Вальс Падших Или Звездная Дорога Уся/сянься

- Алё! Батюшки!! наконец-то дозвонилась, храни вас Вельзевул! Короче, просто прошу, после этой главы не закрывай для меня ворота в рай, ладно? Ну так люблю этих мальчишек сладеньких со всех сторон, ну не могу с них... не удержалась... И ничё не переборщила, рот-то закройте!.. Во-о-от, поэтому приношу извинения заранее! Эта дева искренне молит и бьет челом Тебе...Э? Алё? вы еще на телефоне?.. Ух, блять… снова трубку бросили… ПИ-ПИ-ПИ Лапки-спицы вонзались в мягкое дерево, остро стучали, когда сутенерша ускоряла шаг. Узкие глазки щурились, паутинки непроизвольно выстреливали в стены, пока она отбивала по кабинету беспокойную дробь. - Тьфу, бля, конопля! - сплюнула старуха, когда одна из нитей попала в глаз. Знойная Вдова смерила Бабу-Иглу уничижительным взглядом. - Мэм Мокруха, - позвала она. - Напомните мне, почему они еще живы? Мушка лихорадочно начала отвешивать поклоны и суетиться. - Ох, моя госпожа! Важные монастырские причины. - И то верно, - протянула сутенерша и вернулась к столу. - В яблочко! Горько рыдая на груди любителя сахарной ваты, Хуа Тао хлюпал носом и причитал, рассказывал тому на ухо свою печальную историю попадания в город и кексуальное рабство от старухи-травницы. Хмырь в шляпе кивал, послушно хмурился и вздыхал в нужных местах. Когда наконец Баба-Игла заебалась молча сидеть в углу, связанная по всем правилам шибари, она подала голос: - Так и как? Расскажете какого хера по душу мальчонки пришли, мусора позорные? - Он сбежал из монастыря нарушив обет, - процедил ей второй шляпник, до этого пасти не разевавший. - И дальше что? - Этого нельзя было делать. - Кто сказал? - Родители. В кабинете повисла тишина. Даже Знойная Вдова навострилась, убрала пилочку и спрятала коготки. - Значит это про него все говорили? - удивился Хуа Тао, главный фанат Чумных вайбов. - Про него, - скрипя зубами ответил шляпник. - Это может вывалиться в серьезные проблемы для всех вас, если он не найдется и сюда заявятся... родители. - Хмм... - Баба-Игла нахмурилась, поиграла языком во рту. - В любом случае, даже если найдете его, то назад вам никто Матвейку не отдаст. Его теперь пес цепной охраняет, перекусит ваши глотки на раз, только пальцем попробуете тронуть, не то что забрать. - В каком смысле? - Да в таком-сяком. Обвенчан он, судьба, все дела. Красная нить через жизни и реальности, предопределенность встречать друг друга всегда и везде, стремление слиться телами и душами, не взирая на обстоятельства и сюжеты, любовь с первого взгляда без оглядки на обоснуй, притяжение одной половинки к другой, потому что целого нет, когда не вместе. Так понятно? - Чуть-чуть. В окно ударился мертвый ворон. Все обернулись на дребезжащий звук стекла. - На покойника, - испуганно хрюкнул Хуа Тао. - Примета такая. Подбежав к окну, Мэм Мокруха приоткрыла створку, затаскивая внутрь дохлую птицу. Разжав ее стальной клюв, она достала свернутый огрызок пергамента и пробежалась по тексту. Ее фасеточные глазки распахнулись, она хитро зажужжала, лапки почесались друг о друга. - Идут! – торжественно сказала она, глядя на Знойную Вдову. – Потеряшки сами к городу направляются! Девки плывут прямо на костер! Сутенерша вскочила с кресла и перекрестилась перед портретом инквизитора Мэтью. - Спасибо, великий! Мои проклятья услышаны! Голова Цвая откинулась в сторону, нога скользнула назад, создавая опору и не давая упасть. Матвей спотыкаясь подошел к нему и схватил за грудки, встряхивая. - Ты зачем пошел за ним? - еле слышно спросил он. - Мы же... да я... для тебя... Нижняя губа задрожала, глаза смотрели пронзительно, выискивая что-то на лице Стаса. - Я же для тебя только всегда был. Из-за тебя убежал... ты же приснился мне, когда я в келье поклоны бил. Стас обнял ладонями худые запястья и прижал к своему лицу. - Прости... Хотел, чтобы на тебе такой же был, - прошептал он, нежно касаясь губами дрожащих пальчиков. - Я бы потом его зубами с тебя снимал и ножки бы твои наконец целовал. А то сил терпеть нет, смотрю на них и внутри все сводит. Лицо Матвея забетонировалось. Дернулась бровь. - Чего сказал? - Ну браслет, - губы Стаса мазнули по венкам на сгибе руки, опаляя жарким дыханием, прижались горячим поцелуем. - Чтобы на ноге твоей такой же был. Он пообещал наколдовать даже лучше, специально для тебя. Матвей больно щипнул дурака за щеки. - Чучело огор... помойное, вот ты кто. - Можешь еще ударить, мне понравилось... - глаза Цвая засверкали озорством и едва сдерживаемым желанием отхватить пиздюлин. - ... . - Почему покраснел? - Давление поднялось... на погоду. И колено заныло… - А ножки когда можно... - Какие ножки, и не прижимайся ты так... ах... че там у тебя вечно запрятано в кармане... - Показать? Руки Стаса опустились ниже, очертили изгиб талии и округлость бедер. Он почувствовал, как Матвей задрожал под его прикосновениями, как тело среагировало на его близость. - Вон этому скуби-ду покажи. - Ты хотел сказать суккубу? - О... ну тебе лучше знать, ювелир ты с блошиного рынка. Ухмыльнувшись, Цвай припал к алому ушку, посылая по позвоночнику сладкие мурашки. - Ножки? - Тебе чего попало в рот пихать на роду написано? Матвей охнул, когда пальцы Стаса погрузились в мягкую плоть ягодиц. - Ножки? - У тебя свои есть. Встав на цыпочки, Матвей спрятал лицо на плече Стаса, быстро задышав, пока руки бесстыдника сжимали и разминали податливые мышцы. - Ножки? - Ой, господи... Ножки... - Сразу бы так, - Стас потерся носом о шею и широко лизнул солоноватую кожу. - Ты пахнешь... - Так все! Матвей забарахтался в медвежьих объятьях, пыхтя и хмуря брови. - Тебе вот в удовольствие вспомнить лишний раз. - Угу, - на губах Цвая нарисовалась довольная улыбочка. - Дай проверю мокро или... Стукнув его по лбу, Матвей прервал интеллигентную беседу. Для профилактики пизданул скуби-ду под зад и гордо вышел из шатра. - Вот это да, - он приложил руку козырьком, пряча глаза от яркой луны, неожиданно выглянувшей из-за туманных, канцерогенных облаков смога. - Погодка радует. - Че та будет, - задумчиво протянул Жар-Принц, почесывая острый подбородок. Матвей перевел на него взгляд темных глаз, стрельнул так, что ноги молодого султана подкосились и он пал на траву в нижайшем челобитии, пачкая дорогой шелк золотых одежд. - Еще че удумаешь Стас так отпиздит, что слюнями капать под себя оставшуюся жизнь будешь. Понял, ублюдок, мать твою? Жар-Принц поклонился, не смея сказать ничего против. - Ах, милейший, этот подлый халиф сожалеет. Будет землю целовать под твоими ногами... Фыркнув, Матвей откинул волосы за спину и скривил губы. - Вот еще. Стас поцелует. С этими словами он пошел к деревянной ограде уже родненького лаф-хотеля, приюта нищих и обездоленных, гадая, как там его мертвое дитятко, пока выпавший из шатра Цвай, пряча в кармане верхнего одеяния какую-то хуйнюшку, поскакал за ним. Догоняя и прилипая к бочку, опуская руку на поясницу и придвигая к себе. - Дети шакала, - сплюнул Жар-Принц, поднимаясь с землицы нерусской и окликнул наложницу. - Выходи давай, нече лежать. Наши дела еще не закончены... Пока Матвей у камина баюкал свое обретенное сокровище, госпожа Си Ван Мун и Цвай склонились над развернутой картой. - Вот этой дорогой пойдем - хуйню найдем, - тыкала она пальцем в красный крестик. - А ее и так столько в этой работе, что хоть одним местом жуй и глотай. Поэтому нужен обход или типа короткий путь, чтобы уже финал писать, а то она не прекратит новое выдумывать. - О-о-о, - соглашался Стас, серьезно кивая будто понимал что-то. - Интересно... - Могу помочь чем смогу, - вставил Жар-Принц, сидящий тут же за столиком. - Мой ковер к вашим услугам, мои слоны припаркованы в версте отсюда. Бизнес-класс гарантирую, мои драгоценные друзья. Он щелкнул пальцами и суккуб подал ему коктейльчик с торчащим из бокальчика зонтиком. - Без тебя обойдемся, - прикрикнул Матвей, держа ухо востро. - Так значит конец уже близится, да? - Геннадий вздохнул и показал на карте скрытую от глаз тропку. - Тогда вот здесь пойдем до города. Как раз к кострам Инквизиции доберемся. Госпожа Си Ван Мун ярче заштриховала линию и свернула карту, пряча в декольте. - Ну, значит, решено. Собираем провизию и воду и выступаем, пока луна яркая. - Странно это, - упырь почесал голову, - светит как в старые добрые. Че та будет... Склонившись к нему, вампиресса шепнула: - Церемония. - Чего-чего? - У них, - она вскинула брови, кивая в сторону мужеложников, - всё случится. А мы пока в текстурках отдохнем, подгрузимся. Пусть уж вдоволь пишет то, ради чего начала оридж. Год терпит, бедная... - Значит, глава будет только про них? - Ага. - И следующая тоже? - Скорее всего. Ой, чувствую божеству Флаффа икаться будет... А теперь свистать всех наверх! Спааать! Зевнув, Цвай расстелился у ног Матвея, положил его босые ступни на живот. Поленья уютно трещали в камине, разгоняя темноту в их небольшом уголке. - Я тут подумал, - начал он, поглаживая лодыжки. - Ты бы куда дальше хотел? - М? - мальчишка привалился спиной к дивану, пальчики на ногах поджались от прикосновений. - Как это куда? Домой, конечно. Рука Стаса замерла, но потом пальцы еще нежнее обвели пяточки, щекоча и посылая мурашки по коже. - К кому домой? - нерешительно спросил он, чувствуя зарождающийся сильный, новый аромат из-под подола. - К нам, - просто сказал Матвей и обнял руками колени, смотря на Цвая, лежащего перед ним. И не мог оторваться, вдоволь насладиться красотой его лица, совершенного для него, потерянного, но вновь обретенного спустя года. Румянец от огня рядом раскрасил лицо Стаса, придав ему мягкости и очарования. Матвей не удержался и провел большим пальцем по его лбу, собирая выступившую испарину, скользнул к хрящику ушка, оглаживая в нехитрой ласке. Стас облегченно рассмеялся, посылая искры прямо в сердечко Матвея, наполняя его глаза блеском и влагой. - Да... К нам домой. - Тебя ждет кто-то? - Одна хорошая девочка, - его рука скользнула вверх под ткань, наслаждаясь ощущением подтянутой мышцы икры, теплой кожи с мягкими волосками. - И мама. Они тебя полюбят. - Я знаю, - Матвей опустил голову к коленям, скрывая улыбку. - Твоя мама... я ей всегда нравился. - А ты? Есть кто-то... Не договорив, Цвай глубоко вдохнул, прикрывая глаза, отдаваясь чувственному, интимному аромату, которым с ним делились. - Есть, но пока не будем об этом. Матвей замер, пытаясь справится с нахлынувшими эмоциями, любуясь парнем перед собой. - Насмотреться на тебя не могу, - прошептал он, чуть наклоняясь, надавливая ступнями на твердый торс. - Не хочу взгляд отводить. Моргаю, а там твое лицо. И думать ни о чем не могу, о тебе только все мысли и желания, Стас. Как же ты нашел меня снова, даже здесь выбрал меня и пришел, пока я тосковал о тебе во снах, а днями томился телом и душой в ожидании и надежде. Хотя даже думать не смел о таком подарке, о таком счастье с тобой рядом. Я и мечтать не мог, что понравлюсь тебе, что узнаешь мой запах и примешь... что тебя не повесили, ты не болен, не нашел меня мертвого в пустыне, не потерял в шторм, не поднялся наверх к распутной танцовщице... У меня сердце каждый раз, когда ты рядом разрывается. Хочу всегда прикасаться к тебе, трогать тебя, целовать тебя и быть с тобой единым целым, чтобы наконец это свершилось, пока у нас есть время, потому что никто не знает сколько его осталось, а это в последний раз. Обещаю любить тебя до конца и даже после, когда все закончится, и больше никаких нас не будет, потому что уже сейчас плачу и невыносимо скучаю по тебе. Стас прижался щекой к его теплой ладошке, задерживая губы на запястье, обвивая узкую щиколотку мозолистой рукой. Но не понимая отчаянных слов Матвея, его горячего шепота. - Это я не смел мечтать, когда тебя поймал и прижал к себе. А ты потом... так холодно ко мне отнесся. - Не так, - Матвей покачал головой. - Всё не так было. Он разгладил складку между густыми бровями, с нажимом проводя по коже. - Вот тут, когда ты хмуришься, морщинка, - тихо сказал он. - Я так хорошо ее помню, она всегда была у тебя. И глаза те же, всегда те же, темные, почти черные, смотрели на меня жадно, даже когда я был недостоин, запачкан и плохо поступал с тобой. Но больше такого не случится, в это раз ты мой первый и единственный, мой последний, наконец только для тебя мое тело и прошу тебя, возьми его, поступай с ним как тебе хочется, я так мучительно хочу и жду этого. Выдохнув, Матвей поправил подол рясы, опуская его ниже. - Ты слышишь? - он положил руку Стаса на свой впалый живот. - Как я зову тебя, готов для тебя, сильно голоден по тебе. Не как прошлой ночью, а по-настоящему, чтобы ты вошел в меня, пометил меня, искусал и наполнил меня.  Это нельзя объяснить, только почувствовать телесным желанием, плотским наслаждением. Мне нужно это, Стас... Тот сел, обнимая и прижимая хрупкого, дрожащего мальчишку к себе. - Я... может и туповат, - хриплым от волнения голосом сказал он, касаясь губами ушка. - И я не могу как ты выразить словами ту невероятную, ошеломляющую силу эмоций, которые испытываю, когда ты рядом. Когда нашел единственного в мире человека, которому суждено быть со мной. Я чувствую нечто такое, о чем не знаю, как говорить, не умею сказать, чтобы достучаться до твоего сердца. Ты как судьба, предназначение, первобытная связь, которая проникла в мои кости и душу. Он отстранился, только чтобы обхватить лицо Матвея ладонями, упереться лбом в его лоб. - Ты утраченный кусочек моего сердца в груди, мое недостающее ребро. Я хочу дышать с тобой одним воздухом и быть единственным, на кого ты смотришь. Я словно нашел то, что потерял когда-то, вернулся домой после долгого странствия. Мой идеальный, прекрасный и сладкий и с биением пульса, с каждым вздохом мои чувства только растут. Ты мой единственный, ты моя удача, тот, кого я хочу видеть каждый миг своей жизни. Ты мой возлюбленный. - Скажи еще, - мягко попросил Матвей, целуя кончик его носа и потянулся к волосам, развязывая ленту и позволяя темным, тяжелым волосам Стаса упасть на спину. - И я тоже хочу твоего тела, - продолжает низко говорить Цвай. - Желаю твоей наготы, хочу почувствовать твою кожу, твою плоть, твои кости. То, что внутри меня, о чем я еще не рассказал, жаждет причинить боль, разрушить, покалечить, выпить твою горячую кровь. Я хочу быть внутри тебя, жить внутри тебя, защищать, беречь, целовать всего и много... о чем не знаю, какими словами объяснить. Когда ты не касаешься меня, это как физическое недомогание, потеря важного. Даже если ты просто отводишь взгляд, мне хочется схватить твою тонкую шею и душить, пока ты снова на меня не взглянешь. И пусть я ни хрена не говорю, а хожу кругами, знай, что я не покину тебя никогда, даже когда все закончится, я снова буду искать, и находить тебя... Поленья в камине треснули и пламя погасло, чихая искрами. - Ой, - Матвей вздрогнул. - Напугался, блин. Он вытер глаза и притулился к Цваю. - Какие у вас планы на вечер, господин? - промурлыкал он, забираясь на колени и пряча лицо в его волосах. - Не хотите выйти на прогулку с этой бедной крестьянкой? Стас усмехнулся, и его рука с бедра скользнула выше, накрывая грудь Матвея большой ладонью. - Вчера они тоже стали больше и мягче. Почему так? Палец надавил на чувствительный сосок, который тут же затвердел, выступая маленьким бугорком на ткани. - Ты еще не знаешь все мои… заводские настройки, - многообещающе пробормотал Матвей, пряча взгляд за ресницами. - Только я не скажу о них. - Почему? - Я щас потому что умру от смущения ... и твоего АК-47 в штанах. Стас коснулся губами его виска. - Неподалеку есть озеро... Вроде на карте было. Не хочешь искупаться? Матвей сглотнул и растопырил пальцы, зарывая их в густые волосы, оттягивая голову Цвая назад. - Порыбачить захотел? Русалку в сети заманить? - Зачем она мне? Уже есть одна. Неожиданно Стас схватил его за талию и резко притянул к себе, надавливая головкой члена на мягкие яички, выбивая из мальчишки воздух. - Но можем здесь, мне вообще без разницы, - низко прошептал он, пытаясь поймать взгляд смутившегося Матвея. - При любом исходе ты будешь мокрым. - У тебя че, разгон за секунду? - задохнувшись от возмущения спросил Матвей и скривился. - А говорил то, сё, слов не знаю... Скрывая за словами свое возбуждение, он отчетливо, сладко ощущал крупный, толстый член Цвая с набухшей головкой. Внутри него все наполнялось той тайной жидкостью, которая ждала этого простофилю, под одеждой становилось влажно. В складке ягодиц отзывалось томлением, желанием того, чтобы его скорее раскрыли, толкнулись глубоко, растягивая стеночки. На дрожащих ногах он поднялся, одергивая платье и поправляя волосы. Склонился над диваном, чтобы чмокнуть спящего уродливого младенчика. - Имя так и не придумал? Ай... Цвай уперся рукой между его лопаток, не давая выпрямиться обратно, потираясь пульсирующей эрекцией о бедро. - Отпусти, ну ты зачем так, - затрепыхался Матвей, краснея от дебильной позы. Защипнув подол рясы, Стас подтянул к себе тепленькое, мягкое в изгибах тело и кивнул в сторону выхода. - Пойдем? Поманил за собой преданным, обещающим многое и сразу всё взглядом. И даже если бы Матвей отказался, чего никогда не случится, взвалил бы на плечо и утащил в лесную берлогу, как пещерный человек. Украл без сожалений и последствий, но отдал всё без остатка, что у него есть, даже если и нет ничего, что можно предложить взамен. Потому что так предрекла сама судьба еще когда-то давно, когда две души явились из пустоты и, почувствовав друг друга, поняли бестелесными телами свою связь, нерушимую и вечную. Такую, что узнаешь его из миллиона других, а он сам обернется и взгляд, не замечая никого, устремиться только к тебе одному. Потому что нет никого, только эти двое, даже если на разных концах света или отчего-то обещаны другим по странным человеческим обстоятельствам. Словно став легче после этого вопроса, Матвей покорно подарил свою ладонь другой, пальцы сплелись, и Стас одним плавным рывком уронил его на себя, заключая в объятия. Короткие послушные и длинные взволнованные шаги не опаздывали и не убегали, правильно подстраиваясь один под другого. Как только они скрылись в деревьях, Цвай притянул Матвея, его рука опустилась вниз, чтобы остаться на бедре. Он повел их по тропинке, которая вела к лесному озеру. - Можно тебя понести? - спросил Цвай наклонившись, чтобы потереться носом о шею, и его губы коснулись чувствительной кожи под ухом. - Где твои руки? - ничуть не обижаясь на поглаживания возмутился Матвей. - Благородная дама не потерпит таких наглых поползновений. Пока они углублялись в лес, шелест листьев становился громче, птицы щебетали свои звонкие песни. Воздух был свежим, с намеком на приближающееся жаркое лето, как только кончится эта долгая ночь, и даже злая луна светило ярко, подсвечивая путь и согревая кожу, пробираясь сквозь кроны деревьев. - Ты знаешь, что произойдет дальше? - смущенно пробормотал Стас, искоса глядя на Матвея. - Я имею в виду... Он моргнул и замолчал, подбирая слова, которых и не было в лексиконе этого рыночного петрушки никогда. И растерялся еще больше, когда Матвей прыснул в кулачок и оттолкнул его. Вскинув руки, он поднял голову и закричал: - О, сила леса! Наполни нас своей энергией и истинным знанием! Эта благородная дама и ее рыцарь просят дать им силу и надежду на успех в этой сложной ночной миссии! Подари нам спокойствие и уверенность! Чего и как! Зачем и куда! Рассмеявшись он обернулся к Стасу и пошел спиной вперед, насмешливо смотря на него. - Ну же. Принимаешь или нет? Его волосы всколыхнулись, потревоженные ветром, губы изогнулись в игривой улыбке, очаровывая спутника. У Цвая перехватило дыхание. Он поддался его смеху и, запрокинув голову, заорал: - О, сила гребанного Волшебного леса! Наполни нас своей энергией! Этот придворный слуга и его соблазнитель умоляют тебя об этом! Матвей расхохотался и, сунув два пальца в рот, громко и хулигански присвистнул. Звук разрезал воздух, вспугивая пташек и светлячков. - К черту все, - он обнял Стаса за шею, поднимаясь на носочки. - Давай уже целоваться? - Разве можно так сразу? - выдохнул тот, притягивая ближе и руками скользнул вниз, чтобы сжать упругую округлость, развести ягодицы в стороны. - Даже не знаю, как реагировать на такие предложения. - Да за тебя уже все отреагировало, - прошептал Матвей, втягивая в рот и прикусывая мягкую щечку. - Или ты педаль газа дома забыл? - Забыл, - честно признался Цвай и уткнулся в плечо Матвея, глубоко дыша. - Аромат другой почему? - Тебе не нравится? - Так нравится, что хочу весь к тебе внутрь забраться. - А чего ждешь? - тихо спросил Матвей, чувствуя, как Стас дрожит и его пальцы сильнее впиваются в кожу. Стас вздохнул и отстранился, показывая разрумяненное, покрывшееся испариной лицо. Провел рукой по волосам и посмотрел на Матвея, а потом хватанул его за горло, встряхивая и притягивая к себе. Чувствуя под пальцами то странное местечко над первым позвонком. - Ничего не жду, - прохрипел он, опаляя горячим дыханием. – Будет надо тебя спрашивать не стану. Он наклонился и поцеловал Матвея в лоб, затем в кончик носа и, наконец, в блестящую от слюны оттопыренную нижнюю губу, пока тот задыхался и хрипел от недостатка кислорода. - Хочешь? - Стас слегка расслабил ладонь, замечая следы от своих пальцев на шее. - Очень, - Матвей положил свою руку на его, прижимая обратно. – Я же сказал тебе уже. Он плавно выскользнул из рук Стаса и пошел вперед, маня его за собой покачиваниями бедер и шлейфом из-под подола. Тропинка убегала вглубь, уже можно было уловить запах воды, слегка металлический и резкий. Цвай смотрел, как парнишка исчезает на извилистой лесной дорожке. Его светлые волосы и темная ряса выделялись на фоне лунного света и болотных оттенков леса. Ветки захрустели под ногами Цвая, когда он последовал за ним. Стас ускорил шаг и догнал его, пошёл рядом, засунув кулаки в карманы. Температура тела поднималась, по вискам стекали капли пота. - Сила леса перестаралась, - пробормотал он в волнении. - Рад, что тебе понравилось, - рассмеялся Матвей и потянулся к нему, взял Стаса за руку, переплетая их пальцы. Свернув с тропинки за крутой поворот, они увидели скрытое размашистыми еловыми лапами озеро. Вода, залитая лунным светом, заманчиво поблескивала, а её поверхность отражала черную в полутьме пышную зелень, окружавшую её со всех сторон. - Капец! - восторженно заорал Матвей и приподняв подол побежал к берегу, сразу заходя в воду по щиколотку. – Тепленькая, иди сюда тоже. Стас сбросил с себя обувь, небрежно оставив ее на берегу, прежде чем войти вслед за Матвеем, наслаждаясь ощущением тёплой воды на коже. - Хочешь искупаться? – спросил он, подходя к нему со спины и поглаживая впалый живот, потираясь сзади, нащупывая пояс его тонких шорт под тканью. - Может быть, - Матвей сам подался назад, и повернув голову, мазнул Стаса по подбородку. - Пока только немного… боюсь раздеваться. - За это не переживай, - успокоил его Цвай и толкнул. Ахнув от неожиданности, Матвей споткнулся и полетел вперед, разбрызгивая воду и рефлекторно подставляя руки, чтобы не упасть плашмя. - Так нормально? - взволнованно спросил Цвай, подгребая ногами к утопленнику и за шкирку усаживая его в неглубокой воде. Матвей беспомощно посмотрел на Стаса, сидя по пояс в воде, а потом хихикнул, слизывая капли с губ. - Ага. Цвай наклонился, зачерпывая горсть и вылил ему на голову, ухмыляясь как скотина на убой. - У нас конкурс мокрых футболок? - задумчиво протянул он, убирая влажные волосы и ряску с бледного лица. - Даже не знаю какой балл поставить за твою кошачью грацию. - Высший? – смеясь спросил Матвей, хватаясь за протянутую руку и утягивая за собой. Плюхнувшись рядом бревном, Стас сразу обхватил мальчишку за талию, чтобы тот оседлал его бедра, скрытые под водой. Ветер качнул листву, собирая рябь на поверхности озерца. Чужие звуки, глаза не проникали в этот уединенный уголок, будто сама природа решила скрыть этих двои сегодня ото всех. - Почему ты так пахнешь? – Стас опустил голову и прижался лицом к заветному месту, где шея переходит в плечо, к началу длинной ямки у косточки ключицы. Глубокий вдох и его глаза закатились от нахлынувшего дурманящего запаха, мускусного и сладкого аромата парня, его желания. - У меня всё внутри рвет и колени подкашивает. Так жарко… Он припал губами с приоткрытым ртом к шее Матвея, язык заскользил по солёной коже. Руки Стаса жадно блуждали по изгибам, исследуя впадины и выпуклости гибкого, стройного тела с настойчивым вниманием. - Как-будто... мысли даже путаются, - шептал он, прижимаясь губами к учащённо бьющемуся пульсу и его горячее дыхание ласкало влажную кожу так, что Матвей вздрагивал. Цвай поднял голову, чтобы уткнуться носом в светлые волосы, вдыхая медовый запах кожи, смешивающийся с более густым и сильным запахом чего-то, что свойственно только этому невероятному набору заводских настроек. Он низко заурчал, и звук чистого, искреннего удовольствия завибрировал в его груди проник в кости Матвея. - Это только ты ощущаешь, - негромко пробормотал он, прижимая голову Стаса к себе. - Он только для тебя существует, никто другой не смог бы уловить. И поддаться. Сердце Стаса накрыла бурная волна эмоций, когда слова обрушились на него, честное обожание в голосе задели за живое. Он почувствовал, как к горлу подступает комок и притянул Матвея ближе, прижимая его к твёрдой, неподатливой стене своей груди, пряча лицо в поворот шеи. Замер, когда насыщенный букет послал волну расплавленного жара прямо к его ноющему члену. - Так и будем сидеть, как лягушки в луже? – рассмеялся Матвей, хотя было уже не до смеха. Член Цвая почему-то не переставал расти, упираясь в промежность головкой, которая была горячей даже в воде. Стас усмехнулся, и низкий, глубокий звук эхом разнесся в его груди, когда Матвей попытался оттолкнуть его. Откинувшись назад и шире расставив мускулистые бёдра в явном приглашении, он взял Матвея за шею. Пальцы рассеянно погладили, рисуя узоры на гладкой коже, пока лунный свет освещал их бледные лица. - Ну попробуй встать, - тихо сказал Цвай и его голос, интимный, хриплый окутал Матвея лаской. - Посмотрим, как далеко уйдешь, и посмеемся вместе, да? Он повернул голову, чтобы оставить долгий поцелуй на виске парня, его губы припали к коже с щемящей нежностью. Высунув язык, Стас попробовал на вкус слабый блеск пота Матвея, и соленая эссенция растворилась на рецепторах. Его рука опустилась на бедро и пальцы скользнули по грубому шву рясы, играя с потрепанным краем ткани. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось уха, когда он понизил голос до заговорщического шёпота. - Ты знал, что вкусно потеешь? В тебе каждая жидкость такая сочная? Он с нажимом провел вверх по бедру, обхватывая твердый член Матвея под мокрой одеждой. - Я пока еще не всё распробовал, где тебя облизать для начала? Можешь дать подсказку? - Не говори так, - Матвей перехватил его руку, хватаясь за широкое запястье. Он прижался лбом ко лбу Стаса, задевая ресницами. В этот интимный, напряжённый момент Матвей почувствовал непреодолимый прилив любви и преданности. - Мне неловко, - прошептал он. – Но я хочу, чтобы ты продолжал. Не спрашивай у меня, я не отвечу, просто делай всё, что захочешь. - Сделаю, - обещает Цвай и его тон сочится едва сдерживаемым голодом и желанием. - Хочу внутрь. Там запах сильнее. Прикусив чувствительную кожу мочки, он толкнулся бедрами вверх, налавливая набухшей головкой в складки тугой, нераскрытой дырки. - Языку там было так горячо, - пробормотал он, ловя взгляд Матвея. - Тебе было бы приятно, если по-другому? Раскрасневшийся Матвей кивнул и убрал с лица Стаса прилипшие волосы. - Мне даже так… Там всё тянет и тоже хочу, чтобы ты… дальше… сделал. Дыхание Стаса сбилось, когда мягкие, пухлые губы Матвея коснулись выступающей вены на его шее, призрак поцелуя послал разряд по позвоночнику. Кадык подпрыгнул от сильного глотка, пока он сжимал ягодицы, теряясь перед лицом нежной ласки. - Не замерз? - Угу. Цвай помог Матвею подняться, легко подбрасывая худенькое тело на себя. Промокшая ряса облепила Матвея, тяжело оттягиваясь вниз. Стас вздохнул и потер переносицу, пока Матвей выходил на берег, а вода стекала ручейками на землю. Во рту пересохло, и он сунул руку между складками своего одеяния, поправляя валыну. Он вышел следом и, сняв с себя плащ, стряхнул его, посылая непонятную еще для него энергию то ли ци, то ли хуева-кукуева, и кинул в Матвея уже сухим. Отвернулся и прилег у дерева на траву, пока Матвей стягивал с себя одежду, украдкой нюхал одежду Цвая. Его штаны и рубашка высохли, но предлагать свою помощь парню он, деревенский дурачок, не собирался. Раздевшись и укутавшись в накидку, Матвей опустился рядом со Стасом, подтягивая колени к подбородку. Его взгляд задержался на груди Цвая, а потом опустился ниже, отмечая выпуклость в штанах. - Как бедный родственник, - Стас обхватил его плечи и нагнул к себе, кладя голову на живот. - Холодно? - Нет, - довольно заурчал Матвей, потираясь о его твердый торс. – Ты как печка. Так… чем займемся наконец уже? Он повернулся к Стасу лицом, поудобнее устроился на мягкой лесной подстилке, поправляя одеяние и оставив на виду только ступни. Пальцы Цвая забрались в его волосы, слегка массируя кожу и задевая чувствительные местечки за ушком. - Послушай, может… поиграем во что-нибудь, пока… ну, одежда сохнет? – спросил Матвей, заглядывая в темные глаза напротив. Тяжело сглотнув и усмехнувшись, Стас закинул руку за голову и пробормотал: - Игра, да? – он вдохнул концентрированный аромат, исходящий от мальчишки и закрыл глаза. - Угу. Помнишь… в той комнате? - М? - Когда нас связали. - Связали, - повторил Цвай и положил ладонь на поясницу Матвея, ощущая исходящее от него тепло. – Хочешь нарваться? - А я по-твоему, что все это время делаю? Промолчав, Стас все свое собачье внимание устремил на запах, который уже осел на его коже, впитался в каждую пору и складку. Его член дергался в штанах при мысли о том, как он проникает между бедер Матвея, инстинктивно толкается в самые заветные места, которые не удалось в удовольствие рассмотреть во тьме подземелья, но они такие горячие и влажные, ждущие его, открывающиеся ему навстречу. Уголки его губ медленно и неохотно приподнялись в улыбке. - Правда или действие? Матвей хихикнул и как-бы невзначай положил ладонь на его грудь, сминая и поглаживая мышцу, задевая чувствительный сосок. - Действие, конечно. Прям вот любое, м? - Он поднял вызывающий, соглашающийся на все взгляд на Цвая. - Что сделать для тебя? - Просто иди сюда. Стас подтянул его на себя, укладывая сверху и крепко обнимая, пока Матвей полностью не оказался в крепости его рук. Двое приникли друг к другу, ощущая общие желания, ноги переплелись. Положив голову на плечо Стаса, Матвей блаженно вздохнул, прижимаясь носом к вспотевшей коже. Твердое, горячее тело под ним отзывалось и идеально подходило под его податливые, острые изломы. - Моя очередь? Я бы хотел уже целоваться с тобой. Он прикрыл глаза и сложил губы трубочкой. Медленно и осторожно Стас протянул руку и взял его за кисть, отрывая ее от своей груди и поднес к губам, чтобы нежно и почтительно поцеловать костяшки. Чуть коснуться пальцев и раскрытой ладони. Языком почувствовать соль и привкус озерной воды на коже, лизнуть тонкие голубые венки на внутренней стороне запястья, пока Матвей затаил дыхание, потираясь яичками о крупный член. Другая рука Стаса легла на лицо Матвея, его мозоли и рубцы на культях грубо контрастировали с гладкостью кожи возлюбленного. Большой палец ласково скользнул по щеке к уголку рта, к припухлости нижней губы. Матвей послушно открыл рот, впуская его в мокрое теплое нутро, оглаживая языком сухую кожу, смачивая ее слюной. Посасывая фалангу, перекатил ее к гладкому и скользкому нёбу. Прихватил зубами, когда Цвай попытался вытащить палец из рта. Сжал губами основание, не отпуская и продолжая держать внутри, сглатывая набегающую слюну. - Матвей, - мрачно позвал Стас, - отпусти. Тот упрямо помотал головой и повернулся, упираясь руками в грудь и обхватывая бедрами бока Цвая. Прижался обнажившимися членом и яичками к его животу, пачкая нижнее одеяние предэякулятом и своим особенным соком, который уже начал вытекать из него. В его глазах засверкали озорство и предвкушение, брови приподнялись в немом вопросе. - Ну что ты делаешь, - прошептал Стас, вспыхивая. – Вытащи. Он поднял голову и поцеловал Матвея в макушку, запутываясь свободной рукой в шелковистых волосах, пробираясь сквозь мягкие пряди. Матвей сильнее впился зубами в кость, оставляя глубокие следы и не отдавая. - Я теперь боюсь тебя целовать, - признался Стас низким, хриплым голосом. Открыв рот, Матвей выпустил палец изо рта, чмокнув напоследок. - Стас, ты чего? – он лег на него сверху, обеспокоенно заглядывая в глаза. - Не знаю, - Цвай отвел неуверенный взгляд и откинулся назад, зажмуриваясь. Его рука скользнула вниз, под плащ, которым был укрыт Матвей и погладила ягодицы, теплую кожу, покрытую пушком. Сжала ее в ладони, позволяя запаху вырваться на свободу и стечь излишку влаги на его живот. Матвей нахмурил брови, изучая лицо Цвая и пытаясь расшифровать загадочное послание, скрытое в его словах. Его сердце забилось в лихорадке, когда он почувствовал, как палец Стаса ласково поглаживает мокрые морщинки у входа, круговыми движениями растирая течку и задевая волоски. Прикосновения оседали электрическим разрядом в пояснице, заставляли раскрываться навстречу, сильнее пачкая палец и собственную поджавшуюся мошонку. - Мне кажется я делал это неправильно, - выдохнул Стас, потираясь членом о ложбинку между ягодиц Матвея. – А как нужно я не знаю. Он тяжело сглотнул, кадык дернулся в горле, пока он пытался подобрать слова, чтобы выразить водоворот эмоций, бушующих в его груди. - Голубец, - Матвей склонился над ним, беря лицо в ладони. - Ты что говоришь? Ресницы Стаса затрепетали, и он открыл глаза. Огромные зрачки обоих, затопившие радужку, столкнулись. Матвей задышал чаще, когда Цвай провел влажными пальцами по шву мошонки и взял его яички в ладонь. - Приоткрой губы, совсем чуть-чуть, - прошептал он, облизываясь. - Не слишком сильно, чтобы я мог… внутрь. Его длинные пальцы пробрались сквозь пряди волос Стаса, удерживая его на месте. Сердечко бешено заколотилось, когда он наклонился, сокращая расстояние между ними, пока его губы не оказались у губ Цвая. - А что мне делать, когда ты… когда поцелуемся? - взволнованно пробормотал Стас. - Что-то языком? Вопреки его смущению, головка члена, еще скрытая штанами, толкалась и надавливала на мокрую дырочку, распаляя обоих. - Не думай много, - проинструктировал Матвея чувственным голосом. – Что бы ты не сделал я уже… почти. Он на мгновение опустил взгляд на губы Стаса, наблюдая, как тот приоткрывает их, делая прерывистый вдох. - Если я начну пускать тебе в рот слюни? - шепнул Стас, двумя руками разводя бедра Матвея в стороны, начиная толчками скользить каменным членом между ними. - А если я тебе? - Мне понравится. - Вот и мне тоже. Стас подался вперед и когда мягкие, пухлые губы Матвея наконец-то соприкоснулись с его собственными, от этого контакта по его венам пробежал разряд. При первом неловком прикосновении из его горла вырвался гортанный стон. Когда маленький язык Матвея выскользнул, чтобы провести по линии нижней губы, Цвай захватил его в обжигающем, страстном поцелуе. Его рот прижался к губам парня, легко проникая в податливую мягкость, и он с лёгкостью раздвинул их, скользя языком сквозь влажную плоть, чтобы погладить тёплые, бархатистые стенки внутри. Его руки крепче прижали Матвея к себе, сливаясь с ним телами. Он облизывал его рот внутри, глубоко погружая язык, чтобы изучить каждый скрытый изгиб, прослеживая острые линии его зубов, гладкую поверхность нёба, трепещущие мышцы, когда парень сверху задыхался и стонал в поцелуй. Стас поглощал каждый звук, который издавал Матвей, пожирая каждый хриплый стон и жалобный всхлип, словно не мог насытиться захватывающим вкусом удовольствия своего возлюбленного. Он целовал Матвея со всей сдерживаемой страстью и тоской, которые он хранил в себе, вкладывая все невысказанные чувства и запретные фантазии в ласку своих губ и языка. Вкладывая всю свою любовь, всю свою преданность, всю свою непреодолимую потребность в этот единственный идеальный момент, в то, чтобы завладеть ртом своего парня таким обычным, но интимным действием. Словно когда-то, где-то далеко, недостаточно нацеловался с ним, недостаточно ласкал и любил его, мало касался и не знал его тела, как хотелось. Будто давно разлучась с ним, встретил вновь и не мог пресытиться. - М-м-м… у меня текут слюни, Стас, - выдавил из себя Матвей, пытаясь набрать воздух в легкие. Цвай слегка отстранился, на мгновение прерывая поцелуй, чтобы посмотреть на Матвея с чистым, неподдельным обожанием. Вид остекленевшего, опьяненного возбуждением выражения лица и тонкой нити слюны, соединяющей их губы, лишь разожгло его еще сильнее. Он наклонился, чтобы подхватить слюну кончиком языка, убирая её одним долгим, чувственным движением, прежде чем снова отдаться ещё одному глубокому поцелую. Стас толкнул свой язык обратно в горячий, влажный рот, поглаживая Матвея по языку в непристойной пародии на то, что он отчаянно хочет сделать с телом, разорвать его и пробраться под кожу. Толстый член терся о мокрую промежность Матвея, дразня и размягчая кожу, размазывая влагу его течки между ними. Стас проглатывал каждый всхлип, слетающий с губ, и эти звуки лишь побуждали его целовать сильнее, глубже, с ещё большим напором. Они полностью растворились во вкусе и ощущениях, в том, как их объятия идеально подходят друг другу, будто их губы созданы только для того, чтобы целовать только единственные. Поэтому Цвай вцепился в Матвея как дикое животное, вкладывая в этот грязный поцелуй с открытым ртом каждую каплю своего сдерживаемого желания, намереваясь заставить своего возлюбленного чувствовать себя таким же отчаявшимся, как и он сам. Он хотел, чтобы Матвей жаждал его, нуждался в нём, был таким же от зависимости быть с ним единым целым. Потому что слов никогда не будет достаточно. Грудь обоих вздымалась от прерывистого дыхания, когда они отстранились друг от друга. Невозможно игнорировать ощущения огромного члена Стаса, пульсирующего напротив дрожащего входа Матвея, и жар, исходящий от него, обжигал даже через ткань. Он ослабил хватку на бёдрах Матвея, его пальцы успокаивающе погладили чувствительную кожу истекающей соками дырочки. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и призывное рычание, которое нарастало в его горле. - Стас, - хрипло прошептал Матвей, - прости, я кажется… Он поднялся и посмотрел на него остекленевшим, расфокусированным взглядом, пока сглатывал и учащенно дышал. Стас поднял руки и дрожащими пальцами пустил с узких плеч накидку, откидывая в сторону. Член Матвея обмяк, прячась в складках кожи, густые прозрачные капли блестели на животе Стаса. Подкинув бедра, чтобы мокрая задница Матвея оставалась на его члене, он собрал пальцами его сперму и демонстративно облизал их, ловя взгляд затуманенных глаз. Он плавно перекатился, подминая обнаженного мальчишку под себя, наваливаясь всем весом и начал толкаться в него, не в силах остановить рефлекторные, древние движения. Жарко дышал и постанывал в разгорячённую кожу Матвея, сжимая зубы на его тонкой шее. Что-то новое нарастало внутри него, головка члена увеличивалась, причиняя боль и наслаждение. - Не хочу так, - Матвей оттянули его голову назад, - давай по-настоящему. Оторвавшись от него, Цвай стянул рубашку через голову, отбрасывая куда-то. Темная дорожка волос убегала вниз, напряженные мышцы поблескивали от пота, и Матвей провел руками по его груди, лаская пальцами твердые соски. Присев на пятки, Стас зацепил пальцами пояс штанов, освобождая себя. Толстый, массивный член, увитый тугими венами, мокрый и блестящий, ударился головкой о живот, пачкая кожу. Матвей приоткрыл губы, его глаза расширились, пока он рассматривал его, тяжелые яйца и темные волоски в паху.  Стас обхватил себя рукой, поглаживая от основания до головки, и начал дрочить, толкаясь в кулак и хрипя, не сводя взгляд с Матвея, который не отрываясь смотрел на него. - Это… что с ней? Не отвечая, Цвай завел его руки над головой, прижимая к земле и навис над раскрасневшимся лицом Матвея, трахая себя кулаком. Головка распухла и побагровела, истекая предэякулятом. Он стекал по его пальцам, делая скольжение плавным и гладким, пока Стас ублажал себя. - Не рыпайся, - прорычал он, хватая Матвея за подбородок и запрокидывая голову, чтобы направить член к его рту, шлепая по мягким губам. – Приоткрой. Когда Матвей послушался, облизнувшись, чтобы почувствовать резкий вкус и запах, Стас активнее задвигал рукой, отрывисто выдыхая, сдерживая себя, чтобы не толкнуться внутрь. Яйца поджимались, мышцы сокращались и напрягались. - Не переставай смотреть, – прохрипел он и надавил большим пальцем на его нижнюю губу, оттягивая вниз, заставляя рот Матвея открыться шире. Удовольствие нарастало и вид парня, раскрасневшегося, стыдливо, но неотрывно следящими за ним, приближал быструю разрядку. Замерев, откинув голову, Стас застонал, резче дергая рукой, бедра напряглись. Он последний раз толкнулся в кулак и кончил, член пульсировал и дёргался, выплескивая сперму на лицо Матвея. Густые горячие капли выстреливали из него, покрывая нос, подбородок, губы и язык парня своим семенем, они разбрызгались по его коже, стекая по лицу. Мальчишка высунул язык, чтобы поймать их, слизывал и глотал, собирая с губ и скользкой головки, обдавая жарким дыханием - Матвей, - грубоватым от удовольствия голосом позвал Стас, водя членом по его лицу, прижимая к щеке, позволяя последним каплям стечь, оставляя липкие следы. - Такой красивый, - пробормотал он, собирая пальцем сперму на его щеке и проводя по губам Матвея. Наклонившись, он прижался к ним, глубоко целуя, просовывая язык между его губ, чувствуя свой вкус во рту Матвея. Застонав, он слизывал сперму с его языка, вылизывал его рот, наслаждаясь тем, как она смешивается со слюной парня.  Снова тяжело задышав, Стас скользнул вниз, оставляя мокрые поцелуи на шее и ключицах Матвея, пока губы не коснулись твердого, розового соска. Он втянул его в рот, посасывая и кусая зубами, обхватив грудь ладонью, массируя мягкую мышцу. Сладкий сок, такой же, которым истекала задница Матвей, брызнул ему в рот, и Стас сжал губы, высасывая его и жадно глотая. - Ах… остановись, - у Матвея перехватило дыхание, когда Стас сильнее смял его грудь, чтобы выжать всё, что там было. – Нельзя… Выпустив измученный сосок изо рта, Цвай опустился вниз, языком проводя мокрые дорожки к впадинке пупка, лизнул ямку и куснул мягкий живот. - Раздвинь для меня ноги пошире, - прохрипел он, проводя руками по дрожащим бедрам. Не дожидаясь, пока жалобно скулящий Матвей сделает это, он подхватил его под коленками, разводя в стороны и опустил голову между ног. Горячее дыхание коснулось чувствительной кожи внутренней стороны бедер. Уткнувшись носом в светлые паховые волоски, Стас широко лизнул лобок, потираясь лицом и вдыхая запах пота и спермы, оставшейся на коже. - Там грязно, - всхлипнул Матвей, выгибая поясницу и хватая Цвая за волосы. Оставив нежный поцелуй на бедре, и не обращая внимание на слова, Стас губами собрал вязкую прозрачную каплю на головке члена, облизываясь и сглатывая. Скользнул языком ниже по тугой вене, чувствуя, как она пульсирует под ним. Открыв рот, он погрузил член Матвея в себя, заглатывая сразу весь, пока головка не уперлась в глотку, и начал двигать головой, сжимая губы на упругой плоти. Дрожащие пальцы цеплялись за него, пытаясь отодвинуть, на что Стас только активнее сосал, слегка задевая зубами ствол. Одной рукой он захватил маленькие яички, влажные от течки, лаская их и перекатывая в ладони, мягко сжимая, чтобы не причинить боли. Ступни Матвея легли на его плечи, он начал подаваться вперед, сам насаживаясь на безотказный рот Стаса, не в силах остановить инстинктивные движения. С хлюпом выпустив член изо рта, Цвай схватил его за задницу. Сжимая и разминая ягодицы, разводя их в стороны и открывая тугое, розовое отверстие своему голодному взгляду. Истекающая течкой дырка сомкнулась, Матвей замер и закрыл лицо руками, продолжая постанывать. Стас с низким урчанием провел кончиком языка по промежности, надавливая на мокрые складочки, снова чувствуя вкус, от которого он дурел. Бедра Матвея обвились вокруг лица Цвая, их мягкая плоть прижалась к его щекам. Сомкнув губы вокруг влажной дырочки, Стас начал посасывать стекающий сок, втягивая в рот сжимающееся колечко мышц, чтобы растянуть его, а затем самым кончиком языка толкнулся внутрь, проникая в трепещущее обжигающее нутро. Его пальцы сильнее впились в кожу, оставляя следы, и он шире развел ягодицы, чтобы забраться глубже. Круговыми движениями язык оглаживал скользкие стеночки, мышцы податливее раскрывались навстречу.  Когда Матвей под ним задергался, пытаясь уйти от унизительной ласки, Стас оторвался от него, чтобы перевести дыхание и собрать пальцами течку с подбородка, слизать ее. И снова наклонился, сомкнул губы вокруг входа, с силой всасывая и начал трахать его длинным напряженным языком, проникая внутрь и снова наружу в тугое, сжимающееся тепло. Стас крепче сжал задницу Матвея, раздвигая ее до предела, открывая его для себя. Собирая языком все, что стекает изнутри, размягчая мышцы долгими, глубокими движениям. Чем активнее он двигал языком, тем больше текло из Матвея. Стас почувствовал, как его бедра начинают дрожать, а тело потряхивать. Сильно выгнувшись, насадившись на язык Стаса, Матвей всхлипнул и запрокинул голову, приоткрывая рот в немом стоне. Его член дернулся, выплескивая на живот мутные капли спермы, мышцы на ногах напряглись. Бедра сжали голову Стаса, пока он кончал, мелко вздрагивая и прерывисто, толчками выдыхая. Цвай вынул язык, последний раз собирая мокро и посмотрел на Матвея долгим, темным взглядом. Обхватив рукой свой член, он пару раз провел по стволу, шлепнул огромной, набухшей головкой по блестящей дырке, с наслаждением понимая, какая она тугая, узкая для него. Как она растянется, когда он вставит и Матвей захнычет под ним. Навалившись сверху, он поцеловал его в нос. - Не бойся, - ласково бормотал Стас, гладя его по щеке и заставляя посмотреть на себя. - Дыши как я... Вдыхай... и выдыхай... расслабься... Он и сам медленно и глубоко вдыхает через нос, а затем выдыхает через рот, посылая тёплый воздух по коже Матвея. Тот начал повторять ритм его дыхания, чтобы напряжение покинуло его. - Я не боюсь, - прошептал Матвей, пытаясь расслабить напряженные мышцы. Почувствовав, как тело вновь стало податливым, Стас сделал глубокий вдох, стискивая челюсть, и начал двигаться вперед, прижимая головку ко входу. Дорожки пота стекали по его лицу, пока он медленно, дразняще толкался в нее, и снова отстранялся, наблюдая как она сжимается. Он усилил давление и кончик головки ненамного вошел, растягивая колечко мышц и разглаживая морщинки. Матвей вцепился в него, царапая предплечья. - Больно, - заплакал он. - Стас... мне больно... Застонав, Цвай прикусил губу, чувствуя, как узкое отверстие сжимается и пульсирует вокруг головки его члена, горячие, бархатистые стенки сдавливают скользкую плоть, пытаясь приспособиться к размеру. Каждый спазм, подергивание и дрожь посылали волны нового, восхитительного удовольствия. Прижав большой палец к растянутому входу, он медленно и успокаивающе погладил колечко мышц, слегка надавливая и оттягивая, чтобы погрузиться глубже в жаркую и мокрую тесноту тела, не обращая внимание на трепыхания, наслаждаясь ощущениями того, как тело пытается отторгнуть инородное, но инстинктивно только втягивает, засасывает его глубже. - Матвей, прошу, дыши, - грубо прохрипел Стас, пытаясь сдержаться, чтобы не засадить сразу по самые яйца. Наклонившись, он нежно поцеловал его дрожащие губы, скользнув языком внутрь, чтобы расслабить напряженную челюсть и уговаривая его расслабиться, пытаясь успокоить и утешить. В то же время он начал медленно покачивать бедрами, полностью погружая головку внутрь, а затем подается назад, чтобы снова толкнуться чуть глубже, позволяя Матвею почувствовать каждый бугорок, каждую вену и пульсирующую жилку на своем массивном члене, когда он растягивает шелковистые стенки. - Много еще? - тяжело дыша спросил Матвей и обнял Стаса за шею, изо всех сил стараясь расслабиться. - Меня щас порвет... - Потерпи, уже почти... Стас уткнулся во влажные от пота волосы на виске Матвея, губы прижались к распаренной коже, вдыхая его чудесный запах. - Я позже извинюсь, - пообещал он и резким толчком полностью вошел, ударяя яйцами о задницу. Из Матвея выбило воздух, его глаза широко распахнулись, затуманиваясь от боли. При виде этого член Цвая сильнее запульсировал внутри, головка увеличилась, окрашивая измученные стенки прохода предэякулятом. - Прости, прости меня, - жарко зашептал он, собирая губами скатившиеся слезинки, - ты такой... бля... Чувство того, что он наконец полностью погрузился в это идеальное тело неописуемо, и Стас не сдерживает гортанного, низкого хрипа мужского удовлетворения от того, как ягодицы Матвея прижимаются к его бедрам. Накрыв его губы своими, проглатывая болезненные стоны, он начал двигаться, медленно и глубоко толкаясь бедрами, ловя невероятные, ни с чем не сравнимые ощущения. Рука Цвая скользнула по влажному, дрожащему бедру Матвея, подтягивая его колено к груди, раскрывая его еще больше, чтобы получить лучший доступ к сочной, узкой дырке. Он задвигался быстрее, и звук шлепков кожи о кожу разнесся вокруг. - Матвей, - горячее заполошное дыхание коснулось уха, - тебе нравится?.. мгх… спариваться со мной? Тонкие пальцы сильнее вцепились в волосы Цвая, ногти царапали спину. Матвей чувствовал, как его разрывает внутри, жаркое, лежащее на нем тело топило в ласке, пока член мощными толчками долбился снизу, принося болезненное удовольствие. - Заткнись… попробуй в себя… ахх… кочергу вставить… Стас мрачно усмехнулся и цапнул зубами нежную кожу шеи, начиная с новой дикой силой врываться внутрь, до предела отводя бедра назад, почти выходя, и снова засаживая, не сбавляя больше бешеный темп, с каждым толчком задевая тайную железу, которая продолжала покрывать его член теплой, липкой жидкостью, облегчая движения. Он вцепился в шею, когда Матвей покорно откинул голову, подставляясь, кусая и посасывая, оставляя следы от зубов и кровоподтеки. Отстранившись, только чтобы схватить Матвея за запястья и завести руки над головой, блокируя его попытки оттолкнуть, Стас стонет, чувствуя, как головка члена начинает набухать, натягиваться в узком отверстии, чтобы дольше удержать его внутри, тяжелые яйца плотно прижались к телу. - Чувствуешь? - самодовольно спросил он, не отводя взгляд от заплаканных глаз. Наклонившись, он прикусил и облизал челюсть Матвея, его горло, каждый участок любимой кожи, до которого мог дотянуться. Усилил хватку на запястьях, прижимая Матвея к земле своим тяжелым телом, который продолжал извиваться под ним, беспорядочно выгибаясь, чтобы ослабить или избежать безжалостного натиска. - Я спрашиваю – ты чувствуешь? Головка члена набухла еще сильнее, растягивая и так растраханную дырочку Матвея шире, пока Цвай с каждым толчком взрезается в его сладкое местечко, задевает и тянет, толкаясь и толкаясь, и наконец погружается глубоко, в самое нутро, соединяет их тела. Матвей резко выгнулся в пояснице, прижимаясь членом к животу Цвая, когда узел сцепил их внутри с громким хлюпаньем. Глаза распахнулись, рот приоткрылся в стоне боли и наслаждения. И его страдания только вновь разожгли похоть Стаса, бедра снова врезались в него, выбивая воздух и протяжный стон удовольствия. - Вот так, - удовлетворённо прохрипел Стас, - сожмись вокруг меня. Его толчки стали беспорядочнее и жестче, он не сдерживаясь поскуливал в ответ, отчетливо чувствуя, как каждая мышца Матвея трепещет и сжимает его узел как тиски. Жар разлился по позвоночнику, посылая электрические разряды в поясницу, и Стас сделал последний, грубый толчок, погружаясь по самый яйца, узел крепко сцепил их, и он начал кончать. Густые, обжигающие капли спермы разливались внутри, пока член дергался и пульсировал, глубоко вливая в тело Матвея, наполняя его живот. Цвай навалился сверху, тяжело дыша, накрывая задыхающегося мальчишку собой и качнул бедрами, чтобы каждая его капля впиталась в скользкие стеночки. - Больно…. Слишком больно… - всхлипнул Матвей, цепляясь за плечи Стаса, ища ласки и утешения. Худое, измученное тело сотрясалось от ощущений, запястья болели после сильной хватки, а горло саднило от укусов. Но вместе с этим он чувствовал полное удовлетворение и насыщение, наполненность и правильность. Живот округлялся, пока Стас продолжал вливать в него. - Прости, - прошептал Стас, нежно касаясь губами искусанных губ Матвея, продолжая медленно двигать бедрами, прижимаясь к чувствительному входу, посылая разряды блаженства в расслабленное тело. Его большие руки опустились между их скользкими от пота телами, лаская и успокаивая. Он обхватил обмякший, истекающий спермой член Матвея и обвел пальцем головку, размазывая влагу, не переставая сладко, неспеша потрахивать заполненное нутро, давить узлом в железу, растягивая и толкая ее вперед. - Что это здесь? – низко пробормотал он, проводя рукой по животу Матвея и поглаживая под пупком, там, где головка его собственного члена натягивала кожу. – Скажи. - Иди... нахер. Матвей охнул и зажмурился, когда Стас пальцем надавил на живот, снова вызывая волны сладостного томления. Заурчав, Цвай обхватил его задницу и продолжил медленно трахать его круговыми движениями, потерся тазом о набухший живот, заставляя сперму внутри всколыхнуться. - Тебе нравится? - Нет, - Матвей скрестил ноги на его пояснице, притягивая ближе. Раскрасневшееся, влажное от пота лицо блестело в лунном свете, огромные зрачки затопили радужку. Впалая грудь продолжала подниматься от тяжёлого дыхания, и Стас наклонился, чтобы втянуть в рот напряженный сосок, посасывая и лаская горячим языком. Сжал губы, чтобы прикусить и слизать вытекший сок. Головка его члена не прекращала истекать спермой, давила на стенки внутри, удерживая их тела вместе. Он лег на бок рядом с Матвеем, прижимаясь грудью к его спине и подтянул вверх стройную ножку, укладывая ее на сгибе локтя. - В следующий раз продержусь дольше, - прошептал Стас, целуя искусанную шею. – Это мой первый… и не знаю, сколько так придется… Матвей блаженно замурчал, прикрывая глаза. Жаркий Стас за спиной и его член внутри заставляли его сердце заполошно трепыхаться, не давали возбуждению ослабнуть. - Можешь вообще не выходить, - пробормотал он, заводя руку назад и зарываясь во влажные волосы, притягивая ближе. - Отдыхай, - Стас коснулся губами кровоподтека на плече, поглаживая мягкий живот. Ночная прохлада холодила разгоряченною кожу, капли пота постепенно высыхали на уставших, расслабленных и удовлетворённых телах. Светлячки, вспугнутые шумом, вновь закружились вокруг, залетали над поверхностью воды. Покачиваясь от слабого ветерка, кувшинки раскрывали лепестки навстречу лунному свету, распространяя вокруг цветочный аромат. Кроны деревьев задрожали листвой, зашептались на своем языке, унося вдаль вести о чем-то тайном, совершенном в этом месте, скрытом от остальных. Где все дышало жизнью, не было покойников и смрада заводов, где трава была сочной, зеленой, а сердца внутри бились, разгоняя кровь, а не нечто умершее уже давно. Но хватит лирики, а то мой учитель русского схватит инфаркт. Мало ей что ли, бедной женщине, было моих сочинений. Наконец Стас почувствовал, как его узел спал, член полностью смягчился и уменьшился в размерах, с брызгами и хлюпом выскальзывая из посапывающего Матвея. Он ухмыльнулся, опустил руку и пальцами скользнул по растраханной дырке, вталкивая назад стекающие струйки. - Матвей, - ласково позвал он, погружая два пальца внутрь и оглаживая горячие мышцы, - просыпайся.