Голод

Три года назад Майкл едва слышал, что ему говорит Рихард Литц, почти прижавшись губами к его уху. Покрепче перехватив сына одной рукой, второй он обнимал триумфатора изматывающей 24 часа Ле-Мана и изо всех сил прислушивался. Голос Риччи, как всегда — мягкий, спокойный, уверенный. В этом весь их выдающийся платиновый пилот: еще не покинул трассы, а уже решительно рассуждает о победе в следующем сезоне. Конечно же, он видит Майкла на подиуме… Майкл с сомнением качал головой, чувствуя легкую вину за то, что опять перетянул на себя весь фокус внимания. Гул фанатских восторгов оглушал со всех сторон. Майкл чувствовал себя одновременно пьяным, расстроенным и счастливым за этого талантливого парня. Комбинезон платинового гонщика — насквозь мокрый, хоть выжимай, источал восхитительный аромат брызг победного шампанского, как и влажная шея Риччи, которую хотелось на радостях лизнуть. Его рассеянный взгляд скользил по окружающему их народу на пит-стопе. Команда Риччи, ребята из Proton Competition, Фассбендер-старший, улыбающийся ему в усы; Джеймс… «Какого…» Майкл, уверенный, что пары шампанского, исходящие от Риччи, ударили в голову, затормозил и сдал назад, чтобы на всякий случай проверить. Да нет, не галлюцинация, вот же он, в нескольких футах от толпы — скромно стоит, уперев ногу в стену… шлюха! Перебросив сумку за плечо, укрывшись от любопытных взглядов знакомой бейсболкой и позёрскими очками Прада. По бейсболке, очкам и характерной игривой позе Фассбендер его и узнал. Стоит, стискивает маленькую бутылку Перье, сложив руки на груди, и смотрит сквозь толпу прямо на него. А заметив, что Майкл на него уставился — оживился, облизнулся; пошло-яркие губы дрогнули в характерной ухмылочке, нога съехала со стены… Риччи в последний раз ободряюще хлопнул Майкла по плечу и отклеился от него — отвлекся на кого-то из ребят. Фассбендер перехватил поудобнее сына и, все еще не особенно веря, направился к коллеге, деликатно пробираясь сквозь толпу. Гул фанатских голосов отдалился. Майклу словно уши заложило. Это ощущение внезапной встречи с МакЭвоем было похоже на ощущения при вираже на скорости в триста миль в час… Они обнялись — это мягко сказано. Фассбендер споткнулся на ровном месте, за шаг до стоящего, и буквально упал в горячечно-крепкие объятия Джеймса. Джеймс судорожно вздохнул, поймав его, и стиснул так, что Майкл хорошенько прочувствовал упругое и учащенное сердцебиение его беспокойного моторчика. Стиснул до боли, до хруста. И в этот момент, когда он сам, не желая отставать, обхватил свободной рукой Джеймса, Майкл отчетливо и обреченно ощутил… Голод. Зверский, требующий немедленного утоления чужой голод. Джеймс жарко дышал ему в ухо. Тяжело дышал. Нехорошо. Он снова облизнулся, словно ему неудержимо хотелось выпить. Или лизнуть его. Майкл мог бы поклясться, не будь МакЭвой в темных очках, он бы увидел расширенные, как у кота перед охотой, зрачки, поглотившие яркую синеву радужки. Джеймс смотрел на него именно такими — огромными, темными, агрессивно-необузданными глазами только в одном случае — когда возбуждался. «Не здесь, только не здесь…» — мысленно взмолился Майкл. Сын с любознательным кряхтением ухватился за ухо Джеймса, вызвав его хихиканье. МакЭвой с серьезным видом пожал крохотную ручку, а после — вместо нормального рукопожатия хлопнул Фассбендера пониже спины. По заднице, сволочь. — Когда прилетел? — хрипло спросил его Майкл, когда оба неохотно отстранились, соблюдая приличия. Не иначе, охрип от легкого шока. — Я был здесь с самого начала, — Джеймс безмятежно пожал плечами, — почти никто не знает, где я. Только Лиз. — Не мог приехать, когда мне было, чем похвастаться? — попенял Майкл раздосадованно. — Скажем… — Джеймс ехидно сощурился: — Тогда мне было бы неинтересно тебя утешать. — Да ты у нас стервятник, Джейми! — Майкл нервно хохотнул: — Примчался на свеженький труп моей гоночной карьеры? — О, не драматизируй, дорогуша! — Джеймс закатил глаза: — Я, быть может, больше любого здесь хотел, чтобы ты всех порвал, а я бы в очередной раз убил двух зайцев — одним сильным конкурентом меньше, и ты, придурок, счастлив. У меня действительно не было возможности, я погряз в работе, в спектаклях, ну, ты понимаешь… Семья, друзья, дальше неинтересно. — Мы собираемся в Австрию на ранчо к Риччи на пару дней, — импульсивно резко сменил тему Майкл, которому скучно и немного обидно было выслушивать его оправдания, и сам себе охренел, насколько стремительно развивались в эту минуту события. — На р-ранчо к Р-риччи, — повторил за ним Джеймс раскатисто, искря интересом и разочарованием, наверняка, уже состроил для них другие планы. — Что ж, мои поздравления. Ну, я тогда пошел? — Куда? — запаниковал Майкл. — Куда, нахрен, ты пошел? — Брать обратный билет на самолет, конечно же. Бывай, дорогуша. Джеймс больно хлопнул его по плечу и прищурился. И вновь нехорошо так, ревниво. — Я ради тебя работу в театре бросил. Жену бросил с маленьким ребенком. Но знаешь, это ничего, ты это… оттянись там по полной и за меня… — Заткнись, будь добр, — умоляюще попросил Майкл, решительно останавливая его, и нервным жестом взъерошил и без того непослушные волосы. — Дай мне подумать. Свалился на мою голову вот так внезапно… Кроме меня и Рихарда будут Филипе, Арне, Себастиан, Мэтт. Я к тому, что… Майкл сглотнул и внутренне собрался, глядя помрачневшему дружку в глаза и потирая плечо. Дружка упоминание незнакомых ему самцов мало впечатлило и еще меньше воодушевило. А Майкла, напротив, охватило сильное волнение. Ух ты, чувство такое, словно падаешь со скалы спиной вперед! Вот за что ему нравилось находиться рядом с МакЭвоем. За то, что получал от него напрямую в сердце мощный заряд адреналина. Жалило мгновенно. Вроде бы ничего видимого глазу не происходит, они даже не касаются друг друга, но прямо сейчас между ними взрываются невидимые ракеты и шутихи. Майкла залихорадило, голос предательски дрогнул: — Ты… старик, с нами? А ведь еще полчаса назад он намеревался все-таки взять с собой жену и сына, ему не хотелось снова расставаться с ними хоть на день. А теперь он стыдливо заталкивал это намерение в дальний уголок совести. Джеймса и Алисию никак нельзя было сталкивать настолько тесно. Отношения между этими двумя были ровными и полюбовными, но он чутко замечал, как напряжена и дергается Алисия, находясь меж двух огней, ведь Джеймсу всегда удавалось перетянуть на себя его внимание. Викандер хватало скандинавской сдержанности и мудрости не заговаривать об этом прямо, но Майкл и сам чувствовал, насколько круто и далеко не всегда приятно для любимой женщины меняется в присутствии любовника. В конце концов, Джеймс тоже оставлял дома молодую жену с маленьким ребенком. В пропасть они всегда падали вместе. — Будут только мальчики. Джеймс взглянул вопросительно на малыша Фрея, который с серьезным видом сжимал в ладошках крошечную модель изумрудного Порше. — Взрослые мальчики, — улыбнулся Майкл, проследив за его взглядом. — А что думает на этот счет хозяин р-ранчо? — А хозяин р-ранчо будет только р-рад, — раздался мягкий, чуть нетрезвый голос Риччи сзади. — Отличная идея, Майкл! — он добродушно улыбался. Джеймс пожал протянутую руку, ощущая свежие мозоли на горячих ладонях гонщика. — Рад знакомству, Джеймс. — Тебе он тоже не мерещится? — скосив правый уголок губ, процедил в его сторону Майкл. — Я порядочно выдул того дрянного шампанского из своего кубка, но пожимать руку галлюцинациям еще не приходилось, — заверил его Рихард. — Я вообще давно его заприметил, но не был уверен, и не решился тебя отвлекать. — Выходит, моя маскировка провалилась, — вздохнул Джеймс, и Риччи беззаботно рассмеялся. Находясь между ними, Майкл как-то нехорошо веселился и чувствовал укол вины по отношению к обоим непонятно за что. Подошла Алисия. Они обнялись. Его жена и его… в самые неподходящие моменты сволочной дружок. — Привет, детка, — сказал Джеймс тихо, прижав ее к себе, и легко вздохнул, — выглядишь уставшей. Не бережет тебя твой Шумахер… Он поднял до невозможности паскудный взгляд на Майкла, тот покачал головой: «без провокаций». Джеймс улыбнулся и ласково погладил Алисию по спине. «Хреново же ты обо мне думаешь». Алисия молча отстранилась и приняла у Майкла сына. Почему-то именно от ее выдержанного скандинавского молчания у Майкла всегда поджимались яйца и начерта пропадало желание отстегиваться от юбки. Выдавали глаза — за поистине королевской выдержкой и твердым характером на публике скрывалась такая любовь, что рядом с Джеймсом Майклу было больно на нее смотреть. — Ты с нами не едешь? — чуть нахмурясь, уточнила она. — Я примчусь к вам через пару дней, — с чувством абсолютной беспомощности пообещал Майкл. Джеймс прямо физически чувствовал, как он разрывается. — Я за ним присмотрю, — сочувственно ляпнул он. Майклу захотелось его пнуть. А лучше — придушить. Алисия подняла свои глаза на Джеймса — тот самый прекрасный взгляд строгой кареглазой лани, и МакЭвой обречённо без слов понял, что именно она думает об этом «присмотре». Проебался, так проебался… — Мы поедем собираться. Йозеф нас отвезет в аэропорт, мы взяли машину в прокате. — Позвони, как долетите, — с тяжелым сердцем отозвался Майкл и прижал её с сыном к себе. — Люблю вас. — Люблю тебя, — эхом откликнулась Алисия и через его плечо вновь пристально посмотрела на Джеймса. «Ну все, пиздец нам обоим пришел», — подумал Джеймс, сглотнув и сыграв один из своих самых кристально-честных взглядов. Трибуны постепенно пустели. Разбрелись по трейлерам и команды, опустел гараж Proton Competition. Риччи хлопнул Майкла по плечу, напомнив, что они выдвигаются через несколько часов, а выспаться можно будет и в самолете, и увлек за собой Себастиана. Майкл все стоял рядом с Джеймсом, пожимая руку и подписывая фанатам автографы. Джеймс во всю веселился, расслабленно прогуливаясь рядом, пока Майкл впахивал — большинство фанатов смотрели мимо него — не узнавали, не его аудитория или не решались подойти, а может, не верили, что воссоединение этих двоих возможно… — Итак, дорогуша, как же ты так облажался? Посмотри-ка! Да она шикарная красотка и изумительно подходит к твоим волосам, а ты просрал на ней гонку? — Джеймс шагнул в опустевший гараж и направился куда-то вглубь, плавно оглаживая ладонью все еще разогретую на солнце изумрудную тачку. — Ты стыд потерял, я тебя спрашиваю? — А ты? Как у тебя только совести хватает разговаривать с моей женой? Да просто смотреть на нее! Глазки свои в пол, МакЭвой и молчал бы в тряпку! — Майкл потряс перед лицом у любовника какой-то технической тряпицей, терпко пахнущей машинным маслом. — Мне задать встречный вопрос или заткнешься и наконец поцелуешь меня? — Джеймс скривился, убирая от себя руку с тряпкой. — Не тычь в меня этим, на мне Прада! Ты хоть помнишь еще, что это? — «Я присмотрю за ним?» Что это было, а? — не унимался Майкл, которому неприятно было именно сейчас, когда душевная рана свежа, обсуждать свой провал с такой язвой, как МакЭвой. — Как это ты собрался за мной присматривать? Присмотрел бы за собой, для начала… — Обижаешь, я стал серьезнее за то время, пока мы не виделись, — Джеймс состроил обиженную рожицу. — Наличие у тебя младенца не делает тебя серьезнее. Только не тебя. — Бросил бухать, как не в себя. — Да ну? — Сократил количество сигарет в день. — Ммм… — Вот только… — Только — что? — От одной ломки так и не избавился, — Джеймс ухмыльнулся и тесно припер его к автомобилю. — Ты о чем это? — наивно спросил Майкл, оглянулся по сторонам и обнаружил себя сидящим перед ним на капоте. Разогретая на солнце поверхность его Порше жгла задницу. Майкл все еще мило моргал с выражением удивленного озорства на лице. — Да нет… Ты же не настолько… — А вот тут ты не прав, друг мой. Джеймс вздохнул, тесно прижимаясь к поджарому телу, рука огладила задницу, и тут же губы его вновь разъехались в наглой ухмылке. — Настолько? — шепнул Майкл. — Никогда не трахался с тобой в гоночном комбинезоне, — мурлыкнул Джеймс, ослабляя узел из рукавов на бедрах. — Ты не слишком стар для всего этого дерьма? — поддел его Майкл, на что Джеймс резко прижал его к себе за задницу, сжимая ее и яростно в губы: — В самый раз. Помнишь ещё, как отсасываю тебе, а ты долбишь меня в глотку, словно собираешься продырявить? — Сосешь мне, как… Как конченная блядь, — задохнулся Фассбендер, глядя в синие, не обременённые адекватностью, глаза. — Развратная шлюха. Соска … — О, я та ещё блядь, когда вижу тебя… похлопай так еще немного этими своими… — Чем, господи, я тебя не понимаю… — Майкл сладко вздохнул, потираясь плотной эрекцией об ладонь Джеймса. — Ресницами, идиот… красишь ты их, что ли… А, черт! — Джеймс резко отпрянул, боковым зрением заметив одного из механиков соседнего пит-стопа, проходившего мимо. Их надёжно закрывал от чужих глаз загнанный в гараж изумрудный Порше, в этом укромном захламленном шинами и запчастями углу, между бетонной стеной и тачкой, их никто не мог потревожить, и разговаривали они очень тихо, почти шепотом, но Джеймсу показалось, что парень с интересом покосился в их сторону. Майкл пугливо оглянулся и проводил чужого механика тревожным взглядом. — Ты вообще зачем сюда-то притащился? — нервозно огрызнулся он, отклеиваясь от капота и мечтая лишь об одном — унять остро накатившее возбуждение и опустить член. Не хотелось идти к своему трейлеру, неловко прикрывая рукой пошлый стояк. Рядом с Джеймсом задача казалось невыполнимой. — Почему не написал? Могли бы в отеле где-нибудь пересечься. На нейтральной территории, между тобой и мной. Не здесь. Почему, здесь, а? — А я отвечу! Я вдруг понял, что ты от меня ускользаешь, и больше не смог этого выносить, — хрипловато пояснил МакЭвой и присосался к своей бутылке перье.. Майкл нахмурился, пытаясь не отвлекаться на зрелище, как яркие губы заведенного МакЭвоя плотно обхватывают горлышко бутылки. — Не драматизируй, прошу. Я не собирался ускользать от тебя. Так… вышло. — Вышло дерьмово. Мы не виделись с тех пор, как ты увлекся всем этим… последний раз в девятнадцатом. Два года, понимаешь? Мы никогда так надолго не расставались. Мне начинать переживать? — Да перестань, ничего не изменилось между нами! — Михаэль, — твердо сказал Джеймс, накрыв и припечатав к капоту его ладонь своей, — ты знаешь, что мне нужно. Я приехал за этим. Делай, что хочешь, ври, кому хочешь, но дай мне время. Дай мне его. Время. Ты должен, мать твою. Майкл пристально вгляделся в тяжёлую синеву больших глаз любовника и вновь всей кожей, всем своим болезненно напряжённым телом ощутил его голод. И сам голодно сглотнул. — Мой член в жопу захотел? — поспешил он грубовато выразить хлещущие наружу эмоции. — Дорогуша, ты примитивно мыслишь! — с усмешкой проворчал Джеймс, — я по тебе соскучился, прежде всего. — Ладно-ладно, оскорбись мне еще тут… В общем, так. У Ричи на ранчо. Наверняка все перепьются, и… Что-нибудь придумаем. Ты… едешь? — Еду, — отозвался Джеймс без энтузиазма, дернув плечом, — раз пригласили, и иного выбора ты мне не оставил. — Будешь у меня хорошим мальчиком? — А я им с тобой когда-то был? — Плохих мальчиков не берут в приличную мужскую компанию, Джейми… — предостерегающие мурлыкнул Майкл, Джеймс прищурился с нехорошей усмешкой: — Не играй на моих чувствах, Факбендр-рр, не советую. Плохо закончится. У тебя нет сейчас возможности проебаться, ты знаешь, что я прав. Судя по голосу без тени улыбки, Джеймс не шутил, и более того… Теперь, после того, как он публично заявился перед его женой и командой, Майклу впервые казалось, что МакЭвой готов на многое ради своей похоти. Например, подставить его перед ребятами. Одним неосторожным словом загубить его новую карьеру и навредить его браку. Да что угодно! Нельзя было позволять случиться этому слишком долгому перерыву в их встречах. Майкл не доверял любовнику сильнее, чем когда-либо, вот только… В пропасть они всегда срывались вместе.