сильнее, чем обычно. Симон сокращает расстояние между ними, а Сара сразу же пятится назад, предугадывая то, что сейчас начнется. — Симон, ты что-то хотел? — с язвой в тоне спрашивает Вильгельм, продолжая улыбаться, только уже поддельно и ехидно, при этом скрестив руки на груди и продолжая всем своим весом опираться о шкаф. Ученики Хиллерска отличались своим мощным любопытством, поэтому вокруг этих двоих собралась целая толпа. Среди этих людей были и знакомые лица, конечно же. — Я, кажется, отлично дал тебе понять, что не стоит связываться с моей семьей никоим образом, — его глаза были заполнены гневом сполна, он стремительно закипал. Еще чуть-чуть и было бы видно, как со стороны его кудрявой шевелюры начнет идти дымок или пар. — Ну и что же ты мне теперь сделаешь? — продолжает подливать масла в огонь Вилле, отпрянув от шкафа и начиная шагать еще ближе к Симону. Расстояния осталось так мало, что оба могли уловить кожей горячее дыхание друг друга. Толпа вокруг начинает шуметь, а вперед выходят самые знакомые лица из всех, правда ни Симон ни Вилле не видят их. Генри и Уолтер стояли по разные стороны и с утаянным дыханием наблюдали за дальнейшим развитием событий. — Симон, давай! Ударь его! — кричит из толпы Винсент, макушка которого выделялась среди всех остальных. — Ну давай же, не будь трусом. — Ты что творишь? — упрекает его Нильс, глядя на Винсента исподлобья. — Сейчас еще и нас сделают виноватыми, что не уследили за бедными и маленькими первокурсниками. — Да брось, весело же, — переходит на более тихий тон Винсент и широко лыбится, после чего назло Нильсу начинает продолжать подначивать Эрикссона на драку. Нильс на это лишь закатывает глаза, а после скрывается в толпе, кажется, уходя прочь от места происшествия, чтобы его не дай Бог не сделали виновным. А в это время Симон уже на пределе, он кипит, его трясет от злости. Сейчас его запросто можно было сравнить с электрическим чайником, который тоже трясётся, когда вода в нем достигает температуры сто градусов. И Винсент и Вильгельм продолжали лить уже лишнее масло, отчего Эрикссону сносит крышу и он в итоге всё же набрасывается на Вилле. Но нашлись те, кто готовились к началу драки и тут же подлетели к парням, дабы остановить это безобразие. Они даже не успели нанести друг другу больше двух ударов, как каждого подхватывают под руки и уносят подальше. Оказалось, что это были Генри и Уолтер, которые среагировали даже не сообща, а просто действовали по неизвестному импульсу. — Тише, — Генри его уже обнимает, а не просто держит, дабы успокоить пыл друга. Он медленно отводит его к ближайшему круглому столу и усаживает на пуфик. Толпа, которая ранее собралась вокруг драки, уже начала рассасываться с разочарованными вздохами, поняв, что ничего интересного им увидеть не предстоит. Вильгельму действительно удалось успокоиться. То ли это Генри всё-таки помог утихомирить внутреннюю бурю, то ли пару ударов по Симону действительно пошли на пользу. Вилле разложил на столе тетради, чтобы подготовиться к следующему уроку. Теперь он пытается сосредоточиться на буквах в тетради и ручке в руке. Генри продолжал сидеть напротив, тоже строча что-то в своем блокноте. — А что между вами с Симоном случилось, если не секрет? Или это он только из-за своей сестры так сильно взъелся? — произносит Генри, не оторвавшись от писанины и даже не взглянув на собеседника. — Его сестра – лишь повод ему отомстить. И не осуждай меня, я не собираюсь ей пользоваться, — сразу защищается Вилле, чтобы Генри не начал его упрекать. — Честно, мне бы и самому знать конкретную причину. Но я без понятия, почему он напал на меня еще в прошлой школе. — Странно, — кивает рыжеволосый, а после всё же поднимает взгляд голубых глаз на друга. — А ты пытался с ним просто поговорить? Ну, чтобы хотя бы нападения друг на друга стали не ежедневными. — Да он разве будет слушать? Ты видел, как он смотрит на меня? — Генри задумался, отведя взор в сторону потолка. — Да, ты прав. Он всем своим нутром тебя ненавидит, — соглашается рыжий, возвращая задумчивый взгляд на собеседника, после чего вся задумчивость рассеивается в глазах за считанные миллисекунды. — Но это не значит, что надо всё это продолжать. В конце концов, вас запросто смогут отчислить, а ты, вроде как, не хочешь снова менять школу. И Генри полностью был прав. Видимо, в нем кишило столько добра к миру и людям, что он всегда относился ко всему просто, идя на компромисс и защищая обе стороны. Генри умело поддерживал, что наверное было последствием общения с Уолтером, ведь в их дружбе частенько в роли своеобразного и очень веселого психолога выступал рыжеволосый. Вильгельм узнал это буквально вчера, когда они с Генри общались под сигареты возле бетонной стены. С ним было легко, он сам был легкий. И Вилле очень рад, что ему удалось ухватить такого хорошего друга в первый же день обучения в этой злосчастной Хиллерске. — Хорошо, я поговорю с ним, — кивает Вилле спокойно, а после глядит за спину друга. За противоположным столом сидел Уолтер вместе с Эрикссоном. Он тоже что-то писал в тетради. — Только меня больше интересует поговорил ли ты с Уолтером, — снова смотрит на Генри. От парня не ушел факт, что Вилле смотрел за спину, поэтому он поворачивается, начав наблюдать за размеренными движениями Уолтера. — Нет ещё, — отвечает Генри, продолжая глазеть на человека за противоположным столом, который, между прочим, тоже повернулся узнать, кто же так ощутимо пронзает его взглядом. — И долго ты будешь тянуть и играть с ним в гляделки? — Вильгельм снова устремляет взор туда же, куда и Генри, только чуть левее. Принц совершенно случайно ловит взгляд Симона, который сразу же начинает делать вид, будто он вовсе не смотрел в эту сторону. –– Что ты делаешь, Симон? Зачем ты смотришь на него? Эрикссона передергивает от осознания того, что он только что беззастенчиво пялил на принца, которого буквально минуту назад угощал собственными кулаками. Он встряхивает головой, в попытках выгнать из кудрявой головы ненужные навязчивые мысли, и вновь возвращается к их разговору с Уолтером. — Между вами что-то есть? — вот так вот прямо и без каких-либо прелюдий задает вопрос, совершенно этого не смущаясь. Симон определенно заметил химию между ними двоими еще по первому знакомству, подозревая, что Генри с Уолтером неравнодушны друг к другу, и на вечеринке, его возникшая догадка начала потихоньку подтверждаться. Только, похоже, парни и сами об этом не догадываются. По крайней мере, Уолтер точно. Кстати, прямо сейчас он продолжает показывать Симону свой затылок на протяжении почти минуты. Но Эрикссон не возражает, упорно молчит, давая другу наконец понять, о чем его сердце пытается сказать уже долгое время. Правда вот, кудрявый не знает куда и спрятать свой взгляд, но точно чувствует, как несмотря на неловкий зрительный контакт какое-то мгновение назад, Вильгельм до сих пор смотрит на него. Либо, ему уже кажется? Это же бред! — А? — шатен наконец оборачивается, буквально спасая Симона из неудобной ситуации, из-за чего второй облегченно вздыхает. До Уолтера мигом доходит эхом смысл сказанного собеседником ранее, поэтому Эрикссону не приходится повторять свой вопрос заново. Тут же парень округляет глаза, судорожно мотая головой, в знак отрицания. — Что? Нет! С чего ты взял? — Сглатывает очевидный ком в горле, сильнее сжимая между пальцами ручку. — У меня есть глаза, Уолтер, — по-доброму произносит Симон, натягивая на лицо искреннюю улыбку, и приметив заметное волнение во взгляде друга, кладет свою ладонь на его, словно с просьбой успокоиться. — Он тебе нравится, — это звучит, как утверждение, нежели чем вопрос, — даже не отрицай это. — Симон, ты здесь всего второй день, откуда ты можешь знать?! — и вправду, Эрикссон не такое долгое количество времени находится в Хиллерска, общаясь с Уолтером, а уже смеет утверждать подобные вещи. Но он не вчера родился. Знает, что такое первая симпатия, волнение в подобных ситуациях, и в конце концов, знает, что такое непринятие себя. Через это все кудрявый проходил, и не с самым лучшим опытом. В любом случае, Симон поможет своему новому приятелю справиться со всеми сложностями, но сейчас главное то, чтобы Уолтер не ломался. И если он не хочет говорить об этом, значит еще не время. — Ладно-ладно, спокойно, я понял, — Эрикссон, не желая ссориться, смиренно кивает, отбрасывая нежелаемую для собеседника тему разговора прочь, но к сожалению, на смену ей приходит еще более неприятная. — А ты и Вильгельм, что у вас? — Симон давится воздухом, исподлобья глядя за спину Уолтера, где в данный момент как раз и находился принц. Благо, зрительный контакт с ним кудрявый уже не ловит, что очень даже хорошо. — В каком смысле, «у нас»? «нас» не существует! Есть только отдельно Я, и отдельно он. — Эрикссон не смелится произносить имя Вильгельма, а лишь сводит густые брови к переносице, показывая явное недовольство. — Я не это имел ввиду, — Уолтер посмеивается в ладонь, сжатую в кулак, и продолжает. — Я говорил о том, почему вы постоянно накидываетесь друг на друга. С громким вздохом Симон откидывает корпус назад, облокачиваясь о стену, снова и снова прокручивая фрагменты той роковой ночи, в которую жизнь двух парней резко изменилась. Вспоминает дикое головокружение, и плохую ориентированность в пространстве. Вспоминает о странном поведении Маркуса. О той самой фразе, с которой, считай, и началась эта ощутимо-пылающая ненависть между ними. И в конце концов, о драке. В какой-то степени, поделиться с другом хотелось до жути, чтоб тот не принял Симона за ненормального придурка, которому только и надо ввязаться в очередную задницу. Но с другой стороны, ему же знать необязательно? Хотя, может в обмен на признание Эрикссона, Уолтеру тоже захочется рассказать, так сказать, «о наболевшем». — Нашего принца просто не научили следить за своим языком, — начинает издалека, не сразу вдаваясь во все подробности. Этим он и заинтересовывает собеседника напротив, и тот уже придвигается ближе, в предвкушении этой истории. — Херово высказался насчет меня, и моего парня, — кажется, новость о наличии бойфренда у Симона, хоть и немного, но повергла в шок Уолтера, отчего тот широко раскрыл карие глаза. На такое выражение лица друга, кудрявый лишь посмеялся. — И из-за этого ты напал на него? Я, кстати, видел видео, — вмешивается в рассказ шатен, догадываясь и сам дальнейшие действия. Эрикссон кивает, но в свою защиту добавляет: — Я защищал свою честь, и честь своего парня! Между прочим, надо же было кому-то вправить ему мозги на место. Да и к тому же, перед этим я слегка выпил.. точнее, это был безалкогольный напиток, но похоже, все было не так просто. — он задумчиво улыбается, в то время, как Уолтер продолжает пялить на него слегка ошарашенным взглядом. — Так значит, Вильгельм - гомофоб? — Похоже на то. Уолтер бросает взгляд на принца, который активно беседовал с Генри и улыбался. Они явно веселились от души, отчего у шатена на душе скребли кошки. На месте Вильгельма сейчас должен был сидеть Уолтер и никто другой. ——— Август долгое время провел на переговорах с директрисой, которая торочила про Вильгельма и про то, что Август должен следить за ним бдительно, ведь он его старший брат. Что Вилле – неокрепший ум и что несмотря на то, что он принц – он всё ещё ребенок. После такой нудятины хотелось наконец-то отвлечься: поговорить с друзьями, послушать шутки Винсента и расслабиться. И вот Август уже видит двух своих лучших друзей, которые вели дискуссию. Нильс явно был раздражён и готов был в любой момент лопнуть, топнув ногой и уйдя прочь. — Эй, что тут у вас? — улыбается Август, подходя к друзьям, которые уже полностью перевели внимание на него. — Представляешь, принц и Эрикссон опять подрались, — говорит Винсент, натягивая гордую улыбку на лицо, ведь подначивал на драку именно он. — И в этом виноват ты. Их нужно было остановить, а не поощрять всё это, — недовольно произносит Нильс, гневно глядя на Винсента и не отрывая от него взгляда. — А я смотрю ты прям сразу сорвался и побежал их расцеплять. Куда ты свалил? — Хватит, — врывается Август, затыкая разом обоих товарищей. — А из-за чего конкретно они подрались, кто-нибудь знает? — Да кто их знает. Ходят слухи, что Вильгельм катит к сестре Эрикссона, вот поэтому тот и ходит как собака цепная. Только странно это всё равно, — поясняет Винсент, агрессия у которого полностью сошла на нет и голос стал более размеренным. — А с чего ты интересуешься? — У директрисы был только что. Сказала присматривать за маленьким принцем. — И ты что, серьезно будешь подрабатывать нянькой? — тут уже вопросительно на Августа косятся оба. — Не совсем. Буду иногда присматривать, чтобы мне не влетело от директрисы и королевы, — врёт. Он действительно подумывал контролировать Вилле, но раз это не круто, то он, конечно, не станет этого делать. — А что там за сестра-то у Эрикссона, что аж сам принц запал? — Вон она, — кивает Винсент в сторону Сары, стоящую возле книжного шкафа в библиотеке и читая какую-то книгу. — Ладно, оставлю вас, голубки. Нильс дёрнулся, отчего оба в недоумении смотрят на него. Он просто машет головой из стороны в сторону, как бы говоря, что дернулся случайно. Но на самом деле его сильно задело слово "голубки". Август часто называл так этот дуэт, но сейчас вдруг почему-то это звучало иначе, отчего в сердечке ёкает, а в животе становится так щекотно, что даже трудно назвать это порхающими бабочками. — Собираешься охомутать ее вместо Вильгельма? — стремительно съезжает с темы Винсент, разрезая неловкую тишину. — Ну что ж, удачи. Август только закатывает на это глаза, при этом улыбаясь. Всё же он сильно любит своих друзей и благодарен за то, что они есть. Однако в голове до сих пор засело странное поведение Нильса на уже привычное прозвище их дружбы, из-за чего у Августа кубарем проносятся в голове воспоминания о его посвящении. Он старается засунуть эти воспоминания куда поглубже, направляясь прямиком к сестре Симона, чтобы поговорить с ней. Всё-таки Августу проблемы с Вильгельмом, директором и короной не нужны, поэтому от них надо начинать избавляться уже сейчас. — Привет, — произносит Август доброжелательно, опираясь всем телом о книжный шкаф. — Привет, — Сара мимолетно глядит на парня, а после опускает слегка смущенный взгляд вниз. У Августа сердце сжимается, когда он видит таких студентов, особенно если это девушки. Он прекрасно понимал, что ей наверняка очень тяжело сейчас осваиваться в школе, и что совершенно точно в прошлой школе у нее что-то было не так. — Я Август. — Сара. — Приятно познакомиться Сара. А ты случайно не сестра Симона Эрикссона? — на самом деле, Август был удивлен, что они родные брат и сестра. Они совершенно были не похожи друг на друга и даже со стороны видно, что и характер у них не совпадает ни на процент. — Да, — Сара всё же смелеет и поднимает взгляд карих глаз на Августа. Сейчас она была такая милая и тихая, словно мышка. Ее хотелось уберечь от всех "хищников", прикрыть спиной от всех невзгод на свете. Русые волосы Сары очень красиво кудрявились и ложились ей на плечи, отчего Август даже надолго засмотрелся на них. Ее пальцы нервно сминали страницу книги, которую она держала в руках и даже на это Август сумел залипнуть. Он рывком выдергивает себя из длительных и странных с его стороны раздумий. — Э-э, — тянет Август, возвращаясь в реальный мир. — А ты не знаешь из-за чего они с принцем взъелись друг на друга? — Симон считает Вильгельма гомофобом, — произносит, пожимая плечами. По ее голосу было явно заметно, что она в это не верит. Наверняка в ее глазах принц – святоша, божий одуванчик, у которого быть не может никаких минусов. — Что-то пока не вижу связи, — с легким недоумением глядит на Сару, пытаясь сопоставить гомофобию и звериную агрессию Симона к Вильгельму. Не может же быть, что Эрикссон постоянно нападает на него из-за этого. И непонятно почему кудрявый пытается огородить Вилле от сестры. — Симон гей, — заученно произносит эту фразу, еле заметно вздыхая. — Он всё что угодно сделает, чтобы отстоять свои права. У Августа глубокий ступор. Он и представить не мог, что Эрикссон может оказаться гомосексуалистом. Он в голове Августа ни капли не похож на гея. Почему? Август и сам не знал. Скорее всего, просто не привык даже пытаться видеть в других людях другую ориентацию, кроме гетеросексуальной. Да или просто окружение такое, где ни одного гея нет. Ну, может быть, это и к лучшему. Хотя теперь Август сомневался в гетеросексуальности Нильса, который почему-то только сегодня начал себя подозрительно вести. — Удивлен? — замечает Сара и Августа снова вырывает из мыслей. — Обычно никто не удивляется. — Да я просто, наверное, не привык к такому, — сообщает заторможенно, всё ещё постепенно возвращаясь к реальности. — Нет, ты не подумай, что я гомофоб, — тараторит он, чтобы Сара не надумывала лишнего. — Просто я ещё ни разу за жизнь не видал геев. Вот и всё. Теперь Август думает, что звучит глупо, а перед Сарой совсем не хотелось таким казаться. Он вздыхает, собираясь с мыслями и снова разглядывая девушку напротив. Она с первого взгляда поманила к себе и заставила Августа попасться в ловушку, и теперь парень не знает что ему делать. Он ещё бы поговорил о чем-нибудь, продолжил диалог, но в голове была каша из еще более глупых вопросов про погоду и прочие мелочи, не связанные с предыдущим разговором, которые были сейчас ну совсем неуместными. — Прости, мне пора идти. До завтра? — разрезает тишину и неуверенно произносит вопрос, надеясь, конечно же, на утвердительный ответ. — А? Да, до завтра, — теряется Август и отвечает то, что первое приходит в голову. Он еще некоторое время наблюдает за скрывающейся в толпе учеников фигурой, на которую он, кажется, хорошего впечатления не произвел. И это хотелось исправить, причем прямо сейчас. Август был готов крикнуть какую-нибудь несусветную тупость в догонку или уже, в конце концов, просто подбежать к девчушке, но он просто продолжал стоять и бездействовать, пока та не пропала из поля зрения. ——— За окном яркое дневное солнце, практически все ученики на учебе, получают знания и грызут гранит науки. Но точно не эти двое. Фредерика разлепляет глаза, которые будто бы были промазаны клеем или липким медом, отчего было тяжело их открыть. Она протяжно зевает и садится в кровати, после чего резко снова падает на подушку из-за пронзающей, острой головной боли. Фредерика решает перевернуться на другой бок, чтобы рассмотреть комнату, в которой она находилась, но первое, что ей попадается на глаза – чья-то блондинистая макушка, торчащая из-под одеяла и сопящая в подушку. Сначала Фредерика думает, что это парень и что она умудрилась по пьяни с кем-то переспать, но потом обнаруживает на себе одежду и вспоминает, что в их школе, вроде как, блондинов с длинными волосами нет. Человек рядом начинает ёрзать, по всей видимости, тоже просыпается. Одеяло падает с лица неизвестного, и оказывается, что рядом лежала Стелла. Сначала Фредерика вздыхает с облегчением, но потом всё же немного настораживается, потому что восстановить вчерашние события в голове не может. — Доброе утро, — резко произносит Стелла, не разлепляя глаз, отчего получается эффект неожиданности и Фредерика дёргается, испугавшись. — Доброе, — выдыхает Фредерика, после этого закрывая ладонями лицо и растирая остатки вчерашнего вечериночного макияжа. — Ты что-нибудь помнишь? — Да. Я помню всё,— Стелла открывает глаза и улыбается. Видимо, она чувствовала себя не так плохо, как Фредерика. — В мельчайших подробностях. — Не мучай меня, расскажи уже что я натворила, — нетерпеливо произносит шатенка, не убирая рук с лица. Она уже начинала чувствовать стыд, а к щекам прилила краска. Стелла уже открывает рот, чтобы сказать либо правду, либо, как всегда, глупую шутку или несусветный бред, но тут слышится резкий скрип входной двери и девчонки также резко оборачиваются на этот звук. На пороге стояла новенькая – Сара. Она растерянно смотрела на девушек, переминаясь с ноги на ногу. — Простите, перепутала комнату, — она ещё некоторое время стоит и мнется, глядя на слегка шокированных девушек. — Еще не ориентируюсь здесь. Не хотела вам мешать, — почти тихо произносит Сара, а после начинает потихоньку закрывать дверь. Перед тем, как дверь захлопнулась, девушки услышали очередное извинение. — Ты думаешь, она расскажет кому-то? — говорит Стелла, кажется, с небольшой надеждой в голосе, но Фредерика эти нотки не замечает – голова болит сильно. — Я не знаю, но надеюсь, что она не сплетница. Ещё не хватало, чтобы о нас распускали ложные слухи. — Ага, — немного отстраненно говорит Стелла. — Я тебе сейчас таблетку принесу, полежи немного. — Спасибо, — и Стелла скрывается в дверном проёме. Она проходит немного по коридору, остановившись возле приоткрытой двери в комнату Фелис, Мэддисон и новенькой — Сары. Они о чем-то вели беседу. Стелла отличалась любопытством, а еще было интересно, распустит ли Сара слух. — А Стелла и Фредерика встречаются? — осторожно спрашивает Сара. Из приоткрытой двери было видно всех троих, поэтому блондинка аккуратно заглядывает в щель. — К чему такой вопрос? — Мэддисон лежала на кровати, а на тумбе у нее стоял стакан с водой. По всей видимости, ей тоже сейчас приходится не очень хорошо. — Я только что случайно увидела, как они лежали в одной кровати, — в своей манере пожимает плечами, но взгляд не опускает, как делала это обычно, а старается наоборот держать с собеседницей зрительный контакт. У Мэддисон и Фелис на лицах появляются улыбки и они переглядываются друг с другом. Их эмоции менялись несколько раз за секунду. Видимо, они давно ждут, пока Стелла и Фредерика сойдутся. Стелла была бы не против, она уже давно влюблена, но боится признаться в этом кому-либо. Блондинка не выдерживает, резко открывает дверь и заходит, не церемонясь. — Девочки, у вас есть таблетки от головы? — немая сцена, пауза. — Оу, да. Конечно бери, — Фелис первая выходит из ступора, берет блистер с таблетками от головной боли и протягивает подруге. Стелла берет лекарство, мягко ей улыбается, благодарит и быстро покидает комнату. Блондинка сначала идет за стаканом с водой, а после сразу же возвращается в комнату к Фредерике, которая уже умудрилась сесть в кровати. Видимо, даже сиделось ей плохо. Она оборачивается на вернувшуюся Стеллу и смотрит на нее, как на самую настоящую спасительницу. В общем-то, таковой она сейчас и была. — Держи, — улыбается Стелла, протягивая лекарство и воду. Фредерика быстро заглатывает таблетку и полностью опустошает стакан. По ее лицу было видно, что ей почти мгновенно стало лучше. Это всё благодаря прохладной воде, которая размягчила сухое горло и слегка освежила разум.